Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Биоэтика

Уэльс: медсестра положительный тест на коронавирус через три недели после вакцинации

Ουαλία: Νοσοκόμα θετική στον κορονοϊό τρείς ευδομάδες μετ’α τον εμβολιασμό

 

 Медсестра сказала, что у нее положительный результат тестирования на коронавирус, пока она ждала вторую дозу вакцины.

Η νοσοκόμα ανέφερε πως βρέθηκε θετική, ενώ περίμενε να λάβει τη δεύτερη δόση του εμβολίου

εμβολιασμός

 

 У медсестры, работающей в системе общественного здравоохранения Уэльса, был обнаружен коронавирус через три недели после получения первой дозы вакцины Pfizer. Эксперты предупредили, что вакцинация против Covid может занять недели, чтобы развить иммунитет, и предупредили, что люди должны продолжать соблюдать правила для поддержания здоровья даже после вакцинации. Медсестра сказала, что у нее положительный результат тестирования, пока она ждала вторую дозу вакцины, которая может «выстроить» 95% иммунитет к инфекции.

Между тем, профессор Тим Спектор, возглавляющий приложение для эпидемиологических исследований мобильных устройств, также сообщил в социальных сетях, что другие сотрудники NHS также сообщили о положительном результате тестирования на вирус после получения первой дозы. «Мы получаем сообщения о новых инфекциях, которые появляются сразу после вакцинации», - сказал он в Twitter. «Помните, что вакцинация оказывает профилактический эффект через несколько недель», - добавил он. В беседе с BBC медсестра из Уэльса, заразившаяся вирусом после вакцинации, сказала, что она «злится и расстроена». "Тогда это просто стало нашим вниманием. Это заставило меня чувствовать себя в большей безопасности и то, что я поступила правильно для своей семьи ... Но в конце концов, это дало мне ложное чувство безопасности". Медсестра утверждала, что ей сообщили, что после первой дозы потребуется десять дней, чтобы защитить себя. Через три недели после пункции она сказала, что начала плохо себя чувствовать имея симптомы коронавируса: высокая температура, одышка и сильный кашель, а когда ее тест оказался положительным, она почувствовала себя «шокированной».

https://www.pentapostagma.gr/kosmos/6984005_oyalia-nosokoma-thetiki-ston-koronoio-treis-ebdomades-meta-ton-emboliasmo

©перевод интернет-содлужества «Православный Апологет»2021г.

Разрешается свободное копирование и использование с обязательной сслылкой на «Православный Апологет» тестирования

Трансплантология и православная этика

Агафангел (Гагуа), игумен  

К этическим медицинским проблемам современности можно отнести и трансплантологию. Казалось бы, это однозначно полезная процедура, помогающая продлить жизнь безнадежно больным. Основываясь на Священном Писании и «Основах социальной концепции Православной Церкви», автор статьи знакомит читателей портала с православной точкой зрения на этот вопрос.

СТАТЬЯ

 


Учёные-футурологи ХХ века спрогнозировали ускорение времени и приближение техногенного будущего, которое сегодня, в XXI веке, уже практически наступило. «Шок будущего» в виде небывалых научно-технологических открытий и изобретений оказался гораздо сильнее, чем могли себе это представить сами учёные. Э. Тоффлер в знаменитой книге[1], вышедшей в 1970 году, обратил внимание на неслыханные темпы, которыми развивается современная наука: «Мы напрочь отказываемся смотреть в лицо этим фактам. Мы избегаем их, упорно не замечая скорости перемен. Мы чувствуем, что лучше замедлить наступление будущего. Даже те, кто наиболее близок к переднему краю научных исследований, едва ли верят в реальность быстрых изменений. Даже они, как правило, привычно недооценивают скорость, с которой будущее врывается в нашу жизнь»[2].

Человечеству угрожает опасность не только с техногенной стороны развития цивилизации — возможной экологической или энергетической катастрофы, ядерной войны или истощения ресурсов – а прежде всего со стороны духовно-нравственного и психологического кризиса, обусловленного отсутствием этических оснований при использовании достижений и результатов научно-технологической революции.

Во всех областях науки и техники произошли буквально тектонические сдвиги, кардинально изменившие традиционные представления о картине мира и фундаментальных законах бытия. Жанры научной фантастики столь популярные на рубеже XIX–XX веков сегодня уже утратили актуальность и потеряли заинтересованность со стороны читательской аудитории, поскольку самые невероятные и фантастические сюжеты воплощены в реальности современной жизни. Многие предсказанные писателями-фантастами достижения в биологической науке и медицине сегодня не только сбылись, но и внедрены во врачебно-медицинскую практику, стали повседневной реальностью лечения тяжелобольных пациентов.

Задумаемся над перечнем открытий и достижений современной биомедицинской науки: генная инженерия, биологический синтез органических тканей и новых внутренних органов человека на клеточно-молекулярном уровне, сохранение и поддержание жизнедеятельности изолированных тканей и органов, операции по трансплантации внутренних (и не только внутренних) органов, операционная коррекция зрения, пластическая хирургия, биомедицинское регулирование роста организма на эндокринологическом уровне, фармакологическое стимулирование умственной и психической деятельности, экстракорпоральное оплодотворение, смена пола, криотехнологии — замораживание клеток как способ временно приостановить биологическое функционирование органа и т.д. Если бы учёному начала ХХ века представили хотя бы самую малую часть этого перечня, то даже эта часть была бы воспринята и опознана им в качестве бреда или в лучшем случае — фантастически-утопической мечты. Сегодня всё это уже освоенный и распространённый медицинский опыт, внедрённый во врачебную практику высокотехнологического лечения заболеваний.

