Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Римо-католицизм


​​​​​Ответ благосклонным к латинской церкви

 


Преподобный Амвросий Оптинский (Гренков)

Напрасно некоторые из православных удивляются существующей пропаганде Римской Церкви, мнимому самоотвержению и деятельности ее миссионеров и усердию латинских сестер милосердия, и неправильно приписывают Латинской Церкви такую важность, что будто бы, по отпадении оной от Православной Церкви, сия последняя не пребыла такою же, а имеет необходимость искать соединения с нею. По строгом исследовании мнение сие оказывается ложным; а энергическая латинская деятельность не только не возбуждает удивления, но напротив возбуждает глубокое сожаление в сердцах людей благомыслящих и разумеющих истину:

Православная Восточная Церковь от времен апостольских и доселе соблюдает неизменными и неповрежденными от нововведений, как учение Евангельское и апостольское, так и предание св. отцов и постановления Вселенских Соборов, на которых богоносные мужи, собиравшись от всей вселенной, соборне составили божественный Символ православной веры, и, провозгласив его вслух всей вселенной во всех отношениях совершенным и полным, воспретили страшными прещениями всякое прибавление к нему и убавление, или изменение, или переставление в нем хотя бы одной иоты. Римская же церковь давно уклонилась в ересь и нововведение. Еще Василий Великий обличал в этом некоторых епископов Рима в послании своем к Евсевию Самосатскому.

«Истины они не знают, и знать не желают; с теми, кто возвещает им истину, они спорят, а сами утверждают ересь» (Окруж. посл. § 7).

Апостол Павел заповедует удаляться от поврежденных ересью, а не искать с ними соединения, говоря: «еретика человека, по первом и втором наказании отрицайся: ведый, яко развратися таковый и согрешает и есть самоосужден» (Тит. 3, 10, 11). Соборная Православная Церковь не двукратное, а многократное делала вразумление частной Римской Церкви; но последняя, несмотря на все справедливые убеждения первой, пребыла упорною в своем ошибочном образе мыслей и действий.

Еще в седьмом столетии породилось в западных церквах неправое мудрование, что Дух Святой исходит и от Сына. Вначале против сего нового умствования восстали некоторые папы, называя оное еретическим. Папа Дамас так о нем говорит в Соборном определении:
«кто об Отце и Сыне мыслит право, а о Духе Святом не право, тот еретик» (Окруж. посл., § 5).

Тоже подтверждали и другие папы, Лев III и Иоанн VIII. Но большая часть их преемников, обольстившись правами на преобладание, и нашедши в том для себя много мирских выгод, дерзнули изменить православный догмат об исхождении Св. Духа, вопреки постановлений седьми Вселенских Соборов, также и вопреки ясных слов Самого Господа во Евангелии: «Иже от Отца исходит» (Ин. 15, 26).

Но как одна ошибка, которую не считают ошибкою, всегда влечет за собою другую, и одно зло порождает другое, так случилось и с Римскою Церковию. Едва только успело явиться на западе сие неправое мудрование, что Дух Святой исходит и от Сына, как само породило другие подобные тому исчадия, и ввело с собою мало-помалу другие новизны, большею частию противоречащие ясно изображенным в Евангелии заповедям Спасителя нашего, как-то: кропление вместо погружения в таинстве Крещения, отъятие у мирян божественной Чаши и употребление оплатков и опресноков вместо хлеба квасного, исключение из Литургии божественного призывания Всесвятого и Животворящего и Всесовершающего Духа.

Также ввело новизны, нарушающие древние апостольские обряды Соборной Церкви, как-то: «устранение крещаемых младенцев от Миропомазания и принятия Пречистых Таин, устранение брачных от священства, признание папы за лицо непогрешительное и за местоблюстителя Христова и проч. Таким образом, низвратило весь древний апостольский чин совершения почти всех Таинств и всех церковных учреждений, – чин, который содержала древняя святая и Православная Церковь Римская, бывшая тогда честнейшим членом Святой Соборной и Апостольской Церкви» (Окруж. посл. § 5, пункт 12).

Но главная ересь Римской Церкви, не по существу, а по действию, есть измышленный догмат главенства, или вернее горделивое искание преобладания епископов Рима над прочими четырьмя Восточными Патриархами. Ради сего преобладания приверженцы Римской Церкви поставили своего папу выше правил и учреждений Вселенских Соборов, веруя в его непогрешимость. Но какова эта папская непогрешительность, свидетельствует неложная история. О папе Иоанне ХХIII говорится в определении Констанцкого Собора, низложившего сего папу:
«Доказано, что г. Иоанн папа есть грешник закоренелый и неисправимый, был и есть беззаконник, справедливо обвиняемый в человекоубийстве, в отравлениях и других тяжких злодеяниях, который часто и упорно пред различными сановниками утверждал и доказывал, что душа человеческая умирает и потухает вместе с телом человеческим, подобно душе животных и скотов, и что умерший отнюдь не воскреснет в последний день».

Беззакония папы Александра VI и его сыновей были так чудовищны, что, по мнению современников, этот папа заботился о водворении на земле царства сатаны, а не Царства Божия. Папа Юлий II упивался кровию христианскою, постоянно для своих целей вооружая христианские народы друг против друга1. Есть много и других примеров, свидетельствующих о великих погрешностях пап; но теперь говорить о них не время. При таких исторических свидетельствах о повреждении ересью и о погрешностях пап, справедливо ли величаются паписты мнимым достоинством Римской Церкви?

Справедливо ли уничижают Православную Восточную Церковь, основывающую свою непогрешительность не на одном каком-либо лице, но на учении Евангельском и апостольском и на правилах и постановлениях седми Вселенских и девяти Поместных Соборов? На сих Соборах были со всей вселенной мужи богодухновенные и святые, и установили все касающееся до потребностей и духовных нужд Церкви, согласно с Св. Писанием. Поэтому основательно ли поступают паписты, котор

По всем высказанным причинам Соборная Восточная Церковь пресекла общение с частною Римскою Церковию, как отпадшею от истины и от правил Соборной Православной Церкви. Римские же епископы, как начали гордостию, гордостию и оканчивают. Усиливаются они доказывать, что будто бы Православная Соборная Церковь отпала от их частной Церкви. Но это несправедливо и даже нелепо. Истина свидетельствует, что Римская Церковь отпала от Православной. Хотя паписты ради мнимой правоты выставляют на вид, что патриархат их, во время единения с Соборною Православною Церковию, в числе пяти был первый и старший; но это ради царственного Рима, а не по духовному какому достоинству, или власти над другими патриархиями.

Несправедливо назвали они и Церковь свою Католическою, т. е. соборною. Часть целым никогда называться не может; а Римская Церковь до отпадения своего от православия составляла только пятую часть единой Соборной Церкви. Особенно же потому Римская Церковь соборною называться не должна, что она отвергла постановления Вселенских Соборов, последуя неправым своим умствованиям.

Некоторым бросается в глаза численность и повсюдность приверженцев латинской Церкви, и потому думают недостоверно разумеющие истину, что не должна ли ради сей причины называться Латинская Церковь Вселенскою или Соборною? Но мнение это весьма ошибочно, потому что нигде в Св. Писании не приписывается особенного духовного права множеству и численности. Господь ясно показал, что признак истинной Соборной Церкви не заключается во множестве и численности, когда говорит в Евангелии: «не бойся, малое стадо: яко благоизволи Отец ваш дати вам Царство» (Лк. 12, 32). Есть и пример в Св. Писании не в пользу множества. По смерти Соломона, при сыне его разделилось царство Израильское, и Св. Писание десять колен представляет отпадшими, а два колена, пребывшие верными долгу своему, не отпадшими. Посему напрасно Латинская Церковь старается доказывать правоту свою множеством и численностию и повсюдностию.

Признак Вселенской Церкви на Вселенских Соборах св. отцами означен совсем иной, т. е. соборне положено: веровать во Едину, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь, а не просто во вселенскую, или повсюдную церковь. Римская Церковь хотя и имеет повсюду во вселенной своих последователей, но так как не хранит свято соборных и апостольских постановлений, а уклонилась в нововведения и неправые мудрования, то совсем не принадлежит к Единой, Святой и Апостольской Церкви.

Также весьма ошибочно рассуждают к латинам благосклонные, которые думают во 1-х, что по отпадении западных от православия, в Соборной Церкви будто бы чего-то не достает. Ущерб сей заменен давно премудрым промыслом – основанием на севере Православной Церкви Русской. Во 2-х, будто бы ради прежнего старшинства и ради численности Римской Церкви Православная Церковь имеет потребности в соединении с оною. Но ин суд человеческий, и ин суд Божий. Апостол Павел ясно говорит: «кое общение свету ко тьме?» (2Кор. 6, 14) – т. е. что свет истины Христовой с тьмою еретичества никогда совмещаться не может. Латины же своей ереси оставить не хотят, и упорствуют, как свидетельствуют о них, на деле исполняющиеся столько столетий, слова Василия Великого: «истины они не знают, и знать не желают; с теми, кто возвещает им истину, они спорят, а сами утверждают ересь», как сказано выше.

Благосклонные к латинам вместо сего должны бы лучше рассуждать о сказанном во псалмах: «возненавидех церковь лукавнующих» (Пс. 25, 5), и пожалеть о тех, которые, ради преобладания и сребролюбия, и других мирских целей и выгод, возмущали едва не всю вселенную посредством инквизиций и лукавых иезуитских происков, и доселе возмущают и оскорбляют православных в Турции чрез своих миссионеров. Миссионеры латинские не заботятся обращать в христианскую веру природных турок, а стараются совращать с истинного пути православных греков и болгар, употребляя для сего всякие неблагоугодные средства и ухищрения. Не лукавство ли это, и не злобное ли лукавство? Благоразумно ли было бы искать единения с такими людьми? По этой же причине стоит ли удивляться мнимому усердию и мнимому самоотвержению сих деятелей, т. е. латинских миссионеров и сестер милосердий? Это прямо жалкие подвижники. Они стараются не ко Христу обращать и приводить людей, а к своему папе.

Что сказать еще на вопросы: Латинская Церковь и другие вероисповедания могут ли называться Новым Израилем и ковчегом спасительным? и как разуметь о Евхаристии настоящей Римской Церкви? Новым Израилем может называться только Церковь правоверующая, а поврежденная еретическими мудрованиями не может. Св. апостол Иоанн Богослов говорит: «от нас изыдоша, но не беша от нас: аще бо от нас были: пребыли убо быша с нами: но да явятся, яко не суть вси от нас» (1Ин. 2, 19). И св. апостол Павел говорит, «един Господь, едина вера» (Еф. 4, 5), т. е. едина вера истинная, а не всякое верование хорошо, как безрассудно думают отделившиеся от единой истинной Церкви, о которых св. апостол Иуда пишет: «яко в последнее время будут ругатели, по своих похотех ходяще и нечестиих: сии суть отделяюще себя от единости веры и суть телесни (душевни), духа не имуще» (Иуд.1:18, 19). Посему чуждые духа истины как назовутся Новым Израилем? или как будут кому-либо пристанищем спасительным, когда и то и другое не может совершаться без благодати Св. Духа.

