Урок 15: «Страшный монстр» Третьей мировой войны
В журнале «Коримбос», выходившем раз в два месяца издании Международного смешанного масонства, а точнее, в номере 11 за октябрь-ноябрь 1987 года (период IX, стр. 15 и далее), была опубликована статья доктора К. П. Мукерджи под названием «Мировое правительство» (это перепечатка из также масонского журнала «Илисос» за июль 1956 года, номер 2, стр. 65-68; соответствующая тема впервые была затронута монахом Аверкиосом в его книге «Масонство через подлинные источники», изданной издательством «The Palimpsest», Салоники, 2024, стр. 243).
Были перечислены четыре способа формирования мирового правительства:
Во-первых , как добровольный и демократический план миролюбивых и благонамеренных наций.
Во-вторых , как неизбежный результат новой мировой войны.
В-третьих , после тоталитарной диктатуры.
В-четвертых , путем объединения всех предыдущих методов.
Вывод автора вызывает особую тревогу:
«Выбор стоит не между отдельными государствами и глобальным сотрудничеством. Он стоит между насильственным экуменизмом и спонтанным и добровольным экуменизмом. Если мы хотим предотвратить первое, мы обязаны работать во имя второго».
Из этого следует, что члены наднациональной элиты, управляющие судьбой планеты, считают, что их мрачный план по созданию мирового правительства так или иначе осуществится, хотим мы этого или нет.
Что касается второго и третьего способов установления мирового правительства, стоит изучить то, что написано в книге, необходимой для немедленного нейтрализации подозрения, что описанный план против человечества посредством установления мирового правительства, которое, помимо прочего, предотвратит Третью мировую войну, представляет собой (еще одну предполагаемую) «теорию заговора».
Я имею в виду книгу немецкого экзистенциального философа и психопатолога Карла Ясперса под названием «Атомная бомба и будущее человека» (перевод: К. А. Анагностопулос, Афины, 1965), которая состоит из двух томов. Первый том называется «Политическое сознание современной эпохи», а второй том не имеет названия.
Даже бегло пролистав эту книгу, читатель легко поймет, что пугало Третьей мировой войны с применением ядерного оружия представляет собой первоклассную угрозу, исходящую от господствующего течения, способную сломить сопротивление народа принятию мирового правителя (точнее: мирового диктатора), который будет навязывать тоталитаризм единообразного мышления для достижения долгожданного «мира во всем мире».
Поэтому, когда мы слышим, как г-н Мицотакис, г-н Герапетритис или любой другой «филэллинский» политик повторяет пропагандистский лозунг «глобальные проблемы требуют глобальных решений», мы должны немедленно понимать, что они готовят почву для прихода Глобального Правителя.
Однако давайте теперь рассмотрим некоторые апокалиптические мысли, изложенные в книге Карла Ясперса. Уже в первых строках пролога немецкий философ формулирует следующую дилемму: «Атомная бомба создала совершенно новую ситуацию. Либо человечество будет полностью уничтожено (люди и имущество), либо человек преобразится в своем политическом и моральном поведении. […] Несмотря на кажущееся спокойствие нашей повседневной жизни, угрожающая нам опасность сегодня ужасающим образом распространяется, не встречая никакой реакции. Ее повседневные аспекты постоянно меняются, но общий облик остается неизменным: либо разразится атомная война, либо через несколько лет, либо через несколько десятилетий, либо будет установлен новый порядок мирового мира без ядерного оружия, экономически поддерживаемый новыми горизонтами, открывающимися благодаря мирному использованию атомной энергии».
В этой книге пугало Третьей мировой войны также связывают со следующим часто цитируемым высказыванием Эйнштейна: «Невозможно знать, какое оружие будет использовано в будущей войне. Однако я прекрасно знаю, какое оружие будет использовано в войне после нее: луки и стрелы» (Ясперс, I, цит. соч., с. 10).
Однако, помимо версии уничтожения цивилизации, скрытой в вышеприведенном высказывании Эйнштейна, Ясперс сосредотачивает свое внимание на гораздо худшей версии уничтожения человечества в результате смертельного загрязнения всей атмосферы Земли в результате применения ядерного оружия. По мнению Ясперса, истребление всего человечества «является возможной реальностью, с которой мы должны сейчас считаться, и действительно (с учетом быстрых темпов технологического развития) в самом ближайшем будущем» (Ясперс, там же, с. 13).