Однако в ситуации технологического опережения всегда существует риск этических упущений, а, следовательно, культурных отставаний и кризисов.

Каким образом реагирует на сложившуюся ситуацию Русская Православная Церковь? Каков православный ответ на вызовы времени? Какую этическую основу выдвигает современное православное богословие в связи с динамикой открытий в области биомедицины? Частично мы уже отвечали на ряд этих вопросов в предшествующих публикациях. В качестве развития темы обратим внимание на проблему трансплантологии.

Достижения современной трансплантологии удивительны и с точки зрения традиционной медицинской практики кажутся неосуществимыми: пересадка внутренних органов — сердца, почек, печени и их модульных комплексов; создание электронных аналоговых копий внутренних органов и успешное их функционирование в организме пациента с безнадёжно утратившими свои функции больными или поражёнными органами, стали уже достаточно распространёнными явлениями в современной медицине. Более того, сегодня проведение таких операций ставится на поток и основной проблемой становится не результативность и эффективность их осуществления (высокотехнологические операции проводятся безупречно), а отсутствие донорских органов.

Конечно, в случае если поражённый и отживший орган заменяется искусственным имплантатом, электронным модулем, трансплантированным в организм, т.е. при операции не были использованы донорские органы, этический контекст снимается (хотя в отдельных случаях, о которых мы будем вести речь ниже, этика вновь актуализируется). Но когда для осуществления высокотехнологических трансплантационных операций требуется наличие донорского органа — сердца, почек, лёгких и т.д. — т.е., по существу, в кратчайшие сроки для осуществления пересадки необходимы жизнеспособные органы человека, либо добровольно от них отказывающегося, либо ушедшего из жизни и юридически оформившего такой отказ, вопросы этики принимают небывалые масштабы.

В православной антропологии, которая опирается на евангельское учение, тело человека понимается в единстве не только с его душой, но и с Создателем и Спасителем. Человек создан по образу и подобию Божию, а человеческое тело является Храмом Духа Святого, поэтому недопустимо, с христианской точки зрения, никакое своеволие в отношении тела, которое создано Богом и нам не принадлежит, как искуплённое крестными страданиями Христа Спасителя. Апостол Павел так пишет об этом: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живёт в вас? Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог: ибо храм Божий свят; а этот храм — вы» (1 Кор. 3: 16-17). «Не знаете ли, что телá ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божии» (1 Кор. 6: 19-20).

Исходя именно из таких позиций и основываясь на богооткровенном учении о человеке, Православная Церковь и формулирует своё отношение к проблеме трансплантологии в целом, конкретизируя оценку тех или иных частных её аспектов и нюансов, связанных главным образом с их осмыслением в телеологии учения о христианском спасении: «Современная трансплантология (теория и практика пересадки органов и тканей), — отмечается в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви», — позволяет оказать действенную помощь многим больным, которые прежде были бы обречены на неизбежную смерть или тяжёлую инвалидность. Вместе с тем развитие данной области медицины, увеличивая потребность в необходимых органах, порождает определённые нравственные проблемы и может представлять опасность для общества» (XII.7)[3].

Донорство органов как бескорыстное и жертвенное участие в судьбе больного человека (родственника или нет, неважно; важно, что это — твой ближний), конечно, является благородным делом, христианским подвигом, заслуживающим уважения. С другой стороны, посмертное донорство, поставленное, например, на коммерческую основу, или же воспринимаемое (с трагической неизбежностью общественного менталитета нынешних дней) в русле потребительской психологии массового общества, не имеет никаких оправданий; такое восприятие донорства — безнравственно.

Действительно, в свете христианского учения о человеческом теле донорство органов имеет неоднозначную оценку. Человек несёт ответственность не только за свою душу, её нравственную чистоту и беспорочность, но и за тело, которое, являясь Храмом Духа Святого, также должно быть чисто и непорочно. Единство души и тела нарушается смертью, но смерть — не то, что изначально естественно для человека, это то, что вошло в мир с грехопадением прародителей и побеждается в Воскресении Христовом. В отличие от многих других религий христианство не воспринимает тело как темницу души, но как храм, что говорит о возможности обожения человека при жизни и о соединении души с телом во время всеобщего Воскресения мертвых: «Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется в уничижении, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, есть тело и духовное. <…> Говорю вам тайну: не все мы умрём, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мёртвые воскреснут нетленными, а мы изменимся. Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Кор.15:42-44, 52-54).

Процитированные выше слова из послания апостола Павла приводятся в «Основах социальной концепции РПЦ» в качестве обоснования концептуального отношения к проблемам современной трансплантологии. В самом документе даны лишь ссылки на соответствующие места библейского текста. Мы считаем важным эксплицировать эти источники в контексте обсуждаемой проблематики.

Воскресение мертвых, в которое мы веруем и которое исповедуем, есть ожидание победы над физической смертью и чаяние возрождения человеческой жизни в целокупном единстве души и тела — той победы и того возрождения, что дарует нам Христово Воскресение: «Оживут мертвецы Твои, восстанут мёртвые тела! Воспряни́те и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя — роса растений, и земля извергнет мертвецов» (Ис. 26:19).

«На основании Божественного Откровения Церковь исповедует веру в телесное воскресение умерших <...>, — продолжим цитирование «Основ социальной концепции РПЦ», — В обряде христианского погребения Церковь выражает почитание, подобающее телу скончавшегося человека»[4]. Телесность, конечно, является обременением человечества после грехопадения первых людей — это те «кожаные ризы», в которые были облечены Адам и Ева по изгнании из Рая. Однако наши тела, бренные и подверженные тлению и распаду после физической смерти, ожидают новой сущности, соприродной и с ангельской, и даже с превышающей её по своему качеству божественной сущностью, т.е. Самому Богу, «…Который уничиженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе всё» (Флп. 3:21).