В Православной Церкви веруется, что хлеб и вино в таинстве Евхаристии пресуществляются призыванием и нашествием Св. Духа. А латины, как сказано выше, сочли ненужным призывание сие, и исключили оное из своей литургии. Итак, разумеющий – сам да разумеет о Евхаристии Латинской.
Еще вопрос: если же, как сказано, кроме Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, каковою называется и есть Церковь Православная, так сомнительно спасение других вероисповеданий: то почему же в России не проповедуется открыто истина сия? На это ответ очень простой и ясный. В России допущена веротерпимость и иноверцы наравне с православными занимают у нас важные должности: начальники учебных заведений по большей части иноверцы; начальники губерний и уездных городов часто бывают иноверцы: полковые и батальонные командиры – нередко иноверцы. Где ни начни духовное лицо открыто проповедывать, что вне Православной Церкви нет спасения, сановитые иноверцы оскорбятся. От такого положения русское православное духовенство и получило как бы навык и укоренившееся свойство говорить об этом предмете уклончиво. А может быть некоторые, по той же причине, и от всегдашнего обращения с иноверцами, а более от чтения их сочинений, стали и думать снисходительнее в отношении надежды спасения и прочих вероисповеданий.

Несмотря на дух кротости и миролюбия и терпения Православной Церкви и ее пастырей и последователей, на Западе издано в предшествовавшие века последователями разных христианских вероучений, преимущественно же издается в наши времена такое множество книг против учения Восточной Церкви, что их трудно было бы даже перечесть, не только оценить по достоинству. И хотя такие книги вообще наполнены клеветами, баснями, порицаниями, очевидными вымыслами и лжами, особенно же умственными ядотворными хитросплетениями, с очевидною целию образовать в Европе дух, враждебный Восточной Церкви, особенно нашему отечеству, и, поколебав вероучение нашей Православной Церкви, совратить последователей ее с пути истины: но так как они издаются под заманчивыми названиями, в уютных формах, с такою типографическою опрятностию, что как бы невольно завлекают любопытство читателей, то конечно и в нашем отечестве, куда сии сочинения проникают темными путями, найдется не мало таких, которые, имея поверхностное понятие о предметах христианского учения, не могут не увлечься мыслями противными истине. Особенно вооружились теперь против православных писатели Латинской Церкви, провозглашающие господство своего папы и частной Римской Церкви над всеми правительствами и частными Церквами и народами мира; преимущественно же в настоящее время заняты сим иезуиты во Франции, которые, пользуясь повсеместным распространением французского языка, усиливаются с какою-то лихорадочною деятельностию, посредством сочинений на этом языке, насадить повсеместно свой образ мыслей, противный вероучению и иерархическому устройству Восточной Церкви, – не щадя для этой цели самых чудовищных вымыслов, очевидных лжей и бессовестного искажения исторических истин. Многие из православных образованных, читая эти сочинения на французском языке, и не читая своих на русском о православном вероучении, легко могут поверить хитросплетенной лжи вместо истины, которой они хорошо не знают.

Желающему подробно знать те причины, по которым паписты так далеко уклонились от православия, полезно прочесть недавно вышедшее сочинение об отношениях Римской Церкви к другим церквам – Авдия Востокова. В этой книге во 2-й части особенно замечательны места о присяге латинских епископов своему папе и о клеветах папистов на православных.

Источник: http://nm-union.ru/otvetblagosklonnymklatinskojcerkvi1344.html

У нас не одна и та же вера и не одно и то же понимание Церкви

 

Комментированный ответ на заявления о. Иакинфа Дестивеля, представителя Папского совета по содействию христианскому единству

 

We do not have the same faith and the same understanding of the Church

A commented response to the statements about. Iakinf Destustel, representative of the Pontifical Council for the Promotion of Christian Unity
 

 

 

…ἀνάγγειλον εἰς τοὺς ἀδελφοὺς καὶ τὸν Καθηγούμενον ὅτι οἱ ἐχθροὶ ἐμοῦ τε καὶ τοῦ Υἱοῦ μου ἐπλησίασαν.

…возвести братиям и игумену, что враги Мои и враги сына Моего приблизились.

Слова Богоматери из Повести о нашествии папистов на Святую Гору Афон[1]

 

 

В своем недавнем интервью «Vatican News» представитель  Папского совета по содействию христианскому единству  заявил о готовящихся  в Вене мероприятиях по случаю  прошедшей два года назад встречи в Гаване Римского папы Франциска и Святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла.[2] Эти мероприятия станут вторым шагом, как он заявил, по развитию отношений между Ватиканом и Московской Патриархией.

Кроме всего прочего, о. Иакинф  Дестивель с уверенностью высказал следующее: «У нас одна и та же вера во Христа и одно понимание Церкви, хотя это и находит различные выражения в культурах». Такое мнение, в действительности, получило весьма широкое распространение в светской околоцерковной среде и в экуменических кругах, которые пренебрегают и историй Церкви, и догматическим учением Церкви, ее аскетическим преданием. Этой категории людей совершенно безразлично, где ересь, а где истина, где Церковь, а где антицерковь, где спасение, а где погибель.

Историческое сознание Православной Церкви в отношении Римо-Католической церкви Запада окончательно сформировалось уже в момент заключения Лионской унии в 1274г. Этому времени предшествовали: разрыв в евхаристическом общении между Востоком и Западом, удаление из диптихов Восточных Патриархов имени Римского папы в 1009г. по причине принятия Римской церковью еретического учения  filioque. Напомним, что любое искажение Символа веры было осуждено еще на III Вселенском соборе в 431г. А в отношении непосредственно filioque  решительное осуждение  богохульного учения всей Церковью, Востока и Запада было принято решение на т.н. VIII Вселенском соборе 879-880г. При свт. Фотие, патриархе Константинопольском.[3] . Свт. Фотий особенно раскрывал это еретическое учение в своем послании «к Восточным архиепископским кафедрам» (πρός τούς τῆς Ἀνατολῆς ἀρχιεπισκοπικούς θρόνους), в котором он расценивал эту ересь  как «безбожное мнение» (ἄθεον γνώμην), «нечестие», «эти епископы из мрака (епископы же эти )». То есть, западные епископы это так называемые епископы, поскольку франки назначали епископов без рукоположения, а они то и внедрили ересь Filioque в Символ веры. Свт. Фотий пишет в своем письме о франках, которые насадили эту ересь: «этих обманщиков  и богоборцев мы осудили соборно и божественным гласом».

 

 

Повесть о нашествии папистов на Святую Гору Афон при императоре Михаиле Палеологе и Иоанне Векке как важный и авторитетный исторический источник

 

Изгарянето на 26-те зографски мъченици през 1275 г. Стенопис в съборната църква на Зографския манастир от монаха Митрофан, 1817 г.

Мы не можем обойти молчанием событие, которое происходило в 1284-5г. на Святой Горе Афон. В это время на Святую Гору прибыла многочисленная делегация «латиномудствующих» (оἱ λατινόφρονες) вместе с императором Михаилом[4], которые пытались насадить унию, подписанную между Церквами в Лионе в 1274г.[5]  Фактически  все иноки Святой Горы категорически отказались принимать веру латинян, приняв мученические венцы исповедников Православной веры. Они называли латинскую веру «антихристовой», «ересью», «безбожием».  Римского папу святогорские преподобномученики называли «еретиком» (αἰρετικό) и «посланником сатаны» (ἀπόστολο τοῦ σατανᾶ).[6] Но святое предание Горы Афон хранит важные слова Богоматери, произнесенные одному отшельнику, жившему неподалеку от Зографской славяно-болгарской обители. Богоматерь предупредила скором появлении латинян у Зографской обители. Но самое важное – это Ее слова, оценивающие римо-католическую веру: «Возвести братии обители, чтобы заперлись, потому что богопротивные римляне напали на это Мною избранное место и уже находятся близко». [7] В греческой редакции  Повести эти слова Богоматери звучат более конкретно и еще резче «враги Мои и враги Сына Моего».[8]

Афонский патерик подробно рассказывает и о том, каким вразумлением от Бога закончилась попытка монахов Ксиропотамской обители совершить совместную литургию с папистами: «Монахи соединяются с еретиками, но Бог презирает с неба на преступников и, во время молитвы при возгласе «о архиепископе нашем, иже в Риме и о благочестивом царе», потрясает землю и то место, где стояли недостойные, так что стены монастырские с находящимися в них знаниями распались на подобие иерихонских стен при Иисусе Навине…Жертвой этого землетрясения были многие из латинян, которые были убиты павшими стенами. Из оставшихся в живых одни, видя такое знаменательное чудо, со страхом и стыдом удалились на свои суда, а другие из них покаялись, остались в горах и сделались хорошими иноками».[9]

Вся Повесть о нашествии папистов на Святую Гору Афон, хотя она были и записана в 13-14 веке, а ранние сохранившиеся рукописи ее относятся в 14-16вв., дает нам прекрасный экклесиологический материал. Такой же богатый материал мы находим в Послании Святой Горы Афон императору Михаилу  на его «Πρόσταγμα» относительно заключения унии с Римом. Указывая на новшества латинян (пост в субботу, использование за Божественной литургией опресноков, добавление в Символ веры беззаконной вставки filioque), святогорские монахи писали императору: «они, святый Владыка, в самых главных положениях веры ничего не оставили незапятнанным и неискаженным. Поэтому они не только отрезаны от доброго и прекрасного и повсюду распространенного тела Христова, но они преданы сатане. Ибо апостол Павел запечатывая все евангельское и апостольское учение, говорит к Галатам, что тот кто вводит какое-то отличное учение, даже только по одному вопросу: «Но если бы даже мы, или ангел с неба стал бы вам благовествовать вам не то, что мы бланговествовали вам, да будет анафема (Гал. 1, 8). Несомненно, что эти слова в большей мере обращены и к италийцам, которые в последнее время ввели столь многочисленные отличия в учении и ниспровергают почти что все евангелие, апостольское, законное и отеческое Предание…»[10]

Для святогорских отцов 13 столетия Римо-Католическая церковь:

  1. Это не Церковь,
  2. Она ввела многочисленные новшестве в вопросах веры,
  3. Она является ересью, безбожием, предана сатане,
  4. Она отделена от Церкви,
  5. Она ниспровергает почти все Евангелие и Священное Предание
  6. Римский папа является еретиком, апостолом сатаны.

Совершенно справедливо святогорские отцы задают вопрос императору Михаилу Палеологу: «Итак, как же мы можем законно и богоугодно соединиться с теми, от которых мы справедливо и законно отделились, поскольку они неизменно пребываютв своих ересях? Если же мыэто примем (унию), то мы сразу ниспровергнем все и уничтожим Православие…»

Такую позицию и такое же сознание мы встречаем и у свт. Григория Паламы, и у свт. Симеона Солунского, и у свт. Марка Евгеника, и в Послании Восточных Патриархов, и во всех официальных посланиях Восточной Православной Церкви вплоть до начала 20 столетия.[11]

 

Фанатизм или здравое чувство истины и ее исповедание?

То есть в этой Повести сосредоточены наиважнейшие оценки Западной Церкви, ее вероучения.  Было бы совершенно невежественно считать высказывания святогорских монахов того времени и оценивать их вероисповедную позицию за некий фанатизм. Это столь излюбленная фраза, ставшая уже клеймом, которым православные сторонники активного экуменизма печатлеют здравую православную экклезиологическую позицию, не приемлющей существование какой-то еще Церкви вне Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, то есть Православной Восточной Церкви, и не допускают существования  спасения вне ее, является плодом духовной секуляризации, крайней степени обмирщения и духовной прелести. Для ликвидации вероятной неграмотности критиков церковной акривии, мы напомним, что согласно прп. Иоанну Лествичнику, авторитетнейшему учителю по православной аскетике, монах, живущий в лоне священного предания, достигающий среднего состояния (ἐν τοῖς μέσοις), то есть входящий в состояние просвещения (φωτισμός), обладает «умным чувством» (νοερά ἔσθησις), с помощью которого он «непогрешительно различает истинное доброе от естественного, и от того, что противно доброму».[12] В этом состоянии подвижник обретает и т.н. догматическое сознание[13], то есть умное чувство истины. Из этого состояния просвещения от Бога инок правильно реагирует на ересь как на хулу, на богохульство, безбожие , нечестие (κακοδοξία)как на погибель.  При этом методы еретиков и православных совершенно разные. Первые насаждают ересь всегда силой (гонения, притеснения, убийства и т.д.), а последние путем вразумления и обличения.

