Русская Православная Церковь

Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский

Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.

Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»

архимандрит Ефрем Ватопедский

  • Архимандрит Ефрем, игумен великой священной обители Ватопед ‘Эта пандемия - не случайное явление, попущенное Богом, а знамение времен; это плод божественного негодования » Archimandrite Ephraim, Abbot of the Vatopaidi Monastery ‘This pandemic is not a chance occurrence allowed by God, but a sign of the times; it is a fruit of Divine indignation’

    Архимандрит Ефрем, игумен великой священной обители Ватопед

    ‘Эта пандемия - не случайное явление, попущенное Богом, а знамение времен; это плод божественного негодования »

    Archimandrite Ephraim, Abbot of the Vatopaidi Monastery

    ‘This pandemic is not a chance occurrence allowed by God, but a sign of the times; it is a fruit of Divine indignation’

    8 April 2020

    This pandemic is not a chance occurrence allowed by God, but a sign of the times; it is a fruit of Divine indignation, as man is doing not what is natural, what is reasonable, but what is absurd and abnormal. Imagine how dismayed the Holy Spirit is, and how God the Father, again in His paternal role – because we should never forget that any tribulation allowed by God is not as executioner, or as an avenger, but allowed as a didactic motivated by love, precisely in order to bring man – the wanderer, the obscured – to bring him, through affliction and misfortune, through this lesson, closer to Him; and for him (man) to comprehend, not through the study of volumes, but in practice, to comprehend he is nothing.

    Because, as our Christ said, “…apart from me you can do nothing”.

    Truly, today we are afraid to shake hands with another person, lest he transmit the coronavirus. And truly, these fears are reasonable, so we attempt, as much as possible, to remain freed from this scourge. Our Panaghia (the Blessed Virgin Mary), and, in fact, the Holy Cincture – which we keep here, and which we placed in the hymnology of our vigil as the first canon – as we very well know from experience, beyond the 30 years here at the Vatopedi Monastery, but also from the archives which our colleagues, our predecessors, our keepers of the Holy Cincture elders held and preserved in order to bestow to us, and for us to have the knowledge of what occurred, the wonderful facts of the past, so that the Holy Cincture remains ever present with its miraculous presence amid the plague, the cholera epidemic, through the various illnesses that were always pandemics; when, truly, the entire world was, as we said, in desperation and knew not what to do, how to combat it.

    Alas, the older world had more faith.

    Today, the devil has achieved a major success.


    By harming the faith of people; and because modern man pursues intellectualism and meditation, he pushes them to study there; to study, and study again – not that study is a bad thing – however, people acquire a humanist nature, and a human-centered perception of all things and events.

    This is why today I hear various people speak and lend courage to the world; whether scientists or other sorts of people. Ye I see in their directives, in their addresses, a secular humanism. They disregard the presence of God; they forget that the center of life is Christ. We must deal and assess all with an approach revolving around Christ, because as St. Paisios said, with Christ obstacles are lifted; we are provided with a path leading away from temptation. Without Christ all is barred, grey. This is why they moan and wail, why they are impatient and despair, because our hope, our strength and our light is Christ.

    This is why they told me St. Nikephoros the Leper was seen, and he said “invoke me, and I will help you”.

    Indeed, he said something quoted by the Church, he said “…do not be afraid, you will not receive the virus from the Church. This is why you should partake in the Holy Communion,” the saint added “do not fear the Holy Communion”, for the Holy Eucharist cannot never be polluted, my brothers.

    Alas, unfortunately, today various people – out of ignorance, of course – behave in a manner that is disrespectful of the Divine; towards the Holy Communion. I am not saying that people should not recognize the law of the state – if one reads a bit of history – Ioannis Kapodistrias, then a respected governor of Greece for a time also closed the churches due to an outbreak of the plague, which was an infectious disease. And despite his deep reverence, he was obliged to close the churches for a certain period.

    The state is not shutting churches because it scorns the faith or tramples upon it. No.

    Yet we, faithful Christians, will find ways, with private prayer, with supplications and mystic prayer, to express the aspiration “Lord Jesus Christ, have mercy on us”, to attempt to come into communion with our Christ.

    There are not enough keystrokes, alas, that one may strike in order to ignite the light of Grace. One that wants to love Christ, who feels that the center of his life is Christ, does not disremember Christ because the Church will be closed for a time. He must proceed, he must have spiritual confidence; he must hope; he must augment his faith, given that he requests from Christ to “add to our faith”, so we may proceed and squash temptation. And to always proceed in peace for the salvation of our eternal soul.



    *The homily was given after the Holy Vigil for the pandemic held in the Holy and Great Monastery of Vatopaidi on 27th March 2020.

  • Архимандрит Ефрем, игумен священной Великой обители Ватопед, Святая Гора Афон «Сегодняшняя пандемия - это не случайное явление, попущенное Богом, а знамение времен, это плод божественного негодования» Archimandrite Ephraim, Abbot of the Vatopaidi Monastery ‘This pandemic is not a chance occurrence allowed by God, but a sign of the times; it is a fruit of Divine indignation’

    Архимандрит Ефрем, игумен священной Великой обители Ватопед, Святая Гора Афон

    «Сегодняшняя пандемия - это не случайное явление, попущенное Богом, а знамение времен, это плод божественного негодования»

    Archimandrite Ephraim, Abbot of the Vatopaidi Monastery

    ‘This pandemic is not a chance occurrence allowed by God, but a sign of the times; it is a fruit of Divine indignation’



    8 апреля 2020 г.


    Сегодняшняя пандемия - это не случайное явление, попущенное Богом, а знамение времен, это плод божественного негодования, поскольку человек делает не то, что естественно и разумно, а то, что абсурдно и ненормально. Представьте, как встревожен Святой Дух, и как Бог-Отец снова в Своей отцовской роли - потому что мы никогда не должны забывать, что любое бедствие, попускаемое Богом, не является казнью или местью, но является назиданием, мотивированным любовью, именно для того, чтобы приблизить человека - странника, с затуманенным разумом, чтобы привести его через страдания и несчастья, через этот урок, к Нему, и чтобы человек смог постичь не через книги, а опытно, что он - ничто.

    Потому что, как сказал Господь наш Иисус Христос, «…без Меня не можете делать ничего» (Ин. гл. 15, 5).

