Безбожная эпидемия эвтаназии – Часть IV

Делиться:  

Господину Константиносу Ватиотису,

бывший доцент юридического факультета Салоникского университета

ЧАСТЬ D

ОТВЕРГНУТАЯ ДУША И АД

  На вышеупомянутом мероприятии «Союза атеистов», состоявшемся 2 ноября 2024 года, выступающие высказали ряд спорных или явно неуместных позиций. Например, они утверждали, что души и ада не существует, или что клятва Гиппократа о неприменении смертельных лекарств к любому, кто об этом просит, допускает «динамическую» (но явно противоречащую ясному смыслу клятвы Гиппократа) интерпретацию, в том смысле, что благо пациента, помимо защиты его жизни и здоровья, включает в себя уважение его автономии и достоинства.

Однако, подобно тому как слепой не может описать свое зрение, так и атеист не в состоянии говорить о душе и ее пути после смерти. На следующий день после дня атеистов Евангелие от Луки от 3 ноября 2024 года дало молчаливый ответ на отрицание души и ада через притчу о «богатом и Лазаре» [1], которая является свидетельством нашего перевернутого мира: бедный Лазарь оказался в лоне Авраама, а безымянный богач (опущение его имени не случайно, поскольку таким образом обесценивается его личность) оказался в аду, подвергаясь пыткам. Притча о богатом глупце из того же Евангелия также отрезвляет: «Безумец, в эту ночь душа твоя будет взята у тебя. А что будет с тем, что ты приготовил?» [2].

Более того, без Бога болезнь рассматривается как (еще один) «невидимый враг», с которым нужно «бороться», тогда как с Богом ее следует понимать как «знак рая», поскольку «путь, ведущий к жизни», «узок и тернист» [3].

Однако если в секуляризованном обществе жизнь лишена своего божественно-священного измерения, и желание индивида становится исключительно приоритетным, отсюда и все более частое пропагандирование «права на достойную смерть» (с христианской точки зрения, это в действительности право, гармонирующее с постоянно распространяемым лозунгом «быстро – легко – наверняка», дополненным наречием «и безболезненно»), то в эпоху неоклассической глобальной диктатуры происходит нечто гораздо худшее:

С одной стороны, человеческая жизнь преподносится как равноценная или менее ценная по сравнению с жизнью животных, эвтаназия для которых в некоторых случаях уже является обязательной (об этом упомянул отрицатель существования души, профессор биомедицинских наук Джордж Паксинос, выступая дистанционно на вышеупомянутой конференции атеистов, посвященной текущей ситуации в Австралии), с другой стороны, ценность человеческой жизни преподносится как относительно измеримая коллективистским духом блага всего общества.

Каббалистическая аргументация

  В контексте греческой, ненаучной, библиографии по эвтаназии, в связи с атеистическим (или, точнее, антитеистическим) подходом, заслуживает упоминания книга Александроса Велиоса «Я и моя смерть. Право на эвтаназию», которая изначально создает впечатление, что он был приверженцем перевернутого мира, поскольку он делает следующее наблюдение каббалистического типа: [4]

  «Богу нужны люди для существования. Он не создал человека, его создал человек. Но это отцовство тяжело давит на нас, мы предпочитаем роль детей!»

Игнорируя тот факт, что из-за падения Первых людей после их обмана архидьяволом-обманщиком мир, в котором они нас обрекли жить, является ложным и обманчивым, в то время как истинный мир находится рядом с нашим Творцом, он предается теократическому крещендо, впоследствии формулируя следующий тезис: [5]

«Я не согласен с тем, что человеческая судьба — это тюрьма, где Бог — её тюремщик и судья. Моя свобода — моя гордость. Она одинока, полна терний, но это моё собственное достижение. Этика эгоизма, этика героизма. А также этика безмерного сострадания к ежедневной Голгофе, через которую проходит огромная масса людей в борьбе за выживание, к страданиям, которые многие несут как крест, к боли, которую жизнь уготовила для самых слабых, к каждой слезе или крови невинного. Какой милосердный Бог может чувствовать всё это? Где Его любовь к Своим творениям, изгнанная из рая невинности? Перед лицом Зла я — глубоко религиозный атеист. Если бы Бог существовал, Он был бы безжалостным создателем Зла. Великим Садистом Вселенной. Только человек способен чувствовать — чувствовать сострадание к человечеству».

