Главная страница

Предложение трёх Святителей в отношении образования в Европе

Протопресвитер  Георгий Д. Металлинос, почетный профессор Афинского университета.

1. Опыт, накопленный в процессе подготовки к вступлению (с 1958 года) и нашей последующей интеграции в Единую Европу, привел к ряду аксиоматических принципов, которые стали константами нашего курса внутри неё. Первый принцип заключается в том, что проблема не в Европе, так же как и любая принудительная переориентация нашей национальной политики на протяжении всей нашей истории никогда не была проблемой. Проблема в нас самих, то есть в нашем присутствии в Европе. Второй принцип заключается в том, что проблема Европы не столько политическая или экономическая, сколько духовная и культурная. Ведь неустанно встаёт вопрос: какого человека и какое общество может породить Единая Европа, и в конечном итоге, какую цивилизацию? Действительно, в нашей новой великой Родине оценивается не только наша идентичность, но и наша историческая преемственность, и, следовательно, наше историческое (в том смысле, в котором это означает) выживание. Однако оценка Европы как матери Западного мира — это вопрос перспективы. Существуют две перспективы: греческая православная и объединяющая перспектива наших европеистов.

Первые находят в культурных различиях и дистанцировании. Вторые — совпадениях и идентификации. Третьим сравнением, точкой отсчета, является культура. И известно, что сердцем культуры является образование, как культивирование и формирование целостной личности, которая в своей коллективной реализации производит культуру, как организацию и упорядочение социального пространства в соответствии с содержанием своей души. Потому что, как сказал известный историк культур и выдающийся дипломат Арнольд Тойнби, «душа культуры — это культура души»! Именно содержание души формируется образованием, то есть всем воспитанием человека.

2. Европа до периода  Карла Великого и его династии (карломангов) зародилась на трёх основных основах: римском государстве, которое постепенно христианизировалось (насколько это было возможно для христианизации государства), греческой культуре, неизменным носителем которой был греческий язык, и христианстве как апостольско-патриархальном православии. Эти факторы в совокупности сформировали культуру объединённой Европы первого тысячелетия. Европа, в которой мы живём и движемся сегодня, возникла из диалектики различных идеологически-философских систем, сформировавшихся в западном Средневековье: а) схоластика, философизация и секуляризация христианства и его трансформация в научную систему; б) номинализм, выражающийся в философском дуализме и социальном индивидуализме (утилитаризме) и являющийся ДНК европейского индивидуального и коллективного сознания; в) гуманизм эпохи Возрождения; и г) Просвещение, то есть самообожествление человека со всеми вытекающими отсюда последствиями. От «credo, ut intelligam» (Я верю, чтобы понять) святого Августина Западная Европа достигла «cogito, ergo sum» Декарта, абсолютизации интеллекта и разума как абсолютного критерия человеческого существования. Завершение просвещенного устройства Европы было выражено символическим актом Робеспьера: на «святом алтаре» Нотр-Дама де Пари обнаженную женщину поместили и почитали как богиню разума (Raison). Греческая православная Восток и в определенной степени вся древняя объединенная Европа, с совершенно разными условиями образования, достигли цивилизации, которая до сих пор ощущается в экзистенциальных очагах нашей традиции, главным образом в монастырях.

3. Фундаментальными составляющими этой единой европейской культуры являются:

а) Баланс отношений с Богом, ближним и самими собой в трехсторонней системе эмпирических отсчетов, который составляет целостность и единство человеческой личности, как это видно на примере «святого», являющегося биосоциальной моделью Православия. Литургические фразы «если мы рассечем наши сердца», «принесем себя и друг друга и всю нашу жизнь Христу Богу» или «будем любить друг друга, чтобы единодушно исповедовать: Отче, Сына и Святого Духа…» являются координатами этого сознания, которое ведет к соответствующему этосу.

б) Преодоление религии и религиозное осмысление веры как способа существования и обращения всего человека к Богу с постоянным поиском Его благодати. Конечно, не в религиозном смысле дарования и получения (do ut des), а как переживание и выражение осознания того, что «в Нем мы живем, движемся и существуем» (Деяния 17:28) и что «без Него мы ничего не можем делать» (Ин. 15:5).