    Действительно, сегодня мы боимся пожать руку другому человеку, чтобы он не передал коронавирус. И, действительно, эти опасения разумны, поэтому мы стараемся, насколько это возможно, оставаться свободными от этого зла. Наша Панагия (Пресвятая Дева Мария) и, собственно, пояс Пресвятой Богородицы, который мы храним здесь и службу которому мы поместили в богослужебное последование нашего бдения в качестве первого канона, как мы очень хорошо знаем из 30-летнего опыта, здесь, в Ватопедском монастыре, а также и из архивов, которые наши братья-монахи, наши предшественники, наши старшие хранители пояса Пресвятой Богородицы хранили его для того, чтобы передать нам, и чтобы мы знали, какие чудесные события были в прошлом, что пояс Пресвятой Богородицы всегда присутствует своей чудодейственной силой среди чумы, эпидемии холеры, различных болезней, которые всегда были пандемиями, когда, действительно, весь мир был, как мы говорим, в отчаянии и не знал, что делать, как с ними бороться.

    Увы, раньше в мире было больше веры.

    Сегодня дьявол добился большого успеха.


    Нанося вред вере людей. И поскольку современный человек занимается интеллектуализмом и медитацией, он заставляет их учиться там, учиться и учиться снова.  Это не означает, что учеба это что-то плохое - однако, люди приобретают гуманистическое мировоззрение и ориентированное на человека восприятие всех вещей и событий.


    Вот почему сегодня я слышу, как разные люди стараются придать силу и авторитет миру, будь то ученые или другие люди. Вы видите в их распоряжениях, обращениях светский гуманизм. Они игнорируют присутствие Бога, они забывают, что центром жизни является Христос. Мы должны оценивать все с позиции того, что центром нашей жизни является Христос, потому что, как сказал святой Паисий, со Христом устраняются препятствия. Нам подается путь, ведущий от искушения. Без Христа все запрещено, все становится серым. Вот почему люди стонут и плачут, почему они нетерпеливы и отчаялись, потому что наша надежда, наша сила и наш свет - это Христос.

    Мне рассказали о видении св. Никифора Прокаженного, который сказал: «Призови меня, и я помогу тебе».

    В действительности, он сказал то, что говорит Церковь. Он сказал: «… не бойся, ты не получишь вирус от Церкви. Вот почему вы должны причащаться Святых Христовых Тайн», - добавил святой, - «не бойтесь Святого Причастия», потому что Святая Евхаристия никогда не может быть заражена, мои братья.

    Увы, к сожалению, сегодня разные люди, конечно же, по незнанию ведут себя неуважительно по отношению к Божеству, к Святому Причастию. Я не говорю, что люди не должны признавать законов государства. Если вглядеться немного в историю, то Иоаннис Каподистриас[1], тогда уважаемый правитель Греции на время также закрыл церкви из-за вспышки чумы, которая является инфекционным заболеванием. И, несмотря на глубокое благоговение, он был вынужден закрыть церкви на определенный период.

    Государство закрывает церкви, не потому что оно презирает веру или попирает ее. Нет.

    Тем не менее, мы, верные христиане, найдем способы, с помощью личной молитвы, прошением и сокровенной молитвой, выразить стремление «Господи Иисусе Христе, помилуй нас», попытаться прийти ко общению с нашим Христом.

    Увы, не хватает нажатий клавиш, чтобы можно было зажечь свет благодати. Тот, кто хочет любить Христа, тот, кто чувствует, что центром его жизни является Христос, пускай не забывает о Христе, потому что Церковь на какое-то время будет закрыта. Он должен действовать, он должен иметь духовную уверенность, надеяться, он должен укреплять свою веру, учитывая, что он просит у Христа «умножь у нас веру», чтобы мы могли продолжать бороться с искушением, и всегда действовать в мире ради спасения нашей вечной души.


    Слово архимандрита Ефрема, сказанное им во время после Всенощного бдения о прекращении пандемии, в Великой и священной обители Ватопед 27.03.2020г.


    © перевод выполнен интернет-содружеством «Православный Апологет» 2020г.


    [1] Иоанн Каподистрия (граф (греч. Ιωάννης Καποδίστριας; 11 февраля 1776 — 9 октября 1831) — российский и греческий государственный деятель, министр иностранных дел Российской империи (18161822 годы) и первый правитель независимой Греции (1827—1831 годы).

  • Покаяние по учению святителя Григория Паламы. Архимандрит Ефрем (Кутсу), игумен священной Великой обители Ватопед

    Покаяние по учению святителя Григория Паламы

    Η Μετάνοια κατά τον Άγιον Γρηγόριον τον Παλαμάν


    Архимандрит Ефрем (Кутсу) игумен священной обители Ватопед, Святая Гора Афон.Αρχ. Εφραίμ, Καθηγουμένου Ι. Μ. Μονής Βατοπαιδίου, Αγίου Όρου


    ЧАСТЬ 1



    Святитель Григорий Палама, как всем известно, является великим светильником Православной Церкви, который преуспел в своём богословии, которое является плодом его жизни во Христе, направленной на то, чтобы в ту эпоху оживить и возродить православное богословие во всей его глубине. На Святой Горе говорят, что богословие свт. Григория Паламы покрыло все пустое и бесполезное прошлого и будущего. Святой Святогорец начинает свою жизнь на Святой Горе с нашего монастыря, места нашего покаяния, Великой обители Ватопед, обучается умному деланию и подвижническо-аскетической жизни у ватопедского старца прп. Никодима исихаста. Просвещенный, благодаря подвижнической деятельной жизни, Духом Святым, свт. Григорий стяжал духовную мудрость и стал совершенным учителем добродетелей и жизни по Богу.

    Последуя подлинной святоотеческой традиции, он не восприял моралитической теории духовной жизни, которую некоторые пытались принести с Запада и навязать в православных странах.

    Во всем святоотеческом предании подчеркивается, что покаяние не исчерпывается некоторыми определенными изменениями в поведении, ни уставом, или каким-то внешним образом, но оно принадлежит некоему глубочайшему и всецелому изменению человека. Это вовсе не скоро проходящая печаль из-за сопереживания совершенному греху, но некое уникальное духовное состояние, которое означает твердое непосредственное направление человека к Богу, и постоянное расположение к восстановлению, исправлению, уврачеванию и начало духовной брани. Покаяние является новым образом мышления, верным духовным направлением, которое должно сопровождать человека до момента его смерти. Покаяние является динамичным изменением из состояния противного природе, подверженности страстям и греху, в состояние согласное природе – стремлению к добродетели, оно и является окончательным уклонением от греха и путем обращения к Богу.

    Эту истину свт. Григорий Палама повторно отмечает. «Покаяние, – говорит он, – есть ненависть ко греху и возлюбление добродетели и уклонение от зла и сотворение блага». Из этого определения становится ясным то, что Святитель не может взирать на покаяние лишь как формальное и механическое изменение, поскольку оно определяется сущностным обновлением человека. И по этому точному слову сам факт покаяния не может лишь вместиться в рамки некоего безличностного рецепта или тактики, но оно всегда остается допустимым потенциальным личностным откровением. «Кающийся от души человек тем, что имеет благое произволение и отступил от греха, приходит к Богу» (Ομιλία 3η P.G. 151, 44Β).