 

Богословский критерий истины и оценка аскетической практики и духовности римо-католиков Святыми Отцами

Свт. Игнаний Брянчанинов, обладая этим чувством, опытно познав и приобщившись к аскетическому преданию Восточной Православной Церкви, дает нам точные и верные суждения и о аскетике Римо-Католическо    й Церкви, о ее т.н. святых. Возражая на высказывания некоторых православных, что свт. Игнатий высказывал свою личную точку зрения на римо-католицизм, мы укажем на точнейший критерий оценки как догматических воззрений кого-либо, так и аскетики – «во всем последуя Святым Отцам». Это высказывание_ скрепленное оросом IV Вселенского Собора повторялось во всех оросах последующих Вселенских соборов. То есть если человек не приобщен опытно к аскетической жизни Православной Церкви, то он не может обладать просвещенным умом. Свт. Игнатий Брянчанинов все свои выводы делает просвещенным от Бога умом на основании опытного и теоретического приобщения к аскетической традиции Восточной Православной Церкви и ее догматическому учению. И эти выводы безошибочны, точны, благодатны.

Сторонники широкого экуменического диалога считают, что в Римо-Католической церкви сохранились следы древней аскетики, восходящей к Неразделенной Церкви. Они также считают, что путем участия в международных экуменических встречах по духовной жизни в экуменических международных братствах в Босе и др., можно обогатить опытом Восточной Церкви римо-католический Запад и наоборот. Однако эта мысль является глубочайшим заблуждением, поскольку аскетика и догматическое учение неразрывно связаны между собой. И повреждение догматов в Западной церкви привело к ее отпадению от Единой, Соборной и Апостольской Церкви, а оно неизбежно привело к практике совершенно ложной духовности, состоянию обольщенности, прелести.

Святитель Игнатий (Брянчанинов), глубочайший знаток православной святоотеческой аскетики подчеркивает: «После разлучения этой Церкви (западной, Римо-Католической) от Восточной и отпадения ее в гибельную тьму ереси» ее подвижники и писатели получили другое направление подвижничества: сами влеклись и влекут своих читателей к высотам, недоступным для новоначальных, заносятся и заносят».  В основе аскетического подвига т.н. «Святых» Западной церкви лежит дух прелести, порожденный ложном мнением и восторженностью. Дух покаяния, зрение своего греха, самоукорение, составлящие сердцевину и основание аскетического спасительного делания[14], чужд западной аскетике. Свт. Игнатий подчеркивает, что «прелесть уже естественно воздвигается на основании богохульства, которым у еретиков извращена догматическая вера».

   Отличие католической аскетики от православной аскетической древней традиции, которая была ранее присуща западу и отражена в творениях прп. Венедикта Нурсийского, прп. Иоанна Кассиана римлянина, отмечаются уже у Бернара Клервосского, которому была присуща «резкая черта». Последующие т.н. святые Западной церкви по мере исторического удаления все больше уклонялись от православной традиции и у них «разгорячение, часто исступленная мечтательность заменяет…все духовное, о котором они не имеют никакого понятия. Эта мечтательность признана ими благодать». Тот же свт. Игнатий (Брянчанинов), касаясь практики учредителя иезуитского ордена Игнатия Лайолы, подчеркивает, что «поведение подвижников латинства, объятых прелестью, было всегда исступленным по причине необыкновенного вещественного, страстного разгорячения».[15]

Ничего общего с аскетическим деланием и ступенями духовного совершенствования (очищения, просвещения и обожения)не имеют западные «святые», которые у римо-католиков чтутся как величайшие выразители святости: Фома Кемпийский, Франциск Ассизский. В основе их делания лежит дух прельщенности, тончайшего тщеславия, естественной любви, которая не имеет ничего общего с духовной любовью в состоянии просвещения и бесстрастия.

Если в основу делания православного монашества полагаются труды Святых Отцов Добротолюбия (прп. Иоанн Лествичник, прп. Феодор Студит, прп. Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Антонй Великий, прп. Макарий Великий и др., а также Отцы исихазма и конечно же свт. Григорий Палама), и каждый инок Православной Церкви должен и теоретически и опытно постигать изложенное в их богоухновенных трудах, то в основу римо-католической аскетики полагаются не святые Отцы Древней Церкви, они являются лишь предметом академических исследований, а «святые» нового времени, личное мнение и т.д. Принцип «во всем последуя Святым Отцам» чужд ментальности и сознанию римо-католичества.

 

Примат Римского папы и его непогрешимость – основа римо-католической

экклесиологии

Несмотря на то, что в Конституциях II Ватиканского собора много приводится цитат из Священного Писания на которых описывает учение о Церкви как о мистическом Теле Христовом[16], тем не менее, оно принципиально отлично от православного понимания Церкви. Эта принципиальная разница заключается в учении  Римо-Католической церкви о Римском папе, которое догматически сформулировано и изложено было на I Ватиканском соборе и получило свое дальнейшее углубление на  II Ватиканском соборе (1961-65гг).

«Эта Церковь, основанная и организованная в этом мире как общество, осуществлена в Церкви католической, управляемой преемником Петра и епископами, находящимися в общении с ним…»[17]

«Священный Собор, следуя по стопам первого Ватиканского Собора, учит и провозглашает, что Иисус Христос, предвечный Пастырь, создал Свою Церковь, послав Апостолов, как Он Сам был послан Отцов (Ин. 20, 21), и восхотел, чтобы им преемники, то есть епископы, были в Его Церкви пастырями до скончания века. И для того, чтобы Епископат был един и неделим, Он поставил во главе других Апостолов  блаженного Петра и в нем заложил постоянное и видимое начало и основание единства веры и общения. Это учение об установлении, непрерывности, значении и смысле священного первенства Римского первосвященника и его безошибочного учительства, священный Собор вновь предлагает всем верным твердо верить и, продолжая начатое, постановил перед всеми исповедать и провозгласить учение о Епископах, преемниках Апостолов, которые с Преемником Петра, наместником Христа и видимым Главной всей Церкви, управляют домом Бога Живого».[18]

Известный греческий богослов и профессор догматического богословия о. Антоний Алевизопулос подчеркивает: «Основополагающее отличие Римо-католицизма от Православия состоит в определении I Ватиканского собора (1870), который поставил папу в качестве видимый главы Церкви и наделяет его непогрешимостью, и конечно же  «сам по себе, а не с согласия Церкви». Когда был установлен новый догмат о первенстве и непогрешимости Папы, это привело в конечном итоге к новому расколу и созданию Старокатолической «Церкви»... II Ватиканский собор (1962-65 гг.) не внес никаких изменений в имеющиеся догматические отличия. В «Догматическом постановлении о Церкви», который оценивается как «наиважнейший документ II Ватиканского собора», придается авторитетность и важность I Ватиканскому собору и подчеркивается, что папа является «уникальным и видимым принципом и основанием единства в вере и церковного общения»...

Папа поставляется выше Вселенских соборов (гл.3, 22); и для того, чтобы кому-либо быть «полностью введенным» в церковное общение необходимо признать первенство и непогрешимость папы (гл. 2, 9). Кроме того «открыто» римо-католики на основании этого собора,  в «Постановлении об Экуменизме» провозглашают, что христиане не римо-католики «составляют некое иную общность» вместе с  Римской «Церковью», что «полнота благодати и истины вверена «Римо-Католической Церкви», и что «все должны быть в полном общении (с ней), те которые каким-то образом принадлежат уже к народу Божию» (пар.3)

(...) Православная Церковь не может признать догмат о первенстве и непогрешимости папы. Этот догмат, как бы то ни было, не имеет места в Священном Писании, ни соответственно в древнем предании Церкви. Цитата из Священного Писания: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18) не имеют никакого отношения к Римскому папе. Они означают, что Церковь, которая была основана Господом, в своём основании имеет исповедание веры Петра в то, что Христос есть в сущности  «Сын Божий» по природе, то есть согласно этой вере в лице Христа соединились Бог и человек. Эта вера и является основание Церкви, а не апостол Петр. Христос подчеркивает, что в каком смысле Петр был «сыном Ионы», в таком же смысле и Сам он есть «Сын Бога живого», то есть единосущен Отцу (Мф. 16, 17-18).

Но если же Петр считается камнем в основании Церкви, то следует предположить, что краеугольным камнем является Сам Христос, а последующими камнями являются все Апостолы, но не только Петр (Ефес. 2, 20, см. 1 Кор. 3, 11). Поэтому и его «ключи» «вязать и решить», то есть право совершать таинство прощения грехов передается не только Петру (Мф. 16, 19), но и всем Апостолам (Мф. 15, 18). В Священном Писании все Апостолы обладают равной честью (Мф. 16, 28; Апок. 21. 12-21). Апостольский собор выше всякого Апостола и апостола Петра (Деян. 15, 14). Конечно, на Апостольском соборе председательствует апостол Иаков, а не Петр (Деян. 14, 6-26). Но почему же мы как бы то ни было должны принимать первенство апостола Петра, почему его наследует Римский папа, а не все епископы, которые были поставлены апостолом Петром, как, например епископ Антиохийский? Первенство и непогрешимость папы отвергается и историей».[19]

Принцип соборности-кафоличности Церкви в Римо-Католической церкви понимается и воспринимается через призму учения о Римском папе как непогрешимом толкователе истины. Совершенно иначе кафоличность-соборность в хранении истины понимается и осознается в Православной Церкви. Иерархичность Церкви ставится к этому принципу, в отличие от римо-католицизма, в подчиненное положение. Истина в Православной Церкви является даже не только на Вселенском соборе, но и в одном подвижнике. И чаще всего, подчеркивает о. Георгий Флоровский, хранителем истины является меньшинство, а не большинство в Церкви. И таких случаев в истории Церкви было более чем достаточно.  «Истина есть сама мерило, которым мы моем измерить ценность «общего мнения. Кафолический опыт может быть выражен даже меньшинством, даже одиноким исповедником веры – и этого вполне достаточно», «исторические и практические методы узнавания священной и кафолической традиции могут быть разнообразны; созыв Вселенского собора – лишь один из них, и причем не единственный.. Но может случиться так, что в ходе собора истина будет выражена меньшинством. А еще важнее то, что истина может открыться и без собора». [20] А также мы напомним и вполне ясное свидетельство Восточных Патриархов о том, что "ни соборы, ни патриархи, а «сам народ», то есть Тело Церкви, является хранителем благочестия».[21]

Все нами приведенное и высказанное является более чем убедительным свидетельством того, что Римо-Католическая церковь и Православная Церковь имеют мало общего. И понимание Церкви в Православии и римо-католичестве принципиально разное. Разным является и духовная жизнь, аскетика. И корень такого принципиального отличия лежит в том, что Западная церковь не просто отделилась от Восточной, и вовсе не потому что они имеют разную культуру, а в том, что в Западной церкви были введены пагубные ереси. Эти ереси превратили Западную Церковь в ересь папизма, лишенную спасительной благодати. Все ее таинства лишены благодати и действенности.[22] Внешне она представляет лишь некую бездушную бутафорию христианства.

