Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

История России

 

Повѣсти о житiи и о храбрости благовѣрнаго и великаго князя Александра.
Купить икону Александр Невский, арт MSM-451 по ЛУЧШЕЙ цене | Именные иконы  в интернет магазине "Православный" с доставкой по Москве и всей России

О Господѣ нашемь Исусѣ Христѣ Сыне Божии азъ худыи и многогрѣшныи, мало съмысля, покушаюся писати житие святого князя Александра, сына Ярославля, а внука Всеволожа, понеже слышах от отець своихъ, и самовидець есмь възраста его, радъ бых исповѣдалъ святое и честное и славное житие его. Но якоже Приточникъ рече: въ злохытру душю не внидеть прѣмудрость, на вышнихъ бо краих есть, посреди стезь стояше, при вратѣх же силных присѣдит. Аще и грубъ есмь умомъ, но молитвою Святыа Богородица и /л. 156 об./поспѣшениемь святого князя Александра начатокъ положю. Съи бѣ князь Александръ родися от отца милостилюбца и мужелюбца, паче же и кротка, князя великаго Ярослава и от матере Феодосии. Якоже рече Исаия пророк: тако глаголеть Господь: князя Азъ учиняю, священни бо суть, и Азъ вожю я. Во истинну бо без Божия повелѣния не бѣ княжение его, но и взоръ его паче инѣх чековекъ, и глас его акы труба в народѣ, лице же его акы лице Иосифа, иже бѣ поставилъ его египетьскыи царь втораго царя въ Египтѣ; сила же бѣ его часть от силы Самсоня; и далъ бѣ ему Богъ премудрость Соломоню, храборъство же его акы царя римскаго Еуспесиана, иже бѣ плѣнилъ всю землю Иудеискую; и нѣгде исполчися къ граду Асафату приступити, и исшедше гражане побѣдиша плъкъ его, и остася единъ и възврати к граду силу ихъ къ вратом граднымъ, и посмѣяся дружинѣ своеи и укори я, рекъ: остависте мя единого. Такоже и князь Александръ побѣжая, а не побѣдимь. И сего ради нѣкто силенъ от Западныя страны, иже нарицаются слугы Божия, от тѣх прии/л. 157./де, хотя видѣти дивныи възрастъ его. Якоже древле царица южичьская приходи к Соломону, хотящи слышати премудрость его; тако и сеи, именемъ Андрѣяшь, видѣвъ князя Александра и възвратився къ своимъ, рече: прошед страны языкъ, не видѣх таковаго ни въ царехъ царя, ни въ князехъ князя. Сеи же слышавъ король части Римьскыя, от полунощныя страны, таковое мужество князя Александра, и помысли в собѣ: поиду и плѣню землю Александрову. И събра силу велику, и наполни корабля многы полковъ своих, подвижеся в силѣ тяжцѣ, пыхая духомъ ратным, и прииде в Неву, шатаяся безумиемь: и посла с(и)лы своя, загордѣвся, в Новъгородъ къ князю Александру, глаголя: аще можеши противитися мнѣ, то сеи есмь уже зде, плѣняя землю твою. Александръ же, слышав словеса сии, разгорѣся сердцемъ и вниде в церковъ святыя Софиа и пад на колѣну пред олътаремъ, нача молитися съ слезами: Боже хвалныи, праведныи, Боже великыи, крѣпкыи, Боже превѣчныи, основавыи землю и положивы(и) предѣлы языком, повелѣжити не прѣ/л. 157 об./ступающе в чюжую часть. Въсприимъ же пророческую пѣснь, рече: суди, Господи, обидящим мя и возбрани борющимся со мною; приими оружие и щитъ, стани в помощь мнѣ. И скончавъ молитву, въставъ, поклонися архиепископу. Епископъ же бѣ тогда Спиридонъ, благослови его и отпусти. Он же изшед ис церкви, утеръ слезы, нача крѣпити дружину свою, глаголя: не в силах Богъ, но въ правдѣ; помянемъ Пѣснотворца, иже рече: сии въ оружии, а си(и) на конѣх, мы же во имя Господа Бога нашего призовемь; тии спяти быша и падоша, мы же стахом и прости быхом. Сии рѣк, поиде на нихъ в малѣ дружинѣ, не съждався съ многою силою своею, но уповая на Святую Троицу. Жалостно же бѣ слышати, яко отець его князь великыи Ярославъ не бѣ вѣдал таковаго въстания на сына своего милаго Александра, ни оному бысть когда послати вѣсть къ отцю своему, уже бо ратнии приближишася; тѣмже и мнози новгородци не совокупилися бѣшя, поне же ускори князь поити. И поиде на ня въ день въскресениа, иуля въ 15, имѣяше же вѣру велику къ святыма мученикома Бо/л. 158./рису и Глѣбу. И бѣ нѣкто мужь старѣишина в земли Ижерстеи, именемъ Пелугии, поручено же бысть ему стража нощная морская; въсприя же святое крещение, и живяше посреди рода своего, погана суща, наречено же бысть имя его въ святѣмъ крѣщении Филипъ. И живяше богоугодно, в среду и в пяток пребываше въ алчбѣ; тѣмже сподоби его Богъ видѣти видѣние страшно в тъи день. Скажемъ вкратцѣ. Увѣдавъ силу ратных, иде противу князя Александра, да скажеть ему станы. Стоящю же ему при краи моря, и стрежаше обою пути, и пребысть всю нощь въ бдѣнии, и якоже нача въсходити солнце, слыша шюмъ страшенъ по морю, и видѣ насадъ единъ гребущь по морю; и посреди насада стояща святая мученика Бориса и Глѣбъ въ одеждах чръвленых, и бѣста рукы дръжаща на рамѣх, гребци же сѣдяху акы мглою одѣани; рече Борисъ: брате Глѣбе, вели грести, да поможемь сроднику своему князю Александру. Видѣв же таковое видѣние и слышавъ таковыи глас от мученику, стояше трепетенъ, дондеже /л. 158 об./ насадъ отъиде от оочию его; по томъ скоро поеде [1] Александръ, и [2] радостныма оочима, исповѣда ему единому видѣние; князь же рече ему: сего не рци никомуже. Оттолѣ потщався наеха на ня въ 6 день, и бысть сѣча велика над Римляны, и изби их множество бесчислено, и самому королю възложи печать на лице острымь своимь копиемь; останокъ же их побѣже, и трупиа мертвых своих наметаша корабля [3], и потопиша в мори. Князь же Александръ возвратися с побѣдою, хваля и славя имя своего Творца.

 

Въ второе же лѣто по возвращении с побѣды князя Александра

Приидоша пакы от Западныя страны и возградиша град въ отечьствѣ Александровѣ; князь же Александръ воскорѣ иде и изверже град их из основания, а самых извѣша, и овѣх с собою поведе, а инѣх помиловавъ отпусти, бѣ бо милостивъ паче мѣры.

По побѣдѣ же Александровѣ, якоже побѣди корабля, в третии год, в зимнее время поиде на землю Немецкую в велицѣ силѣ, да не похвалятся ркуще: укоримъ Словеньскыи языкъ ниже себе; уже бо бяше град Псков взят, и намѣстникы /л. 159./ от Немець посажени. Он же въскорѣ градъ Псковъ изгна и Немець изсѣче, а инѣх повяза, и град свободи от безбожных Немець, а землю их повоева и пожже и полона взя бес числа, а овѣх иссече. Они же гордии совокупишася и рекоша: поидемъ и побѣдим Александра и имемъ его рукама. Егда же приближишася, и очютиша я стражие, князь же Александръ оплъчися, и поидоша противу себе и покриша озеро Чюдьское обои от множества воои. Отець же его Ярославъ прислалъ бѣ ему брата меньшаго Андрѣя на помощь въ множествѣ дружинѣ. Такоже и у князя Александра множество храбрых, якоже древле у Давыда царя силнии, крѣпции, тако и мужи Александровы исполнишася духом ратнымъ; бяху бо сердца их акы сердца лвомъ, и рѣшя: о княже нашь честныи, нынѣ приспѣ врѣмя нам положити главы своя за тя. Князь же Александръ, воздѣвъ руцѣ на небо и рече: суди ми, Боже, и разсу(ди) прю мою от языка непреподобна; и помози ми, господи, яко же древле Моисию на Амалика и прадѣду нашему Ярославу на окааннаго Святополка. Бѣ же тогда субота, /л. 159 об./ въсходящю солнцю, и съступишася обои: и бысть сѣча зла и трусъ от копии ломления и звукъ от сѣчения мечнаго, якоже и езеру померзъшю двигнутися, и не бѣ видѣти леду, покры бо ся кровию. Се же слышах от самовидца, иже рече ми: яко видѣх полкъ Божии на въздусѣ, пришедши на помощь Александрови. И тако побѣди я помощию Божиею, и даша плеща своя, и сѣчахуть я гоняще аки по и аеру, и не бѣ камо утещи. Зде же прослави Богъ Александра пред всѣми полкы, яко же Исуса Наввина у Ерехона. А иже рече: имемь Александра руками, сего дасть ему Богъ в руцѣ его; и не обрѣтеся противникъ ему въ брани никогдаже. И возвратися князь Александръ с побѣдою славною, и бяше множество полоненых в полку его, и ведяхуть босы подле конии, иже именують себе Божии ритори. И якоже приближися князь къ граду Пскову, игумени же и попове и весь народ срѣтоша ѝ пред градомъ съ кресты, подающе хвалу Богови и славу господину князю Александру, поюще пѣснь: пособивыи, Господи, кроткому Давыду побѣдити иноплеменьникы вѣрному /л. 160./ князю нашему оружиемь крестны(м) и свободи градъ Псков от иноязычникъ рукою Александровою. И рече Александръ: о невѣгласи псковичи, аще сего забудете и до правнучатъ Александровых, и уподобитеся Жидом, ихже препита Господь в поустыни манною и крастелми печеными, и сихъ всѣх забыша и Бога своего, изведшаго я от работы изь Египта.

И нача слыти имя его по всѣмь странамъ, и до моря Хонужьскаго, и до горъ Араратьскых, и об ону стра(ну) моря Варяжьскаго, и до великаго Риму.

В то же время умножися языка Литовьскаго, и начаша пакостити волости Александрове; он же, выездя, и избиваше я. Единою ключися ему выехати, и побѣди 7 ратии единѣмъ выездомъ, и множество князеи их изби, а овѣх рукама изыма; слугы же его, ругающеся, вязахуть их къ хвостомъ конеи своихъ; и начаша оттолѣ блюсти(ся) имени его.

В то же время бѣ царь силенъ [4] на Въсточнѣи странѣ, иже бѣ ему Богъ покорилъ языкы многы, от въстока даже и до запада; тъи же царь, слышавъ Александра тако славна и храбра, посла к нему послы и рече: Александре, вѣси ли, яко Богъ покори ми мно/л. 160 об./гыя языкы; ты ли един не хощеши покорити ми ся; но аще хощеши съблюсти землю свою, то приеди скоро къ мнѣ и видиши честь царства моего. Князь же Александръ прииде в Володимеръ по умертвии отца своего, в силѣ велицѣ; и бысть грозенъ приездъ его, и промчеся вѣсть его и до устья Волгы. И начаша жены моавитьскыя полошати дѣти своя, ркуще: Александръ едет. Съдумав же князь Александръ, и благослови его епископъ Кирилъ, и поиде к цареви въ Орду. И видѣвъ его царь Батыи, и подивися и рече велможамъ своимъ: истинну ми сказасте, яко нѣсть подобна сему князя; почьстивъ же ѝ честно, отпусти ѝ.

По сем же разгнѣвася царь Батыи на брата его меншаго Андрѣя, и посла воеводу своего Неврюня повоевати землю Суждальскую. По плѣнении же Неврюневѣ князь великыи Александръ церкви въздвигну, грады испольни, люди распуженыа събра в домы своя. О таковых бо рече Исаиа пророкъ: князь благъ въ странах, тих, увѣтливъ, кротокъ, съмѣренъ, по образу Божию есть, не внимая богатьства и не презря кровъ праведничю, сиротѣ и /л. 161./ вдовици въ правду судяи, милостилюбець, благъ домочадцемь своимъ, и вънѣшнимъ от странъ приходящимь кормитель. На таковыя Богъ призирает, Богъ бо не ангеломъ любит, но человекомъ сии щедря ущедряеть и показываеть на мирѣ милость свою. Распространи же Богъ землю его богатьствомъ и славою, и удолъжи Богъ лѣт ему.

Нѣкогда же приидоша къ нему послы от папы из великого Рима, ркуще: папа нашь тако глаголет: слышахом тя князя честна и дивна, и земля твоя велика, сего ради прислахом к тобѣ от двоюнадесятъ кординалу два хытреша [5], Агалдада и Гѣмонта, да послушаеши учения ихъ о законѣ Божии. Князь же Александръ, здумавъ съ мудреци своими, въсписа к нему и рече: от Адама до потопа, от патопа до разделения языкъ, от разьмѣшениа языкъ до начяла Авраамля, от Авраама до проитиа Иисраиля сквозе море, от исхода сыновъ Иисраилевъ до умертвия Давыда царя, от начала царства Соломоня до Августа и до Христова Рожества, от Рожества Христова до страсти и воскресения, от въскресения же Его и на небеса възшествиа и до царства Кон/л. 161 об./стантинова, от начала царства Костянтинова до перваго збора и седмаго, сии вся добрѣ съвѣдаемь, а от вас учения не приемлем. Они же възвратишася въсвояси. И умножишася дни живота его в велицѣ славѣ. Бѣ бо иерѣелюбець и мьнихолюбець, и нищая любя, митрополита же и епископы чтяше и послушааше их, аки самого Христа. Бѣ же тогда нужда велика от иноплеменникъ, и гоняхуть християнъ веляще с собою воиньствовати; князь же великыи Александръ поиде к цареви, дабы отмолити людии от бѣды тоя. А сына своего Дмитрия посла на Западныя страны, и вся полъкы своя посла с нимъ, и ближних своих домочадець, рекши к ним: служите сынови моему, акы самому мнѣ всѣмь животомъ своимъ.