    Этот личностный характер покаяния для свт. Григория Паламы и, главным образом для всех Святых Отцов, исключает всякого рода благочестивую внешнюю окраску, которую хотел придать покаянию, а следовательно и всей духовной жизни, Запад. «Благочестие не в наших словах, а в наших делах», – подчеркивает святейший исихаст. (Προς Φιλόθεον 6, Συγγράμματα Β’, σελ. 521).

    Но поскольку покаяние является началом и концом образа жизни во Христе, и поскольку оно является целью этой жизни, следовательно все должно рассматриваться через него, и честь и безчестие также сверять с ним. И оно даже «требуется и вере, если по совести жительствует он и вновь очищает себя самого через исповедь и покаяние» (Ομιλία 30, P.G. 151,185Α). Впрочем оно подается как обещание и согласие в момент совершения святого Крещения. Одним важным и основополагающим моментов, который предшествует покаянию, является признание в грехах и в сочувствии им, «что являтся великой причиной для избавления», добавляет святой Архиепископ Фессалоникийский (Ομιλία 28, P.G 151, 361C). Согласно свт. Григорию Паламе человек для того, чтобы прийти к покаянию прежде должен достичь признания «усвоения им преступлений» и, раскаиваясь, предстать пред Богом, к Которому подобает прибегнуть «с сокрушенным сердцем». Необходимо повергнуть себя самого в пучину Его милосердия и верить, как и блудный сын, что недостоин быть помилован Богом и называться Его сыном. И когда с познанием и переживанием своей греховности будешь пленен го́ре к милосердию Божию, обретаешь совершенство оставлением грехов через самоукорение и исповедь.

    Богомудрый отец, желая очертить все стадии покаяния, говорит следующие характерные слова: «Было сначало признание в усвоении грехов, а в последствии пренебрежение к ним при сожалении о содеянных грехах, как провозгласил по Богу Павел. По Богу же сожалению об этом, сказал он, сопутствует сокрушение сердца, обращение к Богу и молитвенное прошение, обещание отвергнуть зло, и это и есть покаяние».

    Покаяние как новое состояние жизни человека, сопровождается некоторыми определенными последствиями, которые на библейском и святоотеческом языке именуются «плодами покаяния». В качестве первого плода покаяния святитель Христов ставит исповедание грехов, поскольку с помощью него обретается исцеление и очищение души верующего и зачинается новая жизнь: «Исповедание грехов является началом этого доброделания, ими же, говорю, покаянием и приготовлением приемлется ими в себя семя спасения, слово Божие» (Σοφοκλέους Οικονόμου, Ομιλία ΝΣΤ’, σελ. 201–202)

    Однако исповедь не является единственным плодом покаяния. Святой Иоанн Предтеча, призывая своей проповедью людей к покаянию, кроме исповеди людей подвигал к милосердию, справедливости, скромности, любви и истине, которые являются признаками возрождающей силы истины.

    Святитель Святогорец в 28 своей Омилии подчеркивает, что «покаяние если воистину происходит от сердца, убеждает стяжателя его больше уже не предаваться грехам, больше уже не приобщаться к погибающим, больше уже алчно не бросаться на неблагородные услаждения, но – презирать настоящее, держаться будущего, бороться со страстями, стараться о делании добродетелей, во всем быть воздержным, бодрствовать в молитвах к Богу, отказаться от неправедных прибылей, быть милостивым к своим обидчикам, быть благосклонным к просителям, нуждающимся в его помощи, быть готовым помочь чем только может – словами, делами, издержками». (Ομιλία 28, P.G. 151,364 BC). То есть человек, который живет воистину покаянием не возвращается вновь к первым грехам, не прилепляется к лицам, предметам тленным, ни привязывается к несомненным сластям, но презирает настоящее, устремляется взором в будущее, ведет борьбу со страстями, стремится к добродетелям, бодрствует в молитве, избегает нечестивой выгоды, проявляет снисходительность к виновным против него, протирает сострадательность к тем, кто его призывает и готовность оказать помощь словами, делом и даже самопожертвованием ради тех, кто в нем нуждается. И когда преподобнейший святитель побуждает христиан достигать дел покаяния, то он главным образом особо выделяет смиренный нрав, набожность и духовную печаль.

    Венчается всеми этими признаками христианин, который живет в покаянии, говорит святитель, – мир и тишина, исполненные милосердия и сострадания к другим людям, рачение о правде, стремление к чистоте, терпение во время преследований и бедствий, а также во время перенесение оскорблений, клевет и страданий за истину и правду ((Ομιλία 31, P.G. 151, 392C, Φυσικά Θεολογικά).

    Путь исправления через покаяние, удаление от работы страстям и упражнение в том, чтобы исполнять заповеди Божии – это путь святых и достигших состояния обожения. Исходя из этого свт. Григорий подчеркивает вот что: «Поскольку всякий христианин не может достигнуть состояния святых и тех великих и восхитительных успехов, которые стали характерными для их жизни и которая во всем непорочная, однако мы можем и нам подобает это делать – подражать и следовать их образу жизни через покаяние. И это потому, что каждый день, как мы слышим «мы много согрешаем», и единственной надеждой спасения для всех нас является, – по слову свт. Григория Паламы, – неусыпное пребывание и переживание «непрестанного покаяния» (Ομιλία 28, ΡG. 151.361C).

    ЧАСТЬ 2

    Скорбь-печаль как основание подвига (ΤΟ ΠΕΝΘΟΣ ΩΣ ΑΣΚΗΤΙΚΗ ΠΡΟΫΠΟΘΕΣΗ )


    Основополагающим условием для избавления человека от оков страстей, но и в то же время началом и источником покаяния является печаль по Боге. Свт.Григорий Палама в своих творениях часто касается печали по Богу и как мучительного, болезненного, но и радостного состояния, которое должно быть пройдено тем христианином, который стремится жить настоящей жизнью. Поэтому и он не колеблясь характеризует период Великой Четыредесятницы как преимущественно период скорби, печали и духовного подвига, как символ нынешнего века, а для каждого верующего как условие воскресения для жизни. Свт. Григорий Палама, когда он переживал печаль по Бозе, предавался глубоким воздыханиям со словами «просвети мою тьму», то он вполне справедливо говорил невозможно прохождение человека пути от жизни в грехе к «жизни по существу» без скорби и покаяния. Когда ум, – говорит он, – освобожденный от всякого чувственного предмета, взошел го́ре от разлитого повсюду шума от земных вещей и смог узреть внутреннего человека, поскольку доводит до сознания, согласно его высказыванию, «видения своей личности», когда душа достигла после длительного странствования земного пристанища, тогда она спешит смыть свою грязь слезами скорби и печали (Слово о Петре Афонском Λόγος εις Πέτρον Αθωνίτην, P.G. 150). Насколько человек удаляется от житейских попечений и возвращается в самого себя, настолько во многом становится способным к восприятию божественной милости. Христос нас соделал блаженными, тех, которые скорбят о своих грехах и утрате своего спасения, причиной чего является грех. Впрочем это слово говорит о том, что печаль эта именуется блаженством.