Однако эта богоподобная заданность может быть осуществимой, но может и не достичь своего осуществления. Человек, «всею крепостью своей» и всеми силами своей души устремлённый к Богу, стремящийся к жизни по христианским заповедям, при помощи Божией и по благодати, дарованной Богом, достигает «присносущного покоя» ангельского состояния ещё при жизни, т.е. становится святым. Увы, этот путь не для всех, и осуществим он не по нашей воле, а по воле Единого Бога. Однако отнестись к собственной жизни в полноте её душевно-телесной осуществимости и в причастности Духу Святому — заповеданная каждому христианину цель, ведущая к спасению человека: «Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскресивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные тела Духом Своим, живущим в вас» (Рим. 8:11).

Так и православное отношение к телу основывается на догматическом учении о падшей и просветлённой (освящаемой Богом) природе человеческого естества, на идее бережного и хранимого Самим Богом тела, которое предназначено к воскрешению и грядет в воскресение мертвых. Поэтому и не удивителен тот консерватизм, с которым выступает Русская Православная Церковь, выражая соборное отношение к вопросам современной трансплантологии.

Эти вопросы, действительно, затрагивают существенные и сущностные основы бытия человека: вопрос сохранения целостности тела, проблемы медицинской этики, функциональная зависимость организма больного пациента от донорских органов.

В свете православного учения донорство как фактически осуществимая помощь больным является оправданным и благословлённым средством спасения жизни — донорство крови, например, стало распространённой и положительно зарекомендовавшей себя практикой в медицине.

Это распространяется и на более специфичные виды донорства, такие как добровольная пересадка почки, кожных покровов и т.д., которые оцениваются с христианской точки зрения как жертвенность, жертвенная помощь больному. Однако «…недобросовестная пропаганда донорства и коммерциализация трансплантационной деятельности создают предпосылки для торговли частями человеческого тела, угрожая жизни и здоровью людей. Церковь считает, что органы человека не могут рассматриваться как объект купли и продажи. Пересадка органов от живого донора может основываться только на добровольном самопожертвовании ради спасения жизни другого человека. В этом случае согласие на эксплантацию (изъятие органа) становится проявлением любви и сострадания. Однако потенциальный донор должен быть полностью информирован о возможных последствиях эксплантации органа для его здоровья. Морально недопустима эксплантация, прямо угрожающая жизни донора. Наиболее распространенной является практика изъятия органов у только что скончавшихся людей. В таких случаях должна быть исключена неясность в определении момента смерти. Неприемлемо сокращение жизни одного человека, в том числе через отказ от жизнеподдерживающих процедур, с целью продления жизни другого»[5].

Так называемое «посмертное донорство», получившее распространение в последние десятилетия, действительно, вызывает неоднозначную и противоречивую оценку. С одной стороны, как было отмечено, в таком подходе очевидно проявление жертвенной любви — «любви, простирающейся и по ту сторону смерти»[6]. С другой стороны, никто не вправе насильственно принуждать какого-либо человека — здорового или неизлечимо больного — к такому этическому акту: «Такого рода дарение или завещание не может считаться обязанностью человека. Поэтому добровольное прижизненное согласие донора является условием правомерности и нравственной приемлемости эксплантации»[7]. Понятно, что такая практика — абсолютно новое явление в нашей жизни. Именно поэтому она и требует тщательного и ответственного этического осмысления.

В «Основах социальной концепции РПЦ» упоминается также и ещё более неоднозначная ситуация, когда вероятное решение и возможное согласие или отказ потенциального донора на эксплантацию (т.е. изъятие органа после констатации смерти) в силу сложившихся обстоятельств остаются невыясненными: «В случае, если волеизъявление потенциального донора неизвестно врачам, они должны выяснить волю умирающего или умершего человека, обратившись при необходимости к его родственникам. Так называемую презумпцию согласия потенциального донора на изъятие органов и тканей его тела, закреплённую в законодательстве ряда стран, Церковь считает недопустимым нарушением свободы человека»[8].

Действительно, юридически закреплённая «презумпция согласия» — одна из наиболее сложных и противоречивых тем. Законодательство ряда европейских государств допускает юридическое определение согласия на эксплантацию органа умершего человека, если при жизни самим человеком не был сформулирован и юридически оформлен отказ от подобного рода посмертной операции. Обосновывается эта юридическая норма декларированной гуманностью — ведь таким образом увеличиваются шансы пациентов, ожидающих донорские органы в пограничной ситуации жизни и смерти. Тем не менее справедливо усматривать в такой юридической норме манипуляцию и ограничение свободы воли. Ведь, с христианской точки зрения, не только врач не может распоряжаться органами тела умершего пациента, но и сам человек при жизни не имеет этического права распорядиться своим телом — это прерогатива одного только Бога, Творца и Создателя человеческой жизни. Жертва человека возможна с Божьего благословения, а не по номенклатурному решению соответствия юридическому акту.

Кроме того, ситуация вокруг посмертного донорства усугубляется новыми медицинскими критериями констатации смерти. С этической точки зрения становится ещё сложнее определить допустимые границы даже юридически состоятельно эксплантации органа «по завещанию»: «Практика изъятия человеческих органов, пригодных для трансплантации, а также развитие реанимации порождают проблему правильной констатации момента смерти. Ранее критерием её наступления считалась необратимая остановка дыхания и кровообращения. Однако благодаря совершенствованию реанимационных технологий эти жизненно важные функции могут искусственно поддерживаться в течение длительного времени. Акт смерти превращается таким образом в процесс умирания, зависимый от решения врача, что налагает на современную медицину качественно новую ответственность» (ХII.8)[9].