Поиде князь Димитрии в силѣ велицѣ и плѣни землю Нѣмецкую, и взя град Юрьевъ, и възвратися к Новугороду съ многымъ полоном и с великою корыстию. Отець же его князь великыи Александръ възвратися из Орды от царя, и доиде Новагорода Нижняго и ту пребывъ мало здрав и, дошед Городца, разболѣся. О горѣ тобѣ, бѣдныи человече, како мо/л. 162./жеши написати кончину господина своего, како не упадета ти зѣници вкупѣ съ слезами, како же не урвется сердце твое от корения; отца бо оставити человекъ может, а добра господина не мощно оставити, аще бы лзѣ и въ гробъ бы лѣзлъ с ним. Пострада же Богови крѣпко, остави же земное царство и бысть мних; бѣ бо желание его паче мѣры ангельскаго образа, сподоби же его Богъ и болшии чин приати, скиму. И так Богови духъ свои предасть с миромъ, месяца ноября въ 14 день, на память святого апостола Филиппа. Митрополит же Кирилъ глаголаше: чада моя разумѣите, яко уже заиде солнце Суздальскои [6]. Иерѣи и диякони, черноризци, нищии и богатии и вси людие глаголааху: уже погыбаемь. Святое же тѣло его понесоша къ граду Володимерю; митрополитъ же, князи и бояре и весь народ, малии, велиции, срѣтоша ѝ въ Боголюбивѣмъ съ свѣщами и с кандилы; народи же съгнатахутся, хотяще прикоснутися честнѣмь одрѣ святого тѣла его; бысть же вопль и кричание и туга, яка же нѣсть была, яко и земли потрястися. Положено же бысть тѣло его въ Рожестве Святыя Богородица, въ архимандритьи велицѣи, /л. 162 об./ месяца ноябриа въ 24, на память святого отца Амфилохия. Бысть же тогда чюдо дивно и памяти достоино: егда убо положено бысть святое тѣло его в раку, тогда Савастиян икономъ и Кирилъ митрополит хотя розьяти ему руку, да вложат ему грамоту душевную, он же, акы живъ сущи, распростеръ руку свою и взят грамоту от рукы митрополита; и приятъ же я ужасть и одва отступиша от ракы его. Се же бысть слышано всѣмъ от господина митрополита и от иконома его Савастияна. Кто не удивится о семъ, яко тѣлу бездушну сущю и везому от далних градъ в зимное время; и тако прослави Богъ угодника своего.

Примѣчанiя: 

[1]
 Въ Новгородской 1-й лѣтописи младшаго извода: поиде. Въ Лаврентьевской лѣтописи: приѣха
[2]
 Здѣсь пропускъ. Въ Новгородской 1-й лѣтописи: видѣвъ его радосныма очима
[3]
 Въ Новгородской 1-й лѣтописи: корабля 3
[4]
 На полѣ написано: Батыи
[5]
 В лѣтописной редакцiи житiя по Румянцевскому списку № 1772: хитрѣишаа (См. Чт. в Общ. ист. и древн. росс, 1915, кн. III, тексты, 117). 
[6]
 В рукописи пропущено слово: земли.

Печатается по изданiю: Полное собрание Русских Летописей. Том V. Выпуск 2: Псковские летописи. / Под редакцией А. Н. Насонова. – М. Издательство Академии Наук СССР, 1955 – с. 11-16.

 

Г.В. Вернадский

Gvvernadskyi.jpg

почетный профессор Йельского университета,

профессор Пермского, Таврического, Гарвардского, Чикагского университетов

(С. Петербург 1887 - +1973 Нью-Хейвен США) 

Два подвига св. Александра Невского

Икона

Опубликовано // Евразийский временник. Кн. 4. - Прага, 1925, с. 318-337

Во времена императора Николая Павловича в Париже напечатана была получившая громкую известность книжка о России "La Russie en 1839" маркиза Кюстина. Эта книжка представляет собою - в форме путевых впечатлений - озлобленный памфлет, направленный против России, Русской Церкви, Русского Государства, Русского Народа.

Книга Кюстина - одно из звеньев большой цепи европейского руссофобства, одно из проявлений ненависти Европы к России и страха Европы перед Россией [+1]. Кюстин не ограничивается нападками на современную ему Императорскую Россию, он стремится при случае развенчать и русское прошлое, подорвать исторические основы русского бытия. В числе нападок Кюстина на русское прошлое, обращают на себя внимание иронические слова, посвященные памяти святого и благоверного князя Александра Невского.

Кюстин говорит: "Александр Невский - образец осторожности; но он не был мучеником ни за веру, ни за благородные чувства. Национальная церковь канонизировала этого государя, более мудрого, чем героического. Это - Улисс среди святых". [+2]

Так в XIX веке западноевропейский писатель-латинянин, стремился развенчать русского святого князя, вся деятельность которого была направлена на борьбу с Западом и латинством. Мечом нападали на Александра европейцы XIII века; литературною насмешкою заменил меч европеец XIX века; впрочем и это "бескровное" орудие было, как оказалось, лишь подготовкою к мечу (ведь через несколько лет за книгою Кюстина последовали Крымская война и Севастополь!).

Высмеиваемые Кюстином "мудрость" и "осторожность" Александра Невского насмешке, казалось бы, не подлежат: отмеченные Кюстином качества соединялись в личности Александра с самым подлинным героизмом и подчас безрассудною смелостью. Александр доказал это своею борьбою против Запада. Подвиг брани Александр свершил на берегах Невы и на льду Чудского озера; печать этого подвига он возложил мечом на лицо Биргера. Но перед силою Востока Александр действительно счел нужным себя смирить. Мудрость Александра, по слову летописца, была от Бога; его осторожность была, на самом деле, подвигом смирения.

XIII век представлял собою знаменательную эпоху в русской истории. В предшествующие века сложилась и ярким цветом зацвела русская культура как своеобразное сочетание и пышное возрастание на славянской почве богатых ростков Православной Византии, Востока степных кочевников, Севера варягов-викингов.

Киевская Русь [+3] поражает блеском и роскошью жизни материальной и духовной, расцветом искусства, науки, поэзии. Складывается и мощное национальное самосознание (епископ Иларион и летописец Никон Великий - все равно, одно ли это лицо под двумя именами, или два лица с одинаковым горением и одинаковым устремлением мысли и чувства).

К XIII веку Русь стоит перед грозными испытаниями. Самое ее существование - ее своеобразие и самобытность - поставлены на карту. Развернувшаяся на великой восточно-европейской равнине, как особый культурный мир между Европой и Азией, Русь в XIII веке попадает в тиски, так как подвергается грозному нападению обеих сторон - латинской Европы и монгольской Азии.

В 1206 г. в сердце Азии произошло событие, во многом определившее дальнейшие судьбы истории. В Делигун Булак на истоках Орхона курултай (собрание старейшин) монгольских народов провозгласил местного завоевателя окрестных племен, воинственного князька Темучина - Самодержцем (Чингисханом). Началось монгольское движение на Китай, Туркестан, Малую Азию, Европу. Меньше, чем через двадцать лет после того, передовые кавалерийские отряды Чингисхана уже нанесли русским князьям страшное поражение на Калке.

Почти одновременно - всего за два года до Делигун-Булакского курултая - не менее значительное событие произошло и в Европе; в 1204 г. западноевропейские крестоносцы взяли приступом Царьград и страшно разграбили его; Православное Византийское Царство было ниспровергнуто; на месте его основана Латинская Империя.

Вслед за Византией, казалось, пришел черед и Руси. Наступление началось по всему фронту. Венгрия и Польша бросились на Галицию и Волынь; немецкие крестоносцы утвердились в начале XIII в. в Риге (Ливонский орден) и Пруссии (тевтонский орден) и оттуда повели наступление на Псков и Новгород; наконец, шведы двинулись на Русь через Финляндию; мечом и огнем немцы и шведы обращали в латинство как язычников литовцев, эстов и финнов, так и православных - русских. Годы высшего напряжения двусторонней опасности для Руси - конец 1230-х-1240 год. Зима 1237-1238 г.г. - первый татарский погром Руси (преимущественно северо-восточной); в 1240 г. татарами взят Киев (6 декабря); в том же году, побуждаемый папой на крестовый поход против "неверных", шведский правитель и полководец Биргер высадился на берегах Невы (июль).

Александр Невский. Скульптура в нише южных дверейскульптура св. благ. вл. князя Александра Невского на вратах Исаакиевского собора 

Русь могла погибнуть между двух огней в героической борьбе, но устоять и спастись в борьбе одновременно на два фронта она не могла.

Предстояло выбирать между Востоком и Западом. Двое сильнейших русских князей этого времени сделали выбор по-разному. Даниил Галицкий выбрал Запад и с его помощью попытался вести борьбу против Востока.

Александр Невский выбрал Восток и под его защитою решил отбиваться от Запада.

Политика Даниила Галицкого не была, впрочем, последовательной и прямолинейной. Даниил лавировал между римским папою, Уграми (Венгрией), Чехией, Польшей, Литвою, татарами, собственными боярами и родственниками-князьями. Первый страшный удар нанесен был татарами юго-западной Руси в конце 1240 г. (взятие Киева); вся Волынь и Галиция были затем опустошены; к Берестью нельзя было подойти от смрада гниющих трупов; во Владимире не осталось живой души.

Даниил не пытался оказывать сопротивления. Еще до взятия Киева он уехал в Угры, ища против татар помощи у короля Угорского. Хлопоты Даниила оказались тщетны. Как известно, монгольская волна залила всю восточную и среднюю Европу - Венгрию, Силезию, Моравию, Хорватию, Балканы. Волна схлынула (в 1241 г.) не потому, чтобы монголы встретили серьезное военное сопротивление - наоборот, они побеждали повсюду (при Легнице в Силезии; на р.Солоней в Уграх) - а вследствие внутренних осложнений в глубинах монгольской державы (смерть великого хана Огодая и связанные с этим вопросы престолонаследия и внутренней монгольской политики, живо волновавшие Батыя, руководителя европейского похода монголов).

Даниил вернулся на Русь, где ему пришлось вести длительную борьбу с галицкими боярами, перемышльским владыкою, бывшим черниговским князем Ростиславом, уграми и поляками. Борьба шла успешно и завершилась решительною победою Даниила над польскими и угорскими войсками Ростислава (под Ярославом, 1249 г.).

Между тем уже в следующем 1250 году монголы вновь заинтересовались юго-западною Русью. Батый прислал сказать Даниилу: "Дай Галич". Не чувствуя себя опять в силах бороться оружием, Даниил решил подчиниться и поехал сам к Батыю. Против ожидания Даниил был встречен ласково. Войдя в вежу (палатку) Батыя, Даниил поклонился по монгольскому обычаю. Батый сказал ему: "Данило, чему еси давно не пришел? А ныне оже еси пришел, то добро же. Пьеши ли черное молоко, наше питье - кобылий кумыс?"

Даниил: "Доселе семь не пил - ныне же ты велишь - пью".

Батый: "Ты уже наш татарин, пий наше питье".

Даниил выпил и поклонился по обычаю.

Потом Батый прислал Даниилу вино, сказав: "не обыкли (вы) пити молока, пий вино".

Даниил пробыл в орде почти месяц и достиг цели: Батый оставил за ним все его земли. Немедленно сказалось международное значение Даниилова шага: Запад начал заискивать перед ним, угорский король Бела IV прислал послов с предложением мира и родственного союза. Сын Даниила Лев женился на дочери угорского короля.

На стороне Белы Даниил вмешался в дела и распри Средней Европы - спор из-за австрийского герцогства, дела чешские и моравские. В поход 1252 г. войско Даниила (вероятно лучший полк, гвардия) было вооружено и обучено на татарский лад. "Немцы же, дивящиеся оружью татарскому, беша бо кони в личинах и в коярех кожаных и людье во ярыцех, и бе полков его светлость велика"...

Подчинением монгольскому влиянию Даниил приобщался к мировой силе монгольской экспансии - попадал как бы в русло исторического потока.

Почти необозримые дипломатические перспективы открывались перед Даниилом в восточной и средней Европе. Он сам закрыл их перед собою своим неуменьем постигнуть значение исторического момента.

Его подчинение монгольской силе не было продуманным и последовательным; это был лишь случайный ловкий ход политического оппортунизма. Все политические и культурные симпатии, навыки и вкусы отталкивали Даниила от монгольской Азии.

Среди своей снаряженной по татарскому образцу гвардии Даниил в упомянутом походе 1252 г. не изменил византийскому одеянию русских князей. "Сам же (Даниил) еха подле короля (Угорского) по обычаю Руску, бе бо конь под ним дивлению подобен, и седло от злата жжена, и стрелы и сабля златом украшена и иными хитростями якоже дивитися, кожух же оловира (шелка) Грецкого и круживы златыми плоскими ошит и сапоги зеленаго хьеза (кожи) шиты золотом, немцем же зрящим много дивящимся".

Блестящему и честолюбивому князю должно было нравиться играть роль среди западных государей и рыцарей, вызывать восхищение и удивление в их среде. Тем более должна была ему казаться унизительною зависимость от диких - с его точки зрения - кочевников и варваров. Милостивое отношение Батыя было поэтому Даниилу оскорбительно и тяжело. Эти чувства ярко отразил летописец [+4]: "О злее зла честь татарская: Данилови Романовичу князю бывшу велику, обладавшу Русскою землею, Киевом и Володимером и Галичем... ныне седит на колену и холопом называется... О злая честь Татарская - его отец [+5] бе царь в Русской земле, иже покори Половецкую землю и воева на иныя страны все".

Оскорбленное самолюбие Даниила заставило его искать новых путей, чтобы высвободиться из-под монгольской зависимости. Византийское царство было низвергнуто: оставался латинский Запад. Чтобы рассчитывать на помощь Запада - новый крестовый поход - нужно было обратиться к формальному главе Запада - папе. Даниил это и сделал: он вступил в переговоры с папою Иннокентием IV о соединении церквей. [+6]

Папа обещал различные льготы и милости; русскому духовенству разрешено служить на квасных просфорах; признан был законным брак Даниилова брата Василька на близкой родственнице; крестоносцам и духовным лицам запрещено приобретать имения в русских областях без позволения великого князя; самому великому князю обещан королевский титул.

Наконец, посланы были (1253 и 1254 гг.) от папы всем государствам средней и восточной Европы призывы о крестовом походе против татар на помощь Даниилу.

Рассчитывая на помощь Запада, Даниил начал деятельно подготовляться к борьбе с монголами: собирать войска и деньги, укреплять города, населять их [+7], возвеличивать власть свою.

В 1255 г. в гор. Дрогичине Даниил короновался присланною ему от папы королевскою короною.

Даниилу нужна была однако не только корона, а прежде всего военная помощь. Помощь эта не приходила: призывы папы остались без последствий. Тогда Даниил прервал с папою сношения.

Между тем надвигалась гроза с Востока. Даниил увидел, что не в силах справиться с этою грозою - предотвратить начавшееся опустошение своей земли татарами. Ему пришлось уступить и бросить все свои мечты. По требованию приднепровского татарского баскака Куремсы Даниил приостановил все свои военные приготовления против татар и срыл укрепления волынских городов (1261).

Через несколько лет после того Даниил умер (1264). Вся "большая политика" его таким образом кончилась неудачею; он имел успех только в "малой политике" - борьбе с непосредственными соседями литовцами, которых против него не поддерживали ни монголы, ни крестоносцы - латиняне.