    Печаль, поскольку она согласно со святоотеческой и аскетической традиции, является божественным плодом, однако она предполагает и синергию человека, который имеет нужду в смирении, самоукорении, злострадании, посте, бдении, и, главным образом, в молитве. И это состояние беспопечительности человека приобретается им добродетелями и подвигом, а чтобы достичь печали по Богу, он укрепляется опытной жизнью в безмолвии, которая свидетельствует о том, что эта печаль не является причиной болезненности и безнадежности, но она создает в человеке условия для переживания им и ощущения духовной радости, утешения и, согласно свт. Григорию Паламе, «угощения сладчайшей радостью» (Προς Ξένην, P.G. 150) И когда ум оказывает помощь в том, чтобы возвысится над прилипшими страстями, вводится бесстрастие, в подлинную сокровищницу души и им человек приучается «в тайне» возносить молитву Отцу.

    Существует множество причин по которым верующему человеку необходимо иметь печаль. Как и ученики Господа скорбели по причине лишения «воистину благого Учителя», так и нам, когда мы подвергаемся такому же лишению и отсутствию Христа в нашей жизни, нам подобает иметь и возделывать ту же печаль (Ομιλία 29, P.G. 151). Однако существует и иная причина для печали – это отпадение от страны подлинного рая в область страдания и страстей. Это отпадение является таким горем, что оно даже скрывает всю драму удаления от Бога, лишения зрения Его «лицом к лицу», беседы с Ним, лишения вечной жизни, спрославления с ангелами. Кто же, когда осознает все то, чего лишился не восскорбит? Задается таким вопросом Святитель. И он всех верующих, которые живут «в сознании такого лишения» побуждает восскорбеть и очиститься с помощью божественной печали от «скверны, приключившиеся вследствие греха» (Ομιλία 29, P.G. 151) Это побуждение свт. Григория находится в полном соответствии с побуждением и переживанием Церкви, которая в песнопениях сырной недели призывает христиан пребывать в дни Святой Четыредесятницы в воспоминании об удалении от потерянного рая, печалиться о такой погибели.

    Печаль, согласно аскетическим воззрениям Фессалоникийского святителя, является естественным и самопроизвольным проявлением пораженности души грехом, которое приводит к покаянию. Святитель использует замечательный пример для того, чтобы доказать, что повреждение человека является именно тем, что и вызывает боль, и при этом в каждом таком случае покаяния происходит то, что она то и подает душе только радость и утешение. Он говорит, что как некоему у которого поврежден язык, а он оказывается пораженным членом в организме человека, и чтобы человеку языком ощутить сладость меда, необходимо излечить его поврежденность. То же самое происходит и со страхом Божиим в душах тех, у которых едва зарождается понимание и ощущение евангельской проповеди, она вызывает у них печаль, поскольку они повреждены грехами. Однако они, едва услышат евангельскую радостную проповедь, через покаяние оставляют грехи (Ομιλία 29, P.G. 151, 369Β). Впрочем, поэтому-то и печаль по Богу и называется «радостотворной».

    Свт. Григорий Палама, вникая в содержание второго блаженства Нагорнойпроповеди Христа, которое относится к печали, устанавливает, что Христос верно поставляет это блаженство после духовной нищеты по той причине, что печаль сопровождает духовную нищету и сосуществует ей.

    Характерным признаком человека, который имеет печаль по Богу является отказ переносить или сваливать на других какую-либо ответственность за свои грехи. Основополагающим принципом, на который указывает свт. Григорий Палама, когда он говорит о печали по Богу, является порицать самого себя за наши грехи и всячески избегать перелагать ответственности за грех на других (Ομιλία 29, P.G. 151,369C). Впрочем, это переложение ответственности за нарушение заповеди Божией Адамом на Еву лишило их спасительной печали покаяния (Быт. 3, 12–13). Поскольку человек сотворен Богом самовластным, и, согласно Паламе, он восприял «самодержавную власть над страстями, т.е. внутреннее руководящее начало души» и «никто не может нами владеть и вынуждать нас силой» (Ομιλία29, P.G. 151, 369C), с помощью самоукорения и печали по Богу мы могли бы избирать то, что утратили при отказе принять на себя ответственность за грехи его. По этой причине свт. Григорий Палама, стремясь дать некоторое определение печали, говорит: «Итак, вот, в чем заключается спасительная печаль о Бозе: винить самих себя, а не иного кого, что мы сами греховно совершили, и скорбеть о том, и через исповедь наших грехов, и тяжкое сокрушение о них, умилостивлять Бога» (Ομιλία 29, P.G. 151, 369C).

    Печаль является для души неотъемлемым ее состоянием, в котором пребывает смирение. В начале оно ведет к страху наказания. Оно приносит образы страшных наказаний, как они изображены Господом в Евангелии, которые будут еще более ужасными в вечности, которая настанет. Так человек, который здесь скорбит о своих грехах и укоряет за них самого себя, избегает вышеуказанного, безутешной и не имеющей конца печали, которая рождается в тех, которые подвергаются наказаниям и приходят к познанию своих грехов. Там, а аду, у души человека, находящейся без какой-либо надежды на изменение или спасение, увеличиваются ее душевное страдание в печалях из-за отсутствия выбора для совести. И это единственная и продолжительная печаль, поскольку человек не знает времени их конца, что является причиной другой скорби, и страшной тьмы, и огня без росы, что ведет к невыразимой бездне уныния (Προς Ξένην, P.G. 150,1076D-1077A). В качестве противоположного Адаму и Еве примера свт.Григорий Палама приводит Ламеха, который пришел к самоукорению и скорби о своих грехах (Ομιλία 29, P.G. 151, 369D).

