Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Образование и воспитание

Публицистика-новое

«Культура и антикультура»

протоиерей Александр Шаргунов

В издательстве Сретенского монастыря только что вышла книга протоиерея Александра Шаргунова «Культура и антикультура». Отец Александр — автор многих, преимущественно богословских, книг. Новая его книга как будто не связана непосредственно с богословием, но от начала до конца она пронизана им.

«Культура, то есть отношения людей друг с другом, что бы они ни предпринимали, зиждется прежде всего на ограничении: «не убивай, не воруй, не блуди», — пишет автор. — В противном случае наступает торжество антикультуры, эпоха варварства. Однако в современном обществе господствующая культура — культура свободы от ограничений. Так что она уже отождествляется с самой современностью. Все большее число людей полагают, что они современны в той мере, в какой освобождаются от навязанных им прежних норм».

«Главное, на что мы хотим обратить внимание, это то, что самое утонченное искусство (с его «цветами зла»), столь презрительно всегда относившееся к массовой культуре, сегодня с ней полностью сливается».

«Как происходит деградация культуры? Вместо религии — гуманизм, так называемые «общечеловеческие ценности», а потом, оказывается, и от этого легко можно отказаться. Темное на периферии сознания ставится в центр личности. Нам хотят внушить, что это и есть человек».

Книга состоит из трех разделов. Первый: «Антикультура уготовляет путь антихристу». Второй: «В том, что не ложь, — уже поэзия». И третий: «Красота — сестра духовности».

В первом разделе, среди прочего, представлены статьи о лжепророках, определивших XX век: Марксе, Ницше, Фрейде, Дарвине, Макиавелли, Маркузе. Характерны названия некоторых статей этого раздела: «Телевидение — только зеркало?», «Что естественно — не безобразно?», «Попытка создания человека без сущности», «Нет альтернативы — есть тысяча вариантов», «Демонстрация сокровенного», «Кто кого переплюнет в непристойностях», «Черный квадрат», «Тоталитаризм прозрачности». Много материалов на самые актуальные темы: «Ученые против «Основ православной культуры»», «Слово на стоянии в Останкино против показа кощунственного фильма «Последнее искушение Христа»», «Тело я, и ничего больше», «Литературные премии Букера и Антибукера», «Осторожно, религия!», «Интервью по поводу обращения «деятелей культуры» в защиту участниц «панк-молебна»», «Проповедь христианства среди любителей рок-музыки?», «БГ (Борис Гребенщиков) в МДА».

Во втором разделе можно выделить размышления о Н. Гоголе, «о возможности (и невозможности) канонизации Ф. Достоевского», о творчестве «шестидесятников», «Андрей Платонов — православный писатель?», «О поэме Ю. Кузнецова «Путь Христа»», «О христианском романе», об особенностях духовного пути А. Солженицына, а также В. Розанова и В. Соловьева.

Третий раздел посвящен красоте слова Божия, являющей подлинную духовность, тому, что красота эта всегда крестная: «Как читать Библию?», «Апостол любви и нетерпимость», «Святая неуступчивость», «Либеральная любовь». Автор показывает, как путь служения Слову труден и опасен: «Евангелизация мира и «культурная революция» в Церкви», «Главное в миссионерстве Церкви», «Что значит стыдиться благовествования Христова». Здесь предлагаются также образцы подлинного христианского творчества, которое всегда обретается дорогой ценой: «От явления — к тайне» (об иконах преподобного Андрея Рублева), «На молитву — как в сражение» (о проповедях преподобноисповедника Гавриила), «Доверчивость к Богу» (о трудах Анастасии Цветаевой, прошедшей через 17 лет сибирских лагерей), о стихах С. Бехтеева, певца великих страданий царственных мучеников. А также о наших современниках: «Богословие в пении» (посвящено памяти регента хора Троице-Сергиевой Лавры архимандрита Матфея), «Только малое знание удаляет от Бога» (о публицистике академика И. Шафаревича), «Совесть — вещь нужнейшая» (о В. Осипове, незадолго до «перестройки» осужденного на 15 лет советских лагерей), «Святая красота» (о новой мученице, ученом и поэте Людмиле Крюковой), «Крест на груди — надежная защита» (о поэте А. Сергеевой, с христианским мужеством переносившей мучительную раковую болезнь), «Шествие победителей» (о творчестве лауреата патриаршей премии В. Николаева, офицера, чудом выжившего в афганскую войну).

Предлагаем читателю статью, открывающую новую книгу протоиерея Александра Шаргунова, «Православная культура и современная массовая культура», которая служит как бы предисловием к ней.

Православная культура и современная массовая культура

Вместо предисловия

Обретение жизненных ценностей дает вера. Только вера в Бога решает все проблемы человека и все расставляет по своим местам. Православная культура России имеет свою историю, полную чудес, явно говорящих о водительстве Промыслом Божиим и покрове Божией Матери над Россией. Культуру уникальной архитектуры храмов, иконописи, церковного пения. Культуру настолько самобытную, что другой такой нет нигде в мире. Эта культура воспитала многих русских гениев в самых разных творческих областях. Таких воинов, как святой Александр Невский, Александр Суворов, святой Феодор Ушаков. Таких писателей, ученых, как Ломоносов, Державин, Фонвизин, Жуковский, Пушкин, Тютчев, Гоголь, Достоевский. История православной культуры — это история России.

Важно с детских лет приобщить ребенка к родной православной культуре. Это в большой степени залог его будущего развития и становления его души. Всякое слово правды не проходит для человека бесследно. Здесь его ждут удивительные факты и открытия из истории его Родины. Это его духовное наследство. Культура, основанием которой служили заповеди Христовы.

Но я хотел бы посвятить свое слово осознанию преград на пути к восприятию подлинной культуры. Мы должны быть реалистами во всем. Мы должны сознавать масштаб религиозного равнодушия и невежества в нашем Отечестве и степень нравственного распада, охватившего общество сегодня. Где-то, кажется по православному радио, пришлось недавно услышать такое: «Не читайте ничего про антихриста, а читайте только про Христа». Это все равно что сказать: «Не говорите ничего о грехах, а только о святости». Известен рассказ в Отечнике о таком искателе благодати, которого старец не удостоил ответа. Но когда по совету братии он вернулся к нему и стал говорить о своих грехах, то получил немалую пользу. Это все равно что сказать: «Не говорите ничего о смерти, а только о жизни». Как будто без постоянной памяти о смерти кто-то может приобрести жизнь. Как будто «не уклонившись от зла» можно «сотворить благо». Путь Церкви ко Христу проходит только через победу над диаволом и слугами его. Разумеется, без Христа не может быть и речи об антихристе. Но как существует ложное понимание антихриста, так существует (часто именно по этой причине) ложное восприятие Христа. Очень существенна всегда проблема контекста. Потому что мысль, вырванная из контекста, ведет себя, как рыба, вырванная из воды.

Прежде всего, несколько общих слов о культуре и искусстве с христианской точки зрения.

Между миром поэзии и миром святости много общего. И в то же время их разделяет огромное расстояние. Существуют крайности в оценках искусства: одни говорят, что оно божественно, другие — что демонично, третьи — что это просто ремесло. То, и другое, и третье — верно. Про третье часто можно сказать, что это вовсе не искусство. Хотя и здесь своим самым скромным даром оно служит пользе или развлечению людей, описывая пение птиц, воспевая военные сражения, украшая цветами городские площади, увеселяя изнывающее от скучной обыденности жизни общество.

В Символе веры слова «Творца небу и земли» звучат по-гречески как «Поэта (poihthV) неба и земли». Христос — Поэт как Бог, сотворивший небо и землю, и Поэт — как человек, воспринимающий в полноте красоту Божия творения. «Пос­мот­рите, — говорит Он, — на лилии полевые, которые не трудятся ни прядут, но которых Бог одевает лучше, чем Соломона в славе его». Посмотрите на птицы небесныя, на рыбы морския, на семена, падающие на землю из руки сеятеля — за земною красотою открывается высшая Красота и мудрость. Природа говорит о Царстве Божием и своей красотою она дает нам желание жизни, превосходящей земную. Все поэты непрестанно утверждают это.

Настоящее искусство, как сказал Л. Толстой, мистично. А мистика, как известно, бывает разная. Искусство — выход навстречу ангелам и бесам одновременно. Больше — бесам, которые выдают себя за ангелов света. Больше — бесам, потому что человеку, горделиво устремляющемуся к небу с неочищенным подвигами покаяния сердцем, более естественно вступать в соприкосновение именно с такого рода духами. Мистика часто входит в моду, аскетика — никогда, и отделение одного от другого становится все более трагичным.

* * *

В народе и у детей еще недавно был высок авторитет тех, кого они называют «людьми искусства». Страшно, когда сегодня эти люди выходят с бесстыдством, с матом, криминализируя общество, делая его маргинальным. Еще недавно массовая культура так или иначе стремилась приобщаться высокой культуре, а теперь она приобщается распаду и сама, как наркотик, разрушает. Нравственность даже в советские годы еще держалась на тех идеалах классики, которые преподавались в школе, показывались в театрах, в кино. Советское искусство и литература не проповедовали аморальность. Они могли быть тупыми, лживыми, фальшивыми, но они не проповедовали аморальность.

Но теперь наступил некий новый поворот: пропаганда аморализма, осмеивание идеалов чистой любви, благородства, бескорыстия. В книге «Факультет ненужных вещей» писатель Ю. Домб­ровский говорит, что становятся постепенно ненужными благородство, великодушие, доброта, милосердие, жалость. А теперь уже становится ненужным главное, что есть в человеке: стыд и совесть. Современное искусство и литература все чаще делают героями нравственных и духовных уродов, дефективных. То темное, что есть на периферии сознания в каждом человеке, ставится в центр личности, все сосредоточено на уродстве. Нам хотят внушить, что это и есть человек.

Мы ничего не идеализируем: и раньше в массовой культуре были шансонетки, всякие сомнительные любовные романсики или какая-нибудь низкопробная фривольная литература. Но это было ограничено и к этому относились как к дурному тону. Это скрывали, этого стыдились. На этом детей не воспитывали. А теперь тексты песен, которые орут везде, просто страшны. Поток непристойностей — вот на чем теперь воспитывают детей. Мы знаем, что был период, когда, даже если не было религии и религиозных идеалов, были идеалы гуманизма, достоинства человека, благородства, как, скажем, у Чехова. А идеалом Толстого и Достоевского, при всех их с точки зрения православной духовности изъянах, был одухотворенный человек.