Даниил разменялся на повседневные политические мелочи и упустил из рук главные нити исторических событий.

Он выиграл несколько отдельных сражений, но проиграл самое главное - Православную Россию.

Результатом его политики были долгие века латинского рабства юго-западной Руси.

Не прошло и ста лет после смерти Даниила, как вся его отчина - Галицко-Волынская земля - была расхватана соседями: уграми, поляками, литовцами. Латинское рабство в отдельных частях Руси не изжито было до наших дней - до начала мировой войны 1914 г., а ныне, кажется, возобновилось все в той же многострадальной Волынской земле с прежнею тяжестью или даже тяжелее прежнего...

Полную противоположность деятельности Даниила Романовича представляет собой деятельность Александра Ярославича.

С гораздо меньшими историческими данными Александр добился больших и несравненно более прочных политических результатов. Шумная и блестящая эпопея Даниила Галицкого прошла впустую. Глубокая и настойчивая политическая работа Александра Невского привела к великим следствиям.

Даниил имел в своем распоряжении исключительно благоприятные историко-географические силы: несравненный плацдарм в сердце средней Европы; используй Даниил с тыла поддержку монгольской силы, он достиг бы результатов совершенно непредвиденных и необыкновенных. Он мог бы прочно утвердить Русь и Православие в восточной и средней Европе.

Александр наоборот имел данные историко-географические из рук вон плохие. Северо-западный угол европейской России не открывал перед ним широких международных перспектив. Но если Александр мало мог приобрести, он мог очень много - если не все - потерять. Он мог потерять не только "окна в Европу" - Новгород и Псков: речь шла о самом существовании Руси, ее культуры и самобытности, о срединном очаге этой культуры. Предстояло поддержать живую энергию русской культуры - Православие - и обеспечить сохранность основного уже в то время источника этой энергии - родины русской народности. Если бы латинский Запад разгромил Новгород, Псков, Тверь - могло бы оказаться, что остаток северо-восточной Руси был бы уже слишком слаб для самостоятельной жизни, мог бы вовсе раствориться в татарской стихии, а не ее претворить в себя (как это произошло затем в действительности).

Историческая задача, стоявшая перед Александром была двояка: защитить границы Руси от нападений латинского Запада и укрепить национальное самосознание внутри границ.

Для решения той и другой задачи нужно было отчетливо сознавать и глубоко чувствовать - инстинктом, нутром, так сказать - исторический смысл своеобразия русской культуры - Православие.

Спасение Православной веры и было основным камнем политической системы Александра. Православие для него не на словах, а на деле было - "столп и утверждение истины".

Раз основа была неколебимая и прочная - Александр уже не боялся искать любых исторических союзников, чтобы эту основу утвердить.

Глубоким и гениальным наследственным историческим чутьем Александр понял, что в его историческую эпоху основная опасность для Православия и своеобразия русской культуры грозит с Запада, а не с Востока, от латинства, а не от монгольства. Монгольство несло рабство телу, но не душе. Латинство грозило исказить самое душу.

Латинство было воинствующей религиозною системою, стремившеюся подчинить себе и по своему образцу переделать Православную веру русского народа.

Монгольство не было вовсе религиозною системою, а лишь культурно-политическою. Оно несло с собою законы гражданско-политические (Чингисова яса), а не религиозно-церковные.

Мы привыкли ставить знак равенства между понятиями татарин и мусульманин, но первоначальная монгольская волна отнюдь не была мусульманскою. Лишь через сорок лет после битвы на Калке хан Золотой Орды Берке принял мусульманство (ок. 1260). Но сам Берке был лишь местною властью, областною, а не имперскою. Он подчинялся Великим Ханам Монгольским (своим двоюродным братьям): Менке, а после смерти этого последнего - знаменитому Кубилаю, мудрость и терпимость которого так прославляет Марко Поло.

Основным принципом Великой Монгольской Державы была именно широкая веротерпимость, или даже более - покровительство всем религиям. Первые монгольские армии, которые создали своими походами мировую монгольскую империю, состояли преимущественно из буддистов и христиан (несториан). Как раз во времена князей Даниила и Александра монгольские армии нанесли страшный удар мусульманству (взятие Багдада, 1258 г.)

Исаакиевский собор, иконостас. Св. Александр НевскийИконостас Исаакиевского собора, мозаичная икона св. благ. князя Александра Невского

Именно отсюда проистекало то принципиально сочувственное отношение ко всякой религиозно-церковной организации, которое составляет такую характерную черту монгольской политики и которое удержалось потом в значительной степени даже в мусульманской Золотой Орде.

В частности, и Православная церковь в России сохранила полную свободу своей деятельности и получала полную поддержку от ханской власти, что и было утверждено особыми ярлыками (жалованными грамотами) ханов.

С этой стороны Александру Невскому не только не нужно было опасаться монголов, но он мог рассчитывать даже на их помощь. Поэтому и подчинение Александра монголам не было чисто механическим, только вынужденным. Александр видел в монголах дружественную в культурном отношении силу, которая могла помочь ему сохранить и утвердить русскую культурную самобытность от латинского Запада.

Вся политика подчинения монгольскому Востоку была, таким образом, у Александра не случайным политическим ходом, как у Даниила, а осуществлением глубоко продуманной и прочувствованной политической системы.

Александр Ярославич, подобно Даниилу Романовичу - богато одаренная личность в отношении и духовном и физическом. Житие Александра [+8] восхваляет качества его ума и сердца, красоту и храбрость.

"Мудрость же и остроумие дадеся ему от Бога, яко Соломону". С юных лет "вселися в сердце его страх Божий, еже соблюдати заповеди Господни и творити я во всем... Во все же время юности своея смиренномудрие вседушно держаше, кротость же стяжа и от тщеславия отвращашеся... Во устех же его безпрестанно бяху божественные словеса, услаждающа его паче меда и сота". Эти словеса он читал "со усердием, и вниманием, и желаше сих речения и делом исполняяй".

Душевным качествам Александра соответствовали телесные. "Бе же розрастом (ростом) велик зело, красота же лица его видети, яко Прекраснаго Иосифа, сила же его бе, яко часть от силы Самсоновы, глась же его слышати, яко труба в народе; храбрость же его - яко Римскаго царя Веспасиана".

Александр Ярославич сел на княжеский стол перед самым монгольским нашествием. В 1236 г. князь Ярослав, отправившись походом из Новгорода на Киев, посадил сына князем в Новгороде. В Новгороде сидел Александр и во время первого монгольского нашествия на Русь зимою 1237-1238 гг. Как известно, в это первое нашествие татары до Новгорода не дошли. "И тамо дойти поганым возбрани некая сила божественная, - говорит Степенная Книга, - и не попусти им ни мало приближитися не токмо ко пределам Великаго Новаграда, но идеже и инде прилучится им тогда пребывати и воиньствовати супротивных и враждующих Литву и Немец".

Тем не менее, и Новгород с остальными русскими городами и землями вошел в подчинение татарской власти. В 1239 г. отец Александра Ярослав должен был лично ехать в Орду для выражения покорности. Батый принял его с "великою честью" и сказал: "Ярославе! буди ты старей всем князем в русском языце (народе)". Сына Константина Ярослав отправил в Азию в ставку Великого хана. [+9]

Под прикрытием монгольского мира на Востоке другой сын Ярослава Александр в эти именно годы блистательно отбивал все нападения с Запада.

Как было уже сказано, в июле 1240 г. шведский ярл Биргер, побуждаемый папою на крестовый поход против неверных (т.е. православных), высадился на берегах Невы. Услыхав об этом, Александр, по словам древнего жития [+10] "разгорелся сердцем, вниде в церковь святыя Софьи (в Новгороде), поде на колену перед олтарем, нача молиться со слезами... и восприим Псаломную песнь рече: суди, Господи, обидящим мя, возбрани борющимся со мною, приими оружие и щит, стань в помощь мне. Скончав молитву, встав, поклонися архиепископу, архиепископ же Спиридон благослови же его и отпусти".

Александр двинулся в поход "в мале дружине, не сождався со многою силою своею, но уповая на святую Троицу".

15 июля в 6 часов утра началось сражение ("сеча велика над римляны"). Победа Александра была полная и решительная: "изби множество безчисленно их" ("римлян", т.е. шведов-латинян). Самому Биргеру Александр "взложи печать на лице острым своим мечем".

Невская победа произошла в обстановке величайшего религиозного напряжения. Она сопровождалась чудом: перед боем морской побережный стражник Пелгусий, бывший язычник, крещеный в православие и нареченный Филиппом, имел видение. Пелгусий стоял "при крае моря, стрежашеть обою пути, и пребысть всю нощь во бденьи; яко же нача всходити солнце, и слыша шумъ страшенъ по морю, и виде насадъ (судно) един гребущь, посреде насада стояща мученику Бориса и Глеба в одеждах червленныхъ... и рече Борис: брате Глебе! повели грести, да поможемх сроднику своему Александру".

В то время, как Новгород подвергся нападению шведов, на Псков напали немцы (ливонские рыцари) и взяли его; немцы вошли затем в Новгородскую землю и попытались там крепиться, построили крепость в Копорье.

В 1241 г. Александр взял Копорье со всем немецким гарнизоном. В начале 1242 г. Александр занял Псков и тотчас пошел на Чудскую землю во владенья Ливонского Ордена. 5 апреля на льду Чудского озера произошла знаменитая битва, известная под именем Ледового побоища. Немцы и чудь построились свиньей (клином); им удалось было прорвать линию русской рати, но в это время Александр с отборным отрядом зашел немцам в тыл и этим решил дело. Разгром неприятеля был полный. "И бысть сеча зельна на немцы и на чудь" - говорит житие Александра - "и трескъ великъ отъ копей ломания и звукъ страшенъ отъ мечнаго сечения... и не бъ видети леду: покрыло бо ся кровию". Один самовидец свидетельствовал, что видел "полки Божий на воздусе пришедшима на помощь ему (Александру)".

Торжественно было возвращение Александра во Псков: "изыдоша во сретение ему весь освященный соборъ съ честными кресты и со святыми иконами и всенародное множество, хвалу Богови возсылающе и благодарные песни воспевающе: Пособивый Господи кроткому Давиду победити иноплеменники и благоверному великому князю нашему Александру оружиемъ крестный градъ Псковъ освободити отъ поганыхъ иноплеменникъ".

После ряда блестящих и славных побед над Западом Александру пришлось воочию ощутить силу Востока: он должен был ехать во Владимир прощаться с отцом своим Ярославом, который отправлялся в Орду к Батыю.

За смирением на Востоке опять следовали победы на Западе (несколько побед над Литвою в 1245 г. в районе Торопца и Витебска). В том же 1245 году из Азии, из ставки Великого Хана, вернулся Константин Ярославич. Взамен его вглубь Азии поехал сам Ярослав. В августе 1246 года Ярослав принял участие в курултае, на котором Великим Ханом провозглашен был Гуюк, сын Огодая и Туракины. Вскоре после этого Ярослав заболел и умер (там же, в ханской ставке).

После смерти отца Александр оказался в непосредственной близости к Востоку; ему пришлось уже самостоятельно решать между Востоком и Западом.

И Восток, и Запад звали его каждый на свою сторону...

В 1248 году составлена была папская булла, в которой папа обещал Александру за признание Римского престола помощь ливонских рыцарей против татар. [+11]

С другой стороны, Батый прислал Александру сказать: "Иже въ русскихъ держателяхъ пресловущий княже Александре, вемъ яко разумно (известно) ти есть, иже мне Богъ покорилъ многие языки (народы), и вей повинуются державе моей. И паче ли всехъ единъ ты нерадиши покоритися силе моей? Внимай убо себе; аще мыслиши соблюсти землю твою невредиму, то потщися немедленно прийти до мене, и узриши честь и славу царствия моего себе же и земле твоей полезная приобрящеши".

Александр поехал к Батыю с братом Андреем. От Батыя братья отправились к Великому Хану Гуюку (поездка в Азию заняла у них два года). Андрею дан был Владимир, Александру - Новгород и Киев. В Твери княжил третий брат - Ярослав. Александр, как старший, требовал от братьев подчинения. Целью его политики было объединение всей Руси под одним великим князем. Не встречая покорности в братьях, Александр не останавливался перед тем, чтобы смирять их с помощью татар. В 1252 г. татарский отряд Неврюя изгнал Андрея из Владимира; великокняжеский стол передан Александру. В 1256 г. Александр силою выгнал из Новгорода другого брата Ярослава (который из Твери перешел в Псков, а оттуда в Новгород). Вслед за этим Александр жестоко наказал новгородцев, не хотевших платить татарам дань ("число"). В 1259 г. Александр лично присутствовал при взятии татарами этого "числа".

В 1262 г. Александр последний раз воевал против Запада: он послал в поход (на Юрьев-Ливонский) сына своего Димитрия и смирившегося брата Ярослава. Русские осилили немцев и сожгли посад (крепости взять не смогли).

Самому Александру пришлось в это время ехать в Орду умилостивлять хана, разгневанного мятежом: во многих северо-русских городах в 1262 г. народ избил татарских откупщиков дани, не понимая, что за каждым баскаком стояла грозная сила всей монгольской империи. Александру удалось уладить дело благополучно: хан Берке удовольствовался его извинениями и новыми изъявлениями покорности.

Спасение русской земли от нового разорения было последним политическим актом Александра. В Орде Александр пробыл почти год. На обратном пути он заболел (в Нижнем Новгороде) и в Городце на Волге умер (14 ноября 1263 г.). Перед смертью Александр призвал: "вся свои князи и боляре и все чиновники даже и до простыхъ, и оть коегождо ихъ прощение просяще, и всемъ имъ тако же прощение подаваше, и вей горьце плачущися о разлучении господина своего. Ужасно бе видети, яко въ толице множестве народа не обрести человека не испусти слезъ, но вей со восклицаниемъ глаголаху: Увы нам, драгий господине нашъ! Уже къ тому не имамы видети красоты лица твоего, ни сладкихъ твоихъ словесъ насладитися! Къ кому прибегнемъ и кто ны ущедрить? Не имуть бо чада отъ родителю такова блага прияти, яко же мы отъ тебе воспримахомъ, сладчайший наш господине!".

Митрополит Кирилл был во Владимире, когда пришла весть о кончине Александра. Выйдя к народу, митрополит объявил: "Уже заиде солнце земли Русския". Потом помолчал, прослезился и сказал: "Благоверный великий князь Александръ преставился отъ жития сего". "И бысть во всемъ народе плачъ неутешимъ". Деятельность Александра определялась не только чисто политическими планами и расчетами. Политика его тесно связана была со всеми его нравственно-религиозными понятиями. Вернее сказать, в основе его политики лежали принципы религиозно-нравственные. Политическая система Александра есть в то же время система религиозно-нравственная.