 

Редакция интернет-портала "Православный Апологет" Санкт-Петербург 2018г.

 

 

 


[1] Ἅγιον Ὄρος Διαχρονικὴ μαρτυρία στοὺς ἀγῶνες ὑπὲρ τῆς Πίστεως. Οἱ Ἅγιοι Ὁσιομάρτυρες οἱ ὑπὸ λατινοφρόνων μαρτυρήσαντες, σελ. 6

[3] См. Σεβ. Μητροπολίτης Ναυπάκτου κ. Ιερόθεος: Η Όγδοη Η' Οικουμενική Σύνοδος. // http://www.parembasis.gr/

 

[4] Об этом говорится в греческом тексте Повести, опубликованной  у  найти Αρχιμ. Ανδρονίκου Δημητρακόπουλου. Η ιστορία του Σχίσματος. Εκδ. Τηνος. Αθήναι 1996. σελ.85-99  Описывая события в монастыре Ксиропотам, сучившееся там землетрясение, автор рукописи свидетельствует: «царь и сопровождавшие его (δε βασιλεύς καί σύν αὐτῷ ) видя сие и устрашась, с позором сокрыли свои лица и сели на корабли »

[5] Подробности об Унии, заключенной в Лионе можно найти Αρχιμ. Ανδρονίκου Δημητρακόπουλου. Η ιστορία του Σχίσματος. Εκδ. Τηνος. Αθήναι 1996. σελ.85-99  

[6] Οἱ Ἅγιοι Ὁσιομάρτυρες οἱ ὑπὸ λατινοφρόνων μαρτυρήσαντες.// . Ἅγιον Ὄρος Διαχρονικὴ μαρτυρία στοὺς ἀγῶνες ὑπὲρ τῆς Πίστεως.σελ.5

[7] Афонский патерик или жизнеописание святых, на святой Горе Афонской просиявших. М. 1897, ч, 2, с.236т

[8] Именно эти слова Богоматери запечатлены в греческом Синаксаре: «ἀνάγγειλον εἰς τοὺς ἀδελφοὺς καὶ τὸν Καθηγούμενον ὅτι οἱ ἐχθροὶ ἐμοῦ τε καὶ τοῦ Υἱοῦ μου ἐπλησίασαν».// Οἱ Ἅγιοι Ὁσιομάρτυρες οἱ ὑπὸ λατινοφρόνων μαρτυρήσαντες. Ἅγιον Ὄρος Διαχρονικὴ μαρτυρία στοὺς ἀγῶνες ὑπὲρ τῆς Πίστεως.σελ. 6

[9] Афонский патерик. Указ. Сочин., ч. 2,  с. 245 См. также у  Αρχιμ. Ανδρονίκου Δημητρακόπουλου. Η ιστορία του Σχίσματος. Εκδ. Τηνος. Αθήναι 1996., σελ. 102-103 «взирая на совершаемое случилось страшное землетрясение с гулом, храм же рухну, и священников в нем находившихся бесславно завалило, а монастырские стены разрушились»…(перевод наш)

[10] Цит. По. Οἰ ἀγώνες τῶν μοναχῶν ὕπερ τῆς Ὀρθοδοξίας. Ἔκδοσις  Ἱερᾶς Μονῆς Ὁσίου Γρηγορίου, Ἅγιον Ὄρος 2003, σελ. 232

[11] См.

[12] Прп. Иоанн Лествичник. Лествица., Сов 26. О рассуждении помыслов и страстей, и добродетелей, с. 292. В греческом оригинале. ΄Λόγος 26. Περί διακρίσεως. Μέρος πρότον, α΄, σελ. 281

[13] См. Архимандрит Софроний (Сахаров). Преподобный Силуан Афонский, жизнь и учение.

[14] См. прп. Авва Дорофей. Душеполезные беседы.

[15] Епископ Игнатий (Брянчанинов). Сочинения, СПб, 1886,  т.1. Аскетические опыты.,  с. 254

[16] См. Второй Ватиканский собор. Догматическое постановление о Церкви.

[17] СH8

[18] Глава III О иерархическом устройстве Церкви и в частности о епископате., с. 22

[19] «Ρωμαιοκαθολικισμός, Προνεσταντισμός και Ορθοδοξία», Εκδόσεις Επτάλοφος, Αθήνα, 1992

 

 

[20] См. Кафоличность Церкви//Г. В. Флоровский. Избранные богословские статьи. М. Пробел. 200. Стр. 154-155

[21] Догматические Послания православных иерархов 17-18 вв. о Православной вере, с. 233, пар. 17 «Далее: у нас ни патриархи, ни Соборы никогда не могли ввести что-нибудь новое, потому что хранитель благочестия у нас есть самое тело Церкви, т.е. самый народ, который желает сохранить веру свою неизменною и согласную с верою отцов его».

[22] Сущность Римо-Католицизма (Папизма), Ontology of the Papasy-Roman-Catholitism, Η οντολογία του Παπισμού. Митрополит Навпактский св. Власия Иерофей (Влахос) https://apologet.spb.ru/ru/%D0%B2%D1%81%D0%B5-%D0%BA%D0%B0%D1%82%D0%B5%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8/77-00/2422-sushchnost-rimo-katolitsizma-papizma-ontology-of-the-papasy-roman-catholitism-mitropolit-navpaktskij-sv-vlasiya-ierofej-vlakhos.html

 

Мудрость духовная

Святые отцы о католицизме

Святитель Фотий Константинопольский: 

«Латиняне не только внесли другие беззакония, но дошли до такого преизбытка дерзости, что даже в святой Символ Веры, который всеми соборными постановлениями предписано хранить неизменным, дерзнули ввести ложь (о, ухищрения лукавого!), будто Святой Дух не только от Отца, но и от Сына исходит, и тем исказили основной догмат о Святой Троице».

«Кто бы не стал закрывать свои уши, чтобы слушать это чрезмерное богохульство (filioque), которое противно Евангелию, противоречит святым Соборам, отвергает блаженных и святых Отцов...Эта хула и богоборческий глас, который вооружается против всех взятых пророков, апостолов, святителей, мучеников и даже самих слов Господа ... этих обманщиков и богоборцев мы соборно и божественным гласом осуждаем. …Мы вновь прибегли к свету и мы изложили все, что было определено на предшествующих Соборах и суждение апостольских постановлений ... Так и тех, поскольку они упорствуют в своих многообразных заблуждениях, мы их исключаем от всякого христианского общения... только по причине хулы на Святого Духа... и этого достаточно, чтобы возложить на них бесчисленные анафемы ... чтобы мы отделили от тела Церкви гангрену хулы.... , дабы искоренить росток зла» [Ιω. Καρμίρη, Τα Δογματικά και Συμβολικά Μνημεία της Ορθοδόξου Καθολικής Εκκλησίας, εν Αθήναις 195]. 

Святитель Марк Ефесский: 

«Мы отторгли от себя латинян не по какой иной причине, кроме той, что они еретики. Поэтому совершенно неправильно объединяться с ними». «Латиняне не только раскольники, но и еретики. Наша Церковь молчала об этом потому, что их племя гораздо больше и сильнее нашего».

«Если они (латиняне) совершенно отклонились, и то в отношении богословия о Святом Духе, хула в отношении Которого — величайшая из всех опасностей, то ясно — что они еретики, и мы отсекаем их как еретиков».

«Итак, мы отвратились от них, как от еретиков, и поэтому отмежевались от них ... они еретики, и следовательно мы отсекаем их как еретиков... Откуда же они внезапно представились нам православными, те, которые в течение столького времени и по суждению таких великих Отцов и Учителей считались еретиками?...Надо бежать от них, как бегут от змий, ...как от христопродавцев и христокупцев» [Ιω. Καρμίρη, ενθ. σελ. 353-362]. 

«Итак, братие, бегите от латинских новшеств и вносителей и вкоренителей их, и любовию связанные друг с другом, соберитесь в единую Главу нашу — Христа».

Святитель Григорий Палама: 

«Латинян не могут даже ангелы (небесные умные силы) сдвинуть и побудить принять лекарство против ложного исповедания» [μετφρ : τους Λατίνους δεν μπορούν ούτε οι άγγελοι να τους μετακινήσουν, προσφέροντάς τους το φάρμακο στη ψευδο-δοξία (αντίθετο της Ορθοδοξίας), εκδόσεις Γρηγορίου Παλαμά τ. 1 σ. 194]. 

«И разве это не то мнение латинян, за которое они были изгнаны из пределов нашей Церкви, - то не благодать, но Сам Дух Святой и посылается от Сына и изливается через Сына?» [Ὑπέρ ἡσυхαζόντων 3, 1, 3-5 Γρηγόριου του Παλαμᾱ. Συγγράματα . Επιμέλια Παναγ. Ρήστου. Θεσσαλονίκη 1988, τομ.Α´, σελ. 618, 9-10]. 

«Итак, мы никогда не примем вас в общение, до тех пор, пока вы исповедуете, что Дух исходит и от Сына» [ Ἐπὶ λέξει λέγει τὸ κείμενο: “Οὐδέποτ’ ἂν ὑμᾶς κοινωνοὺς δεξαίμεθα μέχρις ἂν καὶ ἐκ τοῦ Υἱοῦ τὸ Πνεῦμα λέγητε”, Περὶ τῆς ἐκπορεύεσεως τοῦ Ἁγίου Πνεύματος, Λόγος Α ́, ΕΠΕ Γηγορίου τοῦ Παλαμᾶ. Ἔργα 1, σελ. 74. 5]. 

«Как же вы дерзаете принимать то (Filioque)… о чем не свидетельствовал и о чем не извещал своим возлюбленным Он (т. е. Иисус Христос), возвестившего все, что Он слышал от Отца и пришел непосредственно ради той причины, чтобы свидетельствовать об истине? (Ин. 18, 37) Как вы дерзаете вводить чуждое добавление в определение веры, которое духовно написали избранные Отцы на общем Соборе и передали (нам)» [Γηγορίου τοῦ Παλαμᾶ. Περὶ τῆς ἐκπορεύεσεως τοῦ Ἁγίου Πνεύματος, Λόγος Α Ἔργα 1, σελ. 76]. 

Св. Симеон, архиепископ Солунский в своей работе «Против всех ересей» характеризует Западных христиан как ересь, которая «произросла в Церкви после VII Вселенского собора».[Συμεών, Αρχιεπισκόπου Θεσσαλονίκης,Τα άπαντα, Θεσσαλονίκη σ. 32-40] 

Святитель Симеон в главе «Κατά Λατίνων» своего произведения «Διάλογος εν Χριστώ κατά πασών των αιρέσεων», Κ ́ , PG 155 упоминает о соборе (879-880 гг.) созванном при св. Фотие патриархе Константинопольском и говорит: «И его Деяния среди произошедшего в отношении нововведения латинян дает наивернейшее учение и этот собор произносит анафему на тех, которые дерзают говорить, что Дух исходит и от Сына Все это стало причиной великого падения церкви латинян» (PG 155, 97D). Он их также называет «оторвавшимися от Христа членами» (100 D). 