Мы упомянули в нашей статье о ситуации, когда поражённый и отживший орган заменяется искусственным имплантатом или специально подготовленным электронным модулем, который трансплантируется в организм. Таким образом, при операции не используются донорские органы. Действительно, этических вопросов к таким случаям не возникает. Однако в современной медицине со всей серьёзностью рассматриваются возможности использования электронной стимуляции мозговой деятельности и регулирования ментально-психической сферы жизни личности про помощи вживления в мозг управляемых интерфейсов. Речь идёт в том числе и о создании своеобразных форм искусственного интеллекта. Киборги, о которых каких-нибудь десять лет назад снимались фантастические фильмы, в сегодняшней реальности занимают отнюдь не сферу вымысла, а имеют проективный экспериментальный статус.

Безусловно, православная оценка таких экспериментов может быть исключительно отрицательной. Неповторимость и уникальность человеческой личности, её душевно-психического склада, не могут подменяться формами искусственного интеллекта даже в самой малой мере. Кроме того, признаваемое самими учёными, занимающимися проблемами искусственного интеллекта, неполное понимание того, с чем они работают, вызывают вопросы, например, такой: насколько данная область науки связана с инфернальными явлениями? Регулирование и управление в этой сфере сродни манипуляционному воздействию, навязыванию чужой воли извне и ограничению свободы личности.

Даже в том случае, когда имплантируются модули органического происхождения, сохраняется опасность изменения личностной идентичности, и тогда статус такой операции утрачивает этическую основу: «Донорские органы и ткани усвояются воспринимающему их человеку (реципиенту), включаясь в сферу его личностного душевно-телесного единства. Поэтому ни при каких обстоятельствах не может быть нравственно оправдана такая трансплантация, которая способна повлечь за собой угрозу для идентичности реципиента, затрагивая его уникальность как личности и как представителя рода. Об этом условии особенно важно помнить при решении вопросов, связанных с пересадкой тканей и органов животного происхождения»[10].

Совсем недавно отечественные и мировые СМИ передали сенсационную новость: команда нейрохирургов, которая работает в настоящее время в Китае в Медицинском университете Харбина под руководством итальянского специалиста Серджио Канаверо, успешно проводит эксперименты по пересадке человеческой головы. Это лишь первые шаги на пути к экспериментальной операции по пересадке головы от донора с мёртвым мозгом[11]. Специалисты в области нейрохирургии прекрасно понимают в определённой степени симуляционный, фейковый характер этой новости: слишком много сложнейших проблем, тончайших нюансов, препятствий, которые по сей день в медицинской практике считаются непреодолимым фактором в осуществлении подобного рода экспериментальных операций. Новость предназначена скорее для падкого на слухи обывателя, ожидающего нескончаемых сенсаций. Однако эта новость, пусть и фейковая, не является сюжетом научно-фантастического романа. И сама по себе, в своём концептуальном содержании, безотносительно к достоверности источника информации, уже вызывает массу этических вопросов. Мы знаем много примеров из истории науки ХХ века, когда невероятная, фантастическая научная идея или гипотеза, в действительности воплощалась в жизни.

Если предположить возможность осуществления так называемой пересадки головы человеку, то в таком случае возникает вопрос — чьей личностью будет обладать пациент? Личностью донора, от которого наследует мозг в новой черепной коробке? Чья идентичность будет сформирована в психическом регистре? Молитвенное соединение ума и сердца, о котором издревле размышляли святые отцы Церкви, каким образом станет осуществимо? Да, и станет ли такой «постчеловек» полноценной личностью? Или же эти эксперименты напоминают средневековые опыты оккультистов по созданию искусственного человека? Мы сознательно не углубляемся в сугубо медицинскую специфичность описываемой гипотетической ситуации, чтобы показать, что на этическом уровне все эти вопросы свидетельствуют о недопустимости проведения подобных экспериментов.

В представлении современного постхристианского сознания этот проект родственен утопической мечте человечества о бессмертии: биохимическое и нейрохирургическое вмешательство с целью искусственного поддержания жизненных функций в органах умершего человека, органолептическая сборка нового тела. Но каким духом будет движимо такое тело? Насколько это отличается от люцефирической по своим основаниям веры в собственное бессмертие?

Не о земном бессмертии должен мечтать человек, а о вечной жизни по ту сторону неминуемой физической смерти; о том, как сложится его посмертная судьба, и будет ли по завершении земного пути человек спасён и оправдан Богом. Мечтательность, тем более в науке, приводит к обольщениям и заблуждению. Чёткие и определённые в православном учении цели существования подменяются привлекательными, но ложными стереотипами, уводящими от пути христианского спасения.

Совершенно особая проблема в рамках темы трансплантации — так называемое фетальное донорство (фетальная терапия). Речь в данном случае идёт об использовании в качестве донорского материала биологических тканей и органов эмбрионов, которые абортируются на разных фазах развития. Другими словами суть фетальной технологии (лат. fetus — плод) заключается в изъятии и использовании тканей человеческих эмбрионов и зародышевых плодов, что связано с искусственным прерыванием беременности на разных сроках (как правило, на этапе 15–20 недель): «Фетальная терапия относится к разряду трансплантологических манипуляций. Тем не менее, она в корне отличается от методов обычной трансплантации, при которой пересаживаются органы или умерших людей, не протестовавших против забора их органов при жизни, или добровольных доноров, дающих на это свое согласие. Лечению с помощью частей тела человеческих эмбрионов предшествует их предварительное убийство, совершенное вопреки всяким нравственным нормам, и никакая предполагаемая польза от фетальной терапии не может оправдать убийство (аборт), а аборт не может рассматриваться как нечто, приносящее пользу, поскольку эта польза будет сродни каннибализму, который не могут оправдать никакие жизненные обстоятельства, даже голодная смерть»[12].