Александр Ярославич не только политик и воин: он прежде всего глубоко верующий человек и знающий богослов. Когда римский папа прислал к Александру двух кардиналов для убеждения в латинской вере, Александр - "совещавъ съ мудрецами своими" - составил обстоятельное возражение.

"Исписавъ къ нему отъ Адама и до потопа, а от потопа и до разделения языкъ и до начала Авраама, а отъ Авраама... до Августа кесаря, а отъ Августа царя до Христова Рождества и до Страсти и до Воскресения Его, отъ Воскресения же и до Вознесения на небеса и до царства Константина Великаго и до Перваго Вселенскаго Собора святыхъ отецъ, а отъ Перваго и до Седьмого Собора. Сии вся добре сведаемъ, сия суть въ насъ, учения сии целомудрствуемъ, иже во всю землю изы-доша вещания ихъ и въ концы вселенныя глаголы их, якоже проповедашеся отъ святыхъ апостолъ Христово Евангелие во всемъ мире, по сихъ же и предания святых отец Седми Собор Вселенскихъ. И сия вся известно хранимъ, а отъ васъ учения не приемлемъ и словесъ вашихъ не слушаемъ".

Религиозно-нравственная философия Александра Невского была вместе с тем и политическою его философией.

В житии Александра приводятся два главных основания для его "хождения во Орду".

Александр "умысли итти во Орду": 1) "подобяся благой ревности благочестиваго си отца" и 2) "избавы ради хритианския".

Объяснением ко второму мотиву являются слова Батыя: "аще мыслиши соблюсти землю твою невредиму, то потщися немедленно прити до мене".

Что касается первого мотива, житие поясняет его следующим образом: "Богомудрый же великий князь Александр разсуди, яко святый отецъ его Ярославъ не ради (не заботился) о временном царствии, но шедъ во Орду и тамо положи живот свой за благочестие и за вся своя люди и темъ измени (обезпечилъ) себе Небесное Царствие".

Готовность положить живот свой за люди своя - это то же, что иначе выражено словами "избавы ради христианския".

Готовность положить живот свой "за благочестие" - это вполне отвечает стойкости Александра в православной вере и стремлению его - во что бы то ни стало обеспечить существование православной церкви.

Сложнее смысл слов "не ради о временном царствии".

Подобными словами в наших летописях выражается обычно мысль о готовности властителя без боязни и без колебаний принять в борьбе с врагомъ смерть и мученический венец, променяв "временное царствие" на "вечное". [+12]

Но в применении к восточной политике Ярослава и Александра - политике не вооруженной борьбы, или восстания, а подчинения и покорности - слова эти должны иметь другой оттенок и смысл.

Их можно сопоставить опять-таки со словами Батыя: "узриши честь и славу царствия моего". То, о чем говорит Батый, - блеск земной славы ("временного царствия"): о нем-то и не радел Ярослав. О нем радел зато Батый, о нем радел и Даниил Галицкий.

Этим внешним блеском и величаньем земного царствия и пожертвовал Александр ради глубины понимаемых им истинных основ царской власти: "за благочестие и за вся своя люди", "избавы ради христианския".

"Злее зла честь татарская" была для самолюбия Даниила: Александр принял эту честь со смирением.

Невыносимо было для Даниила стать подручным ("холопом") - татарского хана: Александр перенес и это со смирением.

Александр - "побеждая везде, а не победимъ николиже (никогда)" - устоял перед искушением - подобно Даниилу - путем компромисса с латинским Западом искать себе союзников против Востока.

Подчинение Александра Орде иначе не может быть оценено, как подвиг смирения.

Неслучайно в видении Пелгусия в помощь Александру являются именно Борис и Глеб - святые смирения, по преимуществу.

Недаром и Степенная Книга говорит, что "смиренную мудрость" Александр "стяжа паче всехъ человекъ".

Христианский подвиг не всегда есть мученичество внешнее, а иногда, наоборот, внутреннее: не только брань видимая, но и "брань невидимая", борьба с соблазнами душевными, подвиг самодисциплины и смирения. И этот подвиг может быть присущ не только частному лицу, но и властителю.

Сан государя - божественное установление. Но перед каждым государем возникают и соблазны и увлечения земным окружением власти - внешнею пышностию и суетным ("временным") величием.

Подвиг власти может состоять в том, чтобы достойно отстаивать внешнюю независимость и величие сана - отстаивать даже до смерти. Но подвиг власти может состоять также и в том, чтобы выполняя основные задачи сана, защищая "благочестие и люди своя", внутренне преодолевать, когда это нужно для исполнения основной задачи, земное тщеславие власти.

"Тот, кто указывает и распоряжается", - говорит в одном из своих оглашений преп. Феодор Студит - "должен соблюдать умеренность и смирение, ибо Творец естества поставил его выдающимся и более почетным членом тела".

Таков и был по отношению к Востоку подвиг св.Александра Невского. По отношению же к Западу это был подвиг не сложный, а простой, брань не только невидимая, но также и видимая.

Два подвига Александра Невского - подвиг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке - имели одну цель: сохранение православия как нравственно-политической силы русского народа.

Цель эта была достигнута: возрастание русского православного царства совершилось на почве, уготованной Александром. Племя Александра построило Московскую державу.

Когда исполнились времена и сроки, когда Русь набрала сил, а Орда, наоборот - измельчала, ослабла и обессилела [+13], тогда стала уже ненужною Александрова политика подчинения Орде: Православное Царство могло быть воздвигнуто прямо и открыто, Православный стяг поднят без опасений.

Тогда политика Александра Невского естественно должна была превратиться в политику Дмитрия Донского.

Внутренняя необходимость такого превращения наглядно подчеркнута в "Сказании чудес по преставлении блаженного Александра", именно - в "чуде о Донской победе".

"Яко же въ животе, тако и по преставлении, - свидетельствует Сказание, - сей чудный самодержецъ Александръ не оставляетъ, ни забываеть свою паству, но всегда въ нощи и во дни снабдевая и заступая отъ врагъ видимыхъ и невидимыхъ... Во преименитомъ граде Владимире во обители Пречистыя Богородицы честнаго Ея Рождества у честныя раки блаженнаго великаго княза Александра во едину отъ нощи (на 8 сент. 1380 г.) пономареви церкви тоя спящю въ паперти церковней и виде въ церкви свещи о себе возгоревшася; и два старца честна изыдоста отъ святого олтаря и приидоста ко гробу блаженнаго князя Александра и глаголаста: О господине Александре, востани и ускори на помощь правнуку своему, великому князю Димитрию, одолеваему сущу отъ иноплеменникъ. И въ часъ святый великий князь Александръ воста изъ гроба и абие со обема старцы вскоре невидимы быста".

Так, положник подвига смирения по отношению к татарам, когда нужно оказалось, взамен смирения подвигся на брань.

Исторически, конечно, так и было: рать Дмитрия возросла на смирении Александра. Московское Царство в значительной степени плод мудрой Александровой политики.

Степенная Книга, подводя под это Царство духовно-исторические основы, обнаружила глубокое понимание истории, когда среди основателей Царства уделила св. Александру Невскому такое значительное место в "граняхъ" своего повествования.

Александр Невский и Даниил Галицкий олицетворяют собою два исконных культурных типа истории русской, и даже шире того, мировой [+14] : тип "западника" и тип "восточника".

В XIX веке в русском обществе получило большую известность разделение на "западников" и "славянофилов". Это видоизменение тех же основных типов. Рознь между западниками и славянофилами в середине XIX века проявлялась преимущественно в рамках литературных мнений.

Осознание культурных противоречий Запада и Востока должно выйти за пределы литературы, должно стать действенным.

Не одни только литературные мнения, а также деяния, чувства и подвиги прошлого должны быть нами по новому поняты и оценены.

Яркими маяками двух мирочувствований светят нам образы двух русских князей - Даниила Галицкого и Александра Невского.

Наследием блестящих, но не продуманных, подвигов одного было латинское рабство Руси юго-западной.

Наследием подвигов другого явилось великое Государство Российское.

Примечания

[+1] Отвечало бы интересной социологической задаче проследить историю этой ненависти и страха хотя бы за XVIII -XIX века. Книга Кюстина у меня имеется в 3-м издании (Paris, 1846).

[+2] La Russie en 1839, par le marquis de Custine. t.1 (1846) p.265.

[+3] Термин "киевский" употребляется здесь не как территориальный, а как культурно-хронологический.

[+4] Здесь, как и раньше, имеется в виду Галицко-Волынская летопись в Ипатьевском списке (под 1249 и 1250 г.).

[+5] Великий князь Роман Мстиславич (Волынский и Галицкий).

[+6] Переговоры начались еще до подчинения Даниила Батыю при посредстве ездившего в Орду от папы монаха Плано-Карпини (1246-1247).

[+7] При этом новыми поселенцами в городах явились большею частью немцы, поляки, евреи; последствия сказались в дальнейшем развитии этих городов.

[+8] Пространное - Степенная Книга, 8-я степень.

[+9] В это время Великого Хана вовсе не было. Управляла Империей вдова Огодая Туракина.

[+10] Лаврентьевская летопись под 1263 г.

[+11] Доставлена была эта булла Александру ок. 1251 г., к какому времени относится и ответ Александра папе, занесенный в житие.

[+12] См. статью М.В.Шахматова в третьей книге "Евразийского временника".

[+13] Роковую роль для турко-монголов сыграл религиозный их раскол - обращение западных турко-монголов в мусульманство.

[+14] Мировой - в смысле Старого Света, - Евразии.

 

профессор Г.В. Вернадский

Два подвига св. Александра Невского

Опубликовано // Евразийский временник. Кн. 4. - Прага, 1925, с. 318-337

Александр Невский

Во времена императора Николая Павловича в Париже напечатана была получившая громкую известность книжка о России "La Russie en 1839" маркиза Кюстина. Эта книжка представляет собою - в форме путевых впечатлений - озлобленный памфлет, направленный против России, Русской Церкви, Русского Государства, Русского Народа.

Книга Кюстина - одно из звеньев большой цепи европейского руссофобства, одно из проявлений ненависти Европы к России и страха Европы перед Россией [+1]. Кюстин не ограничивается нападками на современную ему Императорскую Россию, он стремится при случае развенчать и русское прошлое, подорвать исторические основы русского бытия. В числе нападок Кюстина на русское прошлое, обращают на себя внимание иронические слова, посвященные памяти святого и благоверного князя Александра Невского.

Кюстин говорит: "Александр Невский - образец осторожности; но он не был мучеником ни за веру, ни за благородные чувства. Национальная церковь канонизировала этого государя, более мудрого, чем героического. Это - Улисс среди святых". [+2]

Так в XIX веке западноевропейский писатель-латинянин, стремился развенчать русского святого князя, вся деятельность которого была направлена на борьбу с Западом и латинством. Мечом нападали на Александра европейцы XIII века; литературною насмешкою заменил меч европеец XIX века; впрочем и это "бескровное" орудие было, как оказалось, лишь подготовкою к мечу (ведь через несколько лет за книгою Кюстина последовали Крымская война и Севастополь!).

Высмеиваемые Кюстином "мудрость" и "осторожность" Александра Невского насмешке, казалось бы, не подлежат: отмеченные Кюстином качества соединялись в личности Александра с самым подлинным героизмом и подчас безрассудною смелостью. Александр доказал это своею борьбою против Запада. Подвиг брани Александр свершил на берегах Невы и на льду Чудского озера; печать этого подвига он возложил мечом на лицо Биргера. Но перед силою Востока Александр действительно счел нужным себя смирить. Мудрость Александра, по слову летописца, была от Бога; его осторожность была, на самом деле, подвигом смирения.

XIII век представлял собою знаменательную эпоху в русской истории. В предшествующие века сложилась и ярким цветом зацвела русская культура как своеобразное сочетание и пышное возрастание на славянской почве богатых ростков Православной Византии, Востока степных кочевников, Севера варягов-викингов.

Киевская Русь [+3] поражает блеском и роскошью жизни материальной и духовной, расцветом искусства, науки, поэзии. Складывается и мощное национальное самосознание (епископ Иларион и летописец Никон Великий - все равно, одно ли это лицо под двумя именами, или два лица с одинаковым горением и одинаковым устремлением мысли и чувства).

К XIII веку Русь стоит перед грозными испытаниями. Самое ее существование - ее своеобразие и самобытность - поставлены на карту. Развернувшаяся на великой восточно-европейской равнине, как особый культурный мир между Европой и Азией, Русь в XIII веке попадает в тиски, так как подвергается грозному нападению обеих сторон - латинской Европы и монгольской Азии.

В 1206 г. в сердце Азии произошло событие, во многом определившее дальнейшие судьбы истории. В Делигун Булак на истоках Орхона курултай (собрание старейшин) монгольских народов провозгласил местного завоевателя окрестных племен, воинственного князька Темучина - Самодержцем (Чингисханом). Началось монгольское движение на Китай, Туркестан, Малую Азию, Европу. Меньше, чем через двадцать лет после того, передовые кавалерийские отряды Чингисхана уже нанесли русским князьям страшное поражение на Калке.

Почти одновременно - всего за два года до Делигун-Булакского курултая - не менее значительное событие произошло и в Европе; в 1204 г. западноевропейские крестоносцы взяли приступом Царьград и страшно разграбили его; Православное Византийское Царство было ниспровергнуто; на месте его основана Латинская Империя.

Вслед за Византией, казалось, пришел черед и Руси. Наступление началось по всему фронту. Венгрия и Польша бросились на Галицию и Волынь; немецкие крестоносцы утвердились в начале XIII в. в Риге (Ливонский орден) и Пруссии (тевтонский орден) и оттуда повели наступление на Псков и Новгород; наконец, шведы двинулись на Русь через Финляндию; мечом и огнем немцы и шведы обращали в латинство как язычников литовцев, эстов и финнов, так и православных - русских. Годы высшего напряжения двусторонней опасности для Руси - конец 1230-х-1240 год. Зима 1237-1238 г.г. - первый татарский погром Руси (преимущественно северо-восточной); в 1240 г. татарами взят Киев (6 декабря); в том же году, побуждаемый папой на крестовый поход против "неверных", шведский правитель и полководец Биргер высадился на берегах Невы (июль).

Русь могла погибнуть между двух огней в героической борьбе, но устоять и спастись в борьбе одновременно на два фронта она не могла.

Предстояло выбирать между Востоком и Западом. Двое сильнейших русских князей этого времени сделали выбор по-разному. Даниил Галицкий выбрал Запад и с его помощью попытался вести борьбу против Востока.

Александр Невский выбрал Восток и под его защитою решил отбиваться от Запада.