Мы можем видеть, как постепенно происходит в истории деградация культуры: религия, потом гуманизм, так называемые «общечеловеческие ценности», а потом, оказывается, и от этого легко можно отказаться. Последним этапом будет, и это сейчас уже происходит, попытка соединения религии с самым растленным злом, освящение зла, романтизация диавола. Сегодняшняя массовая культура не только глубоко атеистична — она глубоко демонизирована. Идет как бы служение бесам.

Романтизация зла в той или иной степени и раньше присутствовала в искусстве, но сейчас это происходит открыто и вульгарно. Сейчас воспевается только право сильного и богатого. Обогащение любой ценой и удовольствие, которое можно на это получить. Это проповедуется молодому поколению начиная с младенческого возраста. Даже мультфильмы этим наполнены. Грех уже даже не норма, а идеал. Тот, кто этому сопротивляется, услышит окрик: не мешайте нам быть свободными, не мешайте нам наслаждаться жизнью.

Такое положение культуры формирует общественное мнение по вопросам нравственности, чтобы оно даже не имело права запретить ни сквернословие, ни самый гнусный разврат в общественных местах: «Ты, бабка, отстала от жизни: по телевизору это теперь каждый день рекламируют и показывают». Чтобы не было ни у кого не только государственной поддержки в попытках это пресечь (готовятся государственные законы в защиту публичного растления), но и со стороны общества. На наших глазах исполняется знаменитое пророчество подвижника IV века, преподобного Антония Великого: «Будет время, когда скажут: ты безумствуешь, потому что не хочешь принимать участие в нашем общем безумии. Но мы заставим тебя быть как все». Мы сломили, говорят они, сопротивление разума, совести и стыда у миллионов людей, разбудив их самые низменные инстинкты, и мы сломим сопротивление тех, кто выступает против новой культуры, которая служит разрушению личности и семьи, то есть жизни, разрушению родовых связей — отцовства, материнства, ответственности родителей за детей. Мы вобьем клин между поколениями: «Это вам не позволяют «они», а вы — свободны». Мы отберем у родителей детей, мы будем воспитывать их по-новому в наших школах, не спрашивая на то согласия родителей. Пусть кто-то еще говорит: «культура не союзник воспитания детей, а враг». Растлить детей значит исключить, подрезать на корню всякую возможность сопротивления злу, всякую возможность восстановления разрушенной жизни.

* * *

Как же образовалось явление, именуемое массовой культурой, и какую связь это имеет с настоящим утонченным искусством?

Необходимо сказать о «красоте греха», о «цветах зла» в небе поэзии. Как говорит апостол Иаков, «язык — огонь, прикраса неправды». Искусство может быть огненно вдохновенным и при этом быть украшением неправды, делать ложь и зло привлекательными в глазах миллионов людей. Если мы говорим, что Христос — Поэт, то антихрист будет великим лжепоэтом, который силой и яркостью слова постарается привлечь к себе, если возможно, и избранных. Оправдание греха присутствует в той или иной форме у большинства поэтов. Устремленность искусства, связанного грехом, к не знающей границ свободе приводит к утверждению свободы греха: «Разве Бог недостаточно милосерден, чтобы простить?»

Именно так: Бог всегда все прощает там, где есть покаяние сердца. Если бы диавол покаялся, он был бы тотчас прощен. Но это невозможно, ибо чистый дух, избравший безумную свободу, не изменяется. «Его безумная свобода / Как вихрь носилась в темноте…» А грех без покаяния не может быть прощен, и Бог не может его уничтожить. Греху оставляется мир, лишенный Бога, где горит огонь такой же неугасимый, как любовь. Любовь не может быть побеждена. Если я отказываюсь принять ее в Божием милосердии, я принимаю ее в Божией правде. Этот отказ от любви страшен. «Где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3, 17). Бог позволяет быть злу, но с ним не смешивается, не прикасается ко злу даже кончиками пальцев. Если человек позволил себе совершить зло «ради большего блага», он загрязнил злом свои руки и все тело, всего себя.

Могу ли я осудить пьяницу за то, что он с помощью вина пытается избавиться от лжи этой жизни? Или того, кто сладостью греха хочет избегнуть отчаяния? Миллионы, почти все сегодня так делают. Нет, не за то я могу их осудить, а за то, что они употребляют плохое средство для этого — употребляют зло, чтобы избегнуть зла, прибегают к лжи, чтобы избегнуть лжи. Это присутствует во всякой ложной мистике и материализуется в «опиуме» ложной красоты для любителей подобного искусства. Мир сей и искусство его живут, так сказать, утешением вина (in vino veritas) вместо Утешителя. Потому проповедь истинной Красоты он насмешливо снижает до грубого, понятного ему уровня: «они напились сладкого вина» (Деян. 2, 13). Но слово Божие непреложно: «не упивайтеся вином, в немже есть блуд, но паче исполняйтеся Духом» (Еф. 5, 18).

Мир сей, как известно, стоит на трех страшных чудовищах, на трех грехах: себялюбии, которое иногда гордо называет себя гордостью; сластолюбии, которое называется любовью, и сребролюбии, которое, будучи корнем всех зол, скрыто от других и часто выдает себя за бескорыстие. Посмотрим, как эти три страсти, таящие смерть, действуют в искусстве.

Гордость искусства. Снова и снова мы должны говорить об этом грехе неотличения падения от полета, о непрестанном падении с той же самой высоты. Это как бы самоубийство падших ангелов с гордым отвержением материи. И одновременно грех материализма, когда духовный инстинкт устремленности к небу раскрывается с такой силой, что заставляет забыть о реальных условиях человеческого существования, но при этом зависимость от них становится всецелой. Гордость, мания величия, безумие ослепления, где крайний грех и крайняя добродетель смешаны вместе, но где нет главного — смирения, которым определяется достоинство высшей красоты. Кажется, все хочет использовать художник для самоутверждения: и свой дар сердца, и свою немощь, и Самого Бога. Все выше и выше восходит он в надмении чистоты. «Не верь, не верь поэту, дева, / Его своим ты не зови / И пуще пламенного гнева / Страшись поэтовой любви. / Твоей святыни не нарушит / Поэта чистая рука, / Но ненароком жизнь задушит, / Иль унесет за облака» (Ф. Тютчев).

Искусство — воспевание «любви»? Ибо «только влюбленный имеет право на звание человека», говорит А. Блок. И действительно, это чувство возвышает, в нем всегда есть какая-то духовная сила. Неслучайно слово Божие (Песнь Песней) говорит о самом главном в человеческой жизни через образ любви жениха и невесты. Но нигде столь ярко не проявляется двойственность искусства с его готовностью измены Богу и единственному другу ради отделенной от правды красоты. И нигде так не стараются нам показать, как прекрасен грех. Во все века были такие свободолюбцы — даже в Церкви, — которые тщатся убедить себя и других, что это почти не грех, что это небольшой грех. Почему же это так тщательно прячут от других, краснеют от этого, почему так трудно в этом признаться даже на исповеди? (Мы не говорим о нынешнем времени, когда повсеместно открыто похваляются тем, чего раньше стыдились. В конце концов, это произошло, очевидно, не без влияния искусства.) Откуда эти угрызения совести («…и с отвращением читая жизнь мою, / Я трепещу и проклинаю…»). Откуда такие суровые кары: Потоп, истребление Содома, бедствия, которые претерпевают тысячи тысяч людей? Откуда такие несчастья: ослепление ума, ожесточение сердца, утрата веры, воинствующее безбожие, ненависть к благодати? Эта страсть лишает человека достоинства, чести и разума. Доказательство, что она лишает разума, не зная в этом границ, — невероятные крайности, которым были подвержены даже любящие Бога люди — Давид, Самсон, Соломон. От этой страсти освобождаются с трудом. Блаженный Августин говорит, что она есть одно из самых величайших зол и бед, которые непослушание Адама принесло нам. Это страсть всех, к которой все склонны и против которой все имеют нужду искать большей безопасности. «Бегайте блуда», то есть бегством спасайтесь, говорит апостол.

Во все времена этот грех приходит к человеку тысячами путей: все театры, все поэмы, все картины, все песни, все искусство так или иначе проникнуто этим. И тем не менее то, что относится к нашему времени, не может быть поставлено в общем ряду. Сказать, что древние были более целомудренны в своих книгах, в своих стихах, значит ничего не сказать. Но маркиз де Сад, живший 200 лет назад, за свое растленное творчество почти всю жизнь провел в тюрьме, а сейчас в Москве есть театр, где по его произведениям ставятся спектакли.

Господь раскаивается, что сотворил человека (см. Быт. 6, 6). Он раскаивается в этом не после греха Адама или после греха Каина, а когда увидел, как «велико развращение человеков». Авраам не осмелился просить у Господа прощения содомитов, хотя он сильно желал, чтобы Господь всех помиловал, как читаем мы об этом в книге Бытия (см. Быт. 19, 17—33). «Сын Человеческий, придя, найдет ли веру на земле?» Надо ли удивляться, что так мало веры среди растления? Мы удивляемся противоположному — Бог не изливает Свои дары в нечистоте.

«Не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть» (Быт. 6, 3). Эти слова уже относятся не к древним временам, а к нашим дням. Мир, от которого бежали святые в пустыни, может ли быть сравнен с нашим? Чтобы описать наше время, откройте первую главу Послания к Римлянам (Рим. 1, 21—32). Мы возвратились к темной ночи агонии язычества, хотя на самом деле это хуже, чем безбожный, ибо богоотступнический мир, где человек не просто только несчастная плоть, но плоть, терзаемая ангелами сатаны. Или, как говорит апостол Иуда: «сии злословят то, чего не знают; что же по природе, как бессловесные животные, знают, тем растлевают себя» (Иуд. 1, 10).

