Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Хранение догмата в Церкви

Православные эксперты и ученые обсудили проблемы современного духовного образования и богословской науки

 

10 декабря 2016 г. Аналитический центр свт. Василия Великого успешно провел круглый стол «Православное церковное высшее образование в современном мире». Форум, проходивший в здании Синодального отдела по Взаимодействию с Вооруженными Силами и Правоохранительными Органами Русской Православной Церкви, собрал известных священнослужителей, ученых, экспертов, представителей ведущих духовных и светских ВУЗов и многих, кто с глубокой озабоченностью относится к состоянию современного теологического образования в России.

img_0683
Представители Аналитического центра свт. Василия Великого — Е. О. Иванов, М. С. Козлов-Шульженко, диакон Илья Маслов
img_0433
М. С. Козлов-Шульженко, соучредитель Аналитического центра свт. Василия Великого

Открывая собрание, соучредитель Аналитического центра свт. Василия Великого — Максим Сергеевич Козлов-Шульженко обратил внимание, что не только теология, но и вся привычная нам сфера образования и науки находится сегодня в системном кризисе — в ситуации постмодерна. «Пациент глубоко болен. Мы в состоянии эпистемологического анархизма, когда присутствует фундаментальный плюрализм равноценных интерпретаций», — подчеркнул Максим Сергеевич. По его убеждению, политика в церковно-образовательной среде может быть выстроена по трем сценариям: архаизация богословских знаний (концепт т.н. «нового средневековья»); модернизация и вестернизация теологии, что мы наблюдаем сегодня в связи с участием в Болонском процессе; и возрождение русской православной академической богословской школы (дореволюционного опыта Киевской, Казанской, Московской Духовных Академий). Выбор пути русского богословия сегодня вновь остро стоит перед нами. «Богословская наука, на наш взгляд, должна исходить из нашей собственной традиции», — заключил представитель Аналитического центра.

img_0459
Прот. Максим Колесник, выпускник трех духовных школ

После вступительного слова первым докладчиком был протоиерей Максим Колесник — настоятель храма Новомучеников и исповедников Домодедовских (г. Домодедово), выпускник Московской Духовной Семинарии и Академии, Аспирантуры ОВЦС, Общецерковной аспирантуры и докторантуры. В своем докладе «Реформа духовного образования» о. Максим рассказал об этапах реформирования духовных школ в новейшей истории Русской Православной Церкви. Первая реформа была проведена в 1998 г. и направлена на оптимизацию двухступенчатой системы церковного образования — 4 года семинарии и  3 года академии. Вторая, наиболее пагубная, как считает прот. Максим Колесник, для традиционного духовного образования и воспитания реформа началась в 2009 г. по инициативе митрополита Илариона (Алфеева), целью которой было включение отечественных духовных школ в международную Болонскую систему образования. Священнослужитель отметил ущербность учебной программы Общецерковной аспирантуры и докторантуры (ОЦАД), где из 13 предметов 8 академических часов отдается изучению современных языков, а 5 часов — остальным дисциплинам, среди которых 1 час — на философию, 1 час — спецсеминар и всего 3 академических часа остается собственно на богословские предметы. «Такая система кого может готовить? — спрашивает о. Максим, — Она может готовить либо «утечку мозгов», либо специалистов по «диалогу» с инославными».  Болонская система готовит узких специалистов в рамках одной или нескольких компетенций и ОЦАД  идет по этому пути — «к внешнему богословию, оторванному от жизни», утверждает о. Максим. Проанализировав пагубность участия светских российских ВУЗов в Болонском процессе, прот. Максим Колесник справедливо задался вопросом: зачем духовным школам подражать той системе современного международного образовательного стандарта, который уже признан большинством экспертов и педагогов ущербным для отечественного образования.

img_0480
И. С. Вевюрко — разработчик концепции круглого стола по проблемам духовного образования

Автор идеи и концепции проводимого мероприятия, эксперт Аналитического центра свт. Василия Великого, старший преподаватель кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, канд. филос. наук — Илья Сергеевич Вевюрко выступил на тему: «Вопрос об истине в современном церковном образовании». По опыту преподавания не только в светском, но и в церковном университете (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет) Илья Сергеевич указал на серьезную проблему современной теологии — отказ от своего «трансцендентного предмета» изучения. «Современный мир требует от нас ответов по целому ряду вопросов.  Однако, ни одной значимой попытки пересмотреть основания современной гносеологии и эпистемологии с точки зрения строго православных позиций до сих пор не предпринято», — заявил докладчик, -Духовные школы возглавляются сегодня скорее менеджерами, чем духовными людьми». Философ выдвинул три постулата по изменению отечественного богословского образования в сторону большей церковности:

1. необходимо продолжить и довести до конца церковную полемику по теме «согласия отцов»;

2. развернуть дискуссию об основаниях истины церковной науки и о самом понятии церковной науки (целесообразна ли церковная наука, если она не ведёт к истине?);

3. изучить методологию и дух дореволюционной богословской школы.

20161210_130303
Прот. Всеволод Чаплин о «теологии приспособления»

Протоиерей Всеволод Чаплин, настоятель храма преподобного Феодора Студита у Никитских ворот (г. Москва), член Общественной палаты Российской Федерации, кандидат богословия, обратился к собравшимся с докладом «Опасность диктата «теологии приспособления» — старой, новой, будущей». Как и предыдущий выступающий, о. Всеволод остро поставил вопрос об истине в современном религиозном пространстве: «Религия, которая не претендует на истину, абсурдна. Её место только в супермаркете антихриста». По определению о. Всеволода, «теология приспособления»  — это «богословие», сформированное и сформулированное в ненормальных условиях прошлого столетия: или в эмиграции под западным влиянием, или в условиях приспособленчества к советской действительности. В выступлении прозвучало резкое осуждение «ревизии» Священного Предания в современном богословии, когда совершенно произвольно и в угоду «мiру сему» часть Предания признается боговдохновенной (вечной), а остальное — «преданием второго сорта» (историческим наслоением). Как утверждает о. Всеволод, именно те «богословы», которые придумали в 20 веке такое искусственное деление единого церковного Предания, проводят в богословский дискурс такие антихристианские тенденции, «как квазипацифизм, как релятивизация истины, как сотериологический агностицизм (якобы мы не знаем, спасутся ли неверующие и нехристиане)». Коснулся известный пастырь и такой проблемы, как межконфессиональные контакты в пространстве высшего церковного образования. «Важен вопрос об обучении студентов в западных странах. Люди, учившиеся богословию на Западе, не менее опасны, чем прошедшие обучение в террористических ячейках на Востоке», — заключил о. Всеволод, заметив, что стажировку на теологических факультетах западных ВУЗов могут проходить лишь преподаватели, люди с уже сформировавшимися взглядами, но никак не молодые семинаристы, не имеющие, как правило, мировоззренческого иммунитета перед западными ценностями.

20161210_131634
А. Г. Зоитакис о греческом богословии — вчера и сегодня

Анализу ситуации в греческом богословском образовании был посвящен доклад  «Опыт преподавания богословских дисциплин и патрологические исследования в греческих государственных учебных заведениях», который подготовил Афанасий Георгиевич Зоитакис, заместитель главного редактора Издательского дома «Святая Гора», канд. ист. наук. Как отметил Афанасий Георгиевич, в 19 столетии традиционная греческая богословская школа переживала как упадок, так и возрождение. При первом президенте Греции — Иоанне Каподистрии — была предпринята попытка «сохранения традиционного высшего церковного образования, а также он разработал церковно ориентированную программу для светских вузов». После убийства Каподистрии при прогерманском короле Греции Оттоне Первом реформы по возрождению самобытного греческого богословия — «филокалии» — были свернуты. «Происходило разделение Св. Предания на «первый» и «второй» сорт, забвение монашества. Шла борьба с византийским наследием… Было разрешено только светско-богословское образование, ставшее калькой с германского», —  констатирует Афанасий Георгиевич.  Как реакция на это возникает «народное богословие», ориентированное на святых Отцов. По словам докладчика, 20 век принес значительные перемены в греческую богословскую мысль: «Новый расцвет монашества оказал сильное влияние на богословское образование. Произошел отход от схоластики, позитивизма, утверждается взгляд на образование со святоотеческой, филокалической позиции». «Однако борьба в образовательной сфере в Греции продолжается. Уживаются разные тенденции и взгляды», — подытожил свое выступление Афанасий Георгиевич.