Политика Даниила Галицкого не была, впрочем, последовательной и прямолинейной. Даниил лавировал между римским папою, Уграми (Венгрией), Чехией, Польшей, Литвою, татарами, собственными боярами и родственниками-князьями. Первый страшный удар нанесен был татарами юго-западной Руси в конце 1240 г. (взятие Киева); вся Волынь и Галиция были затем опустошены; к Берестью нельзя было подойти от смрада гниющих трупов; во Владимире не осталось живой души.

Даниил не пытался оказывать сопротивления. Еще до взятия Киева он уехал в Угры, ища против татар помощи у короля Угорского. Хлопоты Даниила оказались тщетны. Как известно, монгольская волна залила всю восточную и среднюю Европу - Венгрию, Силезию, Моравию, Хорватию, Балканы. Волна схлынула (в 1241 г.) не потому, чтобы монголы встретили серьезное военное сопротивление - наоборот, они побеждали повсюду (при Легнице в Силезии; на р.Солоней в Уграх) - а вследствие внутренних осложнений в глубинах монгольской державы (смерть великого хана Огодая и связанные с этим вопросы престолонаследия и внутренней монгольской политики, живо волновавшие Батыя, руководителя европейского похода монголов).

Даниил вернулся на Русь, где ему пришлось вести длительную борьбу с галицкими боярами, перемышльским владыкою, бывшим черниговским князем Ростиславом, уграми и поляками. Борьба шла успешно и завершилась решительною победою Даниила над польскими и угорскими войсками Ростислава (под Ярославом, 1249 г.).

Между тем уже в следующем 1250 году монголы вновь заинтересовались юго-западною Русью. Батый прислал сказать Даниилу: "Дай Галич". Не чувствуя себя опять в силах бороться оружием, Даниил решил подчиниться и поехал сам к Батыю. Против ожидания Даниил был встречен ласково. Войдя в вежу (палатку) Батыя, Даниил поклонился по монгольскому обычаю. Батый сказал ему: "Данило, чему еси давно не пришел? А ныне оже еси пришел, то добро же. Пьеши ли черное молоко, наше питье - кобылий кумыс?"

Даниил: "Доселе семь не пил - ныне же ты велишь - пью".

Батый: "Ты уже наш татарин, пий наше питье".

Даниил выпил и поклонился по обычаю.

Потом Батый прислал Даниилу вино, сказав: "не обыкли (вы) пити молока, пий вино".

Даниил пробыл в орде почти месяц и достиг цели: Батый оставил за ним все его земли. Немедленно сказалось международное значение Даниилова шага: Запад начал заискивать перед ним, угорский король Бела IV прислал послов с предложением мира и родственного союза. Сын Даниила Лев женился на дочери угорского короля.

На стороне Белы Даниил вмешался в дела и распри Средней Европы - спор из-за австрийского герцогства, дела чешские и моравские. В поход 1252 г. войско Даниила (вероятно лучший полк, гвардия) было вооружено и обучено на татарский лад. "Немцы же, дивящиеся оружью татарскому, беша бо кони в личинах и в коярех кожаных и людье во ярыцех, и бе полков его светлость велика"...

Подчинением монгольскому влиянию Даниил приобщался к мировой силе монгольской экспансии - попадал как бы в русло исторического потока.

Почти необозримые дипломатические перспективы открывались перед Даниилом в восточной и средней Европе. Он сам закрыл их перед собою своим неуменьем постигнуть значение исторического момента.

Его подчинение монгольской силе не было продуманным и последовательным; это был лишь случайный ловкий ход политического оппортунизма. Все политические и культурные симпатии, навыки и вкусы отталкивали Даниила от монгольской Азии.

Среди своей снаряженной по татарскому образцу гвардии Даниил в упомянутом походе 1252 г. не изменил византийскому одеянию русских князей. "Сам же (Даниил) еха подле короля (Угорского) по обычаю Руску, бе бо конь под ним дивлению подобен, и седло от злата жжена, и стрелы и сабля златом украшена и иными хитростями якоже дивитися, кожух же оловира (шелка) Грецкого и круживы златыми плоскими ошит и сапоги зеленаго хьеза (кожи) шиты золотом, немцем же зрящим много дивящимся".

Блестящему и честолюбивому князю должно было нравиться играть роль среди западных государей и рыцарей, вызывать восхищение и удивление в их среде. Тем более должна была ему казаться унизительною зависимость от диких - с его точки зрения - кочевников и варваров. Милостивое отношение Батыя было поэтому Даниилу оскорбительно и тяжело. Эти чувства ярко отразил летописец [+4]: "О злее зла честь татарская: Данилови Романовичу князю бывшу велику, обладавшу Русскою землею, Киевом и Володимером и Галичем... ныне седит на колену и холопом называется... О злая честь Татарская - его отец [+5] бе царь в Русской земле, иже покори Половецкую землю и воева на иныя страны все".

Оскорбленное самолюбие Даниила заставило его искать новых путей, чтобы высвободиться из-под монгольской зависимости. Византийское царство было низвергнуто: оставался латинский Запад. Чтобы рассчитывать на помощь Запада - новый крестовый поход - нужно было обратиться к формальному главе Запада - папе. Даниил это и сделал: он вступил в переговоры с папою Иннокентием IV о соединении церквей. [+6]

Папа обещал различные льготы и милости; русскому духовенству разрешено служить на квасных просфорах; признан был законным брак Даниилова брата Василька на близкой родственнице; крестоносцам и духовным лицам запрещено приобретать имения в русских областях без позволения великого князя; самому великому князю обещан королевский титул.

Наконец, посланы были (1253 и 1254 гг.) от папы всем государствам средней и восточной Европы призывы о крестовом походе против татар на помощь Даниилу.

Рассчитывая на помощь Запада, Даниил начал деятельно подготовляться к борьбе с монголами: собирать войска и деньги, укреплять города, населять их [+7], возвеличивать власть свою.

В 1255 г. в гор. Дрогичине Даниил короновался присланною ему от папы королевскою короною.

Даниилу нужна была однако не только корона, а прежде всего военная помощь. Помощь эта не приходила: призывы папы остались без последствий. Тогда Даниил прервал с папою сношения.

Между тем надвигалась гроза с Востока. Даниил увидел, что не в силах справиться с этою грозою - предотвратить начавшееся опустошение своей земли татарами. Ему пришлось уступить и бросить все свои мечты. По требованию приднепровского татарского баскака Куремсы Даниил приостановил все свои военные приготовления против татар и срыл укрепления волынских городов (1261).

Через несколько лет после того Даниил умер (1264). Вся "большая политика" его таким образом кончилась неудачею; он имел успех только в "малой политике" - борьбе с непосредственными соседями литовцами, которых против него не поддерживали ни монголы, ни крестоносцы - латиняне.

Даниил разменялся на повседневные политические мелочи и упустил из рук главные нити исторических событий.

Он выиграл несколько отдельных сражений, но проиграл самое главное - Православную Россию.

Результатом его политики были долгие века латинского рабства юго-западной Руси.

Не прошло и ста лет после смерти Даниила, как вся его отчина - Галицко-Волынская земля - была расхватана соседями: уграми, поляками, литовцами. Латинское рабство в отдельных частях Руси не изжито было до наших дней - до начала мировой войны 1914 г., а ныне, кажется, возобновилось все в той же многострадальной Волынской земле с прежнею тяжестью или даже тяжелее прежнего...

Полную противоположность деятельности Даниила Романовича представляет собой деятельность Александра Ярославича.

С гораздо меньшими историческими данными Александр добился больших и несравненно более прочных политических результатов. Шумная и блестящая эпопея Даниила Галицкого прошла впустую. Глубокая и настойчивая политическая работа Александра Невского привела к великим следствиям.

Даниил имел в своем распоряжении исключительно благоприятные историко-географические силы: несравненный плацдарм в сердце средней Европы; используй Даниил с тыла поддержку монгольской силы, он достиг бы результатов совершенно непредвиденных и необыкновенных. Он мог бы прочно утвердить Русь и Православие в восточной и средней Европе.

Александр наоборот имел данные историко-географические из рук вон плохие. Северо-западный угол европейской России не открывал перед ним широких международных перспектив. Но если Александр мало мог приобрести, он мог очень много - если не все - потерять. Он мог потерять не только "окна в Европу" - Новгород и Псков: речь шла о самом существовании Руси, ее культуры и самобытности, о срединном очаге этой культуры. Предстояло поддержать живую энергию русской культуры - Православие - и обеспечить сохранность основного уже в то время источника этой энергии - родины русской народности. Если бы латинский Запад разгромил Новгород, Псков, Тверь - могло бы оказаться, что остаток северо-восточной Руси был бы уже слишком слаб для самостоятельной жизни, мог бы вовсе раствориться в татарской стихии, а не ее претворить в себя (как это произошло затем в действительности).

Историческая задача, стоявшая перед Александром была двояка: защитить границы Руси от нападений латинского Запада и укрепить национальное самосознание внутри границ.

Для решения той и другой задачи нужно было отчетливо сознавать и глубоко чувствовать - инстинктом, нутром, так сказать - исторический смысл своеобразия русской культуры - Православие.

Спасение Православной веры и было основным камнем политической системы Александра. Православие для него не на словах, а на деле было - "столп и утверждение истины".

Раз основа была неколебимая и прочная - Александр уже не боялся искать любых исторических союзников, чтобы эту основу утвердить.

Глубоким и гениальным наследственным историческим чутьем Александр понял, что в его историческую эпоху основная опасность для Православия и своеобразия русской культуры грозит с Запада, а не с Востока, от латинства, а не от монгольства. Монгольство несло рабство телу, но не душе. Латинство грозило исказить самое душу.

Латинство было воинствующей религиозною системою, стремившеюся подчинить себе и по своему образцу переделать Православную веру русского народа.

Монгольство не было вовсе религиозною системою, а лишь культурно-политическою. Оно несло с собою законы гражданско-политические (Чингисова яса), а не религиозно-церковные.

Мы привыкли ставить знак равенства между понятиями татарин и мусульманин, но первоначальная монгольская волна отнюдь не была мусульманскою. Лишь через сорок лет после битвы на Калке хан Золотой Орды Берке принял мусульманство (ок. 1260). Но сам Берке был лишь местною властью, областною, а не имперскою. Он подчинялся Великим Ханам Монгольским (своим двоюродным братьям): Менке, а после смерти этого последнего - знаменитому Кубилаю, мудрость и терпимость которого так прославляет Марко Поло.

Основным принципом Великой Монгольской Державы была именно широкая веротерпимость, или даже более - покровительство всем религиям. Первые монгольские армии, которые создали своими походами мировую монгольскую империю, состояли преимущественно из буддистов и христиан (несториан). Как раз во времена князей Даниила и Александра монгольские армии нанесли страшный удар мусульманству (взятие Багдада, 1258 г.)

Именно отсюда проистекало то принципиально сочувственное отношение ко всякой религиозно-церковной организации, которое составляет такую характерную черту монгольской политики и которое удержалось потом в значительной степени даже в мусульманской Золотой Орде.

В частности, и Православная церковь в России сохранила полную свободу своей деятельности и получала полную поддержку от ханской власти, что и было утверждено особыми ярлыками (жалованными грамотами) ханов.

С этой стороны Александру Невскому не только не нужно было опасаться монголов, но он мог рассчитывать даже на их помощь. Поэтому и подчинение Александра монголам не было чисто механическим, только вынужденным. Александр видел в монголах дружественную в культурном отношении силу, которая могла помочь ему сохранить и утвердить русскую культурную самобытность от латинского Запада.

Вся политика подчинения монгольскому Востоку была, таким образом, у Александра не случайным политическим ходом, как у Даниила, а осуществлением глубоко продуманной и прочувствованной политической системы.

Александр Ярославич, подобно Даниилу Романовичу - богато одаренная личность в отношении и духовном и физическом. Житие Александра [+8] восхваляет качества его ума и сердца, красоту и храбрость.

"Мудрость же и остроумие дадеся ему от Бога, яко Соломону". С юных лет "вселися в сердце его страх Божий, еже соблюдати заповеди Господни и творити я во всем... Во все же время юности своея смиренномудрие вседушно держаше, кротость же стяжа и от тщеславия отвращашеся... Во устех же его безпрестанно бяху божественные словеса, услаждающа его паче меда и сота". Эти словеса он читал "со усердием, и вниманием, и желаше сих речения и делом исполняяй".

Душевным качествам Александра соответствовали телесные. "Бе же розрастом (ростом) велик зело, красота же лица его видети, яко Прекраснаго Иосифа, сила же его бе, яко часть от силы Самсоновы, глась же его слышати, яко труба в народе; храбрость же его - яко Римскаго царя Веспасиана".

Александр Ярославич сел на княжеский стол перед самым монгольским нашествием. В 1236 г. князь Ярослав, отправившись походом из Новгорода на Киев, посадил сына князем в Новгороде. В Новгороде сидел Александр и во время первого монгольского нашествия на Русь зимою 1237-1238 гг. Как известно, в это первое нашествие татары до Новгорода не дошли. "И тамо дойти поганым возбрани некая сила божественная, - говорит Степенная Книга, - и не попусти им ни мало приближитися не токмо ко пределам Великаго Новаграда, но идеже и инде прилучится им тогда пребывати и воиньствовати супротивных и враждующих Литву и Немец".

Тем не менее, и Новгород с остальными русскими городами и землями вошел в подчинение татарской власти. В 1239 г. отец Александра Ярослав должен был лично ехать в Орду для выражения покорности. Батый принял его с "великою честью" и сказал: "Ярославе! буди ты старей всем князем в русском языце (народе)". Сына Константина Ярослав отправил в Азию в ставку Великого хана. [+9]

Под прикрытием монгольского мира на Востоке другой сын Ярослава Александр в эти именно годы блистательно отбивал все нападения с Запада.

Как было уже сказано, в июле 1240 г. шведский ярл Биргер, побуждаемый папою на крестовый поход против неверных (т.е. православных), высадился на берегах Невы. Услыхав об этом, Александр, по словам древнего жития [+10] "разгорелся сердцем, вниде в церковь святыя Софьи (в Новгороде), поде на колену перед олтарем, нача молиться со слезами... и восприим Псаломную песнь рече: суди, Господи, обидящим мя, возбрани борющимся со мною, приими оружие и щит, стань в помощь мне. Скончав молитву, встав, поклонися архиепископу, архиепископ же Спиридон благослови же его и отпусти".

Александр двинулся в поход "в мале дружине, не сождався со многою силою своею, но уповая на святую Троицу".

15 июля в 6 часов утра началось сражение ("сеча велика над римляны"). Победа Александра была полная и решительная: "изби множество безчисленно их" ("римлян", т.е. шведов-латинян). Самому Биргеру Александр "взложи печать на лице острым своим мечем".