Однако игнорирование разума и совести дорого обходится. То, что порой изображает современное искусство, невозможно описать не оскорбляя чувств читателя. Но необходимо все же сказать о смелости так называемого «христианского» современного искусства в изображении греха. Среди окружающего нас Содома что могут означать романы, состоящие почти из одного мата, напечатанные рядом с духовными беседами митрополита Антония (Блюма) в «христианско-общественном» журнале «Континент», или оккультно-эротические повести архимандрита Иоанна (Экономцева), бывшего председателя отдела катехизации Московской Патриархии? Есть вещи, говорит апостол Павел, которые даже не должны именоваться у вас. И это означает, что от христиан требуются нравы столь чистые, что нельзя даже ставить вопрос о возможности отступления от них, не должно быть у нас даже тени или именования некоторых вещей. И для апостола это в первую очередь то, что относится к блуду, нечистоте, прелюбодеянию. Если есть вещи, которые художник, не будучи ни достаточно сильным, ни достаточно чистым, чтобы именовать их, должен не называть совсем, опасаясь войти в соприкосновение со злом. Так лучше для него и для других. Тем более не рисовать картины греха, активно участвуя в его оправдании. Кто может похвалиться, что он достаточно чист и силен, чтобы пренебречь предостережением апостола?

О сребролюбии поэтов. Дар художника — дар от Бога. Но весь вопрос в том, как он этот дар употребляет. Мы понимаем, что бесы могут надмить его гордость, что он обладает тем, чего у других нет, и бесы могут постараться склонить этот дар к служению себе. Естественно видеть поклонников красоты певцами «любви и страсти нежной», но труднее нам понять, как тот, кто тщится преодолеть земное притяжение, недугует сребролюбием. Однако «корень всех зол» невидим, видны только вырастающие из него побеги. И незримо совершается подмена сокровища, которое на небесах, земным сокровищем, подобно тому как возвышенная влюбленность — ложью о человеке, что в нем только животное, низменное, что он подчинен только слепым, безличным законам природы.

Время итогов, которое мы сейчас переживаем, открывает глубины. Мы стали свидетелями того, как многие деятели культуры и искусства, не обязательно бездарные, кинулись состязаться друг с другом в оправдании преступлений. Новой власти и новой идеологии маммоны и Содома ревностно служат те, кто недавно служил прежней совершенно по иным принципам. Как раньше, чтобы «хорошо жить», кинулась интеллигенция прислуживать комиссарам Зиновьевым, Бухариным, так эти тоже — тешить паханов. Это эксплуатация своего таланта, данного Богом, ради выгоды, ради денег. На первом месте оказывается простое: кто больше заплатит. И это показывает продажность творческой интеллигенции, глубокую безнравственность современной нашей культуры. Особенно горько, когда человек обладает действительно большим талантом. Как сказала одна простая женщина, читая газету с письмом сорока двух деятелей литературы и искусства после октябрьского расстрела 1993 года: «Они позорят звание творческой интеллигенции перед лицом народа, который верит им».

* * *

Мы ни в коей мере не хотим уничижить искусство как таковое. Искусство духовно, то есть стремится к совершенству. Но если искусство зажигает человека искать совершенство, как может это совершенство ограничиваться только тварным! Не есть ли это чистый обман, ибо человек после грехопадения потерял власть достигать своего естественного совершенства, но ему предлагается Богом большее, чем естественное совершенство. Нетварная, с Богом соединенная красота. А на пути к совершенству человек встречает грех. Таков человек — поэт он или святой, он несет на себе либо греховные язвы ветхого Адама, либо язвы Нового Адама — Христа.

Лучшее искусство — это всегда устремленность к чистоте и свободе. И подлинный художник — своего рода мученик, приносящий свою жизнь в жертву, как говорится, на алтарь искусства: «О, знал бы я, что так бывает, / Когда пускался на дебют, / Что строчки с кровью убивают, / Нахлынут горлом и убьют» (Б. Пастернак). Но чистота художника, к которой он устремляется, как бы дорого она ему ни стоила, не дает спасения его душе. Тем не менее это может быть чистота, за которую заплачено скорбями души и которая прообразует иную чистоту и уготовляет ей путь. Бог знает труды человеков, оборотную сторону их усилий, и повсюду расставляет Свои сети. Он видит малейший уголок чистоты человеческого сердца и, исполненный жалости, готов придти на помощь тому, кто терпит поражение. Искусство необходимо человечеству, и, наверное, не менее чем хлеб, потому что располагает его жизнь к принятию жизни духа.

Главное, на что мы хотим обратить внимание, — это то, что самое утонченное искусство (с его «цветами зла»), столь презрительно всегда относившееся к массовой культуре, сегодня с ней полностью сливается.

Есть еще один аспект искусства, о котором святитель Игнатий (Брянчанинов) вынес свой знаменитый приговор: «Вдохновенным библейским пророкам придан вид беснующихся языческих жрецов, утонченное сладострастие дышит там, где должно изображаться целомудрие», поскольку авторы этих произведений при всем старании не в состоянии передать то, чего они сами не имеют. Но это уже другая тема, хотя связанная с нашей и на самом деле до последней глубины раскрывающая ее. Антикультура нашего времени — предтеча антихриста. Которого Христос, явившись, «убьет духом уст Своих».

Протоиерей Александр Шаргунов

 

Некоторые рецензии на кинофильм Андрея Звягинцева Левиафан 2014 г.

Наша редакция приняла решения разместить некоторые на наш взгляд удачные рецензии на новую киноленту Андрея Звягицева Левиафан (2014). Решение поднять вопрос об оценке данного кинофильма было вызвано широкой реакцией в общественности на данный фильм. Более того, в среде православной общественности появились на наш взгляд странные и совершенно неоправданные сравнения Левиафана с кощунственным поведением нашумевшей группы Pussi-Riot. Встает вопрос: как можно творческое произведение, в котором авторы пытаются донести свой взгляд на ряд серьезных проблем, народившихся в современном обществе, сравнивать и даже сопоставлять с кощунственными выпадами групп хулиганов и развратников? Да, в данной киноленте в невыгодном свете показан правящий местной епархией митрополит. Фактически он оправдывает беззаконие местной власти - отнять дом у семьи, которая является на протяжении столетия потомственным владетелем живописного участка в пригороде,  и построить  на чужом горе и слезах новый благолепный храм, некий "храм на крови и слезах". Мы не станем комментировать этот сюжет, однако многое, что приходится слышать и видеть является правдоподобным. Чрезмерная подверженность епископата влиянию мирского духа. Вместо того, чтобы осолять подвигом и молитвой, обличать и наставлять в Евангельских заповедях власть имущих, некоторые епископы становятся прислужниками власти. И в данной киноленте - вместо того, чтобы остановить местную власть и указать на грех подобного злодеяния и беззакония, правящий архиерей оправдывает это благой целью постройки храма. Этот сюжет символичен в том смысле, что в современная действительность церковной жизни, увы, такова, что строительству дух человеческих, их воспитанию и возрастанию в Боге по заповедям, отдается предпочтение постройке каменных стен. Да, это проще и легче, чем созидать стены человеческих душ. Однако такое отношение к живым людям приводит к трагедиям, народ остается брошенным под танк Левиафана - безжалостной государственной машины, для которой не существует людей, человеческих личностей с их повседневными нуждами и переживаниями, а существуют только "физические лица", обязанные жертвовать государству все что они имеют, даже собственное семейное благополучие и жизнь. Современный же епископат, который предпочитает жить в мире с государством, вместо своей главной задачи - быть пастырем и защитников от волков и Левиафанов, всеми силами стремиться сохранить этот мир. Однако этот мир не богоугоден, поскольку от Бога не всякая власть, но "яже от Бога", то есть служит Богу и по Богу, а не чисто внешне имитирует свою конфессиональную принадлежность  держанием свечек и посещением храмов и богослужения, прикрывая этим свое безобразие. 

 

Огромный синий кит порвать не может сеть

Левиафан 1

 

Левиафан, 2014, Андрей Звягинцев, рецензия

Власть – чудовищная сила, прельщающая суккуб. Водка, как скрепляющий социум алхимический элемент. Денис Виленкин рецензирует «ЛЕВИАФАНА» Андрея Звягинцева.

Неумолимое море, окаменелая вечность, кладбище кораблей. «Я тебя люблю». Ответ — «Я знаю». Форма диалога между супругами, прозябающих в царстве Эреба. Прикованных незримыми цепями к серому проявлению жизни. Их мечущиеся души божьей волей вторгаются в пучину трагедии. Цепи натянуты, и если они падут, водоворот окажется сильнее, ведь со дна взошел Левиафан. Беды тысячелетней истории, кнуты – хлещущие хребет согбенной родины. Верящий в факты, а не в Бога юрист, придет и скажет, что каждый виноват в чем-то своем, а во всем виноваты все. Молят небо, а сами сидят себе, сложа руки и три перста. Крыша все не латается, оковы не падают, власть не меняется. Не пеняешь на Всевышнего, исход такой же, потому что кит — народ, серый, как та земля, то мертвый, то живой, и он не заодно, а порознь, народ не уполномочен, народ изменяет самому себе исподтишка, народ мельчает, народу тяжело, народ неподъемен, обглодан и выброшен на берег. А Богом быть труднее.

Античная трагедия — не откровение в определении жанровых черт этого фильма, однако обязывает к грубой конфигурации, некоторой масочности и предсказуемой приземленности. Но с первых кадров и вершится главное, Звягинцев последовательно протягивает будто бы все ту же кинематографическую симфонию из «Елены», нервная скрипка сменилась волнующим Глассом, а пастельные пейзажи холодом земли. Гипнотизирующее телевидение для столиц, в провинции скрепляющим социум, алхимическим элементом является водка. И не зря, алхимия от ветхозаветного «Элохим», силы, творящей вселенную. Государство же в этой вселенной — институт демонологии, не машина, бульдозер или экскаватор. Фиктивный Уроборос. Смертью смерть поправ держава восстала из небытия девяностых, выезжающий из-за угла «крузак» старого поколения, за «крузаком» другим, новым. Цикл разрушения за циклом разрушения. Итерация беспредела. Того, кондового, потомственного, приходящего на экран с лицом Виктора Сухорукова.