Ясперс исходит из предположения, что в случае новой мировой войны применение ядерных бомб неизбежно. Чтобы избежать этого катастрофического развития событий (ниже Ясперс будет говорить о «полном уничтожении, достигаемом одним ударом, нажатием электрической кнопки»: с. 102), понятие войны должно исчезнуть, поскольку любая война, даже самая маленькая, «несет в себе риск перерасти в мировой конфликт» (Ясперс, там же, с. 33).
Однако сразу после этого автор приводит очень важный аргумент: «война с ядерным оружием представляет собой взаимное самоубийство воюющих сторон», поэтому «они не попытаются её осуществить, поскольку страх перед последствиями пересилит волю к насилию». Другими словами, «пока в мировой войне не на жизнь, а на смерть ядерная бомба в любой момент угрожает тому, кто в ней примет участие, ни одна великая держава не осмелится взять на себя инициативу новой войны. […] Таким образом, тотальная угроза порождает тотальное спасение».
В этой связи отмечается, что «ядерная война, как бы внезапно она ни разразилась, не сможет предотвратить немедленный ответ на территорию агрессора. Поэтому превращение холодной войны в горячую представляется столь же маловероятным, как и риск однажды увидеть крупный город, разрушенный дождем из гигантских метеоритов» (Ясперс, там же, с. 120).
Однако Ясперс довольно поспешно обходит стороной это важнейшее соображение, приводя следующую аргументацию: «Со временем страх сам по себе становится недостаточным средством обеспечения безопасности, на которое нельзя полагаться. Мы должны создать нечто прочное. Следовательно, сегодня возникают два требования: во-первых, ядерное оружие должно быть упразднено, и во-вторых, должно быть создано состояние всеобщего мира, основанное не на страхе, а на справедливости» (Ясперс, там же, с. 34).
Автор прежде всего исследует вопрос о том, может ли достижение мира во всем мире основываться на нравственном преображении человека, как граждан, так и политиков.
Однако моральная трансформация человека, особенно в контексте развития событий до нынешнего третьего десятилетия XXI века, кажется недостижимой мечтой. На транснациональном уровне всеобщее признание объективного права было бы возможно при соблюдении двух условий, которые до сих пор редко выполняются одновременно: во-первых, если «обе конфликтующие стороны убеждены в своей правоте» и, во-вторых, в случае, когда «достичь соглашения путем двусторонних переговоров невозможно, они безоговорочно подчиняются наднациональному арбитражу».
В этом месте Ясперс делает очень важное замечание: «Разница с политической точки зрения между тоталитарным и свободным миром заключается в том, что в первом мирная […] борьба исключена, тогда как во втором, хотя и под постоянной угрозой, она в значительной степени возможна. Основываясь на аргументе, что существующий общественный порядок поддерживается слепыми и маргинализированными массами, тоталитарные режимы свергают существующие социальные структуры, чтобы навязать систему, которая не только гораздо более несправедлива, но и принципиально враждебна всем представлениям о свободе. Внутри свободного мира царит ощущение хаоса, который возникнет, если те, кто находится в противоборствующем лагере, откажутся понимать, думать, рассуждать, а будут продолжать быть полностью готовыми к нападению, основанному на грубой силе» (как подчеркивает Ясперс в другом месте своей книги, «насилие исчезнет, если люди превратятся в ангелов»): Ясперс, там же, с. 140).
И он заключает: «пока война остается возможной, или пока международный процесс обеспечения мира не обладает потенциалом для эффективных действий против нее, утверждать, что человек обладает привилегией «высшего разума», — это лишь притворство. Борясь с силой, человек не может защитить себя иначе, как силой» (Ясперс, там же, с. 66/67).
Как характерно замечает Ясперс, «все, что политики делали до сих пор ради мира, было не чем иным, как оппортунизмом. В результате в каждом случае они создавали передышки, драгоценные передышки, на пути к непрекращающимся страданиям» (Ясперс, там же, с. 117).
Учитывая, что все попытки навязать мир во всем мире потерпели сокрушительный провал, Ясперс ставит перед читателем следующую трагическую дилемму: «Если человек не хочет потерять свою свободу, ему нельзя скрывать, что в ближайшем будущем ему, вероятно, придется выбирать между порабощением тоталитаризмом и ядерной бомбой. Поэтому необходимо столкнуться с дилеммой выбора между тоталитаризмом и ядерной бомбой, то есть между потерей возможности жить достойной жизнью и возможным истреблением всего человечества. Отказать им в возможности столкнуться с этой дилеммой означает потерять дух самопожертвования» (Ясперс, там же, с. 134).