    Хотелось бы в особенности подчеркнуть, что подвиг аскезы в православной христианской традиции полностью связан с печалью. Монах переживает душевную скорбь о падении и радость воскресения при радостотворной печали. При телесной нищете и смирении, которыми являются жажда, голод или злострадание тела, с помощью которых благоразумно утеснил телесные чувства, у монаха-аскета только рождаются потоки слез. Свт. Григорий Палама дает ясное разъяснение этому духовному состоянию в своём письме к монахине Ксении. Как он говорит, после телесного покоя, сна и питания рождается бесчувственность, черствость и жестокосердие, точно также по причине бесстрастия, от скудости и воздержания от принятия пищи, все это приводит к сокрушению сердца и печали. С помощью этого отвергаются злые действия и доставляется душе неизреченная и сладчайшая тишина. Без сокрушения сердца невозможно достичь избавления и освобождения от страстей. Сердце не может прийти в сокрушение как только через воздержание от сна, пищи и телесного покоя. Когда же через сокрушение сердца душа освобождается от страстей и горечи греха, тогда она приемлет духовную радость (Προς Ξένην, P.G. 151,1076BC). Впрочем, это является тем утешением, которое Господь ублажает, говоря о плачущих. Так только и объясняется то, что происходит изменение печали в радость, о которой говорил Господь своим ученикам. Происходит оживление, которое монах достигает ежедневным опытом подвига. Печаль становится радостотворной и блаженством, поскольку она главным образом приносит человеку залог вечной радости.

    Самоуничижение и переживание за греховность является состоянием, которое приуготовляет душу к печали. Во многих случаях, говорит Святитель, как мысленный груз поверх рассудочной части души, самоуничижение давит, угнетает и сжимает таким образом душу, чтобы ему превратиться в спасительное вино, которое «веселит сердце человека». Этим вином является умиление, которое является радостью в печали, а она вместе с действующей частью души сдавливает и страстную ее часть. А так как она освобождает душу от темной тяжести страстей, она ее наполняет блаженной радостью (Προς Ξένην, P.G. 150, 1077Β ).

    Однако насколько мучительной является печаль на первой стадии, поскольку она сосуществует со страхом Божиим, настолько позже, по прошествии некоторого времени и при духовном преуспеянии души, она становится радостотворной, поскольку взирает истинно на блаженные и сладкие плоды. Насколько долго длится печаль в душе, настолько возрастает и любовь к Богу и непостижимым образом соединяется с ней. Когда же душа глубоко переживает печаль, испытывается и ощущается ей и утешение от милосердия Утешителя Духа. Это для души является настолько священным, сладким и таинственным опытом, так что те, которые не достигнут этого личностного ощущения, таковые совершенно и не подозревают о его существовании (Προς Ξένην, P.G. 150, 1077Β).

    Одним из основополагающих взглядов в богословии о печали является то, что в нем участвует не только душа, но и тело. И «утешение», о котором в блаженствах говорил Господь относительно плачущих, является плодом, который воспринимается не только душой, но, как подчеркивает свт. Григорий Палама, «и тело многообразно причастно» ему (Yπέρ ησυχαζόντων 1, 3, 33). Действенным доказательством этой реальности являются «горькие слезы у скорбящих о своих грехах» (Yπέρ ησυχαζόντων).

    Плодом печали по Богу является даже и утверждение человека в добродетели, как говорит апостол Павел, некая «печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению» (2Кор. 7, 10), поскольку согласно мысли свт. Григория Паламы, человек может и стать нищим ради Бога и духовно смириться, но если не восприимет печаль по Богу, то легко изменится его состояние, и он может возвратиться к абсурдным и греховным делам, которые он оставил. И он вновь станет нарушителем заповедей Божиих, поскольку в нем вновь полыхает стремлением желанием жить греховно. Но если человек пребудет в бедности, которую ублажал Господь, и станет взращивать в себе духовную печаль, тогда он утвердится и укоренится в духовной жизни, тем самым изгоняя опасность возвратиться туда, что он оставил (Προς Ξένην, P.G 150, 1085C).

    Польза в печали, духовном плаче не ограничивается только тем, что человек становится почти что неподвижным ко злу, но согласно свт. Григорию, человек совершенно оставляет и прежде содеянные свои грехи, когда конечно же получает разрешение от них в таинстве покаяния. Поскольку в то время, когда человек в основном скорбит и плачет о них, то Бог засчитывает их как невольные. Святитель характерно об этом говорит, что «за совершенное невольно не несется ответственность» (Προς Ξένην, P.G. 150, 1085C).

    Так по Богу печаль не только привлекает утешение и прощение Богом грехов, принося залог вечной радости, но, в тоже время, она хранит добродетели, которые имеет душа, поскольку согласно свт. Григорию Паламе душа, которая научилась плачу, становится неподвижной на зло (Προς Ξένην, P.G. 150,1085D).

    В завершении святогорец-исихаст и святитель Фессалоникийский в своём трактате о страстях и добродетелях большую его часть посвящает именно печали.1 Он здесь использует весьма выразительный пример в отношении указания человеку пути к плачу-печали. Начало плача он уподобляет возвращению блудного сына, поэтому он и исполняет сокрушения плачущего и его ведет к восстановлению в таких словах: «По богатству неизреченного благоутробия, нищий сын исполняется премногой радости и дерзновения, лобзание приемлет и подает его сам, и входя в дом вместе с Отцом и с Ним трапезует, при этом вкушая небесной радости» ( Послание к инокине Ксении. Προς Ξένην, P.G. 150, 1085C). Поэтому термин «радостотворная печаль» (χαρμολύπη) подвижники часто используют для того, чтобы выразить переживание эсхатологического преодоления боли, страдания, и он вероятно является выразительным символом их всецело посвященной подвижничеству жизни, жизни главным образом в слезах и печали. (См. Γ. Μαντζαρίδου »Η περί θεώσεως διδασκαλία» στα Παλαμικά1973, σελ. 215 ).

    В этом кратком докладе мы можем говорить о схематичности представления положений учения свт. Григория Паламы о покаянии, однако мы видим, что свт. Григорий является человеком прежде всего внутренней жизни, поэтому его труды интересны не просто для того, чтобы исправлять зло внешне, но они важны и для нашего внутреннего покаяния, печалящихся и плачущих. Свт. Григорий был и сам человеком покаяния, но также и истинным проповедником покаяния.

    Мы теперь смиренно молимся, когда приближается период Великой Четыредесятницы, который прежде всего согласно Паламе является периодом покаяния, «да потщимся и да восплачем пред нашим Богом», дабы ощутить блаженство Его царства. Мы не будем забывать о том, что исправление самих себя, но и в целом всего общества начинается и основывается на личном покаянии каждого человека. Впрочем, это есть и дух святогорского монашества, как это подчеркивает свт. Григорий Палама, «постоянное покаяние». Аминь.