в) Приоритет сердца не только как источника эмоций, но и как центра существования, в котором происходит общение с божественной благодатью, порождающее христоподобный этос. Очищение сердца от страстей является не только отправной точкой борьбы за обожение, конечную цель существования, но и возможностью бескорыстных отношений с ближними. На своем празднике или торжестве грек желает: «доброе сердце», что отсылает к гимну воскресения «в чистом сердце буду прославлять Тебя». Без «чистого», «доброго», любящего сердца и любящего человечества невозможно создать подлинное межчеловеческое общество. Дух бескорыстия выражен уникальной в мире греческой пословицей: «делай добро и выбрасывай его в мусорное ведро», что является не чем иным, как современным переводом евангельского изречения: «блаженнее давать, чем принимать» (Деяния 20:25). Это духовное лоно, которое на протяжении веков порождает греческий православный холокост как добровольное самопожертвование ради других. Фермопилы, Аламана, Маниаки, Куги, Залогго, Аркади — это пограничные моменты греческого холокоста. Подлинный человек в общей европейской традиции — это святой, человек, возрожденный во Христе, архетипический образец древней объединенной Европы. Это человек, который харизматично живет словом Христовым перед Его страданиями: «Нет большей любви, чем та, когда кто-то отдает жизнь свою за друзей своих» (Иоанна 15:13).

4. Этот дух был взращен святыми  Европы до Раскола 1054г., и это был плод образования и воспитания, предоставленного святыми Востока и Запада, среди которых сегодня чествуют основателей Трех Иерархов. Их избрание и общее праздничное почитание 30 января, начиная с XI века, представляет собой признание их подлинными мучениками спасительной веры и маяками истинно греко-христианского образования, но прежде всего образования нашей традиции. Продолжение сегодняшнего праздника в наших высших интеллектуальных учреждениях имело тот же смысл, начиная с 1826 года в первом греческом университете, прославленной «Ионической академии» (Корфу), и с 1842 года в Афинском университете. Слова и деяния Трех Святителей являются воспитательным и педагогическим сокровищем не только нашей нации, но и всего Православия, которое сегодня вместе с нами почитает этих великих Отцов и Учителей.

5. Проблема образования сосредоточена на смысле человеческих ценностей и предназначении человека. Таким образом, она проецируется в рассуждениях и пастырском служение Трех Святителей, которые можно резюмировать в следующих пунктах:

а) Речь идёт не о простом образовании, то есть о посвящении человека в воспроизводимое знание, которое делает его винтиком в государственной машине (производительной). В этом случае главный интерес заключается не в совершенствовании машин, а человека. Христианское образование — это образование человека по модели не добродетельного и благочестивого человека, а Богочеловека. Именно это имел в виду святой Златоуст, когда говорил: «Пусть все будет вторичным по отношению к попечению о детях» (PG 62, 151). Это образование напрямую связано прежде всего с семейной сферой. Три Иерарха знали в своих родителях, и особенно в своих матерях, непревзойденные образцы воспитания. Василий Великий признаёт, что формирование его личности было не чем иным, как конструированием на фундаменте, заложенном его матерью Эммелией и бабушкой Макриной: «С детства, — пишет он, — я получил представление о Боге от моей блаженной матери и моей бабушки Макрины, и это представление росло во мне» (32, 825). В этом месте наши Отцы встречаются с трагическим Еврипидом: «если блинчик не похоронен должным образом, то потомство должно быть несчастным» (Геракл в ярости, 1261). Вневременность этого смысла воспитания в нашей греческой традиции очевидна из слов святого Космы Этолийского к родителям: «Вы грешите великим грехом, оставляя их (т. е. ваших детей) неграмотными и слепыми, и не только заботитесь о том, чтобы оставить им богатство и имущество, а после вашей смерти они едят его и рассказывают вам об этом (поют вам об этом) и всё такое. Лучше оставить их бедными и грамотными, чем богатыми и неграмотными!»

б) Образование также связано с личностью учителя. В этом контексте выделяются пастырское попечение и педагогика. Бинарная модель нашей духовной традиции: духовный отец — духовный ребенок, в равной степени выражается диадой: Учитель — Ученик. Церковь и школа в нашей культуре находятся во взаимоотношениях взаимности и взаимодополняемости, как пространства для воспитания и формирования человека. Однако акцент делается на этике и примере учителя. «Ибо кто не делает, а учит (ср. Мф. 6:19), тот ненадежен в плане пользы», — говорит Василий Великий (PG 30:497), который не упускает возможности выразить свой скептицизм по отношению к учителям своего времени: «Я слушал много слов духовной пользы, но ни в одном (!) из учителей я не нахожу ценности слов, добродетели» (PG 32:358).