20161210_132634
Прот. Андрей Хвыля-Олинтер много лет работал в системе обеспечения информационной безопасности нашей страны

Острой критике Болонскую систему образования и включение в нее церковных ВУЗов подверг  протоиерей Андрей Хвыля-Олинтер, доцент Академии управления МВД РФ, доцент Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, канд. юр. наук. В своем выступлении «Образование кого и для чего (проблема идентичности и зависимости поведения  при подготовке священнослужителя)», которое сопровождалось видео-презентацией, священнослужитель как многолетний специалист в области духовно-религиозной безопасности однозначно заявил: «Болонская система направлена на разрушение культурной и образовательной идентичности. Фактически это деятельность новой секты, самовольно трактующей и фальсифицирующей объективные духовные законы». Отец Андрей отметил, что элитарные ВУЗы на Западе (Оксфорд, Кембридж, Сорбонна и др.)  отказались участвовать в Болонском процессе, сохранив, таким образом, свою идентичность. Говоря о специфики обучения и воспитания в духовных и светских высших школах, о. Андрей сказал: «Светская и церковная системы образования основаны на принципиально разных концептуальных задачах. Соблазн их сближения есть отход от Православия».

img_0513
Фрагмент презентации доклада о. Андрея
img_0526
С. Ю. Вертьянов: «Никогда на нашей земле не будет доказано, что человек произошёл от обезьяны»

Одну из самых острых проблем соотношения святоотеческого богословия и т.н. «научной картины мира» осветил Сергей Юрьевич Вертьянов, преподаватель Николо-Угрешской Духовной семинарии, канд. физ.-мат. наук, в своем докладе «Сотворение мира и дарвинизм». Кризис образования, по мнению ученого, связан с тем, что «мы не читаем и не понимаем святых Отцов». Высказался Сергей Юрьевич и о распространенном в современной теологии «христианском эволюционизме»: «Если мы в угоду современным учениям, прежде всего дарвинизму, будем пересматривать библейские и святоотеческие тексты, то Библия превратится в сказки, фольклор. Теория эволюции – в чистом виде идеология в науке». «Надо направить наши усилия на подтверждение истин христианства, чтобы священники могли озадачить людей, приходящих к Церкви, достоверным научным материалом. Иначе мы может потерять человека», — заключил свое выступление Сергей Юрьевич.

img_0552
Диакон Илья Маслов об «экуменическом пленении» нашего богословия

Старший аналитик Аналитического центра свт. Василия Великого — диакон Илья Маслов поделился с собравшимися своими размышлениями на тему: ««Экуменическое пленение» современного православного богословия: поиск альтернативы». Сотрудник Центра обратился ко всем участникам круглого стола с вопросом: «Какого выпускника готовит современный столичный церковный ВУЗ?». Исходя из собственного опыта обучения в двух московских православных университетах и преподавания философско-богословских дисциплин в разных учебных заведениях столицы, о. Илья пришел к неутешительному выводу: «Сто лет назад наши богословы писали о «западном пленении» русского богословия — схоластикой и католиками, а сегодня мы приходим к тому, что нас пленили экуменической мыслью. Среднестатистический выпускник православных богословских институтов и университетов сегодня – экуменист». Такой выпускник плохо знает святоотеческое наследие, дурно разбирается в философии, зато «любит порассуждать о «несторианстве» прп. Исаака Сирина, о сложном отношении к оригенизму, о якобы неопределенности границ Церкви и т.п.». Болонская система, по мнению диакона Ильи, втягивает наши духовные школы в экуменическое движение. «Современная западная теология – это фальсификация самого слова «теология», — говорится в докладе, — Посмотрите что делается в этой сфере на Западе — теология «смерти Бога», квир-теология (в защиту секс-меньшинств), «слабая теология» Джона Капуто — мы этому постмодерну хотим подражать?» Говоря о необходимости выдвинуть альтернативный проект по разработке стандарта богословского образования, о. Илья призвал всех участников форума к объединению усилий: «Мы должны объединяться и на строго святоотеческих основаниях разрабатывать новый образовательный стандарт».

img_0626
М. В. Таланкина пригласила всех работать над стандартом по теологии

Тему образовательных стандартов по теологии в системе государственного образования продолжили представители Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ) — Медведева Анастасия Алексеевна, преподаватель богословского факультета ПСТГУ, с докладом «Федеральный государственный образовательный стандарт по теологии: проблемы становления» и Таланкина Мария Владимировна, учёный секретарь Федерального учебно-методического объединения по теологии, преподаватель ПСТГУ, выступившая на тему: «Богословское образование: приоритет содержательных вопросов во время «перманентной реформы» высшей школы». «С получением паспорта научной специальности теология не избавилась от своих внутренних проблем и противоречий. Проблема теологии в том, что она не может быть тематически ограничена и тем самым как бы покрывается другими науками, — считает А. А. Медведева, — Проблема в незрелости теологии как профессии, научной специальности».  М. В. Таланкина призвала всех собравшихся экспертов и ученых вместе работать над образовательным стандартом по теологии: «Существует острая потребность в отчётливом высказывании церковного сообщества в отношении развития богословской науки. Высказывание на языке диссертаций и монографий. Здесь представляется продуктивным шагом мобилизация наследия отечественного академического богословия».

img_0656
О. А. Ефремов считает, что теология должна быть свободна от Министерства образования и науки

Живую дискуссию  в зале вызвало контрастное по отношению к предыдущим ораторам выступление доцента кафедры социальной философии и философии истории философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, канд. филос. наук — Ефремова Олега Анатольевича. В своем докладе ««Светское» и «духовное» в системе современного отечественного высшего образования» Олег Анатольевич высказался против включения теологии в государственные образовательные стандарты и выступил сторонником независимости религиозного образования от государства.  «Не следует думать, что если мы будем проталкивать конфессиональные моменты, то мы что-то получим. Это плохо для самой конфессии. Образование должно быть светским, если оно государственное. Религиозное образование должно быть негосударственным. Вызывает настороженность попытка внести сегодня в образование конфессиональные компоненты. Считаю нелепым финансирование конфессионально ангажированных специальностей за счёт государства. Это невыгодно и государству, и конфессиям», — считает доцент МГУ. При этом он видит выгоды для самой теологии в случае отделения ее от государственных стандартов: «Теология – это наука в другом, особом смысле. Почему мы даём право государству контролировать теологию? Должна сохраняться свобода богословской мысли». По вопросу, как понимать принцип «светскости» государства и государственного образования, с Олегом Анатольевичем поспорили прот. Всеволод Чаплин, В. П. Семенко и И. С. Вевюрко.

«О месте философии в системе образования» ярко и неоднозначно рассуждал Олег Эдуардович Петруня — доцент кафедры философии и социальных коммуникаций Московского авиационного института (национальный исследовательский университет), канд. филос. наук. Кризис современной теологии, по мнению Олега Эдуардовича, связан с отсутствием «субъекта теологии». Докладчик также критично настроен к т.н. «научности» богословского знания: «Теология не может быть «научной» по принятой структуре знания. Теология выше науки в этом смысле».

img_0584
О. Э. Петруня: «Богословие науки — это бред»

Олег Эдуардович считает, что нам необходимо вновь бороться за византийское святоотеческое наследие: «Борьба за Византию – это борьба за родное, за Родину. Потому что Запад пытался присвоить себе и порфиру, и двуглавого орла, и Истину. Мы не должны отказываться от святых Отцов только потому, что это не согласуется с какими-то современными представлениями».

img_0603
И. В. Анненкова о «безграмотной» Образовательной концепции РПЦ

Ирина Васильевна Анненкова — доцент кафедры стилистики русского языка МГУ имени М. В. Ломоносова, факультет журналистики, проф., д-р филол. наук — обратила внимание участников и гостей круглого стола на Образовательную концепцию Русской Православной Церкви. По мнению специалиста, документ крайне «сырой», стилистически и даже юридически безграмотный. В докладе ««Образовательная концепция Русской Православной церкви»: критические замечания» Ирина Васильевна озвучила следующие казусы: «Образовательная концепция РПЦ принимает идею образования как услуг. Но мы ни в коем случае не должны рассматривать образование как услуги. Касательно Предания. Важна иерархия – сначала Евангелие, потом Предание. А в документе наоборот. Ничего не говорится об усилении современных языческих культов. Хочу обратить внимание на приоритеты этого документа: в них не включено Священное Писание. Не сказано о формировании образа РПЦ и её образования в СМИ. Сегодня, хотим мы или не хотим, культура медиацентрична».

Известный общественный деятель, публицист, главный редактор Информационно-аналитического портала Amin.su — Владимир Петрович Семенко развил тему постмодерна в образовании на примере внедрения в церковное пространство сомнительных форм миссии, связанных с «пропиской» различных субкультур в Церкви. В своем выступлении — «Ложная модель миссии как одна из главных проблем в реформировании конфессионального образования в РПЦ» — Владимир Петрович дал следующий анализ ситуации: «В модерне не было представления об отсутствии абсолюта, истины. В постмодерне другая ситуация. В постмодерне нет единого стержневого смысла культуры. Чтобы Церковь обрела «успех» в мире постмодерна, снижают «планку» (меньше молитв, постов, богослужений и т. д.). Удары врагов тем увереннее, чем глубже они знают Церковь».

img_0614
В. П. Семенко о постмодернистской миссиологии

Аналитик подверг резкой критике официальный учебник по миссиологии, который был составлен под влиянием скандально известного протодиакона Андрея Кураева. Именно постмодернистская идея о «впечатывании» своего смысла в чужой текст стала лейтмотивом современной миссиологии РПЦ. «Процессы в образовании связаны с этой гносеологической революцией, революцией в сознании. Люди, инициирующие реформы, обладают другим устроением сознания. Пока мы не перестроим саму матрицу, ничего не изменится», — подвел итог Владимир Петрович.

В завершении форума Аналитический центр свт. Василия Великого предложил всем участникам и гостям круглого стола направлять свои инициативы по решению проблем с современным высшим церковным образованием в адрес Центра и вместе работать в этом направлении.

Отец Иоанн Романидис[1]: Сегодня умная молитва является редкостью для епископов. Не действует Святой Дух, потому что когда они приходят на Собор, то они нуждаются в умной молитве для того, чтобы их просветила Божественная благодать.