Св. Симеон Солунский называет среди заблуждений католиков не только добавление в Символ веры «но и многое иное, введенное ими вопреки первоначальному обычаю Церкви» за то они «изгнаны прочь от Церкви» ( PG 155, 101А) [Συμεών Θεσσαλονίκης, Επιστολή δογματική, 15, 603-604, David Balfour, Αγίου Συμεών, ό.π., 216. Ερμηνεία συνοπτική κατά δύναμιν εις το της ορθοδόξου και αμωμήτου ημών πίστεως των Χριστιανών θείον και ιερόν Σύμβολον, PG 155, 792B-793C]. Он называет их «как хулящих Духа Святого» Επιστολή περί των Μακαρισμών, 5, 151-155, David Balfour, Αγίου Συμεών, ό.π. , 226. 

Преподобный Никодим Святогорец: 

«Латиняне являются еретиками" [комментарии в 43 правило Святых Апостолов, Πηδάλιον, εκδ. Ρηγόπουλου, 1991, σελ. 55]. 

Святой Косьма Этолийский:
 
«Папа – это антихрист» (Διδαχή Η΄), «Папу проклинайте, потому что он станет причиной (отступления)» [Пророчество]. 

Св. Нектарий, епископ Пентапольский:
 
«Как говорят, что папа является главой Церкви, когда он изгнан из Западной Христовой Церкви... Это чрезмерная гордость папы, это стремление к монархии породило столько ересей». 

Преподобный Феодосий Печерский: 

«Вере латинской (католической) не приобщайтесь, обычаев их не придерживайтесь, причастия их бегайте и всякого учения их избегайте и нравов их гнушайтесь.

Берегитесь, чада, кривоверов и всех бесед их, ибо и наша земля наполнилась ими. Если кто и спасет свою душу, то только живя в Православной Вере, ибо нет иной веры, лучшей, чем наша чистая и святая Вера Православная.

Живя в этой вере не только избавишься от грехов и вечной муки, но и станешь причастником вечной жизни и без конца будешь радоваться со Святыми. А живущие в иной вере: в католической или мусульманской, или армянской – не увидят жизни вечной. 

Не подобает хвалить чужой веры. Если кто чужую веру хвалит, то становится он свою веру хулящим. Если же начнет непрестанно хвалить и свою и чужую, то окажется держащим двоеверие и недалеко от ереси. 

Милостыней же милуй всякого, не своей только веры, но и чужого. Когда видишь нагого или голодного, страждущего от зимней стужи или какой беды, будь он жидовин или сарацин, болгарин или еретик, латинин или язычник — всякого, как можешь, помилуй и от беды избавь, и не останешься без Божьего воздаяния. Бог ведь и сам в этой жизни сохраняет и язычников, и христиан. Язычникам и иноверным в нынешнем веке дано попечение от Бога, в будущем же чужды они будут благого воздаяния. А мы, живущие в правой вере, и здесь пребываем Богом соблюдаемы, и в будущем веке будем спасаемы Господом нашим Исусом Христом».

Чадо, если придется тебе умирать за эту святую веру Господа ради, то не оставь правой сей веры, но с дерзновеньем умри за веру Христову. Ибо святые, — сказал он, — умерли за веру, а теперь вот живут во Христе. И ты, чадо, если узришь каких-нибудь иноверцев, стязающихся с православными о вере и стремящихся соблазном отвести от правой веры несведущих верных, то ты, многосведущий, не скрой в себе своего знания, а помоги правоверным против кривоверных. Если поможешь им, то как овец избавишь их от уст львиных. Если же промолчишь, это равносильно тому, как если бы, отняв у Христа, предал ты их сатане, ибо тот научил кривоверных кривой их вере.

И если скажет тебе спорящий с тобой: „Бог дал и ту, и другую веру“, ты ему, чадо, скажи: „Ты, кажется, мнишь, что Бог двоеверен! Не слышал ли …как гласит Писание: “Един Бог, едина вера, едино крещение”».

«Множеством ересей своих они (латиняне) всю землю обесчестили... Нет жизни вечной живущим в вере латинской».

Преподобный Паисий Величковский: 

«Латинство откололось от Церкви и пало в бездну ересей и заблуждений, и лежит в них без всякой надежды восстания». [Сочинения о знамении Честнаго, и Животворящаго Креста. Рк. БАМ. 13.1.24, гл. 11, л. 39, л. 88 об.] 

«Уния есть отщепенство от святыя Восточныя Церкве: и соединение с прелюбодейцею да не реку церковью римскою. У нея есть прелесть диаволя: уловлющая невеждов в погибель» [В всечестному иерею отцу Иоанну о унеи кракое посланийце. - Преп. Паисий Величковский Полемические произведения поучения письма Русский Свято-Пантелеимонов на Святой Горе монастырь. 2009., стр.180] 

«То како унеяти несуть еретики якоже и римляне. Не хулят ли и они якоже и папа глаголюще: яко Дух Святый от Отца и Сына исходит; яже есть первая и главнейшая их ересей ересь: зане же есть о Бозе в Троице едином злое и неправое и противное Святому Писанию их мудрование: в сем равнии суть со Арием и со всеми прочими еретики. И аще кто тако исповедует яко от Отца и от Сына Дух исходит тому несть надежды спасения аще бы и вся заповеди Христовы соделал...» [Там же., стр.181]. 

Преподобный Лаврентий Черниговский: 

«Христос создал Одну Церковь (а не церкви), которую не одолеют и врата адовы. Одна только Церковь Православная Святая, Соборная и Апостольская. Другие, называющие себя церквами, это не церкви, а плевелы диавола среди пшеницы и скопища диавола". 

Святитель Игнатий Брянчанинов:

"...папизм; так называется ересь, объявшая Запад, от которой произошли, как от древа ветви, различные протестантские учения. Папизм присваивает папе свойства Христовы, и тем отвергает Христа. Некоторые западные писатели почти явно произнесли это отречение, сказав, что гораздо менее грех – отречение от Христа, нежели грех отречения от папы. Папа есть идол папистов; он – божество их. По причине этого ужасного заблуждения благодать Божия отступила от папистов; они преданы самим себе и сатане, изобретателю и отцу всех ересей, в числе прочих - и папизм. В этом состоянии омрачения они исказили некоторые догматы и таинства, а Божественную Литургию лишили ее существенного значения, выкинув из нее призывание Святого Духа и благословение предложенных хлеба и вина, при котором они пресуществляются в Тело и Кровь Христовы. Эта существенная часть Литургии находилась во всех Литургиях, преданных Апостолами Христовыми по всей вселенной, – находилась и в первоначальной Литургии Римской. – Никакая ересь не выражает так открыто и нагло непомерной гордости своей, жесткого презрения к человекам и ненависти к ним".  

«Не играйте вашим спасением, не играйте! Иначе будете вечно плакать. Займитесь чтением Нового Завета и Святых Отцов Православной Церкви (отнюдь не Терезы, не Францисков и прочих западных сумасшедших, которых их еретическая церковь выдает за святых!); изучите в Святых Отцах Православной Церкви, как правильно понимать Писание, какое жительство, какие мысли и чувствования приличествуют христианину».

Преподобный Максим Грек: 

«Я в своих сочинениях обличаю всякую латинскую ересь и всякую хулу иудейскую и языческую...»

«Заблуждения латинян служащие преградою между ими и нами так велики и их пагубное учение и мудрование — таковы и так далеко отстоит от учения Церкви то только одному Богу возможно исправить их» [Прп. Максим Грек. Творения. СТСЛ. 1996, ч. 2. Ответ Николаю латинянину. Стр. 323]. 

Св. Филарет, митрополит Московский и Коломенский: 

«Папство подобно плоду, чья кора (оболочка) христианской церковности, унаследованной с древности, постепенно распадается, чтобы открыть его антихристианскую сердцевину». 

Преподобный Амвросий Оптинский: 

Православная Восточная Церковь от времен апостольских и доселе соблюдает неизменными и неповрежденными от нововведений как учение Евангельское и апостольское, так и предание св. отцов и постановления Вселенских Соборов, на которых богоносные мужи, собиравшись от всей вселенной, соборне составили божественный Символ православной веры и, провозгласив его вслух всей вселенной во всех отношениях совершенным и полным, воспретили страшными прещениями всякое прибавление к нему и убавление, или изменение, или переставление в нем хотя бы одной иоты. Римская же церковь давно уклонилась в ересь и нововведение. Еще Василий Великий обличал в этом некоторых епископов Рима в послании своем к Евсевию Самосатскому: «Истины они не знают и знать не желают; с теми, кто возвещает им истину, они спорят, а сами утверждают ересь» (Окруж. посл. § 7).

…Еще в седьмом столетии породилось в западных Церквах неправое мудрование, что Дух Святой исходит и от Сына. Вначале против сего нового умствования восстали некоторые папы, называя оное еретическим. Папа Дамас так о нем говорит в Соборном определении: «Кто об Отце и Сыне мыслит право, а о Духе Святом не право, тот еретик» (Окруж. посл. § 5). То же подтверждали и другие папы - Лев III и Иоанн VIII. Но большая часть их преемников, обольстившись правами на преобладание и нашедши в том для себя много мирских выгод, дерзнули изменить православный догмат об исхождении Св. Духа, вопреки постановлений седьми Вселенских Соборов, также и вопреки ясных слов Самого Господа во Евангелии: «Иже от Отца исходит» (Ин. 15: 26). 

Но как одна ошибка, которую не считают ошибкою, всегда влечет за собою другую и одно зло порождает другое, так случилось и с Римскою церковию. Едва только успело явиться на Западе сие неправое мудрование, что Дух Святой исходит и от Сына, как само породило другие подобные тому исчадия и ввело с собою мало-помалу другие новизны, большею частию противоречащие ясно изображенным в Евангелии заповедям Спасителя нашего, как-то: кропление вместо погружения в таинстве Крещения, отъятие у мирян божественной Чаши и употребление оплатков и опресноков вместо хлеба квасного, исключение из Литургии божественного призывания Всесвятого и Животворящего и Всесовершающего Духа. Также ввело новизны, нарушающие древние апостольские обряды Соборной Церкви, как-то: устранение крещаемых младенцев от Миропомазания и принятия Пречистых Таин, устранение брачных от священства, признание папы за лицо непогрешительное и за местоблюстителя Христова и проч. Таким образом, низвратило весь древний апостольский чин совершения почти всех Таинств и всех церковных учреждений…

Но главная ересь Римской церкви, не по существу, а по действию, есть измышленный догмат главенства, или вернее горделивое искание преобладания епископов Рима над прочими четырьмя Восточными Патриархами. Ради сего преобладания приверженцы Римской церкви поставили своего папу выше правил и учреждений Вселенских Соборов, веруя в его непогрешимость. Но какова эта папская непогрешительность, свидетельствует неложная история. … Есть много и других примеров, свидетельствующих о великих погрешностях пап; но теперь говорить о них не время. При таких исторических свидетельствах о повреждении ересью и о погрешностях пап, справедливо ли величаются паписты мнимым достоинством Римской церкви?

…По всем высказанным причинам Соборная Восточная Церковь пресекла общение с частною Римскою церковию, как отпадшею от истины и от правил Соборной Православной Церкви.

…Истина свидетельствует, что Римская церковь отпала от Православной.

…она отвергла постановления Вселенских Соборов, последуя неправым своим умствованиям.

…В Православной Церкви веруется, что хлеб и вино в таинстве Евхаристии пресуществляются призыванием и нашествием Св. Духа. А латины, как сказано выше, сочли ненужным призывание сие, и исключили оное из своей литургии. Итак, разумеющий – сам да разумеет о Евхаристии Латинской».

«Благоразумно ли было бы искать единения с католиками? Стоит ли удивляться мнимому усердию и мнимому самоотвержению сих деятелей, то есть латинских миссионеров и сестер милосердия? Они стараются не ко Христу обращать и приводить людей, а к своему папе».