Ясперс возвращается к этой дилемме несколько страниц спустя, где он записывает следующую замечательную мысль: «Мир в условиях свободы неразрывно связан с опасностью войны. Однако война сегодня означает исчезновение человеческой расы. Можно задаться вопросом, является ли свобода не чем иным, как промежуточным историческим периодом между доисторическими временами и концом человечества, и следует ли сформулировать дилемму следующим образом: либо исчезновение всей человеческой жизни вообще, от этой самой человеческой ответственности, либо окончательное обеспечение жизни в мире под полным суверенитетом, в котором человеческое существование в том смысле, в котором оно понималось на протяжении тысячелетий нашей истории, перестанет существовать. Для одного лишь разума вышеизложенное кажется логичным. Однако стремление человека к свободе (благодаря которой он один чувствует себя «человеком») никогда не признает логику такой дилеммы. Он, безусловно, предпочтет нестабильность, связанную с опасностью войны и возможностью ее прекращения, потому что это согласуется с человеческим существованием в его вечном движении вперед. Если однажды он предпочтет абсолютный мир, который обеспечит его существование в «Сознательное рабство будет означать, что он перестанет быть «человеком» и превратится в человека, наслаждающегося материальной, звериной жизнью, бесконечно повторяющейся и лишенной всякого смысла» (Ясперс, там же, с. 203).
В третьей главе своей книги Ясперс подробно обсуждает животрепещущую дилемму «подчинение тоталитаризму или ядерная бомба?» (Ясперс, там же, с. 297 и далее). Там он критикует версию тоталитаризма как средства сдерживания уничтожения человечества, говоря следующее: «Если кто-то считает, что стоит жить в мире, организованном как концентрационный лагерь, мы должны заметить, что доверие к человеку оправдано лишь в той мере, в какой существует возможность осуществления его свобод. В случае полного тоталитарного господства единственной жизнью (если ее можно так считать) будет даже не жизнь животного в природе. Она станет «искусственным ужасом», в котором человек, в своем человеческом обличье, будет поглощен техническим «интеллектом»» (Ясперс, там же, с. 310).
Однако автор предполагает, что если люди в конечном итоге поддадутся решению в виде «спасительного тоталитаризма», то эта потребность современного человека терпеть всё, «даже свою «дегуманизацию» под гнётом тоталитарного государства», будет обусловлена следующей оптимистической перспективой: «после того, как он претерпит нечеловеческие страдания, после того, как он станет простым «объектом», после того, как он будет уничтожен внутренне, после того, как он будет предан лжи, ему однажды удастся восстановить своё достоинство». Здесь уместно следующее изречение: «К краю могилы надежда продолжает блуждать» (Ясперс, там же, с. 311).
Безоговорочная капитуляция перед глобальным интеграционизмом ради предотвращения ядерного уничтожения, безусловно, означала бы справедливость следующего утверждения: «жизнь ценнее свободы».
Ясперс справедливо задается вопросом: «Приведет ли нынешняя ситуация человека к глубочайшему падению, к предательству своей свободы? И можно ли увидеть в этом завершение его миссии на Земле? Тогда останется не то, что мы сегодня называем словом „человек“».
«Возможно, сегодня, как и в прошлом, нам следует признать, что наше уважение должно быть направлено не к самой жизни, а к ценности, называемой жизнью, неразрывно связанной с человеческой свободой, которая является высшим критерием?» (Ясперс, там же, с. 312).
Ясперс отвечает: «Мы не должны обманываться относительно смысла этой фразы. Рисковать жизнью в борьбе против жестокой, тотализирующей власти человечества — это совершенно иное понятие, чем вмешательство в жизнь под влиянием евгенического безумия, расистского самообмана или врачебных ошибок. Уважение, которое внушают надежды и ценность каждой отдельной человеческой жизни, исключает любое вмешательство в жизнь каждого отдельного человека с утверждением, что этот человек недостоин жизни».
Смысл жизни, который рождённый, стремясь жить свободно, пытается сохранить всеми средствами, — это нечто большее, чем просто жизнь. Поэтому жизнь в смысле «существования», вся жизнь, даже жизнь отдельного человека, стоит того, чтобы рисковать ею и приносить её в жертву ради ценности, называемой жизнью (Ясперс, там же, с. 312).
КОНСТАНТИН I. ВАФИОТИС
/https://orthodoxostypos.gr/μάθημα-15ον-ὁ-μπαμπούλας-τοῦ-γ΄-παγκοσ/