Ῥωμανίδης: Σήμερα σπανίζει ἡ νοερὰ προσευχὴ στοὺς ἐπισκόπους. Δὲν ἐνεργεῖ τὸ Ἅγιο Πνεῦμα, γιατί χρειάζονται τὴν νοερὰ προσευχὴ ὅταν προσέρχονται στὴν Σύνοδο γιὰ νὰ τούς φωτίση ἡ Θεία Χάρις

Из книги «Патристическое богословие» о. Иоанна Романидиса (+)

Ἀπὸ τὸ βιβλίο «Πατερικὴ Θεολογία», τοῦ πατρὸς Ἰωάννου Σ. Ῥωμανίδου (†)

 

Церковь имела в Государстве  (здесь имеется в виду Византийская империя) свое параллельное дело, которое состояло в том, чтобы его защиать от враччей-шарлатанов, то есть еретиков. Помесные и Вселенские Соборы самым непосредственным образом проявляли об этом заботу и попечение.  В Деяниях Вселенских Соборов мы находим фразу: «последуя Святому  Духу и мы». То есть : Добро явлено во Святом Духе и в нас… Так говорили те, которые оказывались на этих Соборах, потому что они обладали умной молитвой, посредством которой они имли извещение об истине тех Определений-Оросов, которые они сформулировали.

Однако же сегодня, когда умная молитва становится редкостью у епископов, если будет созван Собор из епископов, и во время открытия его они встанут и будут все вместе говорить «Царю небесный, Утешителю, Душе истины, иже везде сый и вся исполняяй…», то разве каким-то образом придет Святой Дух, чтобы их просветить?  То есть только потому, что они являются канонически поставленными епископами и пришли на Собор и совершают молитву? Однако же Святой Дух не действует. То есть только по нижеследующим причинам. Существует нужда и в следующем. Молящийся имеет необходимость в том, чтобы в нем действовала умная молитва, когда он молится во время Собора, чтобы его просветила Божественная благодать. На лжесоборах не имели этого молитвенного состояния.

 Однако древние епископы обладали этим духовным опытом и, когда  они молились как единое Тело, то они понимали, что Святой Дух их известил внутри их сердца по данному конкреному вопросу.  И, когда они принимали решения, они знали, что их решения верны. Потому что они были в состоянии просвещения, в то время как некоторые из них  уже достигли и состояния славы, то есть обожения.

Итак, мы видим, что в древней Церкви доминировали харизматичные элементы (то есть на них преобладали члены, то епископы, с благодатными дарами Святого Духа), в то время как стороны относящиеся к управлению, а именно  касательно церковного устава и управления лишь были последующими. Это вполне было ясно и очевидно и в Новом Завете и в древней Церкви и у великих Отцов Вселенских Соборов,  начиная с I Вселенского Собора (4-го века) и вплоть до IX Вселенского Собора,  который состоялся при святом Григорие Паламе (14 век).

О такого рода свидетельствах от Святого Духа в своем сердце хорошо знают только те, которые имеют умную молитву, которая действует в их сердцах. Умная молитва является опытным установлением и заверением в исцелении ума человека. Такая терапия возможна для всех людей, при условии, что они удовлетворяют духовным условияя лечебного процесса. То есть она не предназначена или предполагается только для монахов, то есть только для некоторых, которые носят рясы, но для всех людей. Потому что  в Священном Писании мы нигде не найдем такого места, где бы делалось различие между монашеской духовной жизнью и духовной жизни мирня. Священное Писание говорит только о духовности. Возможно ли найти где-то в Священном Писании какие-то места, в которых бы отдельно говорилось бы о духовноси мирян или о духовной жизни духовенства? На самом деле таких мест в Священном Писании нет. Духовная жизнь во Христе одна для всех верующих.

 

Эта во Христе духовность, по существу, является процессом терапии, которая предлагается Христом для всех людей. Она предназначена для всех людей. Не только для монахов или священников или образованных, или интеллектуалов, поскольку в ней нет никакого интеллектуализма. Она никак не связана с внешней и еноменальной жизнью человека, но она связана с внутренней и сокровенной жизнью человека.

http://www.orthodoxia-ellhnismos.gr/2016/08/blog-post_49.html

©перевод выполнен интернет-содружеством «Православный Апологет» 2017г.

 

 


[1] Протопресвитер, профессор кафедры Догматического богословия Богословского факультета Фессалоникского университета, участник многих двусторонник богословских диалогов, представлял Элладскую Православную Церковь, основатель крупной богословской школы среди которых многие видные епископы и богословы. Опубликовано его «Догматическое и симовлическое богословие Православной Церкви» в 5 томах.

Либерально-реформаторские тенденции современного богословского образования в России

20.11.2016
Диакон Илья Маслов

 

Прошедший «Всеправославный собор», похожий более на «всеправославную диверсию», ставит перед Русской Церковью вопрос за вопросом. Одним из таких вопросов, не ситуационного характера, а рассчитанного на долгую перспективу, является проблема современного богословского образования в нашей Церкви и вообще богословия в современной России

У многих вызывает недоумение тот факт, что из четырех Поместных Церквей, отказавшихся  ехать на Крит, все, кроме Русской, мотивировали свой принципиальный отказ богословскими причинами – догматического или канонического характера. И лишь наш Синод отказался от участия в «варфоломеевском форуме», как выражаются, «из солидарности».

Притом Архиерейский Собор сего года заявил, что проекты документов не противоречат церковному Преданию. ОВЦС в мае рассылал «энциклики» (см.: http://www.blagogon.ru/digest/700/), доказывающие, что богословие в нашей Церкви под «надежным» присмотром, как и синодальная библейско-богословская комиссия. А поправки к документам, которые были приняты на апрельской конференции в стенах ПСТГУ («рассекреченные», кстати, совсем недавно), оказались до того незначительны и второстепенны, что почти не меняют смысла обсуждавшихся текстов. Правда, теперь ни документы, ни, тем более, поправки к ним совершенно для нас не актуальны.

«Экуменическое пленение» русского богословия

Актуальна другая проблема – проблема «выдавливания» традиционного православного богословия модернистскими прозападными «теологиями» в высших учебных заведениях Русской Православной Церкви. Дорожная карта, по которой двигается сегодня отечественное богословское просвещение, не составляет, на наш взгляд, никакой тайны.

Наша современная российская теология (как и вообще образовательная и научно-гуманитарная сферы) находится почти полностью в либерально-реформаторском тренде. Поэтому не стоит удивляться, что никто из русских духовных школ в целом, за исключением отдельных представителей, не возвысил своего голоса против экуменического проекта «всеправославного собора». Либеральная теология, миссионерские «перформансы» и богослужебное обновленчество (т.н. «литургическое возрождение») так же неотделимы от проблемы экуменизма в современной научно-теологической сфере, как гей-парады – от «прав человека» в сфере политической.

Наши духовные школы сегодня работают (сознательно или неосознанно) на «перестройку в Церковь». Помните одноименную книжку Кураева в 2009 году? Это был «эскиз миссионерского учебника» для МДА, имевший тогда все официальные синодальные грифы и благословения. Подобные «эскизы» нашего богословского образования начертаны в одном направлении – от Традиции к постмодернистскому экуменизму, разница лишь в скорости «преодоления» святоотеческого богословия.

Я не говорю, что все преподаватели и студенты всех духовных школ РПЦ являются модернистами и экуменистами, но если в духе о. Георгия Флоровского непредвзято порассуждать о «путях русского богословия», то мы увидим, что «западное пленение» русской мысли просто приняло новые формы. Теперь это не католическая схоластика и не немцы, а либерально-экуменическая парадигма, заточенная на «открытость», «диалог» и полную утрату духовного суверенитета. Традицию уродливо подменяют симулякрами церковности, вроде «возрождения» древних литургических чинов с современным «миссионерским» уклоном.

Богословские ВУЗы в современной России почти сразу после т.н. «возрождения духовного образования» пошли по одному проторенному либеральному пути развития. Одни из них –«неофициальные» – представляют собой несистемную команду либеральных богослов, «церковную оппозицию». Другие – «официальные» и авторитетные (семинарии, академии, богословские университеты и Общецерковная аспирантура) – выдают на выходе системных экуменистов, какие бы параллельные задачи там не ставились. Отечественное богословие сегодня находится в руках либералов, поэтому отдельные подвижники традиционалистского фронта тонут в море навязанных сверху западных теологических стандартов.

 

Несистемные экуменисты

Образовательный «рецидив» русского религиозного модернизма. Вручение дипломов в старейшем «питомнике» современного обновленчества – СФИ. Ректор – заштатный священник Георгий Кочетков, декан богословского факультета – г-жа Дашевская (на первом плане справа) и новая партия «теологов». 

Такие ВУЗы как Свято-Филаретовский институт (СФИ), Общедоступный Университет им. прот. А. Меня, Библейско-богословский институт ап. Андрея Первозванного (ББИ) являются авангардом русского религиозного модернизма. Там экуменическая «философия» канонизирована, как был канонизирован томизм в свое время в католичестве, а реформаторский дух «обновления Церкви» воспринимается как подлинное действие Св. Духа. Они еще в 90-е заявили, что ломать Традицию надо быстро и без церемоний.

Кочетковские братства плодились по российским епархиям, как многочисленные американские НКО. Деятельность СФИ имеет и по сей день мощную подпитку, не исключая и финансовую, от различных католических, протестантских организаций и международных фондов. На приходе о. Владимира Лапшина (преподающего в Общедоступном Университете им. А. Меня основы вероучения) в центре Москвы регулярно проходят встречи католической общины «Тезе». Книгоиздание ББИ, большая часть которого посвящена межрелигиозному «диалогу», поставлено на столь широкую ногу, что даже не заметно, чтобы оно испытывало трудности в связи с кризисом, от которого значительно пострадали православные издательства. Что могут противопоставить этому наши «официальные» духовные школы? Полемика с такими «патриархами» русского неообновленчества, как, например, о. Георгий Кочетков или о. Александр Борисов, лишь популяризирует идеи последних на фоне бледных заявлений церковно-научного официоза о «хранении единства» и «послушании священноначалию». 