«Про уродов и людей» и «Левиафан» справедливо могли бы поменяться названиями — за последние, без малого, 20 лет, в отечестве столь же точен и выдержан был только Балабанов. Этим двум фильмам не нужно натуралистического вызова, истерик и претензии на отзеркаливание реальности, они и есть окна с видом на родину, не смотря на заварочную цветовую палитру первого. А полуразрушенная церковь, мальчишеская обитель, чем не колокольня счастья из финальной притчи «Я тоже хочу». Там даровалось забвение, а настоящая вера это всегда забвение, но, как известно, народу нужен опиум. Поэтому круг опять смыкается в конце, божий дом на месте дома раба божьего. Огромный, белый, ведь сподручнее разрушать устои изнутри, чем каким-то панк-молебном, что в речи архиерея прочитывается через «обладать правдой может лишь тот, кто обладает истиной». Истина в данном случае такой же товар, как купленная правда в «Брате», как нагота в «Про уродов и людей», как справедливость в «Грузе 200».

Левик

Там даровалось забвение, а настоящая вера это всегда забвение, но, как известно, народу нужен опиум.

В финале, кит – мучимый народ — продолжает плыть неведомо куда, несчастный пленник, пейзаж приобретает черты «Над вечным покоем», да вместо маленькой церквушки — тоталитарная махина. Тишина иногда прерывается русским досугом, забавой пострелять по бутылкам, по-человечески не выходит даже этого, измена, драка, когда останется один сын, на эмоции грядет кулак — государство позаботится. А государство по совету духовного сана идет на зверство, считая заезжему адвокату ребра, всякая же власть от Бога, и прессануть, и украсть, посадить. Жаль только носитель рясы не ведает, что жаждущий власти лучше всех ей пользуется, но хуже всей ей служит, как было сказано в «Исходе», другом теснобиблейском полотне сезона. Власть – чудовищная сила, прельщающая суккуб. Можешь ли ты удой выловить Левиафана? Нельзя выловить эфемерное зло, а народ можно, оттянуть за «фаберже», манипулировать, стегать, стерпит. Самоуправство через имя Господа, на такое способен только многоликий. Дьявол? Левиафан?

Шлепающая, методично и монотонно, распределяющаяся по контейнерам на заводе мертвая рыба инспирирует гибельную тягу. Взываемая смертью Лиля, видит кита, она уже смирилась с участью пучинного самопожертвования. И этот кит, видимый ей – символ отречения от этого народа, символ отхода души от тела, свободы от сероземельного бремени острова. Мальчик убегал к скелету, месту смирения, вечной русской покорности, но это всего лишь эскапистский жест. «От себя не убежишь» — замечает добрый мент, хлопая очередную рюмку. А вот предание себя воде как раз шаг высвобождения от окупированного злом бесконечно красивого библейского миража. Одно жертвоприношение, и Левиафан сыт. Астернальный Уроборос не отпускает хвоста, его круг вновь замкнулся. Если Бог создал человека, то, скорее всего, жалеет, что оставил себе глаза.

http://postcriticism.ru/ogromny-j-sinij-kit-porvat-ne-mozhet-set/

Есть над чем не подумать

Андрей Архангельский накануне премьеры фильма «Левиафан» присмотрелся к его зрителям

Пока в стране обсуждали фильм "Левиафан", который вообще-то только на этой неделе выходит в официальный прокат, обозреватель "Огонька" наблюдал за реакцией зрителей и утверждает, что это — отдельное кино

Андрей Архангельский

На этой неделе в российский прокат выходит "Левиафан". Впрочем, его активное обсуждение началось — и, по сути, уже закончилось!.. — за две недели до официального выхода. Фильм был выложен в Сеть (в авторском варианте, с ненормативной лексикой), и, по неофициальным подсчетам, его посмотрело уже полмиллиона зрителей. Массовое обсуждение, впрочем, вовсе не означает, что фильм смотрели все участники дискуссии (которая развернулась в соцсетях и медиа). В условиях новой медиареальности, когда о любом художественном событии потребитель чаще всего узнает до того, как сам посмотрит/прочтет/услышит, его индивидуальное мнение о фильме складывается, корректируется (и, по сути, подавляется) "общим мнением" социально близкой группы. Из-за нынешней поляризации общества любой разговор о художественном явлении вообще упрощается донельзя, подменяясь примитивным противопоставлением "за Россию — против России". Напомним, что интерес к фильму подстегнуло вручение ему американской премии "Золотой глобус" (январь 2015-го, впервые в истории постсоветского кино), а также выдвижение на "Оскар" (церемония состоится 22 февраля). В квазипатриотической интерпретации это выглядело так: американцы "специально" наградили "антирусский" фильм, это провокация. О фильме скептически высказалась глава Териберки Мурманской области, где снимался "Левиафан"; появились некие самарские (о них писал "Огонек" в N 3) общественники, которые обратились в местный минкульт с просьбой "разобраться" с исполнителем роли архиерея в фильме "Левиафан" режиссером Самарского театра Валерием Гришко: "Образ, созданный этим деятелем (Гришко.— "О"), является циничной и грязной пародией на русский православный епископат... издевательством над российской властью и святым православием".

Впрочем, спустя неделю, в конце января, фильму вручили вполне патриотичную премию "Золотой орел" аж в четырех номинациях, в том числе за режиссуру, а чуть раньше, в тот же день, о фильме положительно высказался пресс-секретарь президента России. После этого провластные медиа сообщили, что жителям Териберки "фильм в целом понравился", а возмущенные общественники в регионах куда-то испарились.

С этими людьми, впрочем, понятно: формулировка "не читал, но осуждаю" уже встречалась в нашей истории. Поговорим о тех, кто все-таки видел фильм. Примечательна сама стилистика упреков — той же главы Териберки Татьяны Трубилиной: "Съемочная группа не видела ничего хорошего... какой у нас замечательный дом культуры, библиотека, оснащенная всеми мультимедийными системами и спутниковой антенной... Киношники не общались с нормальными людьми, выбрали тех, кто деградировал, а таких у нас 1-2 человека" (газета "Комсомольская правда", 13 января 2015 года). Режиссер Звягинцев вынужден был отвечать главе города: "Да, мы снимали в Териберке. Но мы снимали НЕ о Териберке".

Казалось бы — азбучные вещи. Странно повторять сегодня, что искусство — это метафоры, образы и вообще вымысел. Советский зритель тоже любил упрекнуть фильм в близорукости или "искажении действительности", но — парадокс — советская культура "трех точек", недоговоренностей и намеков приучила советского зрителя к более глубокому пониманию художественного высказывания. А когда началась эпоха перестроечного кино с его абсурдистскими и утопическими формами, изощренным языком, притчевой манерой (вспомним хотя бы "Письма мертвого человека" или "Город Зеро"), миллионы зрителей могли ругать или хвалить фильм, но они понимали общий смысл и идею. И даже фильм "Маленькая Вера" — главный удар по пуританизму — оценивался не по знаменитой постельной сцене, а как ответ на "поиски поколения". Фильм "Покаяние", с которого началось перестроечное кино, был снят в символической, метафорической манере, однако никому не надо было объяснять, о чем он. Одна реплика в фильме "Гараж" делала его остросоциальным — люди понимали.

Спустя 25 лет произошел регресс массовой аудитории — и это главный урок "Левиафана". Принято считать, что в этом тоже "виноват Голливуд", однако именно российские прокатчики выбирали "чего попроще", хотя американский рынок разнообразен. Российские сериалы, которые пришли на смену западным, упростили массовый вкус до минимума, а новая патриотика закрепила безальтернативность сюжета и плоское деление героев на плохих и хороших. Результатом тотального упрощения стало общее падение качества аудитории. Как говорит редактор журнала "Искусство кино" Даниил Дондурей, в регионах скоро не наберется и ста людей, способных понять авторское кино. У массового зрителя исчезла важная психологическая установка: что просмотр фильма есть не только удовольствие, но и работа — по расшифровыванию символов, знаков и цитат. Фильм Звягинцева не настолько изощрен, но все-таки "Левиафан" — это притча, и его нельзя понимать впрямую, в лоб.

Это упрощенное понимание усугубляется самой атмосферой пиратского просмотра, что способствует восприятию фильма лишь "в общих чертах". Без эффекта погружения, даже "купания" в "Левиафане" благодаря операторской работе Михаила Кричмана, трудно понять его таким, каким он был задуман для широкого экрана. Если бы "Покаяние" посмотрели в пиратской версии, вероятно, реакция на него была бы иной. Рассмотрим наиболее распространенные зрительские упреки фильму.

Отрицательные образы власти, священнослужителей и церкви. Вообще-то это традиция и русской культуры, и мировой. От Пушкина ("Сказка о попе и работнике его Балде") и до Льва Толстого и Федора Сологуба (роман "Мелкий бес") — критика церковной бюрократии, обездушивания (что вовсе не отрицает уважения к подвижничеству). То же касается и критики власти. Тоже традиция — от Салтыкова-Щедрина и Гоголя до критического реализма Горького, Короленко, Куприна. То есть в этом смысле фильм Звягинцева как раз традиционен. Однако сама культура критического отношения к действительности не является больше нормой для зрителя/читателя: любая критика воспринимается как оскорбление. Это объяснимо: за 15 лет кино приучило зрителя к сплошной патоке во всем, что касается церкви и власти, к ходульным образам "хороших батюшек" и "крепких хозяйственников".

"В фильме никакого просвета, никакой надежды", "плохой финал". Фильм "Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына" Андрея Кончаловского также отмечен призом на Западе (на Венецианском фестивале), и он тоже — о тяжелой жизни, и герои депрессивные, однако кажется, что фильм "заканчивается хорошо", "дает надежду". Достигается этот эффект сугубо техническими средствами, финальной сценой "примирения". Звягинцев мог бы сделать точно так же, но не сделал. Если фильм Кончаловского говорит — "жить тяжело, но можно", то фильм Звягинцева — "так жить нельзя". Массовый зритель отвык от плохих финалов — точнее, можно сказать, он и не привыкал. Между тем за 30 или 40 лет в мировом кино это тоже стало штампом. Однако эти фильмы точно так же вызывают катарсис, и именно они способны достучаться до зрителя, которого все сложнее заставить сочувствовать герою. Об этом писали в 1960-е участники знаменитой Франкфуртской школы: что, грубо говоря, "хороший финал" — это не искусство, а идеология. "Плохой финал", если перефразировать,— это средство борьбы с индустрией образов, массовой культурой, а также способ вырваться за пределы "потребительского Освенцима". Массовая культура всячески отучает человека от серьезного отношения к себе и жизни, у которой, как известно, тоже всегда "плохой финал".