Приведенные выше слова Велиуса сильно напоминают соответствующую каббалистическую позицию маркиза де Сада, изложенную в его произведении «Джульетта»:

«Вот Бог, сотворивший всё, что мы видим, но с целью зла; Он наслаждается только злом, и зло — Его сущность… В зле Он сотворил мир; в зле Он поддерживает его; ради целей зла Он увековечивает его; творение существует, пронизанное исключительно злом. Я вижу вечное и всеобщее зло в мире… Создатель вселенной — самое извращённое, самое дикое и самое ужасное из всех существ. Он будет существовать и после всех существ, населяющих мир, и к Нему все вернутся».

Эта цитата выделена оккультным итальянским философом Юлиусом Эволой в его книге «Метафизика секса» [6], где он суммирует совершенно нереалистичное восприятие де Садом природы и намерений Бога, которые описываются как дьявольские: [7]

«Де Сад признает существование Бога, который является создателем и правителем мира, но это порочный Бог, Бог, сущностью которого является «зло», и который получает удовольствие от разврата, преступлений и разрушения, которые служат существенными элементами в его планах. Таким образом, превосходство негативного над позитивным, кажется, является законом реальности; природа, похоже, создает нас только для того, чтобы уничтожить, и это разрушение — ее первый закон. Но с момента признания этого происходит переворот всех ценностей. Негативный и разрушительный элемент должен иметь ту же ценность, что и позитивный, потому что он соответствует не только природе, но и божественной воле и космическому порядку (или, лучше сказать, беспорядку). А тот, кто, наоборот, следует путем добродетели, гармонии и добра, должен считаться врагом Бога».

Здесь стоит процитировать замечание Эволы о том, что, по мнению де Сада, «удовольствие от разрушительного акта, стремящегося нарушить сами законы космической природы, связано с теорией сверхчеловека и предвосхищает её. «Мы — боги», — восклицает один из персонажей его романов».

Непогрешимость Велиоса также очевидна из того, как он аргументирует свою позицию против христианского подхода к смерти и страданиям, с которыми мы должны с любящим терпением и уважением к святости жизни: во-первых, он выдвигает довольно убедительное возражение, что «для тех, кто проповедует — или верит — в эти вещи, это как если бы Просвещения и рабочего движения никогда не существовало» [8] (!), в то время как он противопоставляет аргумент в пользу святости жизни индивидуалистической мысли, которая дорога любителям Нового Века и Нового Порядка, что «за нашу собственную смерть мы сами несем ответственность и являемся хозяевами своего выбора» [9].

Прибегая к известной риторике атеистов, он также указывает на противоречие между разрешением лишения жизни при рождении (имеется в виду аборт, который, однако, в статье 304 Уголовного кодекса приукрашивается, называя его «искусственным прерыванием беременности») и запретом эвтаназии, то есть действия, «касающегося людей, находящихся в невыносимом сумраке своей жизни» [10].

Здесь следует отметить, что Велиус открыто признает: [11] «Только вера дает решение страху смерти. А я не верю. Я лишь заявляю – и это дает мне силы – о своем праве умереть так же, как я отстаивал свое право на жизнь. Пассивность отталкивает меня. Личная свобода была моей собственной естественной религией». Это признание дополняет его отрицание чудес: [12] «Я, конечно, не верю в чудеса – мне не хватает необходимого религиозного воспитания».

(АНТИ)СИСТЕМНАЯ АРГУМЕНТАЦИЯ

  Особый интерес представляет следующий антисистемный аргумент Велиоса: «Системные силы (с преобладанием всех известных религий) относятся к вопросу эвтаназии так же, как дьявол к благовониям. Чего они боятся? Не ее безответственного применения и даже неконтролируемой эскалации, как они утверждают, а сопутствующих трещин, которые может принести ее полная институционализация, новых демонов, которых она может породить, широких тенденций сомнения, которые она может вызвать. Подумайте: если люди внезапно обретают право определять свою собственную смерть, почему бы не заявить также о праве определять свою собственную жизнь? Власти существуют для того, чтобы устанавливать ограничения, чтобы общества можно было взять под контроль. Если право на смерть будет официально принято, статус-кво будет непоправимо нарушен. Это та самая «неконтролируемая» эскалация, которой боятся вездесущие консервативные силы. Свобода умереть — это свобода жить. Свобода — это подрыв» [13].