Вместо принципиального размежевания с несистемными теологами-либералами церковная власть решила их втащить в систему: СФИ имеет лицензию от синодального Отдела по образованию и катехизации, «ересиарх» Кочетков проповедует с амвона Храма Христа Спасителя, монофизитствующий профессор СФИ г-н Гзгзян удостоен быть членом Межсоборного присутствия. Умеренные церковные либералы из системы заигрывают со своими радикальными единомышленниками из оппозиции. 

 

 Издательство ББИ много лет осуществляет в России экуменические бизнес-проекты на ниве «диалогов». Экуменизм – прибыльное дело.

 

Системное либерально-экуменическое богословие

Системный экуменизм, в отличии от суперэкуменистов оппозиционного толка, сильно разряжен и распылен по нашему богословскому образованию. И это усыпляюще действует даже на самих профессоров и преподавателей, которые еще с опаской поглядывают на передовиков-либералов, но отказаться от «парижской школы», экуменической риторики или выступить с критикой патрологических перлов митрополита Илариона (Алфеева) не могут или боятся. К чести нашего церковно-научного сообщества следует сказать, что голос в защиту Предания там все же звучит: проф. МДА Алексей Сидоров, византолог П.В. Кузенков,  прот. Константин Буфеев, свящ. Георгий Максимов, диакон Владимир Василик и некоторые другие труженики на образовательной ниве помогают многим молодым умам встать на путь осмысленного богословского традиционализма.

 

 Выдающийся современный патролог – профессор МДА Алексей Иванович Сидоров. Назвал оксфордские исследования митр. Илариона (Алфеева) по преп. Исааку Сирину «научно скромными».

Но стандарт среднего выпускника духовного ВУЗа в РПЦ определяют, к сожалению, не вышеупомянутые достойные православные ученые. После того, как главное экуменическое ведомство нашей Церкви – ОВЦС – соединилось с научно-богословской сферой в лице митрополита Илариона, вектор для наших семинарий и богословских институтов определен.

На передовых позициях – «детища» самого владыки Илариона, вроде Общецерковной аспирантуры и докторантуры (ОЦАД) или Русской семинарии в Париже. Там не быть экуменистом и либералом– это не быть христианином вообще. Чуть «отстают» от головного отряда столичные семинарии и академии, а также такие уважаемые церковные ВУЗы, как ПСТГУ или РПУ св. Иоанна Богослова. Там сохраняется верность «парижанам», персоналистам, вполне могут провести миссионерские «ноу-хау» (вспомним лекцию-концерт Гребенщикова в стенах МДА: http://www.blagogon.ru/digest/294/), но все же там еще встречаются даже среди преподавательского состава православные «фундаменталисты». Провинциальные семинарии и духовные училища испытывают подчас полную идейную дезориентацию. Пытаясь не отстать от столичных богословских трендов, в то же самое время игнорируют часто вообще какие-либо идеи, сосредотачиваясь на своей главной практической задаче – подготовке приходских кадров.

 

Рок-экуменизм. «Лекция» БГ в стенах Московской Духовной Академии 4 февраля 2012 г.

В зависимости от удаленности от главных культурных и церковных центров «разлитие» религиозного модернизма в православных ВУЗах протекает с разной степенью интенсивности.  Но общий системный стандарт современного молодого человека, вышедшего из стен провинциальной семинарии или закончившего столичный богословский факультет, на наш взгляд, оформлен.

Стандарт сегодняшнего студента-интеллектуала из православного ВУЗа – это более или менее умеренный экуменист, западник-либерал, обязательно с миссионерской «открытостью» и, желательно, с молодежным уклоном в какую-нибудь креативную субкультуру. Последнее тоже вполне стандартизовано: рок, байкеры, современное искусство. Философией серьезно такой «теолог» не интересуется, святых Отцов толком не читает, зато, как правило, выращен на лекциях Кураева и «Дневниках» о. Александра Шмемана. Любит блеснуть модным понятием «богословие личности», порассуждать о «сложной и неоднозначной» судьбе оригенизма, а в качестве последних «достижений» отечественной богословской науки приведет в пример гипотезу о том, что преподобный Исаак Сирин, оказывается, был несторианином (в ОВЦС «доказали»).

 

Шанс на новый выбор

Описанный типаж – отнюдь не «недоросль». В зависимости от обстоятельств и личных способностей такой человек может быть широко эрудирован, знать языки, ездить «по обмену» куда-нибудь – в университет Гумбольдта, к примеру, или в Свято-Сергиевский институт в Париже. Но перед ним уже стоит прочный заслон к восприятию подлинной православной Традиции и живого Предания Церкви. В зависимости от тех же обстоятельств в его личной жизни он рискует в будущем лишь мутировать из либерала системного в либеральную «пятую колонну». Ведь многие «учителя» и авторитеты такого семинариста уже проделали этот путь: протодиакон А.Кураев, проф. А.Зубов, журналист С.Чапнин – все они не так давно были вполне в «официозе».

Кто знает, какие еще персонажи, продавливавшие идею «почившего» «всеправославного собора», последуют их примеру и корпоративному единству? Тогда в церковном образовании можно будет попытаться изменить все его направление на прямо противоположное: от модернизма к Традиции. Провал критского «собора» дает нам шанс, у нас есть союзники из других Поместных Церквей и консервативное большинство православного народа.

Нам нужна программа традиционного богословского возрождения – продуманная, внятная, альтернативная либеральной. А сейчас мы должны определиться с выбором, как определилась наша Церковь по Криту: нам не по пути с экуменистами и завсегдатаями межконфессиональных банкетов.«Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых…».      



Выпуск Воронежской духовной семинарии 1914 г. Ректор - будущий святитель, архимандрит Серафим (Соболев) (сидит во втором ряду в центре)

 

 


Благодатный Огонь

http://blagogon.ru/digest/716/

 

Несколько критических земечаний на раздел

Нового Катехизиса об источниках христианского вероучения

(Гл 2 Источники Христианского вероучения, пар. 6 Другие формы Священного Предания)

Several critical commentaries to section

New Catechism of the sources of the Christian faith

(Chapter 2 Sources of the Christian Faith, par. 6 Other forms of  Holy Tradition)

Συντροφιά με τον Άγιο

Далеко выходя за рамки и объемы Катехизиса св. Филарета, митрополита Московского, Новый Катехизис представляет собой  объемный и весьма обширный труд по догматическому богословию. В этом смысле Новый Катехизис не удовлетворяет тебованиям Катехизиса, который по своей форме «пространен вельми», как охватывающий большую часть вероучения Православной Кафолической Церкви. Он должен быть достаточно краток и доступен для понимания, что было удачно сделано у свт. Филарета. Нынешний Новый Катехизис, раскрывая многие вопросы, не касающиеся непосредственно веры, представляет собой уже некий многотомный простанный труд «О православной вере в целом». Перегруженность информацией, лишает Новый Катехизис ясности, четкости, доступности. Несомненно, что Новый Катехизис станет не только объемным изданием, но и дорогостоящим, что тоже лишает миссионерской направленности  Новый  Катехизис.

В данной статье мы сочли необходимым сделать несколько, на наш взляд, важных и существенных замечаний к разделу Об Источниках христианского вероучения.

Во-первых, следовало бы привнести авторам Нового Катехизиса в самое название главы конфессинальную ориентированность – об источниках «православного» христианского вероучения. И это потому, что в римо-католицизме источники вероучения несколько иные в силу приятого учения I Ваиканского собора о непогрешимости Римского первосвященника ex cathedra, а таже мнения о папе и епископате как уникальном носителе вероучительной истины[1]. А также в силу того, что в Римо-Католической церкви число вселенских соборов достигает 20-ти, а многие принятые авторитеные Всеправославные соборы и их решения для Западной церкви не только не являются авторитетными, но они категорически ими не принимаются.[2] Это, например, в первую очередь относится к  Великому Констанопольскому собору 879-880 при свт. Фотие Константинопльском, Контантинопольским соборам 15 столетия, или т.н. паламистким соборам. Сегодня не являются аторитетными для Римо-Католической церкви и творения святых отцов, которые сегодня рассматриваются исключительно как необязательные исторические памятники христианской письменности, и в высших католических заведениях изучение патристики является лишь привилегией узконаучного круга людей. В то время как для Православной Церкви «сущесвует очевидная богословская идентичность между Священным Писанием, Святыми Отцами и Вселенскими Соборами».[3]

О безусловном и пререкаемом авторитете Соборов Православной Церкви

Говоря о «безусловном и непререкаемом» авторитете для Православной Церкви решений Вселенских Соборов, с чем нельзя не согласиться, поскольку опрделения Вселенских Соборов являются богодухновенными  Новый Катехизис утверждает, что некиим иным  «высоким», но скорее уже пререкаемым, аторитетом пользуются  Соборы, созванные после Вселенских Соборов. Но что за категория «высокий», и какова степень непререкаемоси и пререкаемости определений этих соборов? Если авторы Катехизиса вводят такие категории, то они должны быть разъяснены, уточнены. И кто является мерой или оценочной инстанцией авториетности решений этих Соборов? ОВЦС Московской Патриархии???

«Ряд определений, имеющих высокий авторитет для православной традиции,

Был выработан Церковью уже после Вселенских Соборов.