в) Это теоцентрическое образование. Цель образовательной функции, по словам Василия Великого, состоит в том, чтобы «как можно больше уподобиться Богу в человеческой природе. Подобие не бывает без знания, а знание не бывает без учения» (PG 32, 69). В этом месте возникает проблема постановки целей образовательных программ. Приоритет экономизма и внутрикосмической эсхатологии в рамках милленаристских видений процветания приводит к человеческому образу «homo oeconomicus». Образование Трех Иерархов прежде всего направлено на совершенствование человека во Христе. Развивая слова Менандра («как человек благодати, когда он человек»), Златоуст заявляет: «ибо если мы называем его человеком, то такого, который сохраняет образ Божий… Тот, кто следует заповедям Господним, тот и есть человек» (PG 53, 201). Согласно Василию Великому, каждый человек «окутан Богом», то есть в нём заложена заповедь стать Богом по благодати. Поэтому ценность или никчемность человека определяется его отношениями с Богом. «И нет в человеческой душе такого доказательства, как божественные слова учёных» (Иоанн Златоуст, PG 51, 113). Мы, греки, постоянно живём в этой реальности, когда, оценивая человека, спрашиваем себя: «Есть ли в нём Бог?» и не является ли он «богобоязненным» или «игроком в Бога?». По словам Златоуста, «если мы воспитываем детей, они становятся друзьями Бога, если они всегда избегают скорбей и освобождают нынешнюю жизнь от тысяч зол» (PG 51, 327).

d) Цель образования — не эрудиция, а воспитание молодого человека во Христе. Это, безусловно, не ведет к невежеству. Призывая вас, говорит Златоуст, учить ваших детей Священному Писанию, «не думайте, что, издавая законы, я делаю детей невежественными. Я говорю это не для того, чтобы препятствовать образованию, а для того, чтобы помешать им обращать внимание на самих себя» (PG 47, 368). Более того, Платону приписывается аналогичное изречение: «наука отделена от добродетели, хитрость от мудрости».

e) Воспитание трёх Святителей способствует формированию иерархии человеческих ценностей и созданию реалистической философии жизни. Начинается оно с самопознания. Григорий Богослов: «Я мал и велик, смирен и высок, смертен и бессмертен, земной и небесный» (PG 35, 785). Человек, сопричастный к Несотворенному, становится «великим миром в миниатюре» (PG 36, 524). Только тогда следует уместная иерархия человеческих ценностей: «Ибо плоть преходяща, — увещевает Василий Великий, — а о душе, бессмертной, нужно заботиться» (PG 31, 204). И Златоуст часто повторяет: «Нынешняя жизнь — чужеземная страна… чужеземец… Нынешняя жизнь — постоялый двор» (PG 52, 401). Это осознание доходит даже до наших младших Отцов, таких как Патрокосма: «Мы, мои христиане, — сказал он, — не имеем здесь родины. Поэтому Бог вознёс наши умы на небеса, чтобы мы всегда могли созерцать Царство Небесное, нашу истинную родину».

s) Широта мысли трех Святителей очевидна из положительной оценки технического образования, полезность и важность которого они признают. В то время, когда ремесла назывались «варварскими», Златоуст скажет: «Не будем презирать тех, кто живет руками, а будем благословлять их за это» (PG 51, 193). Он даже призывает нас восхищаться грязным и неопрятным работником (PG 61, 1017). Только «те, кто живет сами по себе и ленив», должны вызывать стыд, те, кто пользуется слугами и живет за счет труда других (PG 61, 47).

g) Образование, согласно Трем Святителей, — это поиск Истины и посвящение в нее. Именно это означает греческий термин «философия». Искомая мудрость, по их мнению, — это Иисус Христос как воплощенная Всеистина. Наука рассматривается как функция ощупывания божественных энергий внутри Творения. Искусство практикуется как реализация человеческой души и взаимное служение. Поиск Истины (философия), любовь к красоте (филокалия), трактовка справедливости, неразрывные составляющие человеческого существования, утверждаются нашими Отцами и особенно Василием Великим, который в свое время в высшей степени владел всеми науками (PG 31, 389-392. 416).

h) Однако, согласно нашим Отцам, конечная цель образования — это полная интеграция человека в коллективно-общественное тело. Следовательно, это социальное образование, подрывающее любой реальный или гипотетический конфликт между индивидуумом и обществом. Василий Великий является организатором киновии как продолжения древнегреческого «общественного достояния», которым он восхищался («мы почитаем общественное достояние греков», — говорил он). Образование, которое воплощали и которому служили Три Иерарха, создает и поддерживает цивилизацию, основанную на духовных и социальных принципах древней Европы. Однако возникает вопрос: какое отношение имеет сегодняшняя Европа во всем своем многообразии к этой культурной традиции? Боюсь, что, в то время как мы, православные, все еще сохраняем ощутимые следы этого этоса, в западном мире это образование уже утрачено.