Для современного человека кино и вообще искусство есть вещь сугубо прикладная. Оно должно "стелить зрителю", поддакивать, то есть делать ему "приятно". Система, которая отучала зрителя от культуры смотрения, сегодня пожинает собственные плоды.

Реакция на фильм Звягинцева демонстрирует нынешний уровень аудитории. Он плачевен. Во-первых, массовый зритель совершенно "не насмотрен". Как свидетельствует социология, зритель чаще всего смотрит кино по телевизору, а в кинотеатры ходит от силы дважды в год. Можно догадываться, что его нынешний зрительский опыт очень однообразен — боевики, сериалы, комедии. Это даже не кино — это, по сути, раскрашенные картинки. И все. Мы можем говорить, что зритель сегодня отброшен к люмьеровскому уровню: он воспринимает кино буквально. И опять пугается при виде поезда на экране. Второй, не менее важный вывод. В нынешней накаленной общественно-политической ситуации объективная оценка "Левиафана" — как и любого художественного произведения — попросту невозможна: хваля его или ругая, ты автоматически становишься заложником той или иной идеологической позиции. И это для искусства самый плохой итог.

http://kommersant.ru/doc/2654394

 

 

 

 

 

 

 

v\:* {behavior:url(#default#VML);} o\:* {behavior:url(#default#VML);} w\:* {behavior:url(#default#VML);} .shape {behavior:url(#default#VML);} Normal 0 false false false MicrosoftInternetExplorer4 /* Style Definitions */ table.MsoNormalTable {mso-style-name:"Обычная таблица"; mso-tstyle-rowband-size:0; mso-tstyle-colband-size:0; mso-style-noshow:yes; mso-style-parent:""; mso-padding-alt:0cm 5.4pt 0cm 5.4pt; mso-para-margin:0cm; mso-para-margin-bottom:.0001pt; mso-pagination:widow-orphan; font-size:10.0pt; font-family:"Times New Roman"; mso-ansi-language:#0400; mso-fareast-language:#0400; mso-bidi-language:#0400;}

Болонский процесс,
или Дорога с односторонним движением


Сегодня мы обсуждаем «болонскую» проблему c человеком, который занимается вопросами образования не только на уровне университета – доктором философских наук, профессором, деканом философского факультета НГУ Владимиром Диевым.

Он является членом Президиума учебно-методического объединения по философии министерства образования РФ, а также членом координационного совета при администрации области по проблемам общественных наук.

– Что представляет собой, по Вашему мнению, Болонский процесс? Что он означает для Европы, России, НГУ?

– Когда я говорю со студентами, магистрантами, аспирантами об их работах, всегда обращаю их внимание на то, что надо четко ставить цели и определять задачи. С этого давайте и начнем. Какие цели стоят перед Европой – и перед Россией? Европа мечтает о полной интеграции входящих в нее стран, и хочет стать первой экономикой мира. Но очевидно, что этих целей нельзя достичь, не решив задач в образовании.

Цели России – удвоение ВВП, поднятие уровня жизни, борьба с бедностью. И этих целей достичь без решения задач образования тоже нельзя. Европа интегрируется давно, и важную роль в этом процессе играет мобильность населения. Например, инженер, получающий образование в Португалии, хочет приехать на работу во Францию и остаться там. Перед Европой стоит задача введения единых требований к образованию, чтобы такого человека действительно приняли на работу в другой стране и были уверены в нем как в специалисте.

По сути, такая же задача стоит и перед Россией. У нас огромная страна. Выпускник вуза из Астрахани, к примеру, хочет жить и работать в Санкт-Петербурге. Или другая сторона этого же вопроса. Какие профессии сейчас наиболее популярны? Экономист, психолог, юрист. Их готовят во множестве вузов. Естественно, хотелось бы, чтобы качество образования во всех этих вузах было одинаково высоким. Повышение качества образования – важнейшая задача России.

Таким образом, задачи сходные. А цели разные. Теперь, что такое Болонский процесс? Нужно ли туда вступать России? Обратимся к документам. Болонская декларация 1999 года, документы встречи в Саламанке 2001 года, встречи в Праге 2001 года и берлинской встречи министров образования в сентябре 2003 года. Во всех этих документах цели провозглашаются благородные, правильные. Что же тогда вызывает наибольшие дискуссии? Это вопрос о введении системы зачетных единиц – «кредитов». И проблема введения двух степеней – бакалавр и магистр.

На встрече в Саламанке, где участвовало более 300 европейских вузов, отмечалось: «Имеется достаточно общее мнение, что для получения первых степеней должна быть выполнена учебная работа, оцениваемая в переделах от 180 до 240 зачетных единиц ECTS. Первые степени должны вести к возможной занятости на рынке труда или, главным образом, быть подготовительной ступенью для дальнейшего обучения на послестепенном уровне. При некоторых обстоятельствах университет может вводить интегрированные учебные планы, ведущие непосредственно к степени магистра. Важную роль в принятии таких решений имеют сети, созданные на основе однородности изучаемых дисциплин. Университеты убеждены в пользе накопительно-перезачетной системы, основанной на ECTS и на базовом праве принимать решения о приемлемости зачетов, полученных в другом месте».

Сразу хочу оговориться. Основные принципы сотрудничества в области образования в Европе хорошо разработаны. Была создана европейская комиссия, работавшая более 15 лет со 145 учебными заведениями и постепенно апробировавшая систему кредитных единиц. Эта комиссия сделала вывод о том, что эффективное обучение достигается при накоплении студентом 180-240 зачетных единиц, или кредитов, на первом уровне (бакалавр) и 90-120 кредитов – на втором уровне (магистр). Один кредит – это от 25 до 30 часов учебной нагрузки, включающей в себя и аудиторные часы, и самостоятельную деятельность.

– Зачем нужна двухступенчатая система?

– Достаточно известная проблема – старение европейского населения. Кроме того, в Европе не хватает рабочих мест. При этом в послевоенное время в Европу приехало около 20 миллионов выходцев из Азии и Африки – турецкая община, марокканская община, пакистанская община. И их надо включать в социальную жизнь. Итак, первая ступень – бакалавр. Бакалавр получает 180 зачетных единиц за 3 года. Магистр учится еще 1,5–2 года. Если люди будут иметь возможность трудоустроиться через три года после начала образования, то они быстро социализируются и задача будет решена.

– Какие трудности стоят перед Россией в связи с Болонским процессом?

– Здесь приведу одну выдержку из российского закона о высшем образовании. «1. Основные образовательные программы высшего профессионального образования могут быть реализованы непрерывно и по ступеням. 2. В Российской Федерации устанавливаются следующие ступени высшего профессионального образования (ВПО): ВПО, подтверждаемое присвоением лицу, успешно прошедшему итоговую аттестацию, квалификации (степени) «бакалавр»; ВПО, подтверждаемое присвоением лицу, успешно прошедшему итоговую аттестацию, квалификации «дипломированный специалист»; ВПО, подтверждаемое присвоением лицу, успешно прошедшему итоговую аттестацию, квалификации (степени) «магистр».

Итак, у нас есть три квалификации, и стратификация их достигается за счет ГОСов, государственных образовательных стандартов. Это обязательный минимум содержания образовательных программ, отражающий уровень выпускника – совсем другой подход, чем в Европе. В начале девяностых годов у нас в стране уже вводилась двухступенчатая система, но она не была принята в «чистом виде», поскольку у Российской высшей школы свои традиции.

Кроме того, в Болонском движении есть еще одна тонкость. Не Россия подписала Болонскую декларацию. Ее подписал министр, теперь уже бывший, В.М.Филиппов. Весь «болонский процесс» идет на уровне министров, а правовое регулирование остается на долю законодательных органов управления. У нас в законе сказано: если Россия вступила в международное соглашение, то положения международного договора имеют главенство над законом Российской Федерации. На сегодняшний день я не очень хорошо представляю правовой статус Болонского соглашения у нас в стране. Какую силу имеют положения Болонской декларации для России и в России?

Еще одна проблема – гласность при принятии этого решения. Образование в нашей стране касается большинства населения, а именно 40 миллионов человек. Из них 6 миллионов преподавателей и 34 миллиона учащихся, от дошкольного до высшего образования. И это не считая родителей. Болонская декларация была подписана без обсуждения с общественностью, в отличие от Европы, где в течение 15 лет велась подготовительная работа. Такие важные, судьбоносные решения нельзя принимать без согласия общества, и уж тем более, обсуждения в профессиональном сообществе.

Выскажу еще один тезис. В советское время был реализован знаменитый проект «Газ – трубы». Позже появилась знаменитая карикатура, смысл которой был таким: «Мы поставляем им газ, в обмен они поставляют нам трубы, по которым мы поставляем им газ». Болонский процесс – это «Газ – трубы» в наше время.

Если мы вступим в Болонский процесс, то будем решать проблемы Европы, а не России. Лучшие наши выпускники поедут в Португалию и Испанию, а выпускники Португалии и Испании не поедут в Новосибирск, Читу, Хабаровск. Для такого переезда у них нет мотивации, да и чисто организационные препятствия весьма существенны.

Российская модель образования строится на двух принципах. Первый принцип – фундаментальность, интеграция науки и образования. Основатель нашего Академгородка М.А.Лаврентьев говорил: «Нет ученого без ученика». Второй принцип – опора на научные школы. Болонское соглашение разрушает оба эти принципа. За три года обучения речь не идет о получении фундаментального образования.

Приходят тьюторы, кафедры не нужны – студент сам выбирает кредиты. А ведь наши кафедры выполняют две важнейшие функции – это организация обучения плюс исследовательская работа. В традициях советской и российской высшей школы, каждый диплом – это хотя бы отчасти, но самостоятельное научное исследование. По какой формуле перевести на язык «кредитов» научную работу студента на кафедре? В Болонском процессе «магистр» становится учебной степенью, которая будет даваться за определенное количество пройденных студентом часов.

С этим связан вопрос об ученых степенях Ph.D., кандидат и доктор наук. Сейчас Ph.D. приравнивается кандидату, но на самом деле кандидатская степень выше. Кроме пройденных курсов и сданных экзаменов, наш кандидат должен провести исследование, обязательно опубликовать свои результаты, его работа обязана иметь новизну. Звание магистра в Европе дается за учебную нагрузку. А что будет с докторской степенью? Ректор МГУ Виктор Антонович Садовничий обратил внимание общественности на то, что к 2010 году в России может быть отменена докторская степень. Это – удар по нашей науке, поскольку докторская степень – национальное достояние России.

