Технология как «трасса» для индивидуальной свободы (то есть как попрание ее) – Часть XVI
Ἡ τεχνολογία ὡς «ὁδοστρωτήρας» τῆς ἀτομικῆς ἐλευθερίας – Μέρος ΙΣΤ΄
Господин Константинос Вафиотис,
бывший доцент юридического факультета Салоникского Политехнического университета
ЧАСТЬ ШЕСТНАДЦАТАЯ
ТЕХНОЛОГИЯ И НАУКА
И Качинский, и Хааг уточняют, что «дорожный каток» техники, сокрушающий цивилизацию, следует рассматривать не только с точки зрения имеющегося у него материального механизма, то есть инструментов и машин, но и с более широкой перспективы, охватывающей так называемые «методы» техники, будь то методы химии, такие как политическая инженерия и биотехнология, или методы человеческого фактора или организации, такие как пропаганда и педагогическая психология [1].
Что касается пропаганды в частности, Качинский писал в своей книге «Против технологического рабства»: [2] «Технологическое общество обладает системой пропаганды, ставшей возможной благодаря современным средствам коммуникации, которая мощнее и эффективнее, чем в любом предыдущем обществе. Эта система пропаганды значительно затрудняет революционную задачу подрыва технологическо-промышленных ценностей».
И шокирует то, что Хайдеггер, Качинский, Жак Эллюль, а теперь и Гаага совместно приходят к выводу, что верно противоположное тому, во что верят обычные люди относительно взаимосвязи науки и техники, а именно, что техника — это применение науки. Согласно правильному подходу, «современная наука — это не […] объективный набор информации, который предшествует современной технологии и обеспечивает её совокупностью истин, позволяющих ей функционировать: современная наука — это просто современная технология, которая понимается не просто как набор машин, но и как научный метод господства и манипулирования. […] Наука сама по себе является примером техники, а не внешним элементом, создающим технику. […] Техника предшествует науке. Даже первобытный человек был знаком с некоторыми техниками» [3]. Вот почему, в конце концов, «когда нет технических средств, наука не развивается» [4].
По словам отца компьютерных наук Норберта Винера, «молодое поколение исследователей в Соединенных Штатах состоит в основном из техников, которые считают совершенно невозможным проводить исследования без помощи машин, больших групп людей и огромных сумм денег» [5].
МЕТОДЫ ГУМАНИТАРНОСТИ
Еще более шокирующим является то, что подавляющее большинство ошибочно исходит из позиции антропоцентрического характера технологии, поскольку именно человек конструирует машину, чтобы удовлетворить соответствующее ему желание. Однако верно и то, что «в технологии нет абсолютно ничего обязательно человеческого, поскольку рационализация, составляющая сущность технологии, несомненно, лучше достигается самой технологией, чем личным намерением какого-либо отдельного человека. В действительности даже профессиональные ученые и техники, которые, казалось бы, «контролируют» ситуацию как человеческие агенты, сами являются объектами, на которые технология оказывает свое универсальное механизирующее воздействие» [6].
Поэтому, как указывает Жак Эллиль, это миф, что человек «всегда будет занимать позицию оператора по отношению к машине, управляя ею в соответствии с каким-то внутренним субъективным решением, которое по определению будет предшествовать физическому выполнению задачи машиной». За фасадом «за рулем» машины скрывалась технизация субъекта, которая полностью заглушала бы его человеческую индивидуальность [7].
Иными словами, человек за машиной — это не то, чем является душа в теле. «Человек будет продолжать управлять машиной, но только ценой своей индивидуальности», поэтому у него остается все меньше времени, чтобы осознать собственное присутствие [8]. Такую же точку зрения разделяет и Хайдеггер: «человек лишь внешне управляет машиной. Ослепленный своей надменностью, человек не способен увидеть, что им управляет та же сила, которая поглотила природу: каждая человеческая особенность нейтрализуется, потому что каждая особенность должна навязывать сотворенное как субъект, с которым ведутся переговоры, который лишь внешне направляет и руководит».
Хааг резюмирует позицию Хайдеггера, формулируя следующий вывод: «Хотя человек еще не стал буквальным киборгом/электрической машиной, он уже подвергся воздействию современных технологий, в то же время глупо продолжая верить, что он их хозяин» [9].
Нет технологиям = Нет цивилизации
Существенной ахиллесовой пятой позиций Качинского является тоталитарная война, которую он пропагандирует против технологий, поскольку, по его мнению, чистой цивилизации, то есть технологически неискаженной, никогда не существовало: [10]
«Любой цивилизации необходимо материальное оснащение в виде инструментов или машин. Ей также необходимо научное направление для открытия рациональных средств, позволяющих манипулировать природой (включая человека) и изменять её таким образом, чтобы она служила искусственным целям. Наконец, ей необходимы принудительные средства социальной организации, с помощью которых люди могли бы превратиться в винтики социальной машины, уничтожающей индивидуальную идентичность, чтобы создать некий схематический образ огромного искусственного сверхорганизма. Эта техноорганизация, безусловно, будет действовать в интересах собственного сохранения и расширения, не заботясь о своих членах, каждый из которых будет отведён в подчинённую часть этого великого чудовищного целого».
