Урок 23 – Инфантилизация гражданина как метод манипуляции
ЧАСТЬ D
Коварный метод инфантилизации граждан был описан французским политическим философом, историком и дипломатом Алексисом де Токвилем (1805-1859) в его обширном труде «Демократия в Америке» (пер.: Б. Ликудис, изд. Стохастис, Афины, 2019-2020, с. 699 и далее, 700), где он описывается следующим образом:
«Я вижу множество бесчисленных похожих и равных людей, которые неустанно вращаются вокруг себя, стремясь к мелким и дешевым удовольствиям, которыми они наполняют свои души. Каждый из них, отстраненный от остальных, чувствует себя чужим для судьбы всех остальных: его дети и личные друзья составляют для него весь человеческий род; что касается его соседей, он находится рядом с ними, но не видит их; он прикасается к ним, но не чувствует их; он существует только в себе и для себя, и, если у него, возможно, и остается семья, то у него больше нет родины. Над ними возвышается огромная и покровительственная власть, которой поручено обеспечивать их благополучие и следить за их судьбой. Она абсолютна, всеобъемлюща, упорядочена, предусмотрительна и нежна. Она напоминала бы патриархальную власть, если бы, подобно ей, ее целью была подготовка людей к взрослой жизни; напротив, она стремится к тому, чтобы навсегда закрепить их в детстве; ей нравится, когда люди счастливы, пока они думают только о том, как быть счастливыми. Она с радостью трудится ради их счастья; но она Он хочет быть их единственным носителем и единственным регулятором; он заботится об их безопасности, предвидит и обеспечивает их потребности, способствует их радостям, руководит их главными делами, направляет их трудовую деятельность, улаживает их наследство, делит их имущество; разве он не может полностью избавить их от мрака мыслей и тягот жизни?
Таким образом, Токвиль представлял себе современную, чрезмерно опекающую государственную власть постлиберального общества, осуществляемую хранителем, тщательно скрывающим свою деспотическую натуру, выступающим в роли «гаранта общества индивидов, зацикленных на ребячестве, защитника удовольствий и личных стратегий» (Севастакис, Philoxenos nihilismos. A study in homo democraticus, книжный магазин «Гестия», Афины, 2008, с. 103).
Для инфантильных граждан характерно явно противоречивое отношение: они стремятся к «безопасности, обеспечиваемой опекуном, и в то же время […] желают сохранения своих свобод» (Севастакис, цит. соч., с. 104). Однако «наиболее раздражающий момент в очерке о страже демократических времен […] связан с изменением кодекса суверенитета, с трансформацией терминов подчинения и согласия. Ключ к пониманию важности этого элемента лежит в оценке Токвиля, согласно которой новый деспотизм будет в большей степени сосредоточен на деталях, в малых эпизодах и в масштабах повседневной жизни. Иными словами, новый тип манипуляции находится в сфере, где индивидуализированный гражданин «воображает, что подчиняется только самому себе». Это особенно характерно для условий, где утвердилось представительное правительство: именно здесь, несмотря на постоянные призывы к слабости, гражданин, несмотря ни на что, думает, что подчиняется собственной автономной воле или что он приносит часть своей воли в жертву на алтаре столь же своей собственной, хотя и косвенной, воли» (Севастакис, там же, с. 105/106).
Современный страж «не подавляет волю, а смягчает её, ослабляет и направляет; он редко призывает граждан к действию, а постоянно противодействует их действиям; он ничего не уничтожает, а препятствует их рождению; он не осуществляет тиранию, а тревожит, сжимает, стимулирует, гасит, игнорирует и в конечном итоге побуждает нацию быть не более чем стадом трусливых и продуктивных животных, пастухом которых является правительство» (Севастакис, там же, с. 109), или, точнее: в своей волчьей форме.
«В предыдущем описании мы ясно видим смешение двух идиом, которые в мышлении Токвиля чередуются и иногда переплетаются. Первая — это идиома слабости, пассивности и лени. Другая — это идиома отцовского руководства, то есть та, которая подтверждает существование пастуха, который «руководит» (dirige) своим стадом. Хранитель здесь предстает как пастух, поскольку ему удается сделать своих детей — индивидуалистов, застрявших в незрелости, — робкими и продуктивными животными» (Севастакис, там же, с. 110 и далее; для понимания различия между охотничьей и пастушеской властью — архетипической формой первой является Нимрод, а второй — Авраам — ключевое значение имеет монография Грегуара Шамаю «Антропоохота. История и философия охотничьей власти», под ред. Иоанны Чондру, Allotropo, Афины, 2012, с. 23. (да).