С кредитами тоже есть «непонятность». Человек может набрать их, например, в трех вузах, учиться 8 лет, приехать в НГУ и попросить: «Перезачтите и выдайте мне диплом НГУ». Хорошо ли это?

Болонский процесс представляет опасность для элитных вузов. Студенты Сорбонны уже вышли на демонстрацию против участия в Болонском соглашении, они протестуют, говоря: «теряется статус диплома Сорбонны». У нас никто пока не выходит на демонстрации. А надо бы, пока не стало поздно.

Преподавателям и студентам пора срочно вмешаться, иначе указом введут кредиты, ликвидируют кафедры, упразднят докторскую степень. Россия должна решать свои проблемы, а Болонский процесс – это дорога с односторонним движением. В Европу.

– Итак, Вы – против?

– Я поддерживаю позицию, которую занимает В.А.Садовничий. Он считает, что в Болонском процессе следует участвовать только на тех условиях, при которых не будут утрачены достоинства отечественного образования. На мой взгляд, Болонский процесс представляет опасность для российской высшей школы.

Я очень рад, что в вашей газете освещается эта проблема. О ней должны знать и преподаватели, и студенты. Хотелось бы, чтобы какая-то студенческая организация НГУ, например, «Дискуссионный клуб», обратилась к студентам с предложением провести дискуссию о Болонском процессе. Кто-то из студентов может сказать: «Я буду учиться в России, но жить в ней потом не буду». Что ж, он имеет на это право. Но уверен, что большинству нашего студенчества не безразлично будущее российского образования.

подготовила Ольга БИЧЕНКОВА

Источник: Университетский проспект

 

http://uniprospekt.by.ru/058/page06.htm

 

Православный Апологет решил разместить эту статью для того, чтобы еще и еще раз показать не только нежелательность введения Болонской системы образования для Духовных школ Московского Патриархата, но и неприемлемость такого шага. 10 мая Высокопреосвященнейший митрополит Илларион на встрече со студентами Московских Духовных школ уверял, что необходимо сломать нынешнюю систему образования в Духовных школах и построить новую, основываясь на Болонской системе. Несомненно одно, что данная позиция Высокопреосвященнейшего митрополита Иллариона является либо следствием неосведомленности в том, чем на самом деле является Болонская система образования, либо она является озвучиванием заранее разработанной программы не просто перестройки образования, но ее уничтожения. Духовное образование в Русской Православной Церкви должно быть возвращено к академической системе дореволюционного образования, при каждой Академии и Семинарии должны быть реальные научные кафедры, вестись на них учебно-исследовательская и научно-богословская работа, создаваться научные кадры. Но во главу угла должно быть поставлено развитие научной школы как таковой и укрепление начал аскетической жизни. В противном случае православное образование будет просто уничтожено, а демагогия станет нормой деятельности.

Давид против Голиафа или теория креационизма в украинской системе образования
http://clau.org.ua/ukrajinska-mova/novini/?tx_ttnews[tt_news]=6&cHash=4f89c649abffac64b9b0c60d2922dbd8

В философии есть два взаимоисключающих мировоззрения — материализм и идеализм. Первое утверждает, что материя первична, а идея (дух, воля) считается её следствием. Идеалисты же уверены, что сознание первично, а материя вторична. С давних времен продолжается полемика между сторонниками этих взглядов. Основными теориями, берущими начало в материализме и идеализме, являются, соответственно, теория Дарвина и теория креационизма. Последняя, кстати, не слишком популярна в некоторых кругах общества.

--------------------------------------------------------------------------------

Интересно, что...

Креационизм (от лат. creatio, род. п. creationis — творение) — теологическая и мировоззренческая концепция, в рамках которой основные формы органического мира (жизнь), человечество, планета Земля, а также мир в целом, рассматриваются как непосредственно созданные Творцом или Богом.

Дарвинизм — материалистическая теория эволюции (исторического развития) органического мира Земли, основанная на воззрениях Чарльза Дарвина.

Чего боится Европа?

Основные страхи европейской общественности были выражены в Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы № 1580/2007 «Опасность креационизма для образования»:

Пункт 7. Существует реальная угроза путаницы в головах учеников между тем, что относится к убеждениям, верованиям и разного рода идеалам, и тем, с чем имеет дело наука. Установка «все может быть» может казаться привлекательной и толерантной, но в действительности является опасной.

Такую «опасность» Европейское сообщество в лице Парламентской Ассамблеи Совета Европы видит в теории креационизма. Хотелось бы рассмотреть несколько устрашающих мифов о вреде теории сотворения мира, описанных в Резолюции Парламентской ассамблеи Совета Европы:

Пункт 11. ...Достижения в области медицины, борьба с заболеваниями (такими как СПИД), невозможны, если отрицать принципы эволюции...

Хочется отметить, что из всех существующих на данный момент болезней ПАСЕ в своей Резолюции выделила СПИД. Не рак или сердечно-сосудистые заболевания, а именно СПИД, как чуму двадцать первого века, Совет Европы ставит в приоритет, критикуя креационизм. Это и удивительно. Ведь такие болезни, как СПИД, не передаются воздушно-капельным путём. И профилактика в процессе борьбы с этим нашествием важнее его лечения. Более того, на сегодняшний день не существует лучшего способа противодействия этому заболеванию, чем его профилактика. Введение в школьную программу креационизма, вместе с которым будет пропагандироваться сексуальное воздержание у подростков, может уменьшить распространение ВИЧ/СПИД во многие разы.

Интересно, что...

Хотя лечение ВИЧ/СПИД значительно замедляет течение болезни, до сих пор никому не удалось создать вакцину против ВИЧ-инфекции. Антиретровирусные препараты несколько снижают смертность от СПИДа, но такие лекарства стоят очень дорого и доступны не во всех странах мира. Ввиду того, что лечение ВИЧ-инфекции очень затруднено, ключевую роль в контроле пандемии ВИЧ/СПИД играет профилактика заражения, которая заключается в пропаганде защищенного секса и однократного использования шприцев.

Пункт 12. ...Тотальное отрицание науки — одна из самых серьёзных угроз правам человека и гражданским правам.

Зацикленность Европы на науке и технологиях просто удивляет. Те, кто утверждает подобное, забывают, что наука — это вид познавательной деятельности человека, которая собирает информацию о природе, обществе, человеке. На данный момент, если верить энциклопедиям, точных наук (таких, как математика, химия или физика) в несколько раз меньше, чем гуманитарных. А изучение литературы, искусства, истории без теологического понимания сотворения мира лишит мир многих произведений великих людей. Поэтому введение в образование креационизма как направления науки поможет школьникам научиться создавать прекрасное, образуя почву для взращивания новых Чайковских, Пушкиных, Айвазовских.

Интересно, что...

Ганс Кристиан Андерсен, датский писатель-сказочник, считал, что «душа, которую Бог сотворил по Своему образу, бессмертна и не может погибнуть. Наша жизнь на земле есть семя вечности. Тело умрет, но душа умереть не может».

Пункт 13. ...Фактом является то, что некоторые защитники креационизма готовы заменить демократию теократией.

Покровители умов школьников и студентов не видят морального разложения во властных демократических кругах, но как огня боятся теократической модели государства. Ведь для них главное — это форма, а не содержание. Есть много исторических случаев, когда цари управляли страной лучше, чем это делали бы народные избранники. Вопрос не в том, кто управляет государством, а в том, куда, с какой целью и в каком направлении движется держава.

Воспитание в молодых людях понимания того, что они — венец творения Божьего, даст нам генерацию потенциальных политиков, которые мыслят масштабно, здраво, умеют отличать добро от зла и заботиться о своём народе.

Интересно, что...

За долгое время своей политической деятельности Юлий Цезарь совершенно определённо уяснил себе, что одним из основных зол, вызывающих тяжкую болезнь римского государственного строя, является неустойчивость, бессилие и чисто городской характер исполнительной власти, эгоистический, узкопартийный и сословный характер власти сената. С первых моментов своей карьеры он открыто и определённо боролся и с тем, и с другим. Цезарь проводил сознательно идею централизации власти и необходимость разрушить престиж и значение сената.

Украинский тандем или что делать, если нет своего мнения

В 2009 году группой украинских граждан был подан иск в Окружной административный суд Киева с требованием включить в учебную программу наравне с дарвиновской теорией происхождения человека теорию креационизма. Как отметил юрист Владимир Шепетько, представитель истцов: «На первом заседании всё было хорошо, однако на второе заседание наш оппонент даже не появился. Ответчик в лице Министерства образования и науки относился к нам несерьёзно. А наши ходатайства суд игнорировал».

Хочется обратить внимание на то, что до вышеупомянутых событий в России уже был подан в суд иск ученицы петербуржской гимназии Марии Шрайбер к Министерству образования РФ и Комитету по образованию Санкт-Петербурга за нарушение прав человека путём безальтернативного навязывания теории Дарвина об эволюции видов в общеобразовательных школах. История окончилась ничем — иск был отклонён.

Украинская фемида в практически идентичном деле поступила более чем предсказуемо. После подачи апелляции на постановление суда первой инстанции в исковых требованиях было отказано. Как сказал Владимир Шепетько, «текст постановления был просто „содран“ с аналогичного постановления российского суда», то есть деятели судебной власти решили ничего не делать, а просто плыть по течению, не задумываясь над сутью исковых требований.

На новом витке противостояния В июле 2011 года Ассоциация христиан-юристов Украины решила взять в свои руки эстафету борьбы за право креационизма быть частью образовательной программы украинских школьников. Для осуществления этой миссии во время очередной региональной конференции Ассоциации христиан-юристов была создана рабочая группа из десяти человек. Юристы из разных регионов страны возьмут на себя юридическое сопровождение продвижения этого вопроса: подготовку правовых документов, писем и обращений, а при необходимости и судебное сопровождение. Данный шаг, как считают члены Ассоциации христиан-юристов, является необходимым для того, чтобы внедрить в систему украинского образования теорию креационизма. К этому проекту готовы подключиться многие представители религиозных организаций и научные деятели.