Таким образом, логично предположить, что крах технологий означает крах цивилизации. Для Качинского нет золотой середины, поскольку у нас нет средств для реформирования или модификации Технологической системы, чтобы предотвратить ее проезд по нам подобно «дорожному катку», который сравняет с землей свободу и достоинство человека. Следовательно, либо мы позволим человеку быть ассимилированным огромной социальной машиной, сведенным к шестерне или колесу Технологической системы, либо мы спасем человека как индивида, предотвратив, однако, создание цивилизации (как по своей сути технологической) [11].
Как сообщает Хааг, именно эта вертикальная позиция Качинского беспокоила многих людей, с которыми он переписывался с середины 2000-х годов. Ведь кто из нас может смириться с мыслью, что человечеству было бы предпочтительнее не вкусить всех тех шедевров, которые рождала каждая зрелая цивилизация и передавала нам из поколения в поколение? Как ярко пишет Хааг, антитехнологическая философия Качинского «может быть истолкована как своего рода безрассудное презрение к великим эстетическим и философским достижениям прошлого или как безрассудное стремление поджечь бесценные произведения искусства в приступе антидуховного безумия» [12].
Чтобы не навредить Качинскому, Хейг приводит письмо, которое тот отправил американскому философу Дэвиду Скрбине 5 апреля 2005 года, и на которое он дает ответ, чтобы прояснить свою позицию: цель Качинского — не отказ от шедевров культуры, особенно искусства и литературы, а от техно-индустриальной системы, которая, однако, неизбежно повлечет за собой упразднение этих шедевров. Таким образом, с точки зрения уголовного права, Качинский просто принимает неизбежный результат краха цивилизации, подобно тому как террорист принимает смерть пассажиров самолета, на который он заложил взрывчатку, стремясь убить ненавистного пилота! Следовательно, с моральной точки зрения, он менее виновен, чем если бы он стремился к смерти непричастных невинных третьих лиц.
Однако любой, кто считает немыслимым, что человечество отныне будет существовать без продуктов своей цивилизации, почувствует сильное смущение, узнав об обезоруживающем вопросе, который Качинский задал Скрбиной:
«Если мы продолжим идти нынешним путем, то рано или поздно нас, вероятно, заменят компьютеры. Какую ценность, по-вашему, искусство, литература и музыка будут иметь для машин? [Даже если] нас не заменят компьютеры, то мы, безусловно, претерпим глубокие изменения… Какие у вас основания полагать, что люди будущего тепло отреагируют на искусство, музыку и литературу прошлого?» [13].
Иными словами: [14] «Те, кто задаются вопросом, можно ли поддерживать глобализированную индустриальную цивилизацию просто ради великих произведений искусства, с преувеличенной самоуверенностью предполагают, что будут существовать люди, способные испытывать эстетическое восприятие этих произведений». И в любом случае, если люди продолжат существовать как биологически функциональные организмы, никто не гарантирует, что они также будут субъектами! [15]
Поскольку Качинский предсказывает, что «в далеком будущем роботы почти наверняка возобладают над людьми на уровне чистого естественного отбора», не имеет значения, удастся ли искусственному интеллекту создать музыку, превосходящую музыку Баха, и романы, лучшие, чем у Достоевского, поскольку в тот момент мир будет полностью деантропоморфизирован, или, скорее, люди будут уничтожены [16].
Качинский настаивает: «Немногие вещи столь неизбежны, как будущее, наполненное самопрограммирующимися и самопроектирующимися машинами». [17] Вот в чем загвоздка: в Индии инженера-программиста «заставили обучать машины, которые должны были его заменить, и впоследствии уволили». [18]
(Продолжение…)
Примечания:
[1] Хааг, Философия Теда Качиньского. Почему Джунабомбер был прав насчет современных технологий, 2024, с. 148. [2] Ред.: С. Джаннелис, Exodus Publishing, Афины, 2024, с. 87. [3] Хааг, там же, с. 155 и далее. [4] Гаага, указ. цит., с. 158. [5] Гаага, указ. цит., с. 158. [6] Гаага, указ. цит., с. 157. [7] Гаага, указ. цит., с. 160. [8] Гаага, указ. цит., с. 161. [9] Гаага, указ. цит., с. 162. [10] Гаага, указ. [11] Гаага, цит. соч., с. 215, 217. [12] Гаага, цит. соч., с. 219. [13] Гаага, цит. соч., с. 221. [14] Гаага, цит. соч., с. 226. [15] Гаага, там же. [16] Гаага, там же, с. 222/223. [17] Гаага, там же, с. 223. [18] Гаага, там же, с. 223/224.