6. Европа, почти целиком, утратила Бога своих отцов. Бог — это проблема Европы. Интегрировавшись в правовые и философские схемы, она стала неузнаваемой. После изгнания Бога из мира (дейизма) западный мир в XX веке пришел к «теологии смерти Бога» (мертвого Бога), Бога, который больше не имеет связи с человеком и миром. Однако вместе с Богом был утрачен и человек, и возможность братского общества была потеряна, несмотря на хвастовство развитием науки, которая превратилась в эпистемологию. Потому что, как заметил Макрияннис: «Эти (= европейцы) — люди без морали и веры, и это позор для их света. Что человек создает свет, а не свет человек!» Как заметил покойный отец... Юстин Попович, сербский православный богослов и бывший профессор Белградского университета, очень точно заметил: «Вот чем была и в итоге стала Европа от эпохи Возрождения до наших дней – лабораторией роботов. А робот – это самый жалкий тип человека. Кто имеет глаза, чтобы видеть, пусть видит. На планете никогда не было более жалкого, уродливого и бесчеловечного человека, чем европейский робот… Человек без Бога и без души… Убив Бога и душу в себе, каждый европейский человек… постепенно совершает самоубийство. Ибо самоубийство – неизбежный последователь теоцида». Этот человек был увековечен великим Чарли Чаплином как «маленький фабричный работник» в его новаторском фильме «Современность». После самопорабощения технологиями западный человек теперь также самопорабощен наукой (например, биотехнологией или генной инженерией). Но именно так мы пришли к «гуманизму» Pax Americana и НАТО, а также к «гуманитарной помощи» сторонников движения «Новая эра». Этот путь пролегал через франкский феодализм, национализацию христианства, инквизицию, крестоносцев, Наполеона, Гитлера и Сталина. Это производная образования, утратившего духовную функцию чистого сердца, отдающего абсолютный приоритет кажущемуся «правильному разуму» (Raison), который представляет шизофрению как глубокое мышление или созидание в искусстве, но в то же время как работу по истреблению невинных, как это было в случае с военными художниками Гитлера и как это происходит сегодня с хищническими интервенциями в Косово, Афганистане, Ираке и других местах.

7. Компоненты образования трёх Святителей, которые мы кратко описали выше, были общим наследием Востока и Запада в первом тысячелетии. Восток на протяжении веков был духовной матерью и питательницей западноевропейского общества (ex Oriente lux). Однако с началом «переселения» Адамантиоса Кораиса мы в последние столетия научились восхищаться «светом Европы» (ex Occidente lux). Мания европеизации, по сути, превратила нас в печальных отстающих от Европы не только в политическом и военном отношении, но и в духовном и культурном. Поэтому образование трёх Иерархов, сохраняющее квинтэссенцию греческого и православного наследия, — это образование, в котором сегодня нуждается объединённая Европа, чтобы заново открыть свои экзистенциальные и духовные основы. Лауреат Нобелевской премии 2002 года Имре Кертес, автор «романа о человеке без судьбы», пережившем нацистские концлагеря, но считающем, что трагедии, подобные Холокосту и ГУЛАГу, могут повториться, недавно заявил, что «мы должны создать новые ценности, новую систему, чтобы защитить Европу и европейские идеи» (опубликовано в «Eleftherotypia» 9.1.2008). Однако мысль о том, что трагедии, которые он справедливо осуждает, также являются европейскими идеологическими концепциями, заставляет меня поверить, что сегодня Европе нужны не новые идеи, а переоткрытие своего прежнего «я», основанное на прежнем духовном и культурном единстве. Ключевой вопрос, однако, заключается в том, вписывается ли образовательная концепция Трех Иерархов в систему ценностей объединенного европейского пространства сегодня. Потому что существуют два существенных препятствия, исходящие от групп, которые доминируют в Европе и направляют образование, а также всю ее жизнь:

А) Они являются европейскими носителями экспансионистского и авторитарного духа Карла Великого и связанного с ним менталитета. Из европейских текстов, затрагивающих вопросы образования, вытекает стремление к постепенному всеобщему объединению, к созданию единого европейского политического, культурного и исторического самосознания. Это подтверждается поддержкой представителя движения «Новая эра» профессора Сэмюэля Хантингтона и доминирующей позицией нового прочтения, понимания и написания истории. (Именно здесь и кроется более глубокая проблема печально известного учебника для 6-го класса). Поэтому культурное предложение Трех Иерархов, отождествляемое с культурой древней Европы, не принимается с радостью, поскольку оно сразу же отрицает и переворачивает все европейские достижения 2-го тысячелетия. Именно поэтому восточное православие принимается в межхристианском диалоге с «Западом» только как объединяющее, то есть готовое признать западную цивилизацию во всем ее многообразии и подчиниться ей, естественно, отрицая себя. Эта забота не носит теоретический характер, как показывают сами факты. В 1996 году был поднят вопрос о создании «музея» Европы после Карла Великого, и из него были исключены не только православная церковь, но и греческая античность. Но Хантингтон также причисляет нас к исламу, отрицая нашу связь с западной цивилизацией. И да, он прав в этом, но трагично то, что мы дошли до того, что сожалеем о таком отношении Европы к нам и протестуем против него. Однако ответ Макригианниса французу Малербу в аналогичный момент демонстрирует выживание духа Трех Иерархов: Когда европеец Малерб сказал ему: «Одно повредит тебе, столице религии, где эта идея так сильно укоренилась», он ответил: «Драгоценная еврейская вещь, которую мы несли во время тирании турок, мы теперь не отдаем, и греки не презирают ее… И что у тебя есть для меня, что я прославляю? … И не для того, чтобы ты сказал мне это, я тебя не слушаю, но даже если бы твой собственный Бог сказал мне, мой глаз не двинулся бы с места»…

Б) Второе препятствие исходит от наших собственных неизлечимых европеистов. Европеисты, продолжая традицию униатов поздневизантийского периода и рабства, считают абсолютное отождествление (включая культурное) с Западной Европой спасением. Однако покойный греческий ученый и любитель Греции, австрийский интеллектуал Лоуренс Гемерей (†1992), видя греческую истерию по поводу вступления в Единую Европу, писал: «Я думаю, что сейчас, когда Греция вступит в Европейское сообщество, грекам, возможно, будет полезно взглянуть на знаменитую европейскую цивилизацию более критическим взглядом, чтобы немного утратить уважение к этой цивилизации, которого им до сих пор не хватает. Надеюсь, это их пощадит…» (Л. Гемерей, «Запад Запада — демистификация Европы и эллинизма», Афины, 1977, с. 12). Конечно, есть и другая Европа, которая осознала вышесказанное и признает важность для себя культуры православного Востока. Когда в 1981 году наша страна официально присоединилась к Объединенной Европе, престижная французская газета Le Monde крупными буквами написала: «Страна Филокалии-Добротолюбия вошла в Европу». Филокалия — это квинтэссенция греческой православной традиции. Я верю, что они сказали это искренне и в знак уважения к нам. Именно к этой Европе мы, как нация, должны прежде всего обратиться для культурной интеграции европейского пространства, и сегодня это проще, когда страны Восточной Европы и Балкан, с живой традицией Трех Иерархов, теперь являются ее полноправными членами. Эта Европа, ностальгирующая по своей древней идентичности, может служить культурным мостом для плодотворной и гармоничной встречи всех своих государств-членов на основе общего наследия и единства.

* * *

Библиографическая справка:

Для более подробного ознакомления с вышеизложенной темой см. следующие исследования того же автора

1. Ελληνορθόδοξη παιδεία και πολιτισμική ταυ­τότητα στους Τρεις Ιεράρχες, στο: Ιχνηλασία πνευ­ματικής σχοινοβασίας (ψηλάφηση καίριων στιγμών στην πορεία του Χριστιανικού Ελληνισμού), Τέρτιος, Κατερίνη 1999, σ. 23-44.

2. Για την Ευρώπη μας με αγάπη, Ακρίτας, Αθή­να 2003. 

(«ΟΦΕΙΛΗ ΑΓΑΠΗΣ»,π. Γ. Δ. Μεταλληνού ομοτ. Καθ. Πανεπ. Αθηνών, ΕΚΔΟΣΕΙΣ «ΟΡΘΟΔΟΞΟΣ ΚΥΨΕΛΗ»)

impantokratoros.gr