В 843 году, по случаю восстановления почитания святых икон, был состав-

лен «Синодик в Неделю Православия»; с XI по XIV века в него вносились поло-

жения православного учения, связанные с появлением новых ересей.

Константинопольский Собор 879 года вынес ряд постановлений догмати-

ческого и канонического характера: он провозгласил неизменность текста Симво-

ла веры и анафематствовал всех, кто посягает на его изменение.

Константинопольские Соборы 1156–1157 и 90-х годов XII века определили

тождественность Голгофской Жертвы и Евхаристии, а также то, что искупитель-

ная жертва была принесена всем трем лицам Пресвятой Троицы.

Константинопольские Соборы 1166–1170 годов осудили неверные толко-

вания евангельской фразы «Отец Мой более Меня» (Ин 14:28) и догматические

нововведения Римской Церкви, в частности, учение о Filioque35.

В середине XIV века в Константинополе прошел (в 1341, 1347, 1351 и 1368

годах) ряд Соборов, утвердивших учение святителя Григория Паламы о сущности

и энергиях Божиих».[4]
Данное утверждение не является достаточным, поскольку такие соборы как Константинополский 879-880гг.[5] и т.н. паламитские Констнатинополские соборы были по своему масштабу и содержанию равными Вселенским соборам, а подниманиемые ими вероучительные вопросыи решения по ним имеют характер не просто «высокого авторитета», «вселенского масштаба» и они обязательны, как и определения Вселенских соборов.[6] Это, по крайней мере доказала сама жизнь Церкви, вынесение Пламитских соборов и личности свт. Григория Паламы в особе литургическое празднование на 3-й неделе Великого поста. Кроме того, этими сборами объявляются анафемы тем, которые отвергают их решения[7].

Так Константинопольский собор 879-880гг., который в сознании Православной Церкви является VIII Вселенским собором по всем существующим параметрам оценки «вселенскости», обявляет анафему тем, кто изменит Символ веры, добавляет в него или убвляет из-него что-то.

«Если кто из лиц духовных допускает изменение или добавление к этому Символу, таковой подлежит низвержению из сана, а мирянин, дерзающий сделать это, подлежит анафеме».[8]

 Исторически хорошо известно, что это решение Собора было направлено против распростаненной в германской части западной империи ереси filioque.[9]

Кроме того возникает, и вполне естественно вопрос – почему и на каких основаниях игнориются Константинопольсукие соборы 16 столетия (1583, 1587, 1593), анафематвоввавшие Григорианский календать и Пасхалию? Ведь патриарх Иерусалимский Досифей эти соборы считал «вселенскими»[10]? Потому что эти Соборные определения ограждали Церковное предание о Пасхалии, его защищали.[11] То, почему  и на каком основании мы должны их просто игнорировать?

Подобная тактика игнорирования или предание забвению этих соборов, а также введение некиих уровней авторитетности, мы встречаем только с начала вступления Православной Церкви в Экуменическое движение, которое по своей методологии далеко отходит от научности и богословской порядочности.[12] Здесь вступают в силу идеология компомисса и догматического минимализма.

Кстати нужно отдать должное, что недавно состоявшийся на о. Крит так наз. «Святой и Великий Собор» назвал указанные соборы, а также последующие соборы как Соборы обладающие «кафолическим авторитетом». Это отметил в своей статье и митрополит Навпактский Иерофей: «Эти Соборы, вполне очевидно и ясно характеризуются как Соборы обладающие «кафолическим авторитетом», где вселенский авторитет означает, что они признаны были всей Православной Церковью, и они осудили ереси, которыми было вдохновлено западное Христианство. Считаю, что это утверждение является величайшим положительным делом «Святого и Великого Собора».[13]

О «Символических книгах» Православной Церкви

В тексте Нового Катехизиса мы читаем»:

«Вероучительные сочинения XVII–XIX веков, иногда называемые «символически-

ми книгами»48, обладают авторитетом в той мере, в какой они соответствуют уче-

нию святых отцов и учителей древней Церкви.

К числу авторитетных для Православной Церкви документов относятся, в частности,

«Православное исповедание веры кафолической и апостольской Церкви Восточной»

(1662 год), «Послание патриархов восточно-кафолической Церкви о православной вере» (1723 год), «Окружное послание Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви ко всем православным христианам» (1848 год) и некоторые другие сочинения на догматические темы, появившиеся в XVII–XIX веках. Православные вероучительные документы этого периода носили главным образом полемический характер и были направлены либо против католицизма, либо против протестантизма».[14]

Необходимо отметить, что эта т.н. Символические памятники, как бы этого не хотелось некоторым, выражают дух и букву, то есть многовековое церковное сознание в отношении Римо-католицизма и Проестантизма как ересям. А посему их критические оценки римо-католицизма и протестантизма являются абсолютно точными, верными и не подлежат какой-то ревизии и критике.

В Новом Катехизисе отношение к т.н. «Символическим книгам»[15] и их авторитетность оценивается некой «степенью соответствия учению святых отцов и учителей древнеой Церкви».  Авторы НК не указывают на критерии такой оценки. То есть они могут быть весьма различны, и они могут зависеть от разной степени произвола. Тем не менее, их соответствие учению Отцов Церкви не вызывало до середины 20 столетия, то есть опять до вступления в Экуменическое движение Православной Церкви, ни у кого. Эти книги постоянно приводятся в академических учебниках по Догматическому богословию, как обладающих высоким и бесспорным авторитетом.[16] Если обращать внимание на критику «Символических книг» более позднего времени, то в своей статье о Символических книгах блаженной памяти архиепископ Василий Кривошеин, лишь говорит о влиянии на них схоластики, о более низком качестве богословия по сравнению с определениями эндемических соборов до падения Констнатинопля, о введении в них новой, философской и латинской терминологии. Но он ни разу не сказал о том, в эих текстах неверно излагаюся вероучительные истины. Но чо значит влияние схоластики? Для того чтобы понять это необходимо иметь хотя бы малейшее представление о различной методологии в западном и востоном богословии. Но при этом он подчеркивает их неповрежденость в изложении православного вероучения. Касаясь Символических книг, под влиянием схоластики нужно понимать т.н. академический стиль изложения документов, систематику в их изложении.[17] При этом в «Символических книгах», порой отсуствуют ссылки и циатации Сыятых Отцов Церкви. Тем не мнее, в вероучительной части эти «Символические книги» абсолютно верны, как во всем последующие Священному Преданию. Более того, одни в силу своей систематичности весьма удобны.

Касаясь 17 и 19 столетий, в Новом Катехизисе ничего не говорится о таких наиважнейших соборах 17 столетия как: Константинопольские соборы 1638, 1642, 1672, 1691 и Иерусалимского собора 1672, решения, которых были направлены против заблуждений протестантов. Важным вероучительным памятников, выскочайшего авторитета является «Ὁμολογία πίστεως» (Исповедание веры) Константинопольского собора 1727г. Несомненной важности и общеправославным авторитетом является Коснтантинопольский собор 1756г., т.н. Собор трех патриархов, который принял решение об «обязательном крещении западных христиан».[18]

Оценивая появление этих важных и авторитетных памятников Православной Церкви, видный русский доматист митрополит Макарий (Булгаков) дает следующее важное резюме: «Это, однакож, не значит, будто с прекращением Вселенских соборов прекратилось дальнейшее раскрытие догматов в Православной Церкви. Оно не прекратилось: потому что не прекратились заблуждения и ереси. Главнейшими из таковых заблуждений быи, во-первых, заблуждения церкви римской, отделившия ее от Церкви Вселенский, - и на православном Востоке нераз составлялись проив них соборы и писались точнейшие вероизложения; а во-вторых – заблуждения протестантов в их различных сектах, нераз также подвергавшиеся в Православной Церкви Восточной соборному размотрению пастырей, которые в тоже время издавали против этих заблуждений, в охранение чистоты Православия, точнейшие вероизложения».[19]

Что же могло заставить автором Нового Катехизиса демонстративно проигнорировать оценку «Символических книг», среди которых и Послание Восточных Патриархов  и иные, сделанную видным русским иерархом и догматистом, как «точнейших вероизложений»? Мы полагаем, что в этом немалую роль сыграла неумелая и богословски безрамотная, в основном приобретшая характер бессодержательного «лозунга», пропаганда «борьбы со схоластикой». А эта борьба неизбежно приводит к адогматизму. Даже, несмотря на настроженное отношение к «символическим памятникам» Православной Церкви, согласно оценке символических книг профессора И. Кармириса, тем не мнее, они,  являясь «второстепенными источниками», они, тем не менее, «согласуются с церковным учением».[20]

Необходимо также напомнить и важные слова ахиепископа Василия (Кривошеина) касательна деления на степени авторитетности богословских текстов: «Попытаемся теперь, при свете всего вышесказанного, ответить на вопросы составителей программы Предсобора с их предложением распределить все символические тексты в Православной Церкви на три категории: а) авторитетные тексты; б) тексты, имеющие относительный авторитет; в) тексты, имеющие вспомогательный авторитет. Прежде всего, нам представляется, что в такой трехстепенной классификации с ее разделением на “относительный” и “вспомогательный” авторитет заключается нечто схоластическое, излишне систематическое, желание все распределить по параграфам и категориям. Не думаем, что с православной точки зрения представляется возможным и даже желательным подробное и строгое проведение в жизнь такого принципа в области богословия. Да и сам вопрос об авторитете и авторитетности в Православии очень сложен и ставится в нем иначе, чем в римо-католичестве или протестантстве».[21]

Об аторитете Святых Отцов

Касаясь места и авториетета святых Отцов и ихтворения НК говори следующее: «В состав Священного Предания входят творения мужей апостольских, аполо-

гетов, святых отцов и учителей Церкви.