Использование эбрионологических клеток для лечения различных заболеваний и в целях оздоровительной или омолаживающей терапии является сомнительным с точки зрения профессиональной медицины. Однако эта медицинская технология безнравственна отнюдь не только потому, что она является недоказанной: «Осуждая аборт как смертный грех, Церковь не может найти ему оправдания и в том случае, если от уничтожения зачатой человеческой жизни некто, возможно, будет получать пользу для здоровья. Неизбежно способствуя еще более широкому распространению и коммерциализации абортов, такая практика (даже если её эффективность, в настоящее время гипотетическая, была бы научно доказана) являет пример вопиющей безнравственности и носит преступный характер»[13].

Этот, казалось бы, совершенно особый случай, выпадающий из проблемного ряда этики трансплантологии, на самом деле является наиболее репрезентативным для осмысления всей проблематики в целом. Дело в том, что на примере фетального донорства с очевидностью становится ясной конечная цель всех трансплантационных экспериментов — получение выгоды от новейших биомедицинских здоровьесберегающих технологий за счёт ближнего.

Главная установка таких экспериментов заключается отнюдь не в оказании помощи ближнему, а в использовании здоровья ближнего в эгоцентрических планах оздоровления «избранных». Об этом свидетельствуют и попытки коммерциализации оказания высокотехнологической медицинской помощи в ущерб бескорыстной и участливой врачебной помощи страдающим пациентам.

В заявлении «О фетальной терапии» Церковно-общественного Совета по биомедицинской этике, опубликованном ещё в 2000 году, в связи с этим обстоятельством справедливо отмечалось: «Подобная практика способствует распространению и коммерциализации абортов, в том числе так называемых “абортов по социальным показаниям”, проводимых на сроке беременности до 22 недель, разрешенных в России с 1996 года и запрещённых в большинстве стран мира. Осуждая аборт как смертный грех, Совет по биомедицинской этике высказывает убеждение, что он не может быть оправдан и в том случае, если от уничтожения зачатой человеческой жизни кто-то другой, возможно, будет получать пользу для здоровья. Само существование данного вида “лечения” свидетельствует о глубокой духовной повреждённости, моральной деградации общества, отвернувшегося от Бога. Мы считаем, что применение фетальной терапии является тяжким грехом как для тех, кто её проводит (врачи и пациенты), так и для матерей, соглашающихся на использование своих детей в этой процедуре»[14].

Проблемы современной трансплантологии чрезвычайно сложны с этической точки зрения. На наш взгляд, их продуктивное решение невозможно сугубо в рамках профессиональной медицинской этики, поскольку в ней не выработаны ответы на результаты ускоряющегося изменения и совершенствования медицинских технологий. Православное богословие содержит бесценный опыт нравственной оценки явлений меняющегося мира, в том числе и в области современных медицинских технологий. Трансплантология непосредственным образом связана с вопросами жизни и смерти человека, его тела и души, именно поэтому православная оценка формирует важнейшие духовно-нравственные ориентиры для общества по отношению к обозначенным в нашей статье проблемам.

 

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Заявление Церковно-общественного Совета по биомедицинской этике «О фетальной терапии» // Православие и проблемы биоэтики. Сборник работ. М., 2017. С. 243-244.

2. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001.

3. Православие и проблемы биоэтики. Сборник работ. М., 2017. 504 с.

4. Тоффлер Э. Шок будущего = Future Shock, 1970/ Пер. с англ. М.: ООО «Издательство АСТ», 2002. 557 с.

5. Филипп (Филиппов), архимандрит. Фетальная терапия как преступление против человечности // Православие и проблемы биоэтики. Сборник работ. М., 2017. С. 223-226.


[1] Тоффлер Э. Шок будущего = Future Shock, 1970 / Пер. с англ. М.: ООО «Издательство АСТ», 2002. 557 с.

[2] Тоффлер Э. Шок будущего = Future Shock, 1970 / Пер. с англ. М.: ООО «Издательство АСТ», 2002. С. 228.

[3] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 97.

[4] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 98.

[5] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 97-98.

[6] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 98.

[7] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 98.

[8] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 98.

[9] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 99.

[10] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 98-99.

[11] См.:https://lenta.ru/brief/2017/11/17/head_transplantation/

[12] Филипп (Филиппов), архимандрит. Фетальная терапия как преступление против человечности // Православие и проблемы биоэтики. Сборник работ. М., 2017. С. 223-224.

[13] Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. М., 2001. С. 99.

[14] Заявление Церковно-общественного Совета по биомедицинской этике «О фетальной терапии» // Православие и проблемы биоэтики. Сборник работ. М., 2017. С. 243-244.

Источник: https://bogoslov.ru/article/5706523

Георгий Мандзаридис, заслуженный профессор богословского факультета Университета им.Аристотеля в Салониках

Как Православная Церковь относится к трансплантации

How the Orthodox Church Approaches Transplants

 

Православный подход

Естественно, что богословский подход к современным проблемам должен измеряться в соответствии с идеалом, мерой для которого является Христос. Но эта мера, которую христиане должны всегда иметь перед собой, не должна превращаться в меч для победы над слабыми в вере [1]. Конечно, христианское совершенствование доступно для всех и не должно быть скрыто от верующих. Но человеческая немощь является общей для всех, и мы не можем никого осуждать за это. Церковь имеет неограниченное уважение к человеческой свободе и исчерпывает весь свой запас снисходительного понимания, чтобы сохранить ее. Явная оппозиция Церкви начинается с того момента, когда свобода людей игнорируется, и ее святость презирается. Ничто не оправдывает принуждение людей отдавать ткани или органы тела ни до, ни после их смерти.