Однако глобальная власть, распределенная между национальными правительствами государств, обычно действует следующим образом: сначала она прямо запрещает оспариваемую практику, а затем, постепенно, «снимает свитер» с запрета, начиная обсуждать признание права на совершение запрещенного действия, пока в какой-то момент не поднимает вопрос о преобразовании права в обязанность.

Весьма вероятно, что мировая держава будет использовать правую пропаганду в пользу эвтаназии и, в целом, ассистированного самоубийства, чтобы еще одним способом добиться борьбы с так называемым «перенаселением» [14]. В самом деле, в случае декриминализации эвтаназии, вместо того чтобы уничтожать нас посредством часто выдуманных ею «кризисов», она убеждает граждан «самоуничтожиться», осуществляя их «неотъемлемое» право. Только дьявол, как отец перевернутого мира, мог придумать такую ​​сатанинскую уловку!

Более того, хотя Велиос справедливо критикует социальный контроль, к которому так рьяно стремятся власти, он наивно полагал, что этот контроль будет ограничен или предотвращен, если будет признано право на эвтаназию. Но если бы это было правдой, то, несомненно, не нашлось бы ни одной страны, которая декриминализировала бы эвтаназию.

Эффективное массовое сопротивление, направленное на возвращение контроля над обществом к контролю власти, не может быть достигнуто путем уклонения от ответственности перед лицом потенциально неминуемой смерти, а посредством «культуры мученичества»: только гражданин, научившийся терпеть боль и не склоняться перед перспективой смерти, способен остановить алчную и безжалостную власть, которая по определению и по своей природе стремится подчинить народ, постоянно ограничивая его свободы.

РЕШЕНИЕ О РИСКЕ ДЕФИЦИТА

  Наконец, не следует пренебрегать еще одним важным аргументом, выдвинутым противниками легализации эвтаназии: [15] «они выражают опасение, что, если эвтаназия будет легализована, многие будут убиты, хотя на самом деле хотели бы остаться в живых. Конечно, любой приемлемый закон, легализующий эвтаназию для психически дееспособных лиц, не предназначен для того, чтобы разрешать их убийство, если их просьба о смерти неясна. Однако неизлечимо больной человек, уход за которым дорог или обременителен, или чье состояние причиняет страдания семье и друзьям, вероятно, будет чувствовать вину за ресурсы и уход, которые они ему уделяют. Такой человек особенно уязвим для давления: он мог предпочесть, чтобы врач никогда не спрашивал его, хочет ли он умереть с помощью врача; он мог предпочесть, чтобы этот вопрос «никогда не возникал или чтобы у него никогда не было права просить о своей смерти». Многие из тех, кто проголосовал против на референдумах в Вашингтоне и Калифорнии, были обеспокоены возможностью поставить больных в такое положение, и некоторые критики голландского законопроекта утверждают, что пожилые люди в этой стране уже начали рассматривать врачей как своих врагов.

Продолжение следует….

Примечания:

[1] Луки 16:19. [2] Луки 12:20. [3] Матфея 7:13. [4] Велиос, Я и Моя Смерть. Право на эвтаназию, изд. Роуз, Афины, 2016 г., с. 21. [5] Велиос, там же, с. 22. [6] Пер.: Фотис Терзакис, изд. Окси, Афины, 1998 г., с. 147, сноска. 85. [7] Эвола, соч. цит., с. 135. [8] Велиос, соч. цит., с. 24. [9] Велиос, соч. цит., с. 25. [10] Велиос, соч. цит., с. 26. [11] Велиос, соч. цит., с. 56. [12] Велиос, соч. [13] Велиос, цит. соч., с. 52. [14] См. особенно М.М. Мойсейду, Мальтузианство тогда и сейчас. Контроль рождаемости и стерилизация. Медицинские, евгенические и социальные исследования, типография братьев Герард, Афины, 1932. [15] Дворкин, Владычество жизни. Аборт, эвтаназия и индивидуальная свобода, ред.: Ф. Василогианнис, издательство «Арсенид», Афины, 2013, с. 275.