Под «мужами апостольскими» понимают тех писателей древней Церкви, которые

жили не позднее II века: некоторые из них были учениками апостолов и знали их лично. К

числу мужей апостольских относятся, в частности, священномученики Климент Римский,

Игнатий Богоносец, Поликарп Смирнский. Следующее поколение писателей древней

Церкви, которому принадлежат святой Иустин Мученик и священномученик Ириней Ли-

онский, принято называть апологетами (в переводе с греческого «защитниками»), по-

скольку они защищали Церковь перед лицом гонений языческого мира.

«Святыми отцами», или «отцами Церкви», как правило, называют богословов, жив-

ших в более позднюю эпоху, учение которых было признано Церковью и которые были

прославлены в лике святых. «Учителями Церкви» иногда называют древних авторитетных

церковных богословов, не причисленных к лику святых. Однако это наименование также

применяется к Отцам Церкви (например, святители Василий Великий, Григорий Богослов

и Иоанн Златоуст в богослужебных текстах названы «вселенскими великими учителями и

святителями»).

Из святоотеческого наследия особое значение для Церкви имеют произведения от-

цов Церкви эпохи Вселенских Соборов (IV–VIII века), в особенности тех восточных от-

цов, которые играли основную роль в формировании православного богословия, в частно-

сти святых Афанасия Александрийского, Василия Великого, Григория Богослова, Григо-

рия Нисского, Кирилла Александрийского, Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина,

Феодора Студита, Симеона Нового Богослова, Григория Паламы».[22]

Мы согласны с некоторыми комментарими и выводами НК важности святоотеческого наследия. Но мы считаем, из всего, что сказано в НК, не сказано самое главное – Святые Отцы это прежде всго те, которые вошли путем акезы в состояние обожения, боговидения (см. Святогорский Томос), которые, как подчеркивает свт. Григорий Палама «имели ум Христов».[23] «Православный богослов, это, прежде всего тот, кто непосредственно знает посредством озарения Божественные действования-энергии. А в более широком смысле он их знает косвенно посредством божественных действований в Пророках, Апостолах и Святых или же в священном Писании, в творениях Святых Отцов, и в решениях и Деяниях Вселенских Соборов и Поместных». Богослов это тот, кто обладает различением духов, по апстолу Павлу, который способен различать божественные действования от демонических».[24] Святые Отцы достигали такого именно состояния просвещения и божественного озарения благодаря опытному деланию. «Одни посвящены в таинства собственным опытом, — это те, кто ради Евангельской жизни отвергли стяжание денег, человеческую славу и непристойные наслаждения плоти и еще закрепили свое отречение тем, что вошли в послушание к преуспевшим в возрасте Христовом; беспопечительно в молчании внимая себе и Богу, в чистой молитве став выше самих себя и пребывая в Боге, при помощи таинственного, превышающего ум единения с Ним, они стали причастны таинствам, которые недоступны уму».[25] И богословие восточных Отцов отличается от западного богословия самым принципиальным образом. Вотсоное богословие в основе своей полагаеν божественную благодать, просвещение от Бога, а западное – рассудочное, логическое внешнее постижение боготкровенных истин. Посление и приводило к ошибочным мненим и взглядам.[26] И таким ярким примером является богословие бл. Августина, которое породило ересь filioque.[27] Прп. Варсонуфий в своем 610 ответе описывает причины появления у некоторых отцов неправославных мнений: «… говорили то, что было преподано им прежними учителями их, не исследуя слов их, тогда как им должно было исследовать оныя, и через молитву к Богу и вопрошения (просвещенных Духом) удостовериться, справедливы ли они. Таким образом перемешались учения».[28]

К глубокому сожалению в НК ничего не говорится и о т.н. принципе consensus partum, который является своего рода мерилом истинности высказываний отцов Церкви, и выявления вероучительной истины[29].

Поэтому мы считаем, что данаая часть Нового Катехизиса должны быть подвергнута тщательной критической переработке.

Редакция Православного Апологета 2016г.


[1] См. Π. Ν. Τρεμβέλα. Δογματική της Ορθοδόξου Καθολική Εκκλησίας, Εκδ. Ο ΣΩΤΗΡ, Θεσσαλονίκη. 1997, τόμ. 1, σελ. 30, О терии догматического развития см. σελ. 28

[2] См. Ιωάννου Ρωμανίδου. Δογματική και συμβολική θεολογία της Ορθοδόξου Καθολικής Εκκλησίας. Εκδ. ΠΟΥΡΝΑΡΑ. Θες/κη 1983, τόμ. 1, σελ. 9

[3] Там же, σελ. 9

[4] С. 25

[5] Архиепископ Василий (Кривошеин). Символические книги в Православной Церкви. «Здесь, прежде всего, следует остановиться на Константинопольском Соборе 879-880 гг., созванном при патриархе Фотии и папе Иоанне VIII, и на решениях этого Собора. Как по своему составу, так и по характеру своих постановлений этот Собор носит все признаки Вселенского Собора. На нем были представлены все пять Патриархатов тогдашней Церкви, в том числе и Римской, так что этот Собор является последним Собором, общим как для Восточной, так и Западной Церкви. На нем участвовало 383 отца, т. е. это был самый большой Собор со времени Халкидона. Он был созван как Вселенский Собор и называет себя в своих актах “великим и Вселенским Собором”. И хотя он не был официально признан Церковью Вселенским, ибо обыкновенно такое признание делалось на последующем Соборе, а его не было, ряд видных церковных деятелей на протяжении веков называли его Восьмым Вселенским Собором: например, знаменитый канонист XII в. Феодор Вальсамон, Нил Фессалоникский (XIV в.), Нил Родосский (XIV в.), Симеон Фессалоникский (XV в.), св. Марк Ефесский, Геннадий Схоларий, Досифей Иерусалимский (XVII в.) и т. д. Более того, и на Западе, как это доказал проф. Дворник в своем известном монументальном труде “Фотианская схизма” и как это принято сейчас в исторической науке, даже римо-католической, этот Собор 879-880 гг. вплоть до XII в. тоже считался Восьмым Вселенским». http://pravbeseda.ru/library/?page=book&id=461

[6] См. Архиепископ Василий Крившеин . Символические тексты в Православной Церкви.

[7] Архиепископ Василий. Указ. Сочин: «Тем не менее, по существу, по характеру принятых на них догматических решений. Константинопольские Соборы XIV в., особенно Собор 1351 г., принадлежит к наиболее важным и значительным в Православной Церкви, не уступая по своему значению древним Вселенским Соборам. Верные православному преданию, последуя во всем святым отцам и стоя вместе с тем на высоте святоотеческого богословия, они продолжали и во многом уточнили и впервые соборно формулировали многие стороны богословского учения Церкви, особенно в вопросах, касающихся духовной жизни, благодати и обожения ею человека. Они богословски обосновали возможность причастия человека Божеству и его единения с Ним без впадения в какое бы то ни было пантеистическое смешение Творца с тварью (в этом смысл их учения о несозданной благодати и о непостижимости и неприступности сущности Божией). В богословском отношении своим учением о действиях, или энергиях, Божиих Собор 1351 г. является продолжением VI Вселенского Собора».

[8] Цит. По. А. П. Лебедев.  История разеления церквей в 9, 10 и 11 веках. СПб. Алетейя. 1999, с. 216

[9] Там же., с. 217

[10] Если быть точнее, то патриарх Досифей этот собор называет Великим Вселенским Собором - ἡ ἐν Μεγάλη Οἰκουμενική Σύνοδος τῷ 1593.  См. Ὁμολογία τῆς Ὀρθοδόξου Πίστεως, σελ. 4 «Четырех великих зверей породил 16 век: ересь Лютера, ересь Кальвина, ересь Иезуитов и ересь Нового календаря (καί τήν αἵρεσιν τοῦ νέου Καλενδαρίου)»

[11] См. Α. Δ. Δελήμπαση. ΠΑΣΧΑ ΚΥΡΙΟΥ. Αθήναι 1985,  Συνοδικαί κατακρίσεις τῆς κινοτομίας, σελ.  571 -575

[12] О лженаучности и даже научной некомпетентности по богословским вопросам стронников экуенического движения, о поверхностности их богословских возрений неоднократно говорили видные богословы протопресвитер Георгий Металлинос, протопресвитер Феодор Зисис. При этом необходимо вспомнить деятельность Вселенского патриарха Афинагора, который выгнал ид двустроннего диалога крупнейших и видных богословов, считая, что «всех богослово надо .отправить на необитаемы остров», а «догматы зпереть в сундук».

  1. Ναυπάκτου κ. Ἱεροθέου: Λίγο ΜΕΤΑ τὴν «Ἁγία καὶ Μεγάλη Σύνοδο». http://parembasis.gr

[14] С.27

[15] Акое наименование чито условно, в греческих догматических богословиях они чаще называются символические тексты или «доматические и символические памятники Православной Церкви», напр. У Иоанна Кармириса и т.д.