Человеческое тело священно. И его нужно уважать не только когда человек жив, но и после смерти. Это неправильно, рассматривать его как терапевтический материал или как магазин запчастей. Ничто не оправдывает согласие в отношении донорства органов тела, и тем более, действия на основании этого согласия, только потому, что нет конкретного письменного отказа. Наконец, ничто не узаконивает догматическое навязывание прекращения работы головного мозга как единственного критерия для определения момента смерти в сознании тех, кто видит смерть как тайну разлучения души и тела.

 

Православное богословие обычно не предоставляет конкретных правил для решения проблем повседневной жизни, но закладывает основы и отмечает основные критерии, которые могут иметь различные применения. Оно делает это не потому, что предпочитает неопределенность и двусмысленность, а потому, что уважает правду и личность. Если даже при изучении неорганических материй в квантовой механике используют два взаимоисключающие варианта (корпускулярно-волновой дуализм), и требуется, чтобы всегда учитывалась позиция эксперта, как можно считать приемлемым применение одномерного и механического подхода к людям и их проблемам со здоровьем? Этот объективный факт может означать для нас две диаметрально противоположные вещи.

Суть этого вопроса не ограничивается внешними формальностями. Подобно тому, как отдать свою жизнь может быть действием величайшей любви (самопожертвование) или актом полного самоограничения и полного отчаяния (самоубийство), так и пересадка тканей или органов от одного человека другому может быть действием большой любви или презрением к человеку или итоговой сделкой. Это может быть победа над смертью посредством добровольного принятия смерти, но это также может быть полное подчинение смертности, исключая всякую духовную составляющую. Православное богословие не может принять трансплантацию тканей или органов от одного человека другому или даже просто переливание крови как механическую процедуру. Однако оно может принять их как акты великодушия и самопожертвования. Вот почему оно смотрит на проблему трансплантаций не сквозь книгу со строгим сводом правил, а на индивидуальной основе, критерием которой является жертвенная любовь и уважение к человеку.

©перевод выполнен интернет-содружеством «Православный Апологет» 2020г.

Источник: https://pemptousia.com/2019/06/how-the-orthodox-church-approaches-transplants/

Монах Πавел Святогорец

Биолог, доктор медицинских наук

по молекулярной биологии и биомедицине

 

Вакцина от коронавируса и развенчание мифа о ней.

Το εμβόλιο κατά του κορωνοϊού και η απομυθοποίησή του.

 

Commission announces winners of its first coronavirus research ...

 

 

С грустью и недоумением мы наблюдаем за тем, как совершается нечто прежде небывалое в истории человечества [1]. Во имя «любви» к пожилым людям и к тем, кто входит в категории, «подверженные риску», планируется вакцинация всех людей на планете, чтобы с лица земли исчез непримиримый и невидимый враг под названием коронавирус SARS-Cov2.

Вот лишь некоторые этапы протокола, который уже находится в действии с целью достижения этого знаменательного события:

  • Необходимые правовые рамки, которые упразднят право на личный выбор и будут отстаивать общественное здоровье, признанное всеобщим благом и возведенное в правовую категорию (Закон 4675/2020 для Греции) [2].
  • Сопутствующие новой правовой базе авторитарные действия правительства с целью обязательного введения вакцинации.
  • Создание спроса на вакцину (запугивание и «промывание мозгов» со стороны СМИ, которые будут ставить людей перед выбором: прививка или социальная изоляция).
  • Одностороннее финансирование разработки вакцины с дальнейшим её клиническим испытанием и производством в неограниченных количествах, а также её доставка в любой уголок планеты в ущерб исследованиям по изобретению и производству специализированных противовирусных препаратов.

Бизнесмены, журналисты, правительственные чиновники, международные организации практически ежедневно выступают с пропагандой вакцинации как некоей «волшебной палочки», которая поможет вернуть человечество в привычное русло до-коронавирусного периода. С другой стороны, научное сообщество (кроме маниакально выступающей за вакцинацию элиты), вместо того, чтобы выступить с обличениями и разоблачить эту дезинформацию, «молчит как рыба» по поводу того, что на самом деле ожидает мир после вакцинации. За исключением некоторых светлых исключений, таких как например, профессор, доктор наук Яннис Иоаннидис [3]. В реальности данная пандемия нисколько не оправдывает всемирную вакцинацию. Давайте рассмотрим, по каким причинам:

  1. Особенно низкий процентный показатель смертности от этого заболевания, а также возраст заболевших ясно указывают на то, что вакцинация, когда станет возможным её использование, должна быть выборочной. Этот процентный показатель на данном этапе искусственно завышен (~2,5%), с одной стороны по причине того, что в категорию умерших были включены люди с тяжелыми заболеваниями, имевшие положительные показатели анализов на коронавирус [4], а с другой стороны — из-за суммирования умерших от коронавируса и тех, кто умер от иных заболеваний (не от легочной недостаточности, вызванной SARS) [5].

Согласно недавним исследованиям, оценивающим количество смертей от коронавируса по отношению к фактическому количеству заразившихся людей на основании анализов плазмы крови (тест на антитела) в отдельно взятом географическом регионе, было установлено, что этот процент соответствует показателям сезонного гриппа (с вероятностью расхождения до 1%) [6].

Следует отметить, что даже если эпидемия вернется, как это происходит с обычным гриппом, система здравоохранения будет бороться с ней более эффективно, поскольку в настоящее время уже накоплен опыт борьбы с этим заболеванием (большее количество отделений интенсивной терапии, модернизация и ужесточение мер защиты, больничные структуры исключительно для Covid19). Не будет допущено повторения ошибок «итальянского типа», что приведет к дальнейшему уменьшению процента смертности.