«Римская церковь, так как не хранит свято соборных и апостольских постановлений, а уклонилась в нововведения и неправые мудрования, то совсем не принадлежит к Единой, Святой и Апостольской Церкви». (Собрания писем блаженной памяти оптинского старца иеросхимонаха Амвросия к мирским особам., ч. 1. Сергиев Посад. 1913., стр. 231, 232, 235)

Святитель Феофан Затворник: 

«Была одна Церковь на земле с единою верою. Но пришло искушение,– папа с своими увлекся своемудрием и отпал от единой Церкви и веры».

«Церквами христианскими, как тебе, конечно, известно, именуются, кроме Православной нашей Церкви, церковь латинская и многие христианские общества протестантские. Но ни латинской церкви, ни тем паче протестантских общин не следует признавать истинными Христовыми Церквами – потому что они несообразны с Апостольским Церкви Божией устроением.

Латинская церковь есть апостольского происхождения, но отступила от апостольских преданий и повредилась. Главный ее грех – страсть ковать новые догматы... Латиняне повредили и испортили Святую Веру, Святыми Апостолами преданную...»

«Верить, что Дух Святый исходит от Бога Отца, есть догмат обязательный, а верить по-латински, что Он исходит и от Сына, есть уклонение от Церкви, ересь».

"По виду у нас с Римскими католиками много сходства: догматы те же, кроме новых, изобретенных ими о происхождении Св. Духа и — недавний — о непричастии Божией Матери первородному греху. У них также догмат — и главенство папы. Таинства одни; но они у них почти все изменены в форме и разнятся ею не только от Восточной Церкви, но и от своих древних чиноположений. У них и Вечерня и Утреня и Литургия и другия молитвенныя службы церковныя, как и у нас. Но если разсмотреть; как все бездушно и даже безсмысленно! Когда проследить подробности, то явно всякому, как далеки они от истины.

Лукавые пропагандеры смущают общим обзором, скрывая разности. Те же разности, кои слишком выдаются, они смягчают кривотолкованием. Например, у Гагарина... «У вас, говорит он, неопределено соборно, как веровать о происхождении Св. Духа; потому для вас верование об исхождении Св. Духа и от Сына есть частное мнение, которое принимая кто-нибудь, никак не подлежит суду своей Церкви.» Видите ли софизм? А разве постоянное верование Церкви, что Он не исходит от Сына, не есть голос Церкви? Когда не принят их догмат, разве этим не сказала вся Церковь, что не должно верить ему? А собор бывший при Патриархе Фотие и Папе Иоанне VIII, разве не анафемствовал принимающих исхождение Св. Духа и от Сына? Потом все писания Богословския на востоке, все катихизисы, что значат, как не выражение учения Православной Церкви? По всему сему верить, что Дух Святый исходит от Бога Отца есть догмат обязательной, а верить по-латински, что Он исходит и от Сына, есть уклонение от Церкви, ересь. Утвердитесь против сего софизма.

Говорят еще: «что мешает верить происхождению Св. Духа и от Сына? Это не уничтожает вашего догмата, а прибавляет к нему новую истину; знать же пять истин конечно лучше, нежели знать четыре». Каковы уловки! Хорошо к истине прибавить истину, а если ложь прибавляют, то искажают ее. Горечь, подлитая к меду, губит мед. Суд написан строгий тем, кои прибавят.

Такими и подобными софизмами, они сглаживают слишком резкия разности. Я думаю простаго смысла достаточно к тому, чтоб разобрать хитрость. Они сего и говорить не станут знающему, а так наудачу бросают мыльные пузыри на воздух, авось кто-нибудь заглядится. 

...Дух католичества земной. Церковь у них, и по-ихнему есть политическая корпорация, человеческими силами и средствами поддерживаемая, каковы: инквизиция, индульгенции, — с видимою главою. Православная Церковь есть духовный союз всех во Иисусе Христе и чрез Него взаимно между собою. Церковь невидимо правится Господом и направляется к своему концу. У них ведет ее папа, и куда?!! Довольно пока.

Господа ради, берегитесь духов сих лестчих, и других охраняйте". 

"Доходят и в наш лес слухи, что католики сеют свои нечестивые учения, и будто с успехом. Они мастера пускать пыль в глаза".

«Необходимо потому всякому стяжать благодать Св. Духа. Но непосредственно Дух Святый сошел только на апостолов; после же них благодать Св. Духа сообщается верующим уже не иначе, как чрез особые посредства, или таинства, по указанию Господа Духом Святым чрез апостолов учрежденные. И таинства сии вверены св. православной Церкви и суть в ней единой».

«Св. Церковь православная есть сокровищница благ спасения. Что бы тебе ни нужно было для спасения – все то найдешь в ней, и только в ней. Помимо ее и сам Господь не дает сих благ. Так благоволил устроить сам Он. Став Главой Церкви, Он не иначе действует во спасение наше, как чрез сие тело Свое. И не ищи к Его сокровищам спасения другого доступа. Его нет».

«Кто в Церкви истинной, тот избавлен от греха, проклятия и смерти, тот сын и наследник Богу и сонаследник Христу, тому принадлежат все дары благодатные здесь и все блага наследия на небесах. Так есть из-за чего позаботиться о том, чтоб не отпасть от св. Церкви. Кто отпадет, тот лишается всех сих неоцененных благ ее и губит душу свою. В св. Церкви, и только в ней одной, все устроено к нашему спасению - почему отпадающий от нее не имеет чем спасать себя. Для спасения нужна благодать: где возьмешь ее вне Церкви? Благодать подается чрез св. таинства, а Таинства хранятся во св. Церкви. Для совершения таинств нужно священство, а истинное священство есть только в Церкви. Стало, кто вне Церкви, тот без священства, без Таинств и без благодати. Чем же спасать ему душу свою?! Вот он и гибнет вне Церкви».

"Разве сто истин? Одна истина. Разве сто путей? Один путь. Разве сто Богов? Един Бог, едина вера, едино крещение... Так как же это все равно?.. И то будто равно с нами, где нет священства, нет Св. причащения и покаяния? Как же разрешатся грехи наши?.. И чем напитается дух наш?.. Ни на что не похожа вся эта филантропия. Не умеют решить вопроса: да что ж такое другия исповедания? Но из-за того, что мы не можем, как следует решить его, не следует нам криво толковать и понимать решительно верное".

Святой праведный Иоанн Кронштадтский: 

«Кто бы не желал соединиться из православных с католиками или лютеранами и быть с ними одно – во Христе, одною Церковию, одним обществом верующих! Но кто из членов этих глаголемых церквей, особенно предстоятелей, именующихся папами, патриархами, митрополитами, архиепископами и епископами или же ксендзами, патерами, – согласится отречься от своих заблуждений? Никто. А мы согласиться с их еретическим учением не можем без вреда своему душевному спасению... Разве можно соединить несоединимое – ложь с истиною?»

«Верны слова Спасителя нашего Иисуса Христа: кто не со Мною, тот против Меня (Мф. 12, 30). Католики, лютеране и реформаты отпали от Церкви Христовой... они явно идут против Христа и Его Церкви... не уважают постов, превращают догматы веры спасительные. Они не с нами, против нас и против Христа».

«Папы возобразили себя главами Церкви и основанием ее и даже наместниками Христовыми, что нелепо и ни с чем не сообразно. А отсюда все кичение Римских пап и их давнишняя претензия на главенство и самовольное управление всею Вселенской Церковью. Ну уж и натворили папы в своей папской церкви разных фокусов разных ложных догматов ведущих к фальши и в вере и в жизни. Это вполне еретическая церковь». [Живой колос. Выписки из дневника 1907-1908 гг. СПб. 1909., стр. 4].

«Если бы римский папа был совершенно единомыслен и единодушен, единоучителен с Господом, он мог бы, хотя не в собственном смысле, называться главою Церкви, но как разномыслен и противоучителен Христу, то он еретик и не может называться главою Церкви и учить Церковь: ибо она есть столп и утверждение истины (1 Тим. 3, 15), а папа и паписты – трость, ветром колеблемая, и совершенно извратили истину Христову и в учении, и в богослужении (опресноки и без проскомидии), и в управлении, поработив своей ереси все католичество и сделавши его неисправимым, ибо папа, при всех своих ересях, признан непогрешимым от католической церкви и, значит, неисправимым, противомыслящим». 

«Папство в своем развитии есть поругание над истиною и правдою Божиею, истиною Священного Писания, вдохновенного Духом Святым, над истиною словес Спасителя. Он ясно учил, что Дух Святый исходит от Отца, и нигде не говорил, что Он исходит и от Сына: а папы, вопреки этому учению, этой истине, приняли ложь, что Дух Святый исходит и от Сына и возвели это учение в догмат общего верования и исповедования римских католиков, и как в этом учении, так и во многих других учениях, противных Евангелию, назвали себя непогрешимыми; а мы называем их до невероятности гордыми и нераскаянными грешниками, не желающими осознавать своих явных и нелепых погрешностей, например: что Римский епископ есть глава Церкви, между тем как в Писании везде Главой Церкви как Тела Своего называется Сам Господь Иисус Христос и т. д. Таким образом папство впало в хулу на Духа Святаго, допустив и утвердив явную ложь, изрыгая хулу на Христово учение, как на вещание непреложное Духа Святаго, принимая нелепые учения за истину Божию и понося через то Духа Истины». 

Преп. Иустин Попович: 

«В истории человечества есть три главных случая падения: Адам, Иуда, папа ... папство со своей моралью является более чем арианством... догмат о непогрешимости папы является не только ересью, но и всеересью. Потому что ни одна из ересей не восставала в корне и настолько всеохватывающей против Богочеловека Христа и Его Церкви как это сделало папизм со своей непогрешимостью папы-человека. Нет в этом никакого сомнения. Этот догмат является ересью ересей, беспрецедентное восстание против Иисуса Христа» [ Ιουστίνου Πόποβιτς, Άνθρωπος και Θεάνθρωπος, Αθήνα, 19705, σ. 141-162]. 

Св. Геннадий Схоларий, патриарх Константинопольский:

«Итак, если мы соединимся с латинянами, то мы будем отделены от Бога и подвергнемся вечному бесславию» [ Δημητρακοπούλου Ανδρ., Η Ιστορία του Σχίσματος, εκδ. Τήνος, 1996, σ. 89, 161]. 

Соборные определения Церкви о ереси католицизма

Собор 879, в Константинополе осудил еретическое заблуждение – вставку filioque в Символ веры. 

Собор 1450 г. в Константинополе (последней собор в храме Святой Софии) осудил соединение, принятое на Ферраро-Флорентийском соборе и еретические учения латинян. 

Собор 1722 г. в Константинополе: «избегайте лжи... удаляйтесь от нововведений и новшеств латинян, которые не оставили ни одного догмата и таинства Церкви. которое бы не разорили бы или не исказили». 

Собор 1838 г. в Константинополе:
 «Чтобы сохранить истинных чад Восточной Церкви от богохульств папизма...от бездны ересей и душетленных падений папского заблуждения... да знайте насколько мы православные отличны от католиков, дан впасть в заблуждение из-за другого по причине софизмов и нововведений этих душерастленных еретиков... их напрасно измышленных и сатанинских ересей» [ Ιω. Καρμίρη, σ. 900]. 
 

