Безбожная эпидемия эвтаназии – Часть 3
Константинос Вафиотис,
бывший доцент юридического факультета Салоникского университета
ЧАСТЬ С
ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ПОДХОД К ЭВТАНАЗИИ
Закон, вступивший в силу 10.12.2015, ввел в Уголовный кодекс Германии преступление «систематическое содействие самоубийству» (geschaftsmaessige Foerderung der Selbsttoetung), которое было включено в качестве статьи 217 вместо преступления детоубийства, отмененного с 1998 года. Эта статья предусматривает, что: «Тот, кто с целью содействия самоубийству другого лица предоставляет или создает для него возможность совершить его, или выступает посредником в создании такой возможности, наказывается лишением свободы на срок до трех лет или штрафом».
Таким образом, завершились законодательные консультации, начатые в 2006 году с целью наказания за акты содействия самоубийству, особенно со стороны организаций, осуществляющих такую деятельность в Германии; одновременно был положен конец 140-летней либеральной немецкой традиции, согласно которой участие в самоубийстве всегда считалось некриминальным поведением.
Рассматриваемая в 2015 году норма запрещала как эвтаназию, являющуюся результатом свободной воли жертвы самоубийства и предоставляемую организациями, так и соответствующую помощь, оказываемую на регулярной основе врачом. Законодатель стремился предотвратить формирование в обществе представления об эвтаназии как о чем-то нормальном. С этой точки зрения, рассматриваемая норма руководствовалась двойной защитной целью: с одной стороны, она была направлена на защиту человеческой жизни, а с другой – на защиту автономии личности от абстрактных рисков, связанных с систематической помощью в самоубийстве.
Однако своим решением от 26.02.2020 Федеральный конституционный суд Германии признал вышеуказанное уголовное положение неконституционным (отменив соответствующий закон, которым оно было введено), поскольку оно нарушало право гражданина на смерть по собственному желанию (Recht auf ein selbstbestimmtes Sterben).
Из стандартизации и оценок уголовного права, зафиксированных в предыдущей части этого эссе, в сочетании с упомянутым выше немецким решением следует, что, возможно, уже подготовлена почва для еще более либерального подхода к эвтаназии и ассистированному самоубийству в целом, декриминализации которого рано или поздно можно исключить и в Греции. Также заслуживает внимания новая тенденция, зафиксированная в юриспруденции немецкого Кассационного суда: он постановил, что врач не подлежит наказанию, если он не оказывает помощь бессознательному самоубийце, самостоятельно принявшему решение покончить с жизнью, на том основании, что обязанность защищать – спасать жизнь уступает место праву самоопределения самоубийцы [1].
Анимализм Гитлера
Следует отметить, что лидер классической школы уголовного права Карл Биндинг, «приняв взгляды Ницше на этот вопрос, рассматривал вместе с психиатром А. Хохе эвтаназию как уничтожение недостойных жизней (Vernichtung lebensunwerten Lebens), поскольку, по его мнению, невозможно говорить об убийстве в юридическом смысле этого слова», т. е. о преступлении [2]. Лидер итальянской позитивистской школы Энрико Ферри также выступал за безнаказанность эвтаназии на основании правила volenti non fit iniuria («никто не пострадает от того, кто этого желает»). [3]
Эти взгляды, безусловно, напоминают нам об отвратительных позициях национал-социалистического режима во время Второй мировой войны. Тот факт, что «на основании приказа Гитлера от 1.9.1939 (Hilterelrass) начались массовые казни душевнобольных и нетрудоспособных, был отвратительным. Некоторые врачи, предлагавшие свои услуги в психиатрических учреждениях, призванные заполнять списки нетрудоспособных пациентов, чтобы их можно было перевести в места, где их бы убили, после большой внутренней борьбы и драматических обсуждений со священниками учреждений решили составить списки некоторых госпитализированных пациентов, ложно представляя остальных трудоспособными, чтобы таким образом спасти хотя бы последних. Если бы эти врачи отказались сотрудничать, их бы заменили врачи-национал-социалисты, которые бы заполнили списки «с чистой совестью», так что все пациенты были бы убиты. Тех, кто согласился сотрудничать, спасая большинство обитателей учреждений, судили как соучастников убийств, совершенных против остальных» [4].
Рассказ Питера Фрицше в его книге «Жизнь и смерть в Третьем рейхе» [5] также шокирует: «Когда началась война, призыв врачей на фронт и постепенная нехватка медикаментов снизили возможности центров общественного здравоохранения по стерилизации «недостойных жизней». Однако, в преддверии войны, планы по убийству «шлюх» или «человеческой мрази» в немецких психиатрических лечебницах и больницах были ускорены. Нацисты практиковали принудительную эвтаназию, чтобы искоренить инвалидов из генофонда нации, но условия военного времени придали программе легитимность и прикрытие. Во время войны более 5000 детей были убиты на месте их опекунами, которые обычно увеличивали дозу лекарств, чтобы создать видимость того, что жертвы умерли «естественной смертью». Однако взрослых пациентов убивали отравляющим газом в специальных учреждениях: серые автобусы перевозили жертв в Графенек в Вюртемберге, Бернбург под Дессау и Хандамар в Гессене. Как и в случае с детьми, жертвами становились люди с физическими или умственными отклонениями, а также слепые и глухонемые. В конечном итоге, судебные иски, которыми родственники жертв угрожали больницам, беспокойство местных жителей, которые недоумевали, почему пациенты «исчезают» — «в одной деревне на юге Германии крестьянки отказались продавать вишню медсестрам в местной государственной больнице» — и, наконец, в августе 1941 года открытое осуждение принудительной эвтаназии Клеменсом Августом фон Галленом, католическим епископом Мюнстера в Вестфалии, побудило Гитлера отдать приказ об упразднении центров уничтожения. Более 70 000 инвалидов-немцев были убиты в ходе операции, которая, по мрачным расчетам одного чиновника, обещала спасти немецкое государство. За десять лет было закуплено 885 439 980 марок и 13 492 440 килограммов мяса.