На основании выше сказанного, даже если будет разработана безопасная и эффективная вакцина (что, по сути, достаточно сложно, учитывая биологию коронавируса), её применение может быть оправдано лишь для людей, относящихся к категории повышенного риска, как это происходит и с вакцинацией от сезонного гриппа. Само собой разумеется, что применение вакцины по отношению к детям не оправдано, поскольку в большинстве случаев у детей болезнь протекает бессимптомно. Также нет смысла применять её для людей, которые уже были заражены и у которых выработался иммунитет к данному заболеванию (положительный тест на антитела), поскольку они уже приобрели то, что способна предложить вакцина.

2.   В отличие от сезонного гриппа вирус Covid19 в основном поражает людей «третьего» и «четвертого» возраста, у которых развивается синдром иммунного старения (immune senescense) [7], т. е. снижение объема, качества и длительности иммунной защитной реакции, которая может быть создана после вакцинирования. Таким образом, активный иммунитет, стимулируемый вакциной, может не справиться с защитой пожилых людей, которые являются первоочередными «мишенями» коронавируса. Именно этот факт должен рассматриваться как приоритетный в поиске противовирусной терапии (если защита людей преклонного возраста действительно является первоочередной задачей).

3.   Относительно вышесказанного следует также отметить тот факт, что у больных с тяжелым течением болезни отмечается острая легочная недостаточность, которая появляется из-за патологического нарушения иммунного ответа (мощное продуцирование воспалительных цитокинов и снижение CD4 и CD8 T-опосредованной иммунной реакции [8]). Есть серьезные опасения, что вакцинация усугубит это иммунное осложнение в случае последующего заражения вирусом, а следовательно — ухудшит клиническую картину болезни пациента. Аналогичный эффект наблюдался с вакциной от коронавируса типа FeCoV, который поражает кошек и вызывает перитонит [9].

4. Логика искоренения (eradication) заразной болезни посредством глобальной вакцинации, с одной стороны, предполагает существование максимально безопасной и очень эффективной вакцины, а с другой стороны, что является самым главным, в естественной среде не должны находиться другие носители вируса [10]. Иными словами, человек должен быть единственным видом, который подвержен заражению данным вирусом. Нечто подобное характерно для вируса полиомиелита, однако не касается коронавируса, поскольку все исследования показывают, что вирус произошел от летучих мышей [8]. Неизвестным и противоречивым остается промежуточное звено (переносчик?), посредством которого вирус из среды обитания летучих мышей попал в город Ухань. В любом случае, в результате глобальной вакцинации вирус сможет исчезнуть только временно, что будет означать напрасную трату величайших ресурсов, поскольку в любой момент вирус может вновь перейти на человека из среды своего естественного существования, от летучих мышей или от промежуточного переносчика болезни, но при этом мутировать настолько, чтобы обойти существующий коллективный иммунитет и спровоцировать новую пандемию.

5.   Коронавирусы, как и все РНК-содержащие вирусы, достаточно быстро мутируют, приобретая генетическую и, как следствие, антигенную изменчивость. Эта изменчивость, в особенности для коронавирусов, дополнительно усиливается РНК-геномной рекомбинацией из-за особого, непоследовательного способа транскрипции вирусных РНК. У SARS-Cov2 уже было идентифицировано два типа штаммов — S и L [11, 12]. Таким образом, сомнительно, что вакцина сможет обеспечить равный охват всех возникающих штаммов вируса, а также постоянную защиту с течением времени. Данный факт еще раз подчеркивает важность и первостепенность подбора противовирусных препаратов против коронавируса. Вероятнее всего (и это станет делом времени) одна глобальная вакцинация постепенно перейдет в регулярное введение вакцин по всему миру.

Может быть это и есть требуемая цель? Может, коронавирус является долгожданным предлогом для начала универсального перехода к гибридной человеческой биологии, где человеческое тело будет защищаться, укрепляться и в конечном итоге попадать в зависимость от технологий и цифровых платформ (таких как генная инженерия, цифровое подключение) посредством регулярных вакцинаций? Почему так много суеты вокруг какой-то одной вакцины, которая совсем не является многообещающей и, к тому же, вызывает обеспокоенность в научных кругах, в особенности, если она будет разработана поспешно и станет внедряться в массовом порядке? В итоге возникает вопрос: фармацевтическая индустрия служит на благо человеку или же верно обратное утверждение?

Реальность на сегодняшний момент такова, что выживает примерно 99% людей, зараженных коронавирусом. Акцент (т. е. финансирование) должен быть сделан на том, каким образом целенаправленно поддержать тот 1% зараженных, которым не удается справиться с вирусом самостоятельно, при помощи фармацевтических средств (иммуномодуляторов, моноклональных антител, ингибиторов РНК-полимеразы, протеазы и т. д.). Уже первые результаты комбинации гидроксихлорохин-азитромицин [13] и моноклональных антител, нацеленных на поверхностный гликопротеин вируса S [14], являются достаточно обнадеживающими.