Окружное послание Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви ко всем Православным христианам (1848 г.):

«Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь... ныне вновь возвещает соборне, что сие нововводное мнение, будто Дух Святой исходит от Отца и Сына, есть сущая ересь и последователи его, кто бы они ни были, еретики; составляющиеся из них общества суть общества еретические и всякое духовное богослужебное общение с ними православных чад Соборной Церкви – беззаконие».

«Из ересей, распространившихся, какими Бог, весть судьбами, в большей части вселенной, был некогда арианизм, а теперь - папизм. Но и сей последний (подобно первому, который уже совершенно исчез), хотя до ныне еще в силе, не превозможет до конца, а прейдет и низложится и велий глас небесный возгласит о нем: низложен (Апок.12,10)!»

 «Новоявившееся учение, будто "Дух Святый исходит от Отца и Сына", измышлено вопреки ясному и нарочитому о сем предмете изречению Господа нашего: иже от Отца исходит (Ин.15,26), и вопреки исповеданию всей Соборной Церкви, засвидетельствованному седьмью вселенскими Соборами в словах иже от Отца исходящаго (Символ Веры).

Оно нарушает хотя единичное (enekin) от одного начала, но иновидное (eteroedi) происхождение Божеских Лиц блаженной Троицы, подтверждаемое свидетельством Евангелия;

Приписывает равносильным и споклоняемым Лицам (Божества) разнородные и неравные отношения, сливает их или смешивает…

С грубою и неслыханною дерзостию коснулось самого Символа и изменило сей всеобщий залог Христианства…

Едва только успело явитися в западных Церквах, как или само породило гнуснейшие исчадия, или ввело с собою мало по малу другие новизны - большею частию противоречащие ясно изображенным в Евангелии заповедям Спасителя нашего, тщательно соблюдавшимися, до его появления, и в тех Церквах, где оно введено, как то: кропление вместо погружения, отнятие у мирян Божественной Чаши и причащение только под одним видом хлеба, употребление облаток и опресноков вместо хлеба квасного, исключение из Литургии благословения, т. е. Божественного призывания Всесвятаго и Всесовершающего Духа, - также нарушающие древние Апостольские обряды соборной Церкви, как то: устранение крещаемых младенцев от Миропомазания и принятия пречистых Таин, брачных - от Священства, признание папы за лице непогрешимое и за местоблюстителя Христова и проч. Таким образом низвратило весь древний Апостольский чин совершения почти всех таинств и всех церковных учреждений, - чин, который содержала древняя, святая и православная Церковь римская, бывшая тогда честнейшим членом святой, соборной и Апостольской Церкви…

Таковое учение носит в самом существе своем и свойствах все признаки учения неправославного; а всякое неправое учение, касающееся догмата соборной Церкви о блаженной Троице, о происхождении Божеских Лиц, равно как и об исхождении Святого Духа, есть и именуется ересью, а умствующее так - еретиками, по определению святейшего Дамаса, папы римского (который говорит так):.«кто об Отце и Сыне мыслит право, а о Духе Святом неправо, тот еретик»…

Посему единая, святая, соборная и Апостольская Церковь следуя святым Отцам восточным и западным, как древле при Отцах наших возвещала, так и ныне вновь возвещает соборне, что cиe нововведенное мнение, будто Дух Святый исходит от Отца и Сына, есть сущая ересь, и последователи его, кто бы они ни были, еретики, по упомянутому соборному определению святейшего папы Дамаса; составляющиеся из них общества, суть общества еретические, и всякое духовное богослужебное общение с ними православных чад соборной Церкви - беззаконно, по силе особенно седьмого правила третьего вселенского Собора».

Подписано четырьмя Восточными Патриархами — Константинопольским, Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским и членами их Синодов. 

(Догматические послания православных иерархов XVII-XIX веков о Православной вере. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 1995. С. 206-207)

Собор 1895 года в Константинополе: «...имеются существенные различия, которые относятся к богопреданным догматам нашей веры и к богоустановленному каноническому устройству управления Церквами... Папская Церковь...не только отвергает возвращение к канонам и определениям Вселенских Соборов, но в конце 19 столетия увеличивая существующую пропасть… она провозгласила официально и непогрешимость... Сегодня Римская Церковь является церковью нововведений, искажения творений Отцов, перетолковывания Священного Писания и определений Вселенских Соборов. Поэтому разумно и справедливо отлучена и отлучается, поскольку пребывает в своём заблуждении». 

Профессор-богослов Пан. Симатис сообщает, что кроме Вселенских соборов было много других поместных соборов нашей Православной Церкви после Схизмы 1054г., которые осудили еретические учения Папизма (1089, 1233, 1273, 1274, 1282, 1285, 1341, 1351, 1441, 1443, 1484, 1642, 1672, 1722, 1727, 1755, 1838, 1848, 1895). 
 

http://verapravoslavnaya.ru/?Svyatye_otcy_o_katolicizme

 

Важные документы: Диалог с Римо-Католической Церковью

 

 

Николай П. Василиадис.

 

Папский примат

Страшная екклезиологическая ересь

ΝΙΚΟΛΑΟΥ Π. ΒΑΣΙΛΕΙΑΔΗ

 ΠΑΠΙΚΟ ΠΡΩΤΕΙΟ

Φρικτή Εκκλησιολογική Αίρεση

повторная публикация

Введение

 

Известно, что паписты с упорством отстаивают так называемое «первенство-примат» папы. Они же неоднократно заявляли, писали и возвещали, что: «Единство христианства означает ничто иное (и только) как подчинение Риму (папе), единственному представителю Христа на земле». И что «первенство и непогрешимость являются не церковными установлениями, которые Церковь могла аннулировать, но являются догматами, которые никогда не могут быть поколеблены».1 И еще, что «не может быть и речи о том, чтобы Католическая (Папская) Церковь пожертвовала чем-то из своих истин (более чем 218 заблуждений)». «Иначе говоря, как пишет профессор догматического богословия Богословского факультета Фессалоникийского университета Димитрий Целенгидис в своём письме к Священному Киноту Святой Горы Афон, - Папа на латинском Западе с помощью принятого на II Ватиканском соборе ужаснейшего учения о «непогрешимости» и требуемого первенства власти (πρωτεῖο ἐξουσίας) над всей Церковью – своевольно узурпировал место Духа Истины во Вселенской Церкви ».2

Такая позиция папистов, которая ими постоянно напоминается, не оставляет никакого сомнения в том, какого соединения они добиваются, когда ведут прения с православными. Они стремятся к соединению по образу проклятой Унии.

О том, почему они защищают «первенство», как оно развилось и как они его доказывают было написано православными достаточно много и оно достойно восхищения. Мы в качестве примера укажем на три такие выдающиеся скурпулезные, научные и важные исследования как:

а) Митрополит Нектарий Пентапольский. Историческое исследование причин Схизмы...и о возможности или возможности соединения3,

б)Хризостомос Пападопулос, Архиепископ Афинский и всей Эллады. Первенство епископа Рима (историко-критическое исследование), издание журнала «Ἐκκλησία» , Афины 1964г.4

в) Пан. Н. Трембелас. О первенстве епископа Рима, издательство “Σωτήρ”, Афины 1965г.5

Сравнительно небольшое исследование, которое мы далее представляем, является воспроизведением ранее опубликованных пяти статей, напечатанные в журнале “Ο Σωτήρ” (том.2001). Они отвечают на неприемлемую позицию, что якобы Константинопольский собор 879-880гг признал “первенство власти” папы, и, следовательно, вопрос по этой причине уже решен!

Мы публикуем эту статью немного дополненной и в одной части касаемся причины для обсуждений, которые возникают касательно “роли епископа Рима в обществе всех народов”, как это решила Смешанная Богословская Комиссия по богословскому диалогу православных и папистов во время заседания в Равенне (8-14 октября 2007г.) Прения велись о том, как необходимо нам, православным, понимать или истолковывать вопиющее еретическое “папское первенство” с тем, чтобы достичь соединения православных и папистов!

Сколь печальной является позиция некоторых православных, если мы критически подойдем к тому, что слышалось с их стороны во время “Дня науки” по вопросу “Богословского диалога между Православной и Римо-Католической Церквами”, который был организован кафедрой догматического богословия (отделение богословия) Богословского факультета Фессалоникийского университета им. Аристотеля 20.05.2009 в его конференц зале.6

Очень печально и крайне беспокойным является то, что эти православные, и конечно же профессора богословия не только смущали своей позицией православную полноту, они принесли вред и самим папистам. К сожалению слова, которые написал свт. Василий Великий епископу Самосатскому Евсевию о папе и западных христианах его времени, имеют силу и для нашего времени. Он писал: “Ибо действительно, когда угождают людям надменного нрава, делаются на самом деле еще большими презрителями того, что в обычае. Впрочем, даже если над нами умилосердится Господь, то какой иной помощи нам необходимо ожидать? А если на нас пребудет гнев Господень, то какой нам помощи ожидать от “спеси” западных (то есть от их презрения, заносчивости, гордости)”.7

В конце концов для нас в качестве поучительного примера станет патриарх Константинопольский Иосиф II, который приехал на Ферраро-Флорентийский лжесобор (1438-39) с большим дерзновением и наивностью веря, что оттуда православные вернутся «победителями»! Однако он не опоздал совершенно разочароваться и объявить: латиняне это «люди упорствующие, злочестивые и не поддающиеся убеждению (которых совершенно невозможно убедить). Не приемлют наших слов (не убеждаются и не соглашаются с нашими собственными словами), не же убеждены в том, чтобы желать истину» (вовсе не хотят соглашаться и убеждаться с истиной).8

В конечном итоге давайте проявим страх к Богу истины и восскорбим о словесной Христовой пастве, христоименитой полноте нашего Православия. Давайте не будем ее травмировать нашим дальнейшим отступлением к ереси папизма. А компромиссная уния-соединение с нечестием, является предметом рассмотрения и нашими собственными мудрейшими богоносными Отцами и Святыми Православия.

 

Неприемлемые позиции

Паписты не оставляют использовать всякую удобную возможность, как только оказывается возможность послужить новейшей экклезиологической ереси о папском первенстве. Так униато-папистская газета Греции «Καθολική» от 26 июня 2001г.в перепечатке из афинской газеты «Το Βήμα» за 29.04.2001г. статье под названием «Первенство папы Римского и способ его практического иприменения». Между прочим в ней написано следующее: «Все и большинство настаивают на том, что якобы Восточная Церковь (т.е. Православная) не признает, никогда не признавала, как бы то ни было, первенство-примат Рима, если мы только за исключением некое простого почетного старшинства в порядке этикета, бы будем говорить, старейших патриархатов. Эта позиция, - продолжает автор статьи, - является настолько необоснованной, что настолько же наносит вред авторитету тех, которые ее защищают и делают невозможным с самого начала какой бы то ни было серьезный диалог, даже при самом непосредственном намерении постепенного сближения двух Церквей... Те же, которые поддерживают такую позицию, в нее верят, и несомненно многие люди, между прочим, закрывают глаза на то, что Константинопольский собор 879-880гг, с помощью которого подтверждено полное восстановление отношений между Старым и Новым Римом, принято правило благодаря которому не только признается, но и закреплено первенство Рима, предотвращая будущие споры против этого, как оно само и понималось в ту эпоху».

В дальнейшем автор статьи настойчиво напоминает на вышеуказанный канон, 1-е правило Константинопольского собора 879-880гг., о котором он говорит, что православные его истолковывают, между которыми находится и приснопамятный профессор догматического богословия Иоанн Кармирис, давая «ему другое, диаметрально противоположное, толкование в последнем параграфе». Он охарактеризовал такое истолкование этого канона как «возмутительное»!