Невская победа произошла в обстановке величайшего религиозного напряжения. Она сопровождалась чудом: перед боем морской побережный стражник Пелгусий, бывший язычник, крещеный в православие и нареченный Филиппом, имел видение. Пелгусий стоял "при крае моря, стрежашеть обою пути, и пребысть всю нощь во бденьи; яко же нача всходити солнце, и слыша шумъ страшенъ по морю, и виде насадъ (судно) един гребущь, посреде насада стояща мученику Бориса и Глеба в одеждах червленныхъ... и рече Борис: брате Глебе! повели грести, да поможемх сроднику своему Александру".

В то время, как Новгород подвергся нападению шведов, на Псков напали немцы (ливонские рыцари) и взяли его; немцы вошли затем в Новгородскую землю и попытались там крепиться, построили крепость в Копорье.

В 1241 г. Александр взял Копорье со всем немецким гарнизоном. В начале 1242 г. Александр занял Псков и тотчас пошел на Чудскую землю во владенья Ливонского Ордена. 5 апреля на льду Чудского озера произошла знаменитая битва, известная под именем Ледового побоища. Немцы и чудь построились свиньей (клином); им удалось было прорвать линию русской рати, но в это время Александр с отборным отрядом зашел немцам в тыл и этим решил дело. Разгром неприятеля был полный. "И бысть сеча зельна на немцы и на чудь" - говорит житие Александра - "и трескъ великъ отъ копей ломания и звукъ страшенъ отъ мечнаго сечения... и не бъ видети леду: покрыло бо ся кровию". Один самовидец свидетельствовал, что видел "полки Божий на воздусе пришедшима на помощь ему (Александру)".

Торжественно было возвращение Александра во Псков: "изыдоша во сретение ему весь освященный соборъ съ честными кресты и со святыми иконами и всенародное множество, хвалу Богови возсылающе и благодарные песни воспевающе: Пособивый Господи кроткому Давиду победити иноплеменники и благоверному великому князю нашему Александру оружиемъ крестный градъ Псковъ освободити отъ поганыхъ иноплеменникъ".

После ряда блестящих и славных побед над Западом Александру пришлось воочию ощутить силу Востока: он должен был ехать во Владимир прощаться с отцом своим Ярославом, который отправлялся в Орду к Батыю.

За смирением на Востоке опять следовали победы на Западе (несколько побед над Литвою в 1245 г. в районе Торопца и Витебска). В том же 1245 году из Азии, из ставки Великого Хана, вернулся Константин Ярославич. Взамен его вглубь Азии поехал сам Ярослав. В августе 1246 года Ярослав принял участие в курултае, на котором Великим Ханом провозглашен был Гуюк, сын Огодая и Туракины. Вскоре после этого Ярослав заболел и умер (там же, в ханской ставке).

После смерти отца Александр оказался в непосредственной близости к Востоку; ему пришлось уже самостоятельно решать между Востоком и Западом.

И Восток, и Запад звали его каждый на свою сторону...

В 1248 году составлена была папская булла, в которой папа обещал Александру за признание Римского престола помощь ливонских рыцарей против татар. [+11]

С другой стороны, Батый прислал Александру сказать: "Иже въ русскихъ держателяхъ пресловущий княже Александре, вемъ яко разумно (известно) ти есть, иже мне Богъ покорилъ многие языки (народы), и вей повинуются державе моей. И паче ли всехъ единъ ты нерадиши покоритися силе моей? Внимай убо себе; аще мыслиши соблюсти землю твою невредиму, то потщися немедленно прийти до мене, и узриши честь и славу царствия моего себе же и земле твоей полезная приобрящеши".

Александр поехал к Батыю с братом Андреем. От Батыя братья отправились к Великому Хану Гуюку (поездка в Азию заняла у них два года). Андрею дан был Владимир, Александру - Новгород и Киев. В Твери княжил третий брат - Ярослав. Александр, как старший, требовал от братьев подчинения. Целью его политики было объединение всей Руси под одним великим князем. Не встречая покорности в братьях, Александр не останавливался перед тем, чтобы смирять их с помощью татар. В 1252 г. татарский отряд Неврюя изгнал Андрея из Владимира; великокняжеский стол передан Александру. В 1256 г. Александр силою выгнал из Новгорода другого брата Ярослава (который из Твери перешел в Псков, а оттуда в Новгород). Вслед за этим Александр жестоко наказал новгородцев, не хотевших платить татарам дань ("число"). В 1259 г. Александр лично присутствовал при взятии татарами этого "числа".

В 1262 г. Александр последний раз воевал против Запада: он послал в поход (на Юрьев-Ливонский) сына своего Димитрия и смирившегося брата Ярослава. Русские осилили немцев и сожгли посад (крепости взять не смогли).

Самому Александру пришлось в это время ехать в Орду умилостивлять хана, разгневанного мятежом: во многих северо-русских городах в 1262 г. народ избил татарских откупщиков дани, не понимая, что за каждым баскаком стояла грозная сила всей монгольской империи. Александру удалось уладить дело благополучно: хан Берке удовольствовался его извинениями и новыми изъявлениями покорности.

Спасение русской земли от нового разорения было последним политическим актом Александра. В Орде Александр пробыл почти год. На обратном пути он заболел (в Нижнем Новгороде) и в Городце на Волге умер (14 ноября 1263 г.). Перед смертью Александр призвал: "вся свои князи и боляре и все чиновники даже и до простыхъ, и оть коегождо ихъ прощение просяще, и всемъ имъ тако же прощение подаваше, и вей горьце плачущися о разлучении господина своего. Ужасно бе видети, яко въ толице множестве народа не обрести человека не испусти слезъ, но вей со восклицаниемъ глаголаху: Увы нам, драгий господине нашъ! Уже къ тому не имамы видети красоты лица твоего, ни сладкихъ твоихъ словесъ насладитися! Къ кому прибегнемъ и кто ны ущедрить? Не имуть бо чада отъ родителю такова блага прияти, яко же мы отъ тебе воспримахомъ, сладчайший наш господине!".

Митрополит Кирилл был во Владимире, когда пришла весть о кончине Александра. Выйдя к народу, митрополит объявил: "Уже заиде солнце земли Русския". Потом помолчал, прослезился и сказал: "Благоверный великий князь Александръ преставился отъ жития сего". "И бысть во всемъ народе плачъ неутешимъ". Деятельность Александра определялась не только чисто политическими планами и расчетами. Политика его тесно связана была со всеми его нравственно-религиозными понятиями. Вернее сказать, в основе его политики лежали принципы религиозно-нравственные. Политическая система Александра есть в то же время система религиозно-нравственная.

Александр Ярославич не только политик и воин: он прежде всего глубоко верующий человек и знающий богослов. Когда римский папа прислал к Александру двух кардиналов для убеждения в латинской вере, Александр - "совещавъ съ мудрецами своими" - составил обстоятельное возражение.

"Исписавъ къ нему отъ Адама и до потопа, а от потопа и до разделения языкъ и до начала Авраама, а отъ Авраама... до Августа кесаря, а отъ Августа царя до Христова Рождества и до Страсти и до Воскресения Его, отъ Воскресения же и до Вознесения на небеса и до царства Константина Великаго и до Перваго Вселенскаго Собора святыхъ отецъ, а отъ Перваго и до Седьмого Собора. Сии вся добре сведаемъ, сия суть въ насъ, учения сии целомудрствуемъ, иже во всю землю изы-доша вещания ихъ и въ концы вселенныя глаголы их, якоже проповедашеся отъ святыхъ апостолъ Христово Евангелие во всемъ мире, по сихъ же и предания святых отец Седми Собор Вселенскихъ. И сия вся известно хранимъ, а отъ васъ учения не приемлемъ и словесъ вашихъ не слушаемъ".

Религиозно-нравственная философия Александра Невского была вместе с тем и политическою его философией.

В житии Александра приводятся два главных основания для его "хождения во Орду".

Александр "умысли итти во Орду": 1) "подобяся благой ревности благочестиваго си отца" и 2) "избавы ради хритианския".

Объяснением ко второму мотиву являются слова Батыя: "аще мыслиши соблюсти землю твою невредиму, то потщися немедленно прити до мене".

Что касается первого мотива, житие поясняет его следующим образом: "Богомудрый же великий князь Александр разсуди, яко святый отецъ его Ярославъ не ради (не заботился) о временном царствии, но шедъ во Орду и тамо положи живот свой за благочестие и за вся своя люди и темъ измени (обезпечилъ) себе Небесное Царствие".

Готовность положить живот свой за люди своя - это то же, что иначе выражено словами "избавы ради христианския".

Готовность положить живот свой "за благочестие" - это вполне отвечает стойкости Александра в православной вере и стремлению его - во что бы то ни стало обеспечить существование православной церкви.

Сложнее смысл слов "не ради о временном царствии".

Подобными словами в наших летописях выражается обычно мысль о готовности властителя без боязни и без колебаний принять в борьбе с врагомъ смерть и мученический венец, променяв "временное царствие" на "вечное". [+12]

Но в применении к восточной политике Ярослава и Александра - политике не вооруженной борьбы, или восстания, а подчинения и покорности - слова эти должны иметь другой оттенок и смысл.

Их можно сопоставить опять-таки со словами Батыя: "узриши честь и славу царствия моего". То, о чем говорит Батый, - блеск земной славы ("временного царствия"): о нем-то и не радел Ярослав. О нем радел зато Батый, о нем радел и Даниил Галицкий.

Этим внешним блеском и величаньем земного царствия и пожертвовал Александр ради глубины понимаемых им истинных основ царской власти: "за благочестие и за вся своя люди", "избавы ради христианския".

"Злее зла честь татарская" была для самолюбия Даниила: Александр принял эту честь со смирением.

Невыносимо было для Даниила стать подручным ("холопом") - татарского хана: Александр перенес и это со смирением.

Александр - "побеждая везде, а не победимъ николиже (никогда)" - устоял перед искушением - подобно Даниилу - путем компромисса с латинским Западом искать себе союзников против Востока.

Подчинение Александра Орде иначе не может быть оценено, как подвиг смирения.

Неслучайно в видении Пелгусия в помощь Александру являются именно Борис и Глеб - святые смирения, по преимуществу.

Недаром и Степенная Книга говорит, что "смиренную мудрость" Александр "стяжа паче всехъ человекъ".

Христианский подвиг не всегда есть мученичество внешнее, а иногда, наоборот, внутреннее: не только брань видимая, но и "брань невидимая", борьба с соблазнами душевными, подвиг самодисциплины и смирения. И этот подвиг может быть присущ не только частному лицу, но и властителю.

Сан государя - божественное установление. Но перед каждым государем возникают и соблазны и увлечения земным окружением власти - внешнею пышностию и суетным ("временным") величием.

Подвиг власти может состоять в том, чтобы достойно отстаивать внешнюю независимость и величие сана - отстаивать даже до смерти. Но подвиг власти может состоять также и в том, чтобы выполняя основные задачи сана, защищая "благочестие и люди своя", внутренне преодолевать, когда это нужно для исполнения основной задачи, земное тщеславие власти.

"Тот, кто указывает и распоряжается", - говорит в одном из своих оглашений преп. Феодор Студит - "должен соблюдать умеренность и смирение, ибо Творец естества поставил его выдающимся и более почетным членом тела".

Таков и был по отношению к Востоку подвиг св.Александра Невского. По отношению же к Западу это был подвиг не сложный, а простой, брань не только невидимая, но также и видимая.

Два подвига Александра Невского - подвиг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке - имели одну цель: сохранение православия как нравственно-политической силы русского народа.

Цель эта была достигнута: возрастание русского православного царства совершилось на почве, уготованной Александром. Племя Александра построило Московскую державу.

Когда исполнились времена и сроки, когда Русь набрала сил, а Орда, наоборот - измельчала, ослабла и обессилела [+13], тогда стала уже ненужною Александрова политика подчинения Орде: Православное Царство могло быть воздвигнуто прямо и открыто, Православный стяг поднят без опасений.

Тогда политика Александра Невского естественно должна была превратиться в политику Дмитрия Донского.

Внутренняя необходимость такого превращения наглядно подчеркнута в "Сказании чудес по преставлении блаженного Александра", именно - в "чуде о Донской победе".

"Яко же въ животе, тако и по преставлении, - свидетельствует Сказание, - сей чудный самодержецъ Александръ не оставляетъ, ни забываеть свою паству, но всегда въ нощи и во дни снабдевая и заступая отъ врагъ видимыхъ и невидимыхъ... Во преименитомъ граде Владимире во обители Пречистыя Богородицы честнаго Ея Рождества у честныя раки блаженнаго великаго княза Александра во едину отъ нощи (на 8 сент. 1380 г.) пономареви церкви тоя спящю въ паперти церковней и виде въ церкви свещи о себе возгоревшася; и два старца честна изыдоста отъ святого олтаря и приидоста ко гробу блаженнаго князя Александра и глаголаста: О господине Александре, востани и ускори на помощь правнуку своему, великому князю Димитрию, одолеваему сущу отъ иноплеменникъ. И въ часъ святый великий князь Александръ воста изъ гроба и абие со обема старцы вскоре невидимы быста".

Так, положник подвига смирения по отношению к татарам, когда нужно оказалось, взамен смирения подвигся на брань.

Исторически, конечно, так и было: рать Дмитрия возросла на смирении Александра. Московское Царство в значительной степени плод мудрой Александровой политики.

Степенная Книга, подводя под это Царство духовно-исторические основы, обнаружила глубокое понимание истории, когда среди основателей Царства уделила св. Александру Невскому такое значительное место в "граняхъ" своего повествования.

Александр Невский и Даниил Галицкий олицетворяют собою два исконных культурных типа истории русской, и даже шире того, мировой [+14] : тип "западника" и тип "восточника".

В XIX веке в русском обществе получило большую известность разделение на "западников" и "славянофилов". Это видоизменение тех же основных типов. Рознь между западниками и славянофилами в середине XIX века проявлялась преимущественно в рамках литературных мнений.

Осознание культурных противоречий Запада и Востока должно выйти за пределы литературы, должно стать действенным.

Не одни только литературные мнения, а также деяния, чувства и подвиги прошлого должны быть нами по новому поняты и оценены.

Яркими маяками двух мирочувствований светят нам образы двух русских князей - Даниила Галицкого и Александра Невского.

Наследием блестящих, но не продуманных, подвигов одного было латинское рабство Руси юго-западной.

Наследием подвигов другого явилось великое Государство Российское.

Примечания

[+1] Отвечало бы интересной социологической задаче проследить историю этой ненависти и страха хотя бы за XVIII -XIX века. Книга Кюстина у меня имеется в 3-м издании (Paris, 1846).

[+2] La Russie en 1839, par le marquis de Custine. t.1 (1846) p.265.

[+3] Термин "киевский" употребляется здесь не как территориальный, а как культурно-хронологический.

[+4] Здесь, как и раньше, имеется в виду Галицко-Волынская летопись в Ипатьевском списке (под 1249 и 1250 г.).