Разумеется, в рамках антивирусной стратегии предусмотрена и разработка безопасной и эффективной вакцины. Однако, как показывает анализ, не рекомендуется её ускоренное производство (1 год вместо, по крайней мере, 6 лет) с таким большим количеством неизвестных на данный момент вопросов касательно биологии коронавируса и, тем более, не должно быть обязательным её массовое внедрение. Данный подход можно рассматривать как некое трагическое научное недоразумение (если не абсурд), поскольку мы с вами живем в эпоху молекулярной биологии, целью которой является предоставление медицине специализированных (вплоть до персонализированных) методов лечения, сводящих к минимуму любые побочные эффекты. Абсурдно и нелепо рассматривать введение вакцины для 100% жителей Земли, чтобы «защитить» 1% населения от гриппоподобного вируса. Этот подход совершенно НЕПРАВИЛЬНЫЙ. Это подтверждается тем, что в течение стольких лет не было глобальной вакцинации против вируса гриппа, которая была бы даже более оправданной, поскольку грипп затрагивает все возрастные группы.

Будучи разумным существом с критическим мышлением, человек обладает способностью добровольно выбирать то, что могут в нынешних условиях предложить медицина и биотехнологии ради его здоровья, принимая во внимание последствия этого выбора, поскольку вмешательство в организм человека может иметь нежелательные побочные эффекты. Вакцины не являются исключением из этого правила. Выбор любого конкретного человека не проходить вакцинацию не ставит под угрозу общественное здоровье, поскольку не отрицает право другого человека сделать прививку и таким образом принять защитные меры. Совершенно очевидно, что ответственным за решение сделать прививку должен быть тот человек, который собирается вакцинироваться, поскольку именно ему предстоит в дальнейшем жить с любыми возможными осложнениями. Никакая денежная компенсация не может заменить необратимый ущерб физическому и психическому здоровью человека. Следовательно, любые обязательства в области вакцинации, которые навязываются человеку насильно, подлежат осуждению и наказанию, поскольку являются преступлением против человека, имеющего право жить так, чтобы в его тело не вводились подозрительные вакцины. Упразднение такого права превращает демократическое общество в стадо безвольных и беспомощных животных.

Из вышесказанного становится ясно, что закон об обязательной вакцинации [2] и связанная с ним пропаганда в пользу вакцинации от вируса Covid19, не имеют никаких научных оснований. Они не защищают, а наоборот вредят общественному здравоохранению и служат экономическим интересам крупных корпораций и темным планам неких «великих граждан», желающих властвовать над миром. В конечном итоге, они противоречат свободе человеческого духа и тела. Именно по этой причине их необходимо упразднить на научном, правовом и, прежде всего, на духовном уровне.

Атмосферой, в которой эти схемы развиваются и внедряются в жизнь, является страх. Средства массового запугивания тщательно создают и поддерживают эту атмосферу. Страх — это мощная сила, которая воздействует на человека изнутри. Страх может парализовать волю, а может и уничтожить, и раздавить её полностью. Вопрос в том, в какую сторону страх направит волю человека. Если он обратит её к Богу — единственному, Кого нам подобает бояться (Лк. 12, 4-5), то душа человека обретет просвещение, смелость и евангельское мужество, заповеданное Спасителем: «Дерзайте, (яко) Азъ победих мир» (Ин. 16, 33). Если же воля человека будет сосредоточена на фобиях века сего, то тогда человек станет еще более тревожным, растерянным и пугливым: «Тамо убояшася страха, идеже не бе страх: яко Господь в роде праведных» (Пс. 13, 5). Не случайным является и целенаправленная десакрализация Таинства Святого Причастия, с помощью которой пытаются эксплуатировать страх людей, чтобы укрепить миф о прививке. Именно так происходит в течение множества веков с разного рода вымыслами, которые не имеют логического объяснения.

Всякий раз, когда речь заходит о слюне, одноразовых ложках и обо всем, что связано с Божественным Причастием, мне вспоминается чудо исцеления слепорожденного (Ин. 9). Господь совершил действие, которое было «неприемлемым с точки зрения гигиены» и таким образом даровал слепому зрение! Он смешал Свою слюну (которая считается средством передачи вирусов и бактерий) с землей (источником миллионов микробов), сделал брение и наложил его на глаза слепого (при соприкосновении земли и слюны со слизистой оболочкой глаз туда непременно должны были проникнуть микробы и вызвать воспаление). Однако мы знаем, что произошло совершенно противоположное, слепой обрел зрение! И это не сможет повторить ни одна наука. А если подобное произошло бы в наши дни, то помимо тогдашних фарисеев среди обвинителей Иисуса Христа оказались бы и некоторые узколобые инфекционисты. От всего сердца желаю, чтобы Бог удостоил их познать силу сего величайшего Таинства на своем опыте. Господь близ и приглашает их к Своей священной Трапезе. Но Он никого не привлекает к Себе насильно....

 

17 мая 2020 г.

Монах Πавел Святогорец

Биолог, доктор медицинских наук

по молекулярной биологии и биомедицине

 

Ссылки:

  1. https://www.gatesfoundation.org/TheOptimist/Articles/coronavirus-vaccine-development-gavi
  2. https://www.e-nomothesia.gr/kat-ygeia/nomos-4675-2020-phek-54a-11-3-2020.html?q=4675
  3. https://www.youtube.com/watch?v=cwPqmLoZA4s
  4. https://www.bmj.com/content/368/bmj.m1113.long
  5. https://www.youtube.com/watch?v=c4BGMn3Xg2Y&feature=emb_logo
  6. https://www.medrxiv.org/content/10.1101/2020.04.14.20062463v2
  7. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2265901/
  8. https://www.sciencedirect.com/science/article/pii/S205229752030024X
  9. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/16322745
  10.  https://en.wikipedia.org/wiki/Eradication_of_infectious_diseases
  11. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7108124
  12. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7108196
  13. https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7102549
  14. https://www.nature.com/articles/s41467-020-16256-y

 

Источник:

http://aktines.blogspot.com/2020/05/blog-post_352.html

https://myrophoros.blogspot.com/2020/05/blog-post_23.html

 



Подписка на новости

Последние обновления

События