Насколько выгодно правителям обращаться с гражданами как с детьми, которые всегда должны подчиняться родителям, так что сами они остаются «хозяевами игры», вероломно узурпировав данный Богом дар человека, то есть его способность принимать «личные и свободные решения», ясно видно из «Великого инквизитора» Достоевского. Вот отрывок, непосредственно связанный с методом инфантилизации:
«Мы покажем им, что они слабы, что они всего лишь жалкие дети, но что детская радость — самая сладкая из всех. Они испугаются, станут трусливыми, будут смотреть на нас и толпиться вокруг нас, как маленькие клубки вокруг клубка. Они будут восхищаться нами, будут затмевать нас и будут гордиться, потому что мы так сильны и так мудры, что смогли укротить их такое буйное и многочисленное стадо». Они будут дрожать от нашего гнева, их дух станет робким, их глаза будут плакать так же легко, как глаза детей и женщин, но они так же легко оживятся и засмеются при первом же нашем кивке, сияя радостью и под детские песни. Да, мы заставим их работать, но в школах мы сделаем их жизнь похожей на детскую игру, с детскими песнями, хорами, невинными танцами. О, мы позволим им грешить, они слабы и бессильны, и они будут любить нас, как детей, потому что мы позволим им грешить. Мы скажем им, что каждый грех будет прощен, если это будет сделано с нашего согласия. Мы позволяем им грешить, потому что любим их. Что касается наказания за эти грехи – пусть и оно произойдет – мы возьмем его на себя. Мы возьмем его на себя, и они будут поклоняться нам как благодетелям, которые дадут отчет о своих грехах перед Богом. И они ничего не будут скрывать от нас. Мы позволим или запретим им жить со своими женами или любовницами, иметь или не иметь детей (все это в соответствии с их послушанием), и они будут с радостью повиноваться нам. Они откроют нам самые мучительные тайны своей совести; они исповедуют нам все, и мы найдем решение для всего, и они с радостью поверят в наше решение, потому что оно освободит их от великой заботы и нынешних страданий личного и свободного решения. И все будут счастливы, все миллионы существ, кроме нескольких сотен тысяч, которые ими правят. Потому что только мы, мы, которые будем хранить тайну, только мы будем несчастны. «Будут миллиарды счастливых младенцев и сто тысяч свидетелей, которые понесут проклятие познания добра и зла» (Достоевский, Великий инквизитор, ред.: Арис Александру, изд. Говости, Афины, 2015, с. 54/55).
К сожалению, эта инфантильная модель управления до сих пор соблюдается правящей элитой каждой эпохи. Фактически, эта модель почти доведена до совершенства, поскольку эксперименты бихевиористов, проведенные в XX веке, способствовали еще лучшему пониманию того, как человек мыслит, как он действует и как им можно эффективно манипулировать. Сколько бы веков ни прошло, человека всегда привлекают одни и те же идеи и слова, и он постоянно попадает в одни и те же ловушки, расставленные для него правителями. Удовольствие и ужас — это противоположные полюса, которые вечно (и в идеале) предлагают себя для влияния человеческой воли. Следовательно, произведения Достоевского, который, как и Токвиль, больше фокусируется на удовольствии, чем на ужасе, никогда не потеряют своей ценности и актуальности. Поэтому «призрак Великого Инквизитора» всегда будет возвращаться на передний план!
В то же время нас по-прежнему будет глубоко тревожить результат пророчества Токвиля относительно гибридной формы этого, в некотором смысле, «евнухистского деспотизма», который, по его предсказанию, поразит современные демократии: «Действительно, трудно представить, как люди, полностью отказавшиеся от привычки управлять собой, могут успешно выбирать тех, кто будет ими руководить; и я никогда не поверю, что либеральное, активное и трезвое правительство может когда-либо возникнуть из голосов народа». […] Злодеяния правителей и глупость подданных вскоре приведут их к гибели, и народ, устав от своих представителей и от самих себя, либо создаст более свободные институты, либо быстро вернется к подчиненному положению под ногами единственного господина» (Токвиль, там же, с. 701). Учитывая, что большинство народов Запада сегодня находятся в ловушке невидимой тирании злодеяний власть имущих и собственной глупости, второй вариант, который видел Токвиль, а именно «седьмое положение» управляемых «под ногами единственного господина», вполне может быть связан с возможностью создания мирового правительства, которое поработит все народы!
КОНСТАНТИН I. ВАФИОТИС
Источник:https://orthodoxostypos.gr/ /μάθημα-23ον-ἡ-βρεφοποίησις-τοῦ-πολίτ/