[+5] Великий князь Роман Мстиславич (Волынский и Галицкий).

[+6] Переговоры начались еще до подчинения Даниила Батыю при посредстве ездившего в Орду от папы монаха Плано-Карпини (1246-1247).

[+7] При этом новыми поселенцами в городах явились большею частью немцы, поляки, евреи; последствия сказались в дальнейшем развитии этих городов.

[+8] Пространное - Степенная Книга, 8-я степень.

[+9] В это время Великого Хана вовсе не было. Управляла Империей вдова Огодая Туракина.

[+10] Лаврентьевская летопись под 1263 г.

[+11] Доставлена была эта булла Александру ок. 1251 г., к какому времени относится и ответ Александра папе, занесенный в житие.

[+12] См. статью М.В.Шахматова в третьей книге "Евразийского временника".

[+13] Роковую роль для турко-монголов сыграл религиозный их раскол - обращение западных турко-монголов в мусульманство.

[+14] Мировой - в смысле Старого Света, - Евразии.

НАСТОЯЩАЯ РУССКАЯ ЦАРИЦА

К 140-ЛЕТИЮ СО ДНЯ КОНЧИНЫ ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ АЛЕКСАНДРОВНЫ, СУПРУГИ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II АЛЕКСАНДРОВИЧА

Портрет кисти Франца Винтерхальтера, 1857 год (Эрмитаж)

 

3 ИЮНЯ (22 мая по Юлианскому календарю) 2020года исполнилось ровно сто сорок лет со дня блаженной мирной и тихой кончины Государыни Императрицы Марии Александровны, супруги Государя Императора Александра Александровича Освободителя. Личности этой особы из чреды русских цариц уделялось кране мало внимания в русской исторической литературе. Это касается как советского периода русской исторической науки, так и постсоветского периода. В чем причина? Скорее всего причину нужно видеть в самом образе жизни русской императрицы, которую еще при жизни нарекли праведной и святой. Советская историческая наука искала лишь негативных персонажей из Императорского Дома, и ее несправедливость и антинаучность к некоторым представителям Императорского дома была вполне понятна. Историческая наука советской эпохи была строго идеологизирована и следовала выработанным штампам - негативного отношения ко всем представителям Царского Дома. Прекрасный пример - создание совершенно противоречивых и взаимоисключающих характеристик последнего Всероссийского Императора Николая II Александровича. (См. обзор библиографии и ее оценку у А. Боханов. Николай II .ЖЗЛ). Несмотря на то, что в постсоветское время были предприняты удачные порой попытки сделать объективные переоценки представителей Царского Дома, используя огромный архивный арсенал, однако же далеко не всегда и часто не всегда в новосозданных портретах можно увидеть подлинные черты лиц и верные характеристики представителей Царского Дома. Последние годы показали насколько болезненным является воображение и мышление нашего народа и представителей так называемой культурной элиты. Ярким примером тому может послужить создание фильма Матильда. Этот фильм является не только неисторичным, но и идеологизированным, сознательно напичканным ложью. 

Император Александр II и Императрица Мария Александровна

Интимная сторона жизни Императорского Дома, как это не странно, волнует больное воображение публики и даже научного мира больше чем  историческая правда. Вероятно именно поэтому чаще муссируются в кинопространстве отношения Императора Александра ΙΙ и княгини Долгорукой, а светлая личность и глубокая натура Императрицы Марии Александровны остается вне внимания и изучения. Праведность и чистота - не интересны, скучны для современных историков. В конце концов политически невыгодно говорить о таких лицах. Политический заказ сегодня таков - сохранить облик Царской династии Романовых в рамках лживых штампов и негатива принятых советской историографической наукой. 

Но наша задача состоит не в том, чтобы следовать политической лжи и обману, а показать подлинный облик тех лиц, которые были некогда дороги для русского человека. А в особенности это касается таких лиц, которые своей любовью и высокой нравственностью оказывали действенное влияние на русское общество. Такой личностью, ярким примером христианской жизни по заповедям Божиим является, несомненно, Государыня Императрица Мария Александровна ((2 марта 1855 — 3 июня 1880).)

Молитва, составленная свт. Филаретом, Митрополитом Московским и Коломенским для Императрицы Марии Феодоровны

«Господи; не знаю, чего мне просить у Тебя. Ты один ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче! Даждь рабу Твоему – чего сам я и просить не умею. Не дерзаю просить – ни креста, ни утешения! Только предстою пред Тобою; сердце мое – отверсто. Ты зри нужды, которых я не знаю. Зри! – и сотвори со мною по милости Твоей: порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе. Предаюсь Тебе. Нет у меня желания, кроме желания – исполнить волю Твою… Научи меня молиться. Сам во мне молись. Аминь»)

Мы в данной публикации для наших дорогих читателей предлагаем прекрасную и обстоятельную статью профессора Н. Д. Тальберга об Императрице Марие Александровне, а также 2 документальных фильма: "Императрица Мария Александровна. Русские праведники" и "Русская Золушка". Мы надеемся, что эти материалы помогут нам составить наиболее точный и правильный портрет этой удивительной женщины, настоящей матери и подлинной русской ЦАРИЦЫ.

Н.Д. Тальберг. Светлой памяти Царицы Марии Александровны (к 140-летию кончины)

Глубокая вера, доброта, милосердие и смирение с юных лет отличали ландграфиню Тюрингенскую Елисавету (1207-1231), дочь Венгерского короля Андрея II. Как нареченная невеста наследного 11-летнего принца Людвига, привезена была четырехлетняя Елисавета в замок Вартбург около Эйзенаха. Девочкой еще, она во всем проявляла свою религиозность и доброту, вызывая неудовольствие и насмешки со стороны других принцесс. Много горького пришлось ей испытать в то время. В 1221 г. всегда любивший ее Людвиг, тогда уже ландграф, женился на ней. Елисавета, имея сочувствие мужа, могла широко отдаться благотворительной деятельности. Она основывала больницы и сама ухаживала за больными, иногда заразными. Особенную же помощь населению она оказывала в 1225-1226 гг., когда супруг ее находился в Италии, куда он отправился для участия в шестом крестовом походе, подготовлявшемся императором Фридрихом II. Однажды перед отъездом туда Людвиг поинтересовался посмотреть, что несет в своей корзине Елисавета. Последняя шла к одной бедной семье, имея в корзине хлеб, яйца и вино. Благотворила она скрытно. Людвиг увидел в корзине красные и белые розы.

Ландграф Людвиг IV скончался в 1227 г. в Отранто в Италии, и Елисавете пришлось пережить много тяжелого от его брата, Генриха Распе. Изгнанная им, она, испытывая жестокую нужду, не призреваемая и теми, которым так много помогала, скиталась с сыном и тремя дочерьми. Наконец она нашла приют в замке Боденштейн у дяди своего Эгберта, епископа Бамбергского. Оттуда ее вернули в Вартбург тюрингенские рыцари, возвратившиеся из крестового похода. Но Елисавета не пожелала быть регентшей. Она раздала свое имущество бедным и предалась аскетическим подвигам, смиренно подчиняясь во всем духовнику доминиканцу, монаху ученому и благочестивому, но жестокому и налагавшему на нее тягчайшие послушания. Скончалась она 19 ноября в 1231 г. У гроба ее совершались чудеса. Католическая церковь в 1235 г., при папе Григории IX, объявила Елисавету святой.

Со смертью Генриха Распе угасла мужская Тюрингенская линия. В 1263 г. дочь Людвига IV София получила для сына своего Гессен. Потомками Елисаветы по женской линии, Гессенскими принцессами были две Русские Императрицы: Мария Александровна, супруга Императора Александра II, и Александра Феодоровна, супруга Императора Николая II.

 

* * *

В 1838-1839 гг. Наследник Цесаревич Александр Николаевич (родился в 1818 г.) путешествовал по Европе. 12 марта 1839 г. он остановился случайно в Дармштадте и посетил Великого герцога Людвига II. И в тот же день он полюбил его младшую дочь - принцессу Максимилиану-Вильгельмину-Августу-Софию-Марию (родившуюся в 1824 г.). Великому Князю не хотелось даже уезжать. Добрый В. А. Жуковский, сопровождавший его, вызвался было притвориться больным, чтобы доставить ему возможность остаться еще на несколько дней. Но Цесаревич на это не согласился.

«То, на что решился он, конечно, лучше, - писал 14 марта Императрице Александре Феодоровне Жуковский, - ибо он в деле сердца предпочел дождаться того, что будет решено Государем, и следовать своему чувству тогда только, когда оно будет согласно с одобрением Вашим. Повторю опять сказанное вчера: благослови Бог выбор сердца, который решит судьбу его жизни. Где мы устраивали по-своему, Провидение готовило Свое. Где мы искали, там не нашлось. Где не ожидали, там встретилось само собою!.. У меня сердце теперь так полно! Мне кажется, что Бог сделал Свое, и прибавлю: благослови его тем благословением, которое некогда дал отцу его при том выборе, в котором нашел он и свое счастье, и счастье России».

Разрешение Императора Николая I вскоре последовало. Великий Князь Александр, побывав в Лондоне, проехал снова в Дармштадт, где провел женихом неделю. 8 сентября 1840 г. принцесса Гессенская торжественно въезжала в С.-Петербург в парадной золотой карете вместе с Императрицей Александрой Феодоровной. Государь следовал верхом около кареты. Наследник Цесаревич командовал конвоем. Гремело восторженное «ура» толпы, палили пушки, разливался радостно колокольный звон. Нареченная невеста была присоединена к Православию с именем Марии и миропомазана 5 декабря. 6 декабря состоялось обручение. В канун рождения Великого Князя Александра Николаевича - 16 апреля 1841 г. - состоялось бракосочетание.

14 мая Император вводил Цесаревну в московский Успенский собор, в котором в тот же день - через 55 лет - венчанный на Царство внук ее возлагал корону на главу тоже Гессенской принцессы, ставшей Императрицей Всероссийской.

Великую Княгиню Марию Александровну встретил в соборе приветственным словом митрополит Филарет, имевший значение в ее последующей жизни.

А. Ф. Тютчева (1829-1889), дочь поэта, супруга славянофила И. С. Аксакова, пробывшая фрейлиной 13 лет и близко знавшая Императрицу Александру Феодоровну Цесаревной и Государыней, в книге своей «При Дворе двух Императоров» отмечает ее искреннюю и глубокую религиозность и основательное знание Православия. Митрополит Филарет после беседы с ней сказал обер-гофмейстеру графу В. Д. Олсуфьеву: «Слава Богу, это истинно Православная Царица». Тютчева так определяла Цесаревну: «Душа Великой Княгини была из тех, которые принадлежат монастырю. Ее хорошо можно было себе представить под монашеским покрывалом коленопреклоненной под сенью готических сводов, объятую безмолвием, изнуренную постом, долгими созерцательными бдениями и продолжительными церковными службами... В своем окружении матери, жены, Государыни она казалась как бы чужой и не освоившейся... Ум Цесаревны был подобен ее душе: тонкий, изящный, проницательный, очень иронический, но лишенный горячности, широты, инициативы...» Называя Императрицу кроткой, доброжелательной, ровной, Тютчева пишет: «Она обладала в исключительной степени престижем Государыни и обаянием женщины и умела владеть этим с большим умом и искусством».

19 января 1842 г. родился у Великокняжеской Четы первый ребенок - дочь Александра, ставшая затем любимицей Царской Семьи. 16 июня 1849 г. Великая Княжна Александра Александровна скончалась, к безутешной горести родителей. Император Николай I в это время пребывал в Польше, желая быть вблизи армии, усмирявшей венгерский мятеж.

По получении известия о кончине внучки Государь телеграфировал сыну:

«Буди воля Божия. Не роптать, не унывать, новый Ангел на небесах за вас молиться будет. Обнимаю вас всех и плачу с вами. Береги Марию, примеры твои утешат и укрепят». В тот же день позднее последовала депеша: «Я - из церкви. Молился за Ангела, молился за вас. Каков ты и какова Мария - наследница?»

Следующие телеграммы Государя гласили: 18 июня - Цесаревичу: «Знавши вас обоих, того и ожидал; Бог вас подкрепит и утешит. Обнимаю всех». 19 июня - Императрице: «Письма получил. Иду в церковь, а мысленно с вами в крепости (там происходили похороны). Не унывать, предаться воле Божией. Всех обнимаю». Позднее - Государыне: «Какова ты и Мария после крепости? В то же время с вами и я молился за Ангела; крепитесь и надейтесь на милосердие Божие». Телеграммы Цесаревичу: 20 июня: «Как Мария после вчерашнего; удивляюсь ее духу и боюсь за нее; обнимаю вас». 21 июня: «Благословляю вас обоих на причастие, да хранит и подкрепит вас Господь Бог! Обнимаю». 24 июня: «Поздравляю вас с причастием, Господь Бог подкрепит и утешит вас».

Цесаревна Мария Александровна очень тяжело перенесла это горе. Скорбь свою она выразила в письме к владыке Филарету, митрополиту Московскому. Самоотреченную печаль страждущей матери Митрополит передал в составленной для Великой Княгини следующей молитве: «Господи, не знаю, чего мне просить у Тебя, Ты Один все ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня, паче нежели я умею себя самую любить. Отче, даждь рабе Твоей, чего она сама просить не умеет. Не дерзаю просить ни креста, ни утешения, только предстою пред Тобою. Сердце мое Тебе отверзаю: Ты зриши нужды, которых я не знаю, зри и сотвори по милости Твоей, порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею пред изволениями Твоими, не зная их. Безмолвствуя, приношу себя в жертву Тебе, предаюсь Тебе. Нет у меня желания, кроме желания исполнить волю Твою. Научи меня молиться, Сам во мне молись. Аминь».

Молитва была написана на пергаменте с древнерусскими орнаментами и осенена изображением Спаса Нерукотворенного. Работа выполнена была академиком Солнцевым. Список с этой молитвы митрополит Филарет передал Анне Борисовне Нейдгарт, урожденной княжне Черкасской.

 

* * *

29 февраля 1855 г. взошел на Престол Император Александр II, и Мария Александровна стала Императрицей. Государыня возглавляла Ведомство Императрицы Марии. С ее именем связаны крупные перемены в деле женского образования. При широком содействии Принца Петра Георгиевича Ольденбургского, ее ближайшего помощника, созданы были впервые в 1860 г. открытые женские учебные заведения (гимназии). Намечалось создание таковых во всех губернских городах, где представлялась возможность обеспечить их существование. В институтах обращено было большое внимание на дело сближения воспитывавшихся в них девиц с семьей, от которой они на годы учения отрывались. В этих видах были установлены отпуски на каникулы. По желанию Государыни был создан ряд женских епархиальных училищ, первое из которых было создано в 1843 г. в Царском Селе Императрицей Александрой Феодоровной.