    * * *

    перевод интернет-содружества "Православный Апологет"2019г

    Свт. Феофан Затворник в своём переводи Послания свт. Григория Паламы к инокине Ксении слово печаль – το πένθος как «плач», что придает несколько страстный оттенок данной добродетели




    Архимандрит Ефрем, игумен монастыря Ватопед, святая Гора Афон


    Икона 70—80-х гг. XIV века


    византийская икона свт. Григория Паламы, конец 14 столетия ГМИИ Москва


    Ваше Преосвященство, возлюбленные во Христе братия, сегодня ночью, во время совершения этого богослужебного собрания, нам дана была возможность прокомментировать некоторые случаи из жизни свт. Григория Паламы, как о них сообщает святой Филофей Коккин, патриарх Константинопольский, который написал биографию этого великого Отца нашей Православной Церкви, чтобы мы сопоставили их с современной реальностью существующих проблем, чтобы выделить особенно те стороны жизни Святого, которые соделали возможным путь Паламы к святости.

    Он родился в Константинополе от благочестивых родителей. Его отец был член Синклита, и к нему особое уважение испытывал император Андроник ΙΙ Палеолог. Родителя святого заботились не только о том чтобы самим ежедневно посвящать общению с монахами и духовными отцами, но и к этому побуждали следовать и его. У них был обычай посвящать монастыри разных областей, встречаться с монахами исихастами, слушать и принимать их наставления и принимать их молитву и благословение.

    Делается ли это в наше время? Стремимся ли мы в семье привить необходимые важные духовные навыки? Ведется ли воспитание и образование на основе духовного совершенства ребенка или оно имеет единственной своей целью чисто земное образование, которое обеспечит его профессиональной карьерой и восхождение по карьерной лестнице? Есть ли в семье духовник? Исповедуются ли дети у духовника? Наличие духовного отца является основным условием для развития и успеха в нашей духовной жизни. Святой Силуан Афонский во время таинства исповеди видел духовника в неизреченной нетварной славе, «по образу Христа».

    Маленький Григорий начал свое первоначальное образование в весьма раннем возрасте, примерно как сегодня в Димотической школе. Однако же он испытывал некоторые трудности в заучивании наизусть, поэтому он положил себе правило не начинать чтения, пока не совершит три земных поклона перед иконой Богородицы и прочтет молитву перед Ней с особым вниманием. Предлагаем ли мы нашим детям, чтобы они молились, когда у них есть некоторые сложности в учебе или мы упорствуем в своей властности?

    Григорий смог получить блестящее философское образование под руководством выдающегося философа и великого логофета Феодора Метохита, так что  однажды, когда тот вел разговор с ним в присутствии императора о творениях Аристотеля, великий логофет настолько был поражен взглядами Григория, что обратился к императору со словами исполненными изумления: «сам Аристотель, если бы сейчас присутствовал бы здесь в качестве слушателя, то он бы произнес бы невероятные похвальные слова».

    Святой в возрасте 17 лет ощутил призыв к монашеству и, несмотря что он жил в Константинополе и вблизи императора, он проводил жизнь в скромности, воздержании и аскетическом подвиге, общался с монахами, которые приезжали со Святой Горы, хотя он уже имел духовную связь со святым Феолиптом Филадельфийским, святогорским исихастом, учеником Никифора Монаха, чьи творения украшают Добротолюбие Священного Трезвения. Святой Феолипт стал для юного Григория отцом и тайноводителем к божественному миру и наилучшим образом посвятил его в таинства священного трезвения и умной молитвы. Таким образом упражнялся в умной молитве, хотя все еще жил в шумном миру. В конечном итоге его стремление к монашеству превозмогло над светской славой, а в возрасте 20 лет он оставил мир. Его личный пример и деятельность оказали влияние и на всю его семью, так что монахами становятся и ег мать и его две сестры, в то время как он сам со своими двумя братьями удалился на Святую Гору.

    Но может быть такое происходит и сегодня? Многие молодые люди с прекрасным образованием, когда они могли бы обеспечить себя респектабельной карьерой, слышат голос Господа: «Последуй за Мной»  и оставляют мир. Другие же может быть и находятся на стадии своего обучения, когда Господь их уже призывает оттуда, потому что если он не будет богопризванным, то он не сможет соответствовать высокому призванию монашества. Это великое благословение Богородицы, что в наше время противоречия всего и оспаривания всего Святая Гора находится в состоянии великого расцвета из-за пополнения ее людьми, духовности, но и по причине реставрации ее великолепных памятников архитектуры и содержания, хранения ее драгоценных богатств.

    Однако же каково противодействие этой молодежи, которое привлекает монашество, со стороны ближайшего окружения ? Очень немногие родители и сродники дают им на это свое благословение, осознавая это великое призвание к монашескому служению, и ощущают признательность Богу за то, что они приносят «жертву живую» Христу, отдавая свое чадо. Большинство ощущают, что словно на них упало небо и их придавило. Это является свидетельством того, что современный человек не знает достоинства, ценности и вклада монашества. Блаженной памяти прп. Иустин Попович подчеркивал, что « монашество – это суть Православия» и , когда мы видим возрождение монашества, это предвещает возрождение во всей Церкви, народа Божия, тела Христова. Во эпоху свт. Григория Паламы, идеалом для аристократа духа считалось стать монахом. Поэтому т мы встречаем и многих образованных монахов, как например Иоанн VI Кантакузен, который стал монахом с именем Иоасаф и считался выдающимся богословом той эпохи.

    Оставляющий мир Палама, предпочел себя подчинить известному исихасту, «изумительному Никодиму, чудному мужу в делании и созерцании, таким, каким его знали все жительствующие на Афоне» и который жил в соседней к Ватопедскому монастырю келлии. И здесь по Божественному промыслу, чтобы обучиться и стать в последствии исихастом и созерцателем несозданного Света, стать опытным, рассудительным и преподобным Старцем. Там он принял «монашескую схиму» от своего Старца и обучался от него в течение трех лет, вплоть до смерти Никодима.

    В этой келлии Ватопедского монастыря Григорию Паламе явился святой Иоанн Богослов, посланный Госпожой Богородицей, чтобы его спросить, почему он к Нем постоянно молится со словами «просвети мою тьму, просвети мою тьму», тот кто позднее станет прежде всего носителем и богословом несозданного Света. Святой с крайним смирением ответил: «Чего еще я мог бы просить, страстный человек и преисполненный грехов, разве не того, чтобы удостоиться милости и чтобы просветиться, чтобы познать и исполнять волю Божию»? Святой Иоанн Богослов ему обещал, что Пресвятая Богородица будет ему помошница и содетельница и в нынешее время и в будущее.