«Эвтаназия» стала прелюдией к Холокосту. Методом проб и ошибок, оценивая различные этапы процесса уничтожения, от идентификации больных до их транспортировки в места истребления, отравления газом в специальных камерах и уничтожения трупов, а также вербуя врачей-специалистов, работавших тайно под различными вводящими в заблуждение эвфемизмами, чтобы замаскировать свою деятельность, нацисты подготовили бюрократическую инфраструктуру и построили мосты, которые привели к истреблению евреев и цыган.
Вопрос об эвтаназии вызвал ожесточенные дебаты среди немцев. Критические высказывания епископа фон Галлена быстро распространились летом 1941 года. Фильм «Я обвиняю» («Ich klage an»), показанный примерно в то же время и поддерживавший право на смерть по собственному желанию, оставил многих зрителей (около 18 миллионов) в недоумении и заставил задать тревожные вопросы. Франц Голль в Берлине согласился с тем, что неизлечимо больные люди должны иметь возможность покончить с жизнью, но он не доверял нацистам эту задачу. «Вполне возможно, — осторожно заметил он, — что национал-социалистическое государство воспользуется таким законом, чтобы превратить его в обязанность для тех, кто не имеет финансовых средств и зависит от государственной помощи, отказаться от своей жизни, более или менее «добровольно»». Солдаты с фронта также принимали участие в интенсивных дебатах по поводу стерилизации и эвтаназии. Одним из них был писатель Генрих Бёлль, который, будучи набожным католиком, выступал против обоих методов. «Аргументы нашей веры просто слишком убедительны», — писал он жене. Однако эти аргументы мало что значили в условиях всеобщего молчания о судьбе немецких евреев, которые в те же месяцы подвергались публичной стигматизации и депортации. Епископ фон Галлен ни разу не упомянул евреев ни в своих проповедях, ни в личной переписке. Саул Фридлендер отмечает, что протест Галена был «единственным случаем в истории Третьего рейха, когда видные представители христианских церквей в Германии публично осудили преступления, совершенные режимом». Дебаты об эвтаназии выявили пределы «пределов сострадания», но они касались вопроса, который мог затронуть почти любого.
Харалампос Цорцопулос
В греческой криминалистике середины XX века выделялось неприятие безнаказанности эвтаназии со стороны покойного Хараламбоса Цорцопулоса, профессора уголовного права юридического факультета Аристотелевского университета в Салониках, который утверждал, что «такое зверство никоим образом не может быть оправдано, и что врач, ускоряющий конец страдающего, например, умирающего, подвергающегося тирании пациента, совершает несправедливое убийство. Противоположное учение, по его мнению, обусловлено ошибочными представлениями о благотворительности. Помимо огромной опасности, с которой столкнулась бы человеческая жизнь, если бы врачам или, возможно, даже не врачам было предоставлено право назначать эвтаназию умирающим (?), такая практика не может быть оправдана, потому что каждый миг жизни человека бесценен, будь то для умирающего или для других лиц, тесно связанных с ним» [6].
1960-е годы
Стоит отметить, что «после Второй мировой войны первоначально вообще не было никаких дискуссий по вопросу эвтаназии. Однако с середины 1960-х годов, с прогрессом трансплантации (особенно сердца) и быстрым развитием медицинских технологий, а также с необходимостью переосмысления определения смерти, возникла потребность вернуться к обсуждению эвтаназии, учитывая, что переход к смерти увеличился (особенно с развитием отделений интенсивной терапии) и от «бессмысленного», каким он обычно был в прошлом, его можно измерить даже годами» [7].
Примечания:
[1] Каспар, «Уголовные хроники», 2019, с. 721 и далее. [2] Вугиукас, «Эвтаназия и убийство по согласию», «Дань уважения Константину Вабускосу», 1991, с. 49 и далее, с. 58. [3] Вугиукас, там же, с. 60. [4] Магаки, «Конфликт обязанностей в уголовном праве», Афины, 1955, с. 130 и далее. [5] Перевод: В. Аврамиду / К. Деспоиниадис, Тиратское издание, Салоники, 2008, с. 121 и далее. [6] Цорцопулос, «Справочник по материальному уголовному праву», Часть I, Общие положения, 1936, с. 243. К. Костис (Толкование действующего в Греции уголовного права, том II, Специальная часть, 3-е изд., 1906 г., стр. 405 и далее, 423) и Т. Гелиопулос (Система греческого уголовного права, Часть II, том I, под ред. Н. Хорафа, 1927 г., стр. 18) также были противниками безнаказанности эвтаназии. По этому поводу см. Вугиукас, там же, стр. 61/62, который, однако, выступал за декриминализацию («декриминализацию») эвтаназии, но «с необходимым обеспечением всех существенных гарантий во избежание возможных злоупотреблений» (стр. 69). [7] Вульцос, Уголовная проблема эвтаназии, 2006 г., стр. 31.