[16] Проф. П. Трембелас в своей “Догматике Православной Кафолической Церкви” избегает уже слова “символические книги”, а говорит только о символических текстах, за которыми признает значение преимущественно исторических памятников. “Сколь ни ниже (эти символические тексты) по авторитету Вселенских Соборов, они не перестают, однако, быть ценными вспомогательными средствами для составления православной догматики, потому что они выражают сознание Православной Кафолической Церкви в эпоху их издания”

[17] См. митрополит Навпактский Иерофей « θεολογική κρίση καί ο πιπτώσεις της στήν καθημερινότητα τς κκλησιαστικς ζως»: «Термин схоластическе богословие имеет свое происхождение от слова Школа (Σχολή), где учились студенты так, как сегодня учатся в университетах, тогда же они назывались схоластами. Метод, который использовался назывался схоластикой, а он был основан на логике. Богословие в этих школах основывалось на задействовании логики интеллектуалов,мыслящих, в то время как Отцы в основе своей имлеи опыт исвои аподектические, доказательные силлогизмы, богословы-схоласты по отношению к Богу в основу полагали логику и даилектические силлогизмы». Жта статья митрополита Иерофея имее орномную ценность, поскольку в ней дается верная оценка развития русского богословия и новым богословским течениям 19-20 века.

[18] Σνοδος τν Τριν Πατριαρχν το τους 1756 Σεβ. Μητροπολτου Ναυπκτου κα γου Βλασου εροθου, parembasis.gr, перевод этой статьи о Соборе 1756 приведен на интернет-порале apologet.spb.ru

[19] Макарий, архиепископ Харковский (в последствии митрополит Московский). Православно-догматическо богословие. СПб 1869, т. 1, с.18

[20] Христос Андруцос.

[21] Архиепископ Василий (Кривошеин). Указ. Сочин.

[22] С. 26

[23] Триады 1, 3, 9, 17

[24] Πρωτ. Ιωάννου Ρωμανίδου. ΔΟΓΜΑΤΙΚΗ ΚΑΙ ΣΥΜΒΟΛΙΚΗ ΘΕΟΛΟΓΙΑ ΤΗΣ ΟΡΘΟΔΟΞΟΥ ΚΑΘΟΛΙΚΗΣ ΕΚΚΛΗΣΙΑΣ. Θες/νίκη.  1983, τόμ. 1, σελ. 85

[25] Святогорский Томос.

[26] СМ. Прп. Иоанн и Варсонофий Великий. Вопрос-ответ. «»

[27] Πρωτ. Ιωάννου Ρωμανίδου. ΔΟΓΜΑΤΙΚΗ ΚΑΙ ΣΥΜΒΟΛΙΚΗ ΘΕΟΛΟΓΙΑ ΤΗΣ ΟΡΘΟΔΟΞΟΥ ΚΑΘΟΛΙΚΗΣ ΕΚΚΛΗΣΙΑΣ. Θες/νίκη.  1983, τόμ. 1, σελ. 89

[28] Преподобных отцев Варсануфия Великого и Иоанна руководство к духовной жизни. Репринт. М. 1995, с. 388

[29] Прп. Викентий Лиринский: ««Должно сносить суждения только тех отцов, которые живя, уча и пребывая в вере и в кафолическом общении свято, мудро, постоянно, сподобились или с верою почить о Христе, или блаженно умереть за Христа. А верить им должно по такому правилу: что только или все они, или большинство их единомысленно принимали, содержали, передавали открыто, часто непоколебимо, как будто по какому предварительному согласию между собою учителей, то считать несомненным, верным и непререкаемым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, исповедник ли и мученик, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то относить к мнениям личным, сокровенным, частным, отличным (secretum) от авторитета общего, открытого и всенародного верования; дабы, оставив древнюю истину вселенского догмата, по нечестивому обычаю еретиков и раскольников, с величайшей опасностью относительно вечного спасения, не последовать нам новому заблуждению одного человека».

https://azbyka.ru/soglasiya-otcov-princip-consensus-patrum

»

 

СВЯЩЕННАЯ МИТРОПОЛИЯ г.ПИРЕЯ

ОТДЕЛ ПО ЕРЕСЯМ И ПАРАРЕЛИГИОЗНЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ

ΙΕΡΑ ΜΗΤΡΟΠΟΛΙΣ ΠΕΙΡΑΙΩΣ

ΓΡΑΦΕΙΟ ΕΠΙ ΤΩΝ ΑΙΡΕΣΕΩΝ ΚΑΙ ΤΩΝ ΠΑΡΑΘΡΗΣΚΕΙΩΝ

 

Εν Πειραιεί τη 25η Ιανουαρίου 2016

Вероисповедническое измерение православного монашества и современная действительность

Η ΟΜΟΛΟΓΙΑΚΗ ΔΙΑΣΤΑΣΗ ΤΟΥ ΟΡΘΟΔΟΞΟΥ ΜΟΝΑΧΙΣΜΟΥ ΚΑΙ Η ΣΥΓΧΡΟΝΗ ΠΡΑΓΜΑΤΙΚΟΤΗΤΑ[1]

Сегодня достаточно часто духовенство разных степеней и уровней, патриархи и епископы, но даже и миряне и академические богословы высказывают мнение и придерживаются взгляда, что миссия монашества состоит в том, чтобы руководствовать тех, кто отрекся от мира и последовал равноангельному жительству, направленного на очищение, просвещение и обожение. Что монахи должны заниматься исключительно трезвением и молитвой. Они никогда не должны прерывать своего жительства в безмолвии, дабы быть чадами совершенного послушания, (ибо добродетель послушания является основой монашеского жития), к своим пастырям, игуменам, епископам, патриархам, пусть даже в таких случаях, когда они не правят слово истины. Утверждается даже и такое, что монахи не должны интересоваться вопросами относящимся к ересям, противодействие которым возлагается  на ответственность епископов или на иные подходящие личности, которые ими для этого назначены.

Такого рода образ мышления, который желает монаха жестко заключить в рамки личного подвига-борьбы за освящение своей души нетрудно увидеть и услышать в наше время  в беседах многих патриархов и епископов, когда они касаются непосредственно церковных прав монахов. Это, например, относится к Его Всесввятейшеству Вселенскому Патриарху г. Варфоломею, когда он наносит свои визиты на Святую Гору Афон и обращается со словом к святогорским отцам. Все его слова носят исключительно характер замечаний и напоминаний об обязанности, которую имеют святогорские монахи, дабы достичь посредством аскетического подвига освящения и обожения.

 Тем не менее, эта точка зрения, хотя она и кажется благонравной для тех, которые не знают действительного характера монашества, но она не может быть оправдана ни творениями наших Святых Отцов, ни житиями наших преподобных отцов, не тем более церковной историей. Но она, прежде всего, не сможет найти себе основания ни в учении Господа нашего, Который требовал от всех своих учеников, чтобы они с дерзновением исповедовали Его имя. Несомненно, монахи долны быть чадами послушания, но это не означает, что они являются бессловесным стадом и по своей сути безволвным. Как истинные чада послушания евангельским заповедям, они вовсе не могут следовать за теми пастырями, которые «не входят дверью во двор овчий, но перелазуют инуде», то есть мысляющими еретически, поскольку такого епископа рассматривают как «вора и волка» (см. Ин. 10, 1)

Вполне достаточной является одна из простых страниц нашей церковной истории или жития святых для того, чтобы убедиться в том, что монахи не вели борьбу только за свою персональную святость, но параллельно они считали своей обязанностью бороться против ересей их времени и жертвовать собой ради Православной веры. Безусловно, в многочисленных случаях были и главные или исключительные защитники веры. И если говорить точно, то монахи во времена мирные для Церкви вели аскетический образ жизни, подвизались ради достижения добродетельности, однако же во времена борьбы Церкви с ересями, они вели с рассуждением и смирением борьбу за церковный этос и сознание, но и делали это с ревностью и в духе самопожертвования, для того чтобы не исказилась, но оставалась неизменной «изначально переданная святым вера»(Иуд. 3) Прп. Феодор Студит известный своей аскетической жизнью, но и своей борьбой против ересей и теми гонениями, которые он претерпел во время ереси иконоборчества, касательно данного вопроса давал следующее наставление: «Это заповедь Господа, когда вера находится в опасности из-за ересей. Поскольку она гласит – необходимо говорить, а не молчать, ибо если кто отступит, то к тому не благоволит не благоволит душа Моя (Евр.10, 38), а если они будут молчать, то камни возопиют (Лук. 19, 40). Так что когда  вечь идет о вере, то мы не можем говорить: Кто я? Священник? Никогда. Начальник? И  он никогда. Воин? Пахарь? Но и он также никогда. Бедняк заготавливающий пищу только на один день. Я не прекращу говорить слово и мыслить по данному вопросу. Напротив того, камни возопиют, а ты что пребудешь в молании и беспопечительности?...Так что и этот бедняк лишен всякого оправдания в день суда, поскольку теперь он не говорит и поэтому он достоин осуждения и даже только по этой причине».[2]

Как весьма прекрасно замечает архимандрит о. Георгий Капсанис, приснопамятный игумен священной обители Григориат на Святой Горе, борьба монахов это не просто борьба против еретиков. «Это борьба за то, чтобы осуществить в самих себе и явить собой полноту Истины и Жизни, которая существует в Церкви… Дабы не сделать тщетным слово о Кресте. Не исказить Евангелие. Дабы не богословствовать нам, согласо словам свт. Григория Богослова, по аристотелевски (схоластически), но по рыбарски (по-апостольски). Дабы ным не утратить способность к обожению и созерцаию Нетварного Света, и принимать тварную благодать. Дабы Церковь не отпала от тела Христова и не прекратилась в антропоцентрическую организацию». («Ορθόδοξος Μοναχισμός και Άγιον Όρος, σελ.45)

Жетвенный характер монашества, их героизм и самопожертвование, муки и изгнания, которые они претерпевали во время напряженной борьбы с ересями, а в завершении их мученическая смерть – все это мы сравниваем с мучениями древних великих .мучеников Церкви во время первых трех веков гонений. Отличие состоит в том, что теперь гонителями не являются более римские императоры идолопоклонники, но «христиане». Ими являются еретические императоры, военачальники, епископы, и даже патриархи! Борьба идет против «христиан»!