    Палама, как святогорский монах, жил Богородицу как, прежде всего, помощницу, поддержку на пути своего совершенства во Христе. И в его произведениях, а главным образом в его беседах-гомилиях, становится очевидным то, что он испытывал горячую любовь к Богородице. Он Ее считал сиропитательницей монахов, за образец жизни в исихии, в то время когда он пишет жизнеописание прп. Петра Афонского, он сообщает и указывает на обещание Богородицы, данные Ей святогорским монахам обещания. Он является единственным Отцом и церковным писателем, который раскрывает и аналитически доказывает на основании Евангельских повествований, что Пресвятая Дева была первой, кто увидел Воскресшего Христа. Эта любовь к Богородице ( ἡ Θεοτοκοφιλία) в творениях Паламы является характерным признаком Святых. Святые питают к Богородице неизреченную любовь и привязанность, а Она безусловно воздает им мерой Своей любви.

    В дальнейшем он проводил киновиальное монашествое жительство в Великой Лавре, и на краткое время, ради полного безмолвия, он пришел в Скит Глоссия. По причине набегов турок он оставил Святую Гору и прибыл в Фессалоники, где восприял священническую степень по мольбам народа, но и также потому, что сам он убедился в том, что на это есть воля Божия. Нечто подобное случается и в современном монашестве: ибо никто из монахов не может по собственному желанию принять на себя священнический сан, но его духовный отец делает предложение о том, что он достоин принять этот дар.

    Потом он ушел на Скит в Верею, где он подвизался в строгой жизни и в затворе, посте и умной молитве на протяжении пяти лет. Христианская аскетическая жизнь своей целью имеет очищение от страстей. Он не становится убийцей тела, но убийцей страстей. Это то, что характеризует аскетический подвиг святого Григория Паламы, который является авторитетнейшим подвигом для православного монашества, является обращением внутрь себя для достижения чистоты во Христе, подлинной духовной жизни. Святой говорит о подобострастном человеке, который начинает путь своего покаяния с возвращения внутрь себя, что «когда ум удалиться от всего чувственного, он поднимается от  своего потопления окружаемым его смятением и наблюдает за внутренним человеком, едва увидя зловещий образ, который появился из-за дольнего заблуждения, спешит его очистить плачем, а когда этот безобразный покров удалиться, тогда непосредственно, поскольку душа не раздирается разнообразными связями, она пребывает в мире и прикасается к реальному безмолвию, а сам пребывает в самом себе мысля себя самого, или более того через самого себя, насколько это возможно, Бога, для Которого он существует. Тогда он преодолевает и свою природу и обоживается с изменением, всегда двигаясь вперед к лучшему».

    Возвращение в себя происходит при внимании к себе и при блюдении, хранении ума. Ум человека, который является оком души, является приснодвижным, и если он прилипает к злостным страстям, стремлению к удовольствиям, корыстолюбию, ненависти, он болеет и помрачается. Человек не может осознанно оценить свое действительно прискорбное внутреннее состояние, потому что помрачилась надзирательная часть души, ум. Ум современного человека обращен к тварным вещам с неким неудержимым идолопоклонническим и люциферианским расположением. Потому что уни человек, «когда он не пребывает в созерцании Бога , он становится демонизированным или скотским». Бессознательно ища самообожения, чтобы стать богом, но не как «ум зрящий Бога», но как «ум зрящий тварные вещи, материальные блага».

    Таким образом христианин, если он ведет брань с молитвой и обращением внимания внутрь себя, содействуя Божественной благодати, очищается от страстей, и, как говорит Палама: «когда ум, изгоняющий все живущие в нем страсти, приводит душу к бесстрастию, и возвращаясь окончательно не только в себя самого, но и другие силы души», тогда «он передает многие  знаки, образцы божественной лепоты и нагруженному телу, будучи посредницей между Божественной благодатью и утучненной плотью и подавая силу чтобы действовало не имеющее силу».От этого внутреннего умного делания «имеет свое происхождение боговидный и несравнимый навык к добродетели, совершенная неподвижность или малоподвижность ко злу, чудодействия и способность прозревать и предвидеть и говорить кому-то о том, что случается в отдаленных местах словно они совершаются на его глазах».

    В 1334 он был удостоен видения, что ему был дан благодатный дар слова и писательства, спустя уже 17 лет после монашеского подвига. Что же мы можем сказать о нашем времени, когда тот кто хочет  и издавать груду книг? Христиан не подобает делать такое. Только когда  он свыше удостаивается благодатного дара, только тогда он может писать и по сути быть полезным. Поэтому здесь подразумевается, что дар учительства, как дар Божий, действует на того, кто достиг по крайней мере просвещения, присущ состоянию в благодати, обладает знанием  и опытом Святоотеческого Предания; в том, кто очистился от страстей и причастен, по крайней мере чувственно., осязаемо Божественной благодати. В этом преуспел Григорий после 17 лет благодатного подвига.

    В 1337 он изучил богословские трактаты Варлаама Калабрийского, представителя секуляризованного западного богословия, поскольку он разработал свои взгляды под влиянием неоплатонизма и схоластики. С того времени начинается период оспаривания Православной Традиции в отношении исихазма. Мы могли бы сказать, что Варлаам стал поводом для появления святого Григория, потому что если бы не было бы причины, то не писал бы святой и оставался бы неизвестным.


    Святитель Григорий Палама. Фреска

    фреска 16 столетия с изображением свт. Григория Паламы, монастырь Ватопед, Святая Гора Афон


    Для защиты, укрепления учения об исихазма Григорий Палама сделал очень много в своем авторском труде «Святогорский Томос» (Ἁγιορείτικος Τόμος). В нем мы увидим смирение Святого. Он вопрошает пресвитеров, известных монахов святой Горы, согласны ли они с его учением. И когда они приняли этот документ, ответили на него, подписывая Томос, свт. Григорий ощущает великую радость и уверенность в свое душе. Позднее при каждом удобном случае, перед Соборами, или во время диалога с разногласящими с ним, он будет ссылаться на Томос как на веское доказательство истины и верности его учения. Не напоминает ли это нам апостола Павла, который пришел в Иерусалим, чтобы вопросить апостолов Петра и Иакова о проповеди Евангелия язычникам, может быть «это тщетно»? Это путь смирения: «вопроси отца твоего и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе»[2]. Следуем ли мы сегодня этому пути или же может быть всякие проблемы нас делают советчиками с самими собой? Святитель Василий Великий подчеркивает: «человек, который советуется сам с собой, в себе ведет войну».