Сергей Гула, член АХЮУ, возглавляющий рабочую группу, ответил на вопросы о том, на какой стадии находится реализация проекта:

Сергей, скажите, как идёт подготовка к проекту? Какие встретились трудности, и что лучше всего получается?

Проект стартовал достаточно хорошо: сформированы концепция проекта, план деятельности, утверждена рабочая группа. Что касается трудностей, то хотелось бы, чтобы члены рабочей группы были более активны в его реализации.

Что ещё необходимо сделать, и что уже сделано?

Мы продолжаем поиск ключевых людей и организаций по данному проекту. Далее планируется создание всеукраинского комитета по ведению проекта, после чего наступит необходимость лоббистской, юридической и медийной кампаний.

Какой Вы видите конечную цель проекта? В каком формате в учебных заведениях будет изучаться креационизм в случае победы (учебники, методические пособия, лекции)?

Что касается нашей конечной цели, то это, бесспорно, изменение школьной программы по курсу «Биология», в составе которой, наряду с теорией дарвинизма, будут преподаваться основы креационизма.

Реформация системы образования — дело тяжёлое, но необходимое. Поэтому хотелось бы пожелать удачи всем участникам проекта и призвать украинское общество к поддержке их в этом нелёгком задании.

Подготовил Владимир Плетенко,

редактор текста Екатерина Плетенко

 

http://www.scienceandapologetics.com/news.html#566

 

Совесть, оказывается, существует. Просто "нормальные" люди умеют с ней справляться.#
http://podrobnosti.ua/technologies/2011/10/28/800537.html

Ким Янхун из Пенсильванского университета (США) и Чиу Чиюэ из Наньянского технологического университета (Сингапур) провели четыре эксперимента, в которых приняли участие около четырёх тысяч школьников и студентов из США и Гонконга. Добровольцы выполняли задания, а затем их просили сравнить результаты между собой, прежде чем выставлялась оценка. После этого они проходили тесты на депрессивное состояние.

Некоторым школьникам и студентам ставили заниженную или завышенную оценку. Любопытно, что в обоих случаях такие участники демонстрировали больше депрессивных черт во время последующих тестов. Получается, совесть и чувство справедливости всё-таки существуют. Намного важнее для внутреннего состояния, что человек думает о себе, чем то, что говорят другие.

В этой связи уместно вспомнить другое недавнее исследование. Кейсе Идзума из Калифорнийского технологического института (США) понаблюдал за группой здоровых детей и ребят с расстройствами аутистического спектра. Детям раздали по 45 долларов и попросили опустить в ящик для пожертвований. Когда участники первой группы знали, что взрослые за ними наблюдают, они вели себя честно, а когда их оставляли наедине с деньгами, начинали жульничать. Аутисты же, мозг которых неверно оценивает процессы, имеющие отношение к социализации, продолжали послушно заниматься благотворительностью.

Результаты этих исследований противоречат друг другу. Последнее говорит о том, что человеком правит выгода. Первое всё-таки признаёт наличие совести, индифферентной к мнению окружающих.

КОММЕНТАРИЙ. Интересно, что "нормальный" комментатор рассматривает порядочность как неверную оценку процесов, имеющих отношение к социализации.
Припоминается
случай, когда на параолимпиаде в Сиэтле девять атлетов с нарушениями развития вышли на стометровую беговую дорожку. Попытавшись обогнать трех лидеров, один бегун поскользнулся на дорожке, упал и заплакал. Остальные восемь, услышав плач, замедлили бег и оглянулись назад. Они остановились и побежали обратно. Каждый. Одна девушка с синдромом Дауна присела возле мальчика и начала целовать его, приговаривая: «Сейчас лучше?» И все девять обнялись и вновь двинулись к линии старта. (см. http://forum.rostovmama.ru/index.php?action=printpage;topic=26028.0 от 12 Июня 2009)

 