Далее мы представим несколько только случаев, (из многих), из жизни преподобных  и отцов нашей Церквикоторые параллельно с подвижниками–аскетами боролись с орномной ревностью и духом самопожертвования против ересей. А в этом проявилась и иное измерение Монашества, вероисповедническое, о котором  стрательно умалчивается экуменическими кругами, (по вполне очевидным и понятными причинам), в то время как представляется в одностороннем порядке и до пресыщения только аскетическое его измерение.

Мы начнем с прп. Антония Великого (4в.), который часто приходил в Александрию для того, чтобы подкрепить антиеретическую брьбу Церкви во времена страшной ереси Ария. Он считат своей обязанностью и своим долгом иногда покидать место своего личного подвига и соединять свои силы с силами мирян Церкви ради того, чтобы сохранить Православие. Как нам говорит свт. Афанасий Великий, который написал его житие: «Когда ариане распространили ложь, что и он также мыслит, как и они, вознегодовал и рагневался на них. Затем по просьбе епископов и всех братьев, он спустился с горы. Итак, как только он пришел в Александрию, он публично осудил ариан, говоря, что эта ересь является самой ужасной и предтечей антихриста» (Βίος και πολιτεία του οσίου πατρός ημών Αντωνίου, PG26,909Β-912Β). В то время, когда на Александрийской кафедре был арианский патриарх Григорий Каппадокиец, гонения на православных достигли своего апогея. Как нам сообщает свт. Афанасий в своем окружном послании: «Святые и непорочные девы раздевались и обирались, и к ним было неподобающее отношение. Если конечно же происходило противостояние, то этой их жизни уродала опасность. Монахи попирались и умирали, а некоторые разбегались здесь и там, других же убивали мечом и дубинами, а других вновь побивали, нанося им травмы» (ΒΕΠΕΣ, τομ. 30, σελ.196-197). В то время, когда на престоле Александрии был арианский патриарх Лукион, многие монахи, которые жили в монастырях и скитах, которые распологались вокруг Александрии, изгонялись. Все те монахи, которые имели настолько горячее, цветущее и вероисповедное сознание, так что если «появлялась нужда, то они предпочитали преимущественно смерть, были готовы к ней, нежели принять какое-то изменение, пусть даже и единственное в православных догматах Собора в Никеи» (Νικηφόρου Καλλίστου, Εκκλησιαστική ιστορία, PG146,653B-D).

В то же время лидерство в антиеретической борьбе против арианства в Каппадокии и в обширной области диоцеза Восток восприял на себя свт. Василий Великий вместе со своими соратниками свт. Григорием Богословом, свт. Григорием Нисским и свт. Евсевием Самосатским. Свт. Василий Великий, обладая сам опытом аскетического подвига и монашеской жизни, питал особую любовь и почтение к монахам, которым в разных письмах он восхвалял и побуждал их мужественно терпеть гонения и невзгоды из-за ариан. В одном из таких писем  к монахам Верии, он писал: « Я восстенал, когда услышал как поднялосьал против вас это зверское гонение и что вы в… (Ис. 58, 4), напали сразу же после Пасхи на ваши жилища и предали огню ваши труды» (PG 32, 944Α) Другим же монахам он писал: «Я вас умоляюпрежде всего помните веру Отцов и не колеблетесь в ней из-за тем, которые стараются разружить ваше безмолвие. Впрочем, вы прекрасно знаете, что не только правильое жительство приносит ему пользу, если же вы не просвещены правой верой в Бога, но  и не православное исповедание вам придется представить пред Господом, если вы лишены благих дел. Напротив  необходимо чтобы сосуществали оба для того, чтобы человек был всецело божиим и жизнь наша не должна быть искалеченной по причине неостатка» (PG32,1040Α).

Авва Феодор из Ферми наставлял, что необходимо оказывать помощь ем, которые впали в ересь, дабы они возвраились к правой вере. Однако же если они не обратятся. Но мы не бдум иметь более дружбы с ними, дабы нам не совратиться в их заблуждение (Το Γεροντικόν σελ.39). Святой Ефрем Сирин осуждал ереси Саввелия и Ария «и вел также весьма сильную брань против догматов Аполлинария, так что он сделал все, что бы с корнем вырвать их и христианской души. Он даже совершенно заградил уста беззаконных еретиков многими аргументами и святоотеческими писаниями» (Εγκώμιον εις τον όσιον πατέρα Εφραίμ, PG 46,825C-828A).

Из преподобных Отцов, которые боролись против несторианства, мы вспомним прп. Ипатия, прп. Далмата, прп. Исидора Пелусиота, прп. Марка подвижника, прп. Кассиана Римлянина, прп. Нила Мудрого и др. Из истории борьбы монахов  с монофизитством мы вспомним прп. Авксентия, прп. Евфимия Великого, прп. Савву Освященного, прп. Геласия, прп. Симеона Стопника, прп. Даниила Столпника и др. Из периода борьбы монахов во времена монофелитства мы вспомним прп. Софрония, прп. Максима Иссповедника и др. А из времен борьбы с ересью иконоборчества  мы вспомним свт. Германа Патриарха Константинопольского, прп. Иоанна Дамаскина, прпмч. Андрея Критского, прпмч. Стефана Нового, прп. Феостирикта Исповедника, прп. Анфусу, прп. Феодора Студита, прп. Феофана Сингрианского, прп. Феофана и Феодора Начертанных и др.

Из борьбы монахов против Папизма, мы упомянем о преподобномучениках Святогорских Отцах при латиномудрствующем патриархе Иоанне Векке мученически пострадавших. Святая Гора в ту эпоху (13 столетия) становится сильным волнорезом во вермя наятощего шквала латинизации Православия. Немного позже (14 в.) свт. Григорий Палама становится великим поборником Православия, его защитником против чванливого надмения Папизма и непреоборимым защитником православной исихастской традиции. В 15 столетии появляется святой Марк, епископ Ефесский Евгеник, который, происходя из монашеской среды, дал великий бой против Папизма во время работы Ферраро-Флорентийского собора (1438-39), а позднее в монастырях, куда он ссылался в качестве изнанника, для того чтобы не использовали предательское определение этого лжесобора.

В темные годы турецкого владычества, когда с одной стороны шел процесс исламизации, а с другой – латинизации от многочисленных «миссионеров» Папизма и Протестантизма, которые нансеслы огромный ущерб, наши православные монастыри были мощными крепостями для тохранения нашего Павославия. Мученик и равноапостольный святой Кома Этолийский (1714-1779) оставил свое безмолвие на Святой Горе и пришел в мир для того, чтобы помочь ушнетаемому нашему народу, который находился в опасном состоянии из-за исламизации и латинизации. Он пришел и проповедовал, что все веры, кроме Православия, являются фальшивыми. После освобождения из под турецкого ига, была предпринята гигантская попытка в виде инициатив чуждой династии Баварских властителей, папистов и протестантов озападнить Православие. Они пришли из Баварии (современная южная Германия), в шане окровавленное от войн отечество, чтобы освободить нашу страну и чтобы ей управлять. А поскольку они усмотрери, что их попыткам огромное противодействие оказывают монастыри, то они дали приказ закрыть монастыри. И тогда в освобожденной Греции было зарыто 450 монастырей.

Важно упомянуть и той серезной роли, которую имели православные монастыри в Советстком Союзе, и в целом в странах Восточной Европы, в которых господствовало одно из самых страшых гонений, где Церковь была принана в последние столетия. С те столь трудные времена марксистской идеологии монастыри были первыми бастионами Церкви, прибежищами для гонимых верующих, которых угнетали жестокие безбожники-марксисты. Мы напомним о случае с великим святым и Исповедником Сербской Церкви прп. Иустине Поповиче, который, который был выслан и жил изолированно в монастыре Челие в южной Сербии, он дал бой атеизму и Экуменизму.

В конце 20 столтия против последней великой ереси, которая появилать в то столетие и продолжает терзать до сего времени Церковь, всеересь Экуменизма, то вновь монахи были главными защитниками Церкви. Выше мы уже  упомянули о святом Иустине Поповиче, который был первый мощный противник Экуменизма. Мы таже упомянем о святом Паисие Святогорце, преподобном Филофее Зервакосе, о приснопамятном о. Афанасии Митиленее, о приснопамятном о. Георгие Капсанисе, и др. Также мощным было противодействие святогорского монашества по причине появившихся ересей в течение трех лет 1970-1973гг, когда восемь святогорских монастырей, все скиты и большинство келлий прекратили поминовение Вселенского Патриарха Афинагора, (а позднее Димитрия), имея для этого повод в антиканоничном снятии анафем 1965года и в экуменических прорывах в отношении к Папизма и Протестантизма...

 

   ©перевод выполнен интернет-содружеством «Православный Апологет» 2016год.

http://aktines.blogspot.ru/2016/01/blog-post_725.html

 

[1] (из перевода статьи исключена последняя часть сатьи, которая нами не переведена по общецерковным соображением, дабы не принести вред нетвердым в вере) Это 2 небольших параграфа, затрагивающих современную реакцию на проведение т.н. «Святого и Великого Собора» на о. Крит в июне 2016г.

 

[2]  Epist. LXXXI- Pantoleoni Logothetae PG. t. 99, 1321A-C



Подписка на новости

Последние обновления

События