    Полемика, которую вызвало учение святителя Григория, дабы это было известно и не подвергалось неверному истолковано и не подверглось некой дискредитации, не велась ни с одним другим святым нашей Церкви. Уже прошло ровно 640 лет после смерти свт. Григория Паламы, а не перестали звучать осуждения в адрес Святителя. И это происходит потому, что учение святого Григория Паламы является квинтэссенцией Православия и является своего рода мишенью для всех мыслящих иначе. Вплоть до 17 столетия писались труды, которые в действительности были пасквилями, наполненными грубыми выпадами против Святого. И нет ничего странного в том, что в жизни Церкви подвергается клевете Святой, либо за его нравственность, либо за его учении в истолковании веры в Бога. Однако главным подстрекателем ко всем этим клеветническим выпадам  и грубостям был и есть сам дьявол, который в качестве своих орудий использует страстных, корыстолюбивых, мелочных людей. Поэтому верующий человек не должен соблазняться аналогичными случаями, но необходимо главным образом молиться за того, кто привнес соблазн, потому что Господ говорил вполне откровенно: «горе тому человеку через которого приходит соблазн». Такими судьями Паламы были Варлаам, Акиндин, Григора, Кидонис, которые анафематствуются в «Синодике Православия», читаемом в первый Воскресный день Православия во время великого поста.

    Папская пропаганда не только вела разными средствами борьбу с учением Святого, но и стремится прекратить празднование его памяти.  Блаженной памяти Хризостомос Пападопулос замечает: «латинское духовенство рассматривало отказ со стороны предававших православную веру от совершения празднования памяти святого Григория Паламы как свидетельство веры и преданности папизму».

    Сделанные в наш век исследования современных ученых творений Паламы на Западе, которые признаются и нашими собственными богословами за важных научных исследователей, осуждают Паламу как двубожника, как неоплатоника и икооборца. Но и наши собственные академические богословы, которые сегодня уже ушли из жизни, не побудили своих студентов к изучению творений свт. Григория Паламы, но более того, они их держали в некоем резерве и очень часто подвергали критике как рассудочные или как весьма эмоциональные новоявленные творения. Напротив, в наше время приходится наблюдать последовательное обращение к Паламитскому богословию и в чисто Университетской среде, и свидетельством этого является и созванная ныне Кнференция.

    Настоящие исследователи творений Паламы и носители исихастской традиции святые Препообные эпохи турецкого ига Давид Эвбейский, ИаковСвятогорец, преподобномученик, Максим Ватопедский, Косма Этолийский , Отцы Колливады во главе со святым никодимом Святогорцем, Акакием Кавсокаливитом, у которого учились три новомученика, Макарий Нотарас, который и сам выделил трех новомучеников,и множество других. Новомученики, а преимущественно те, которые были убиты первыми, пришли на Святую Гору, чтобы исповедоваться, чтобы жить покаяние, чтобы себя связать с духовным отцом, который бы их научил умной молитве, аскетической жизни, чтобы очистить сердце, дабы достичь просвещения, облечься в Божественную благодать, дабы после этого они смогли бы без всякого опасения отречься исповедовать Христа и мученически пострадать за Него, когда для этого придет подходящее время.

    В 1347г. Палама был избран митрополитом Фессалоники, после продолжительных уговоров императора Иоанна VI Кантакузена и Патриарха Исидора. В житии Святого сообщается, что он этого не желал, он не был самозванцем, но призванным Богом и оставленный народом. Духовная жизнь должна пройти предполагаемые степени священства. Святой Григорий достигший совершенства, обожения, «был поставлен на свешницу», чтобы руководить без всякого заблуждения и живым образом и других людей, свою паству, по пути к обожению и святости.

    Однако на свою кафедру он прибыл лишь через три года, потому что в Фессалонике уже воцарилось разделение, любовь к спорам ми смуты, по причине шаткого политического положения города. И святитель Григорий все это воспринял со смирением. Он не выставлял своих прав и не стал бороться за то, чтобы занять свое место на архиепископской кафедре. Все это он предоставил воле Божией. Да, в день его входа в город он произнес трогательную молитву, а спустя три дня очень назидательное слово «К другим о мире». Его духовное дело включало в себя направление паствы к искреннему покаянию и причащению Божественных Тайн Христовых. Он был примирителем и принимал любого человека в любое время, он противостоял ересям с присущим ему богословским авторитетом, клеймил бессердечие и общественное нечестие, призывал священников на Собрания и из разъяснял их высочайшие священнические обязанности. Вероятно основным было то, что он исихаст постоянно находился в центре шумного мира, испытаниях, заключениях, и при этом он непрерывно тщательно хранил неизреченное единение с Богом.

    Он был «добрым пастырем», который приносил себя в жертву за спасение своей паствы, образцом для современных пастырей Церкви, а народ его обожал, он ощущал его отеческую любовь и успокаивался. Эта взаимная любовь была причиной, чтосвятой совершал чудеса будучи еще жив. Дар врачевания рождается от любви, которая приносит себя саму за жизнь ближнего. В наше время многие учат с церковного амвона, и делают это хорошо, но народ Божий хочет видеть и иметь общение с духовными отцами, истинными пастырями.

    Палама скончался в ноябре (14/27), ровно 640 лет назад. Но Святитель не оставил свою паству. Святой Филофей Коккин в своем похвальном слове Паламе приводит 15 чудес Святого, которые произошли вкоре после его кончины. Тем самым проявляется вселенскость Святого, который объемлет своей любовью весь мир и проявляет к нему интерес даже и после своей смерти. Разве не то же самое происходит сегодня и с нашими современными святыми, о. Иаковом, о. Порфирием, которые бегут, мы бы сказали, во все края земные, чтобы утешить, уврачевать, чудодействовать?

    Мы постараемся заметить в этой наше весьма краткой беседе следующие вещи: Святой начиная со своего детства вел духовную жизни, с великим рачением устремился к монашеству и до конца своей жизни жил как монах с подлинным исихастским и святоотеческим сознанием, мышлением. Он был пламенным почитателем Богородицы, стал примером, образцом для пастырей, со смирением и любовью предавал себя Божественному промыслу, терпя клевету и осуждения. В то же время его учение было включено в учение Православной Церкви как подлинный и истинный путь для познания Бога и обожения человека, не смотря на всю полемику, которая была впоследствии выплеснута антиисихастами и латиномудрствующими.

    Вечером, когда мы празднуем память его в рамках работы Конференции, каждый из нас желает искренне почтить светило Православия, учителя и столпа Церкви, проповедника благодати, удобрение монахов, непреоборимого богослова, святого Григория Паламу чудотворца, стремясь подражать ему. Духовенство, имеет его своим примером как монаха и пастыря, и народ, последует и применяет его учение, которое имеет своей целью – жить Божественную благодать. Таким образом, истинным становится изречение свт. Иоанна Златоуста «честь святому, подражание святому».


    ©перевод интернет-содружества «Православный Апологет»2022г.

    Источник: περιοδικό ¨Όσιος Γρηγόριος 2003, σελ.5-18


    [1] Беседа была произнесена во время всенощного бдения 5 ноября 1999г. в рамках проводимой конференции о свт. Григорие Паламе, в Лимасоле, Кипр

    [2] Втор. 32, 7

Подписка на новости

Последние обновления