Лактионова Н. Я.
Стоит ли Болонская система российского образования?
И комментарий Апологета
Несмотря на то, что либеральные идеи не при­живаются на российской почве, российская поли­тическая элита по-прежнему отворачивается от тра­диционного. Продолжается губительное встраива­ние России в глобальный мир. Осенью 2003г. наша страна присоединилась к Болонской декларации, провозгласившей создание единого образовательно­го европейского пространства к 2010 году. Под пред­логом мировой интеграции и глобализации россий­ской образовательной системе навязываются амери­кано-европейские стандарты. Евросоюз в проекте своей конституции отказался от христианских цен­ностей. ЕС - это глобалистская структура, предпо­лагающая отход от корней и традиций. И сегодня Россия переводит свою образовательную систему на ту, что принята в ЕС. Она обязуется имитировать чужую систему, принципиально иную - универ­сальную, антихристианскую. Выстроенная по Болонскому образцу образовательная система может только исказить образ Божий в Человеке. Мы бу­дем готовить неких граждан мира, не обременен­ных ни духовно-нравственными ценностями, ни любовью к Отечеству. И здесь речь идет о разрыве традиции. К сожалению, никакого серьезного об­щественного диалога в связи с предстоящей заме­ной модели отечественного образования не было. А он крайне необходим.
Российская образовательная система складыва­лась столетиями. Она имеет свою преемственность и мировое признание. Наша система образования - необходимое условие воспроизводства традицион­ной культуры. Внедрение принципов Болонской конвенции прерывает отечественную культурную традицию в системе нашего образования.
Болонский процесс призван разрушить отече­ственную систему высшего и в первую очередь фундаментального образования. Но здесь все взаи­мосвязано и средняя школа, естественно, в стороне не останется.
Еще со времен «перестройки» из системы отече­ственного образования была изъята необходимая воспитательная компонента. Воспитание - это не­конъюнктурно. Нравственность не приносит прибы­ли. Рынок задает свои параметры нашей образова­тельной системе. Коммерциализация образования предполагает, что учитель становится участником рыночного процесса и перестает быть носителем нравственных ориентиров для ученика.
Сегодня задачей нашей официальной политики становится внедрение специально разработанных методик, направленных на снижение уровня обра­зования. Причем особое место в этой политике от­водится системе тестирования, которой, начиная с 90-х годов, повсеместно подменяют привычный эк­замен. На тестах базируется ЕГЭ, единый госэкза­мен, который призван чохом определять способно­сти будущих физиков, врачей и музыкантов. Вслед за обозревателем учебных пособий газеты «Первое сентября» И.Смирновым, приведем пример теста по обществознанию: «За нарушение норм морали че­ловек несёт:      а) юридическую ответственность; б) моральную ответственность; в) личную ответствен­ность». И если школьник позволит себе роскошь задуматься, что моральная ответственность - ко­нечно же, личная, то он должен нажать две кноп­ки - и ответ ему не зачтут. Очень многие базовые понятия не имеют однозначных определений, а их пытаются втиснуть в рамки некой формализован­ной угадайки. Кроме того, сознание учащегося за­соряется знанием неверных решений, так как в по­исках правильного ответа он должен знакомится с неправильными. Естественно предположить, что господа реформаторы, получившие нормальное об­разование, не могут не видеть грядущие послед­ствия навязываемых ими образовательных нов­шеств.
Образование в нашей стране всегда было в опре­деленном смысле элементом культуры, и задачи на­шей образовательной системы определялись необ­ходимостью передать новому поколению базовые ценности, сформировать у него целостное образное мышление, воспитать творческую личность. Наша педагогическая традиция всегда использовала сис­темный подход в области образования, формирова­ла личность с целостным творческим взглядом на мир. В то время как западная культура, в первую очередь, предполагала воспитание потребительско­го сознания и непременной толерантности.
В медицине и в биологии толерантность обозна­чает гибельные процессы. Отсутствие иммунитета, нежелание организма сопротивляться патологии. Сегодня толерантность навязывается не только по направлениям: национальность, пол, религия. То­лерантность сегодня- это генеральная линия. Она внедряется не только в нашу образовательную сис­тему. Вот слова Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, произнесенные им в ноябре 2007 года на соборных слушаниях в рамках выставки-форума «Православная Русь». Цитирую: «В последние годы происходит стремительная трансформация этических норм, влияющих на жизнь общества, появляются новые этические взгляды, которые как бы внедряются в политичес­кую и правовую систему государства, а значит ста­новятся обязательными для всех граждан».
В конечном итоге толерантность - это призыв смириться со злом. Это лжемораль и подчинение злу. У нас в основе государственной идеологии ле­жит либеральная идея со всеми известными ее ат­рибутами. И она формирует такие этические нор­мы в обществе, которые порождают нравственную недееспособность того же учителя, медика, журна­листа или ученого. Кстати, в Советском Союзе по­добного не было. Мы воспитывались на классичес­ких образцах русской литературы, вобравшей в себя христианскую этику. Сегодня нам надо отказаться от огульного охаивания нашего советского перио­да, где в обществе, несомненно, был нравственный стержень, и очень многое из педагогического опы­та совсем не далекого прошлого можно было бы ис­пользовать в нашем настоящем. Это сохранило бы и некую преемственность образовательного опыта разных поколений.
Многие слышали, как легко усваивают дети школьный материал, изложенный в старых советс­ких учебниках (у кого они, по счастью, сохрани­лись). В пример можно привести, положим, тот же учебник физики Перышкина, по которому училось не одно поколение наших школьников. Те учебни­ки были методически тщательно выверены, грамот­но построены, базировались на системном подходе при передаче знаний. Сегодня, напротив, материал подается фрагментарно, не складывается ни в ка­кую систему.
В образовательную систему всех уровней необхо­димо возвращать воспитательную компоненту. Од­нако сегодня происходит противоположное - вне­дрение системы тестирования будет постепенно вы­теснять из школы и студенческой аудитории лич­ность преподавателя. Идет разрушение главной связки учитель-ученик. И надо стремиться к тому, чтобы этот процесс был остановлен. И еще: У нас всегда была сильная инженерная школа, естествен­но-научные направления. Специалисты по инерции выпускаются однако в условиях сырьевой модели экономики и идут преимущественно в торговлю со всякими вариациями.
Зависимые от денежных поступлений частные вузы в современной России заинтересованы выпус­тить студента независимо от качества его знаний. Естественно, нельзя говорить огульно. Несомненно, есть и достойный опыт. Тем не менее, наше коммер­циализированное высшее образование девальвиро­вано самой возможностью его положения даже без посещения ВУЗа как такового. На Рождественских чтениях прошлого года (2007г.) выступала препо­даватель одного из Сибирских институтов, которая говорила о том, что у них обучаются студенты, ко­торые читают по слогам. Из своей собственной пед­практики: мне, к сожалению, пришлось наблюдать следующее: отдельные студенты приходили сдавать экзамен с вырванной из учебника страницей текста и попросту его зачитывали. То есть не проделывается ни малейшей работы, текст даже не переписы­вается. И в этих руках наше будущее?
Сегодня можно ставить вопрос как о профанации, так и обо все меньшей доступности качественного образования. В целом высокие образовательные стан­дарты отечественной системы утрачиваются. Систем­ные знания заменяются набором разрозненных све­дений. Переход на двухуровневую систему образова­ния снижает качество подготовки специалистов. Бо­лонская модель совершенно не соотносится с наши­ми традициями, и в России бакалавров всегда будут считать дипломированными неучами.
И еще; не могу не коснуться проблемы препода­вания основ православной культуры. Введение это­го предмета в школьную практику - это несомнен­ная угроза существованию американских «ценнос­тей» в нашем обществе. Однако с сожалением могу отметить, что каждый год на Рождественских чте­ниях, на Всемирном русском соборе, на прочих кон­ференциях, организуемых православной обще­ственностью, поднимается вопрос о необходимости внедрения в образовательный процесс основ право­славной культуры, и ничего не меняется, особенно в столице нашей Родины - Москве. Видимо, нуж­ны какие-то целенаправленные акции. Мы долж­ны быть, наверное, более настойчивыми.
Есть еще малосимпатичная тенденция якобы при­влечения в науку молодых. Вместо того Лютеранская церковь Святого Михаила чтобы дос­тойно платить ученым, сделана ставка на молодость. В академических институтах сегодня вводятся доп­латы к заработной плате для сотрудников, не достиг­ших 35-го возраста. Здесь сразу реализуется пороч­ный принцип - неравная оплата за равный труд. Да и труд, как правило, неравный. В России всегда по­ощрялся опыт, наработанное мастерство. А сейчас все перевернуто с ног на голову. Молодежи надо дать воз­можность заработать, не унижая старшие поколения. В конце концов, возможны иные способы - гранты и пр., а не откровенная разница в окладах.
В высшую школу сейчас в принципе молодежь идет. Хуже с академической наукой, массовый раз­гром которой за счет небывалых сокращений под предлогом увеличения научных ставок происходит сегодня. Причем даже после увеличения окладов в науке последние по-прежнему продолжают оста­ваться неприличными. В вузах, повторяю, молодежь есть. И тем не менее в отдельных учебных заведени­ях из молодежи стараются сделать особую касту. В некоторых вузах наметилась такая же тенденция, как и в Академии Наук. Речь идет о доплате моло­дым. Некая пенсия по молодости. И как этот моло­дой будет относиться к заслуженной профессуре? Какая тут может быть связь поколений? Какая пе­редача опыта и уважение к старшим по званию? И я уже не раз слышала от коллег жалобы на циничность и высокомерие такой молодежи. Это прямой путь к уничтожению научных школ, из тех которые еще существуют. Это разрушение традиционного - пе­редачи опыта, уважения к заслуженным работникам науки и образования. И опять-таки унижены стар­шие поколения. Православная церковь за грех счи­тает непочтение старшим. И сегодня наша система способствует формированию у молодых этого греха.
И еще вопрос: такого рода доплаты обусловлены стратегической задачей привлечения молодежи в сектор науки и образования или речь идет о целе­направленной политике искусственного замещения кадров, так как молодежь гораздо успешнее может быть встроена в систему глобалистских общеевро­пейских образовательных стандартов, чем старшее и среднее поколения, сформированные традицион­ной (и, как известно, признанной в мире) отече­ственной системой науки и образования.
В современной России идет масштабный развал академической науки, который происходит за счет небывалых сокращений под предлогом увеличения научных ставок. Причем даже после увеличения окладов в науке последние по-прежнему продолжа­ют оставаться неприличными. Здесь надо отметить, что простым повышением зарплаты невозможно ре­шить кадровые вопросы в научной и образователь­ной сферах. Одним из главных факторов ухода мо­лодежи из науки помимо низкой зарплаты явля­ется «снижение мотивации», профессиональная деградация научных коллективов, устаревшее обо­рудование, отсутствие интересных научных задач, и, соответственно, перспектив развития отече­ственной науки. Поэтому меры по возрождению российской науки должны быть комплексными. Поддержка молодых ученых, несомненно, нужна, но необходима взвешенность. Надо дать возмож­ность молодежи заработать, а не получить в науке некую дотацию. И в этом случае в научные коллек­тивы будет приходить, действительно, увлеченная и готовая заниматься исследовательской деятельно­стью молодежь.
Нам, видимо, каждому на своем месте надо на­учиться отстаивать те христианские ценности, кото­рые сегодня изымаются из нашей образовательной системы, вытесняются некими заданными универ­сальными стандартами. И, к сожалению, наш учи­тель или преподаватель высшей школы нередко сам находится в плену этого универсализма. Он стремит­ся быть современным, соответствовать новым веяни­ям, и в результате такой учитель, сам не имеющий опоры под ногами, никак не может повлиять на ста­новление достойной Личности или может повлиять только со знаком «минус». Сегодня родители объе­диняются в общественные организации, которые пы­таются отстаивать духовно-нравственные ценности. Многое сделано на этом пути. Но в масштабах стра­ны - мало. Наших детей уродуют в современной школе, а голоса православной общественности по­чти не слышно. И еще мы перестали делать на­шим детям замечания. Сегодня - резкая граница «мое - не мое». Общество атомизировано, ближне­го никто не замечает, и мы не замечаем пропадаю­щих детей, которые курят, сквернословят – и до них никому нет дела. Мне приходилось слушать воспо­минания знакомых, чье детство пришлось на после­военное время. Какими защищенными и счастливы­ми себя чувствовали дети той послевоенной поры? Для них каждый взрослый был как отец и мать. Не было равнодушных. Среди тех выигравших страш­ную войну победителей жила Любовь. Все чувствова­ли ответственность за всех, и за детей особенно. Все это во многом сохранялось и позднее. И ту любовь к ближнему и ответственность за ближнего формиро­вала вся система воспитания. Помощь отстающим, неравнодушие к слабым, шефство над малышами, от­ветственность за стариков. И это все у нас было. И было недавно. И это необходимо вспомнить. И необ­ходимо преодолеть эту нашу теперешнюю, я бы даже сказала, внедряемую сознательно как норму теплохладность. Конечно, сегодня есть подвижники, но об­щество в целом равнодушно.
Культивирование греха в современной России считается нормой. Тем не менее, в Беларуси, напри­мер, не слышно сквернословия, а в Белгородской области губернатор Евгений Савченко штрафует за мат. Вслед за Белгородом на путь принудительного исправления речевой культуры вступили власти Липецкой области: там могут оштрафовать не толь­ко за мат, но и за брошенный окурок. Но далеко не везде есть ответственные губернаторы и президен­ты, подобные Лукашенко. Наши дети и мы сами продолжаем жить в атмосфере сквернословия и гря­зи, которая становится для нас средой обитания и мерой, привитой нам не нашей толерантности ко гре­ху. Нужны инициативы снизу. Общество должно научиться оказывать давление на власть в плане необходимости включения в современную жизнь определенных нравственных регуляторов
 
От редакции «Православного Апологета»:
Богословское образование не должно превращаться в бессистемную кашу и в бездуховное.
Мы в свою очередь выражаем крайнюю обеспокоенность необдуманным нивелированием и духовного образования в Болонскую систему. Процесс этот стал набирать силу в особенности после речи Его святейшества перед ректорами Духовных школ РПЦ. Высказанные же госпожой Ларионовой самым непосредственным образом касаются и духовных школ нашей Русской Церкви. В одной из своих речей Его Святейшество выразил свое беспокойство нежеланием студентов Духовных школ принимать священный сан, резким сокращением желающих принимать монашество. Все это имеет свои причины не только в развращенной окружающей обстановке, той среде, в которой приходится христианину жить. Что касается монастырей, то мы должны подчеркнуть самое главное – насаждение в монастырях нездорового климата безоговорочного послушания, как правило, бездуховным игуменам-администраторам. Последние в свою очередь совершают самое главное преступление – насаждение неуважение к старым и опытным насельникам, низводят до нуля авторитет духовников. И следствием этого является выхолащивание подлинного монашеского подвижнического духа, который не мыслим без правильного и опытного окормления с любовью и молитвой тех, кто искренне стает на путь священнейшего монашеского делания. Относительно же духовных школ необходимо сказать, что уже нынешняя программа не только не предполагает воспитывать в студентах пастырей и даже в подлинном смысле христианина, а наоборот, акцентируя внимание на количестве предметов, а не на их качестве, даются самые крайне поверхностные знания по фундаментальным богословским дисциплинам. Кроме того, отсутствие правильного воспитания, хорошего коллектива классных наставников, которые бы имели голос не только на педагогическом совете, но и на совещаниях при ректоре, превращает духовные школы в бездуховные, в которых господствует дух формализма, а назначение на ответственные послушания производятся исключительно по каким-то тайным пристрастиям и по тщеславию. И самое главное, в духовных школах окончательно исчезает дух академической учености. В духовных школах важно восстановить все принципы здорового и отеческого академизма, основанного на фундаменте любви в святоотеческой аскетике и догматике. Требуется резко сократить спектр обязательно сдаваемых дисциплин, которые не относятся к богословской науке. Важно поощрять изучение классической филологии (греческий и латынь) и истории (Древней Греции и Рима), античной философии, риторики и т.д. Без этих предметов, закладывающих фундамент для усвоения святоотеческой понятийной терминологии и языка греческого святоотеческого богословия, невозможно говорить о получении правильного богословского образования. Оно не должно представлять собой, как сегодня, бессистемную кашу. Мы надеемся, что Его святейшество обратит внимание на наши замечания. В противном случае богословское образование приведет лишь к той же, а может быть и еще более тяжелой, катастрофе 1917г.



Подписка на новости

Последние обновления

События