коронация Марии Александровны

При деятельном участии Императрицы Марии Александровны положено было основание в России Красному Кресту. Поощряя основание благотворительных учреждений, Государыня создала, в числе прочего, попечительство о слепых, носившее ее имя. Во время Балканской войны Императрица, отказавшись от шитья новых платьев, все свои сбережения отдавала в пользу вдов, сирот, раненых и больных. Много сделано было Государыней в отношении миссионерского дела, и она была попечительницей создавшегося при ней Миссионерского общества. Она же развивала деятельность Императорского Палестинского общества, каковую продолжал ее сын, Великий Князь Сергей Александрович, а после убийства его революционерами - Великая Княгиня Елизавета Феодоровна, бывшая также до замужества Гессенской принцессой. Памятником миссионерской деятельности Императрицы является храм во имя святой Марии Магдалины в Гефсиманском саду и существующая ныне при нем женская обитель.

Большое горе перенесла Императрица Мария Александровна, когда в Ницце в 1865 г. скончался от туберкулеза ее старший сын, Наследник Цесаревич Николай Александрович. Много тяжелого выпало на долю Государыни в последние годы в личной ее жизни. Особенно почитала она, по свидетельству Тютчевой, икону «Утоли моя печали» и вместе с нею в сентябре 1855 г. ездила в Москву молиться в часовне ее имени. В 1858 г Тютчева совершила с нею паломничество в Валаамскую обитель. Страдала Государыня и от туберкулеза. Врачи отправили ее в Канн. Предчувствуя приближающуюся кончину, Императрица 23 января 1880 г. поспешила вернуться с юга Франции в Россию и скончалась 22 мая того же года.

Тютчева подарила Императрице Марии Александровне изображение не прославленного еще тогда преподобного Серафима. «Я очень верю для нее в молитву этого святого, - записывала она, - и уверена, что он оказывает ей особое покровительство, ибо он предсказал о ней еще прежде, чем она прибыла в Россию, что она будет «благодатная» и матерью для России и Православной Церкви».

Святитель Филарет, митрополит Московский и Коломенский

О

 причинах эпидемий и способах их преодоления

Картинки по запросу "святитель филарет митрополит московский"

 

 

В нынешнее время нам пришлось столкнуться с явлением пандемии короновируса. Оно было воспринято нашим обществом с невероятным испугом, который вызвал неоправданных масштабов панику и ужас почти что во всех слоях населения. Судя по реакции Священного Синода РПЦ и рекомендованным мерам по борьбе с пандемией короновируса, панические настроения проникли и в сердца даже высшей церковной иерархии, епископата и духовенства. Однако последняя статистика по распространению вируса в России свидетельствует о том, что пандемия не приобрела массового характера, имеются лишь по местам единичные случаи заболевания коронавирусом. Кроме того, в последнии дни поступили сообщения о выздоровлении 8 человек, ранее пораженных коронавиросом, в Москве. Более того, уже разработаны средства борьбы с коронавирусом.[1]

Как известно, в истории многие события и факты нередко повторяются. И эпидемии различных тяжелых заболеваний, что теперь называют пандемией, не раз охватывали Россию и в средневековье и в 18 и 19 столетиях. И русские люди справлялись с этими всплесками губительных и заразных эпидемий, прибегая и к медицине, но, прежде всего, к Богу, к Его святой Церкви Православной. И религиозное чувство русского народа, вера и доверие Богу никогда не подводили. Все эпидемии постепенно покидали Россию.

В 1830г. в России вспыхнула невероятная эпидемия холеры, которая пришла с Востока, из Персии. Они быстро охватила с начала 1830 года восточные губернии, а в конце сентября пришла в Москву. Эта невиданная гостья породила панику у жителей Первопрестольной Москвы. Однако она была предотвращена благодаря мудрой деятельности свт. Филарета, митрополита Московского и Коломенского, благодаря его глубокой религиозности, которая вывели «затворившихся в своих домах от страха холеры» жителей Москвы и вдохновила на молитву и покаяние. Свт. Филарет сразу же совершил молебен и крестных ход из Успенского собора Московского кремля, распорядился совершать ежедневно на каждой литургии молебные прошения, крестные ходы. Все это воодушевило население Москвы, вселило  надежду и веру во всесильную помощь Божию. И это происходило тогда, когда число умиравших ежедневно в Москве достигало порой до двухсот человек.

Свт. Филарет пользовался в России невероятным авторитетом. Его ценили и уважали и в Императорском доме и считались с его мнением и взглядом по многим вопросам, как церковным, духовным, так и по государственным.

"Для своего времени святитель Филарет – фигура, безусловно, легендарная. Он был доступен абсолютно для всех. Его знала вся купеческая и простонародная Москва. Святитель вел переписку с Александром ПушкинымНиколаем Гоголем, Василием Жуковским, Федором Тютчевым. Общение с ним ценил даже такой вольнодумец как Петр Чаадаев. Иностранные послы считали своим долгом, оказавшись в Москве, лично представиться святителю, хотя это и не входило в официальный дипломатический церемониал." (Святой интеллектуал: 11 фактов о жизни святителя Филарета Дроздова. https://foma.ru/svyatoy-intellektual-11-faktov-o-zhizni-svyatitelya-filareta-drozdova.html)

 Аскетичный и предельно простой образ жизни, глубокий и тонкий ум, широкая образованность и эрудиция свт. Филарета делали его незаурядной личностью. Все искали его мудрого совета. И никто и никогда не сможет приписать свт. Филарету чрезмерное религиозное чувство, которое было бесконтрольно и не управлялось разумом.

В сравнительно небольшой статье мы предприняли попытку представить важные высказывания выдающегося иерарха и святого Всероссийской Православной Церкви свт. Филарета, митрополита Московского и Коломенского о причинах появления эпидемий и способах их преодоления. В его словах звучит, прежде всего, глубочайшая вера в Божественный Промысел, которым управляется весь мир и судьбы стран и отдельных людей. Все приведенные слова свт. Филарета не нуждаются в дополнительных комментариях. Однако в наше время духовного оскудения и отсутствия у людей и глубокой веры в Бога, и молитвенного делания важно еще и еще раз подчеркнуть необходимость и важность каждому христианину учиться личной молитве, и прежде всего Иисусовой молитве, через которые мы вступаем в общение со Всесвятым и Благим Богом.  Через молитву человек укрепляется в вере и надежде на Бога. Молитва требует о человека усердия, постоянства и сознания ее важности. Свт. Филарет не раз говорил о действенности молитвы к Богу, о ее благих плодах: «Напрасно более боятся молитвы (чаще всего молитвы в храме, за богослужением. Примеч. ПА), нежели болезни. Неужели молитва вреднее болезни? Пережив три холеры прежде нынешней, я видел довольно опытов, что где усиливалась молитва, там болезнь ослабевала и прекращалась».[2]

 

++++++++++++++

 

"Не смотрите большими глазами страха, которые обыкновенно видят то, чего нет, и не видят того, что есть: взирайте острым и мужественным оком проницания и благоразумной предосторожности"

свт. Филарет, митрополит Московский и Коломенский, Слово по освящении храма и по принесении Господу Богу молитв о предохранении от губительной болезни.

 

О Божественном Промысле в судьбах людей и народов

«Поелику Бог бесконечен, вездесущ и всемогущ, то нет во вселенной никакого состояния тварей, которое было бы Ему недоступно, через которое бы не лежал какой-т путь Господень; нет происшествия, которое бы не было ведено путем Господним, впрочем, так, что путь Господень никогда не стесняет свободы для существ нравственных. Поелику Бог вездесущий и всем управляющий есть также Бог Премудрый, Праведный и Всегблагий, то все действия Провидения Его, все происшествия мира, касающиеся существ нравственных, ведутся так, чтобы все было средством к добру и противу зла; чтобы то, что называют злом по неприятному ощущению и разрушительным действиям в видимой прирде, сие, так сказать, поверхностное явление зла, было врачевством или противоядием зла более глубокого и подлинного…»[3]

«Случаи сынов человеческих, которые многоразличная Премудрость Божия ведет путями праведного и благого Провидения, так многочисленны, так разнообразны, так соплетены взаимными отношениями, так глубоко сокрыты своими началами в сердцах, которые един Сердцеведец испытует, так далеко простерты своими последствиями по смертному и бессмертному бытию человеков, что желать все темное оных понять, все трудное изъяснить значило бы хотеть пересчитать песок или горстью вычерпать море[4]».[5]

 

О видах наказаний Божиих людей

 

«Примечай из сего примера (о наказании Богом израильского народа мором за дерзновенное предприятие царя Давида – перепесь населенияиз тщеславия), что войн, голод, мор и подобные бедствия, хотя кажутся приключениями случайными, хотя происходят частию от известных причин естественных, тем не менее, однако, суть орудии правосудия Божия, употребляемые для наказания согрешивших человеков».[6]

Различные эпидемии, нестроения, бедствия – суть средства вразумления, наказания Богом человека за греховную жизнь

«Вселенная есть дом Отца Небесного Человеков, особенно детей веры, бережет Он более, нежели мать детей своих (Ис. 49, 15). Общественное бедствие, без сомнения, не венок, а розга, Итак, когда вижу сию розгу, не умею думать иначе, как что земные чада, видно, заслужили наказания от Отца Небесного»[7]

«Если думают, что бедствие пришло не путем истины и милости Господней, наказующей зло и обращающей к добру, то спрашиваю; как же пришло в мир бедствие? Украдкою? – нельзя. Бог всеведущ. Насильственно? –Нельзя. Бог всемогущ. По слепому движению сил природы? – Нельзя. Ими управляет Бог Премудрый и Всеблагий. Куда не обращайся догадками, отовсюду принужден будешь возвратиться к одной неоспоримой истине, что если как-нибудь допущено в мир бедствие, то допущено не иначе разве как средство Провидения, наказательное и исправительное, а иногда испытательное и усовершительное, как истина и милость путей Господних».[8]

Действенные средства к избавлению от эпидемий – покаяние пост, молитва, дела милосердия, постройка храмов

«Что же нам делать? Я дума, то же, что сделали Давид и жители Иерусалима при виде Ангела погубляющего. Паде Давид и старейшины Израилевы, облеченные во вретище, на лице свое. То же должно нам делать, чем ниневитяны отвратили не по догадкам и опасениям ожиданную беду, но определительно предсказанную погибель…»[9]

«Повторяю, и не могу довольно повторять: покаяние, исправление жития, молитва, вера во Христа Спасителя и какие кому по состоянию и дару возможны добродетели христинаские и плоды духовные – вот истинные потребности наши на всякое, и наипаче в настоящее время! Вот верные средства нашей безопасности во всякой видимой опасности и благонадежные залоги неотъемлемой жизни в самой смерти! По благодати Божией спасительные средства сии всегда готовы для вас, никогда не удалены от нас: войди только каждый в себя, взирай умом, обращайся сердцем, воздыхай духом к Богу крепкому, живому, многомилостивому».[10]

Свт. Филарет, в одном из своих слов приводит пример из Ветхого Завета об устроении алтаря Божия святым царем Давидом по совету пророка Божия для "довершения" или ускорения, большего срока сокращения наказания Божия и его прекращения. Эта традиция была усвоена и Церковью Христовой, ибо для прекращения эпидемий, укрощения гнева Божия и примирения с Богом, в знак покаяния, строились храмы, закладывались пределы в существующих храмах, которые посвящались Божией Матери, особым святым, как свт. Николай и т.д. "Чтобы довершить действие помилования, избавления и спасения, пророк, по наставлению Ангела, побудил Давида поставить Господеви алтарь на гумне Овны Иевусеанина, там, где в последствии времени создан и храм Соломона. "И созда тамо Давид олтарь Господеви, и вознесе всесожжения и мирная. И послуша Господь земли, и отъят язву от Израиля". Примечайте необходимость молитвы во время общественных бедствий, и в особенности пользу молитвы, приносимой торжественно перед алтарем, по наставлению духовному и небесногму, по установлению Божественному" (Слова и речи., т. 2, с. 301)

 

В чем же состоит деятельное покаяние человека, которое предшествует таинству Исповеди и следует после исповеди у духовника?

«Покаемся, братия, и принесем плод, достойный покаяния, то есть исправление жития. Возбудим веру нашу. Утвердимся в надежде на Бога и на имя Иисуса Христа, Ходатая Бога и человеков, Спасителя грешных и погибающих. Исторгнем из сердец наших корень зол, сребролюбие. Возрастим милостыню, правду, человеколюбие. Прекратим роскошь. Откажем чувственным желаниям, требующим ненужного. Возлюбим воздержание и пост. Облечемся если не во вретище, то в простоту. Отвергнем украшения изысканные, ознаменованные легкомыслием и непостоянством. Презрим забавы суетные, убивающие время, данное для делания добра. Умножим моления, тайные на всяком месте и во всякое время, общественные по руководству Святой Церкви. Употребим внимательно, благовременно, благонадежно всегда благотворное и всецелебное врачевство, мирную, Бескровную Жертву приобщением Пресвятого Тела и Крови Христовы».[11]

 

От Редакции «Православного Апологета» 2020г.

 

[1] Российские ученые из Петербурга готовы приступить к клиническим испытаниям нового лекарства от коронавируса. https://planet-today.ru/novosti/obshchestvo/zdorove/item/119982-rossijskie-uchenye-iz-peterburga-gotovy-pristupit-k-klinicheskim-ispytaniyam-novogo-lekarstva-ot-koronavirusa?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=https%3A%2F%2Fyandex.ru%2Fnews

[2] Профессор Иван Николаевич Корсунский. Деятельность Филарета, митрополита Московского в холеру 1830-31 годов. Прибавления к Творениям св. Отцов. Ч. 39б кн. 2, . с 222-239

[3] Слово в день восшествия на Всероссийский престол Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича., Слова и речи. СТСЛ.2009, т.2, 1825-1836,  с. 314

[4]

[5] Там же, 316

[6] Слово по освящении храма и по принесении Господу Богу молитв о предохранении от губительной болезни. Святитель Филарет Митрополит Московский. Слова и речи. СТСЛ. 2009, т. 2, 301

[7] Слово в день восшествия на Всероссийский престол Благочестивейшего Государя Императора Николая Павловича., с. 315

[8] Там же, с. 316

[9] Слов по освящении храма и по принесении Господу Богу молитв о предохранении от губительной болезни. Слова и речи. СТСЛ. 2009, т. 2, с. 302

[10] Слово в день святых Трех Святителей Московских, при продолжении молитв об избавлении от губительной болезни. Слова и речи., т. 2, с. 304

[11] Слово по освящении храма и по принесении Господу Богу молитв о предохранении от губительной болезни. Слова и речи. Т, 2, с. 302



Подписка на новости

Последние обновления

События