Очевидно, что проуниатская и пропапистская газета бросилась эту статью опубликовать по той причине, что она поддерживает позиции Ватикана и, если говорить конкретно, «первенство власти», и она настаивает на том, что ей обладает папа.

Православные, согласно Иоанну Кармирису, утверждали на Соборе 879-880гг., что «по предложении представителей папы, запрещается (...) всякое нововведение в области почетного председательства-старшинства и привилегий Римского папы, то есть всякое изменения его primatus honoris (τιμητικού πρωτεῖου- первенства чести) в primatus jurisdictionis (διοικητικόν πρωτεῖον – примат власти)».9 Это толкование правила со стороны приснопамятного профессора Иоанна Кармириса вовсе не является «возмутительным», как это он докажет в дальнейшем.

Однако нам, прежде всего, необходимо ответить на написанное в статье, что якобы является «необоснованной» позиция, что «Восточная Церковь не признавала когда-либо вообще первенство Рима» , а только « простое почетное старшинство в порядке уважения старейших патриархий». Эта позиция не является абсолютно необоснованной.

Церковная история подтверждает, что в течение первых трех столетий не было ни одного случая в котором Церковью признавалось юридическое первенство Рима.Церковь Христова в этот исторический период не управлялась «монархически», и не принимала директив из Рима. Церковные соборы проводились без всякого признания епископа Рима. Епископы созывались и вели суды без всякого обращения к Римскому епископу.

Эта практика подтверждается и апостольскими правилами, в которых запечатлены принципы управления Церковью в течение первых столетий. На большой и важный авторитет этих правил уже указал святой I Вселенский собор (325г.) в своих канонах 1,2,5,9,10. Согласно апостольским правилам каждая поместная церковь управляется своим собственным епископом (см. апостольские правила 32, 35, 38, 39, 76), запретив какое бы ни было вмешательство одного епископа в епархию другого (апостольские правила 34, 35). Местные епископы (парикии) составляли местные Церкви, каждая из которых управлялась как ее «главой» и «первым» епископом (πρώτος). Но «первый» никогда не действовал без согласия с мнением других епископов, как также и кто-либо из других не действовал иначе, как при согласии с мнением «первого». «Епископам всякого народа подобает знати перваго из них, и призначать его яко главу, и ничего превышающаго их власти не творити без его разсуждения: творити же каждому только то, что касается до его епархии и до мест к ней принадлежащих. Но и первый ничего не творит без разсуждения всех. Ибо тако будет единомыслие...»(Апостольское правило 34) То есть все епископы любой области должны знать того, кто является «первым» среди них, то есть епископы митрополита и его считать «как главу» и без его мнения да ничего не делают превышающего круг их вопросов, т.е. то, что не принадлежит приходам епископов, но что лежит вне их границ. Всякий из епископов не может делать что-то без мнения митрополита, но только в то, что находится в границах его епископии и районов, которые находятся в ее пределах. Однако и митрополит не должен вершить какое-либо общее дело «только по своему усмотрению» без мнения всех его епископов. Так да будет храниться единомыслие...Следовательно и епископ Рима управлял только его собственной епископией, которую возглавлял сам и никак не иначе.10

Таково было установление на протяжении трех первых веков церковной истории. Что же произошло в последующие века об этом мы напишем далее.

 

Разница между «первенством чести » и «первенством власти»

Церковь Христова на протяжении первых тех веков разрешала возникающие вопросы, как мы уже писали выше, посредством местных соборов. Не существует такого случая, когда бы Церковь запрашивала решения какого-то вопроса, затрагивающего главные интересы Церкви, только епископа Рима. Однако с четвертого века и впредь, по причине больших вопросов, которые появлялись и которые были вызваны различными ересями, эти вопросы обсуждались и разрешались Вселенскими Соборами. На этих Соборах представители епископа Рима занимали первое место, не потому что он обладал какой-то властью над другими епископами, но потому что Римский епископ считался «первым» по чести среди других «первых» епископов. Он считалcя «по чести» первым, поскольку его кафедра находилась в Риме, столице империи. «Первыми» во времена созыва I Вселенского собора (325) были епископы Рима, Александрии и Антиохии. Они считались равными между собой согласно 60 правилу святого I Вселенского Собора.

Когда же Вселенские Соборы предоставили епископам первенство «чести» и определили между ними «первого» по порядку, принимая в основу этого определения только причину государственной важности городов, в которых были епископы и пресвитеры. Во всяком случае именно поэтому священные каноны предписывают соблюдение и увеличение связей единого государства, «сообразуя церковный порядок вещей с государственным». Это положение усиливалось на протяжении веков как на Востоке, так и на Западе.

Примечательно, что «первой особенностью всех Вселенских Соборов является то, что они собираются указом не папы, ни сильного патриарха, но по указам василевсов».11 «Папами» епископы Рима стали называться с 8 столетия и по некоторым причинам. Давайте отметим то, что епископ Александрии уже назывался «папой» еще до 8 столетия, а имя же «патриарх» стало даваться во времена императора Феодосия II Младшего (408-450гг.)

На Вселенских соборах заседали обычно первые по чести епископы, а не не папские «легаты» (посланцы, представители). Ни один из епископов Рима на председательствовал ни на одном Вселенском Соборе лично. В решении различных вопросов, которые обсуждались во время Вселенских Соборов, авторитет и влияние личности могли иметь, и по существу имели,некоторые лица, но только те, о которых говорили, что они имели твердые, прочные (устойчивости), невредимые, чистые и сильные православные убеждения. Такая личность представляла и убеждала как подлинный выразитель и представитель евангельской истины, пусть даже она и не была епископом. Характерным примером является свт. Афанасий Великий, который играл основополагающую и важнейшую роль в I Вселенском Соборе, несмотря на то, что он был молодым архидиаконом Александрийской Церкви.

Удивительно то, что сила и законность решений Вселенских Соборов имеет зависимость от епископа Рима, папы настолько, насколько и от утверждения их другими патриархами. Решения же святых Соборов, на которых не были представлены ни папа, ни его представители, имели абсолютную и полную силу и носили обязательный характер для всех епископов. Они имели обязательность и для епископа Рима.

В период первых восьми веков, то есть до периода роковой схизмы, когда Церковь Христова была единой, высшая власть принадлежала исключительно Вселенским Соборам. Они авторитетно и непогрешимо формулировали учение Церкви, они выносили осуждение епископам, будь то епископом папа или патриарх. Известно, что святой VI Вселенский Собор (680г.) за монофелитство осудил Константинопольских патриархов Сергия, Пирра, Павла и Петра, Римского папу Гонория, Александрийского Кира и др.

Если бы теперь Вселенские Соборы предоставили бы «первенство чести» папе параллельно с другими патриархами, то оно не было бы властью или владычеством. Поскольку «первенство» может иметь место только между равными. В то время как владычество или власть предполагает более младших, низших, поданных, подчиненных.

«Первенство» которое признавалось за папой было только-лишь привилегией чести (προνόμιο τιμῆς), а не привилегией власти и владычества. Впрочем «равные преимущества чести» с Римом предоставил святой II Вселенский собор и епископу Константинополя. Богоносные отцы этого собора решили: «Епископ Константинопольский ди имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что град сей есть Новый Рим». (3 правило) То есть патриарх Константинопольский да имеет привилегию чести после Римского папы, поскольку Константинополь есть и именуется Новым Римом. Однако здесь добавка «после» (μετά), как верно разъясняет прп. Никодим Святогорец, «очевидно не в позднейшее время», как изъясняют некоторые, «но и не умаляя и не преувеличивая», как толкуют другие, «но объявляют они о равенстве чести и порядка, как будто он же есть первый, второй же (...) второй по порядку чести».12

Подобное предписывает и святой IV Вселенский собор 28 правилом, в котором определяет, согласно толкованию прп. Никодима: «Поскольку престолу Древнего Рима, так как том городе находился царь, справедливым образом Отцы предоставили ему привилегию, чтобы он (его епископ) назывался первым по чести среди остальных патриархов, таким же образом и Отцы святого IV Вселенского собора предоставили равные и в точь в точь привилегии чести святейшему престолу Нового Рима, то есть Константинополю». «Подобает ему восприять эту подобную Риму и равную привилегию (...) с таким единственным отличием, что древний Рим да будет первый по порядку, а Новый Рим да будет вторым по порядку».13

Но и VI Вселенский собор постановил тоже. В 36 правиле он определяет следующее: «Определяем, да имеет престол Константинопольский равные преимущества с престолом Древнего Рима». То есть богоносные Отцы этого Собора определяют дабы Константинопольский епископ «имел бы равные преимущества с Римским (...), будучи вторым по нем по порядку».

 

 

 

I, III, IV Вселенские соборы и Константинопольские соборы 867 и 869 гг. о «первенстве» папы

Митрополичью система устройства древней Церкви, которая вовсе не была монархической, прекрасно раскрывает 6 правило святого I Вселенского собора (325г.). В нем пишется: «Да хранятся древние обычаи, принятые в Египте, и в Ливии, и в Пентаполе, дабы Александрийский епископ власть над всеми сими. Понеже и Римскому епископу сие обычно (обычай). Подобно и в Антиохии, и в иных областях да сохраняются преимущества церквей». Это правило свидетельствует, что епископы Римский, Александрийский и Антиохийский «считались равными друг другу» (ἐθεωρούντο ἴσοι πρὸς ἀλλήλους). Правило говорит: ...понеже Римский имеет те же обычаи с Александрийским, то есть имеет и ту же власть с остальными. Даже это правило свидетельствует, что система устройства древней Церкви не была монархической. Оно также разъясняет, что «епископы не находились в подчинении только одному епископу, ни церкви одной Церкви. Все епископы и все церкви были юридически независимыми друг от друга. Но между всеми епископами Римский епископ был «по престолу первым» ("πρωτόθρονος") как епископ столичного города в государстве. Его положение не отличалось от положения патриарха Константинопольского, которое он удерживает в Православной Церкви и поныне».14

Касательно утверждения латинян, что якобы святой III Вселенский Собор (431г.) провозгласил «первенство» власти Римского епископа во всей Церкви мы отсылаем читателя к замечательному научному труду Архиепископа Афинского Хризостомоса Пападопулоса «III Вселенский собор и первенство епископа Рима. Ответ на энциклику Пия XI «Lux Veritatis», изданного в Афинах в 1932г. («Η Γ' Οικουμενική Σύνοδος και το πρωτείον του Επισκόπου Ρώμης. Απάντησις εις την εγκύκλιον του Πίου ΙΑ' "Lux Veritatis", εν Αθήναις 1932».) Правлда состоит в том, что III Вселенский Собор не только не изменил, но утвердил тот же порядок и даже в большей степени, который существовал прежде в управлении Церкви. «Он категорически запретил изменять права со стороны епископских престолов, способов управления и епархии, который принят изначально и выше, в древние времена получивший преобладание в связи с обычаем (в согласии с обычаем, который преобладал давно в древние времена), принадлежащий им» и «доказав, что всегда ему было чуждо монархическое первенство», то есть «власть одной епископской кафедры над остальными».15

Даже IV Вселенский собор (451г.) не признал «первенства» Римского епископа. Как и III Вселенский собор он отверг всякую идею юрисдикционного первенства Римского епископа. «Самым ясным образом доказательством этого является то, что произошло во время обсуждения много нашумевшего 28 правила этого Собора».16

Таково было положение, которое утвердилось в Церкви во время первых восьми столетий.

Теперь мы постараемся ответить на то, каково было положение на Константинопольском соборе 879-880гг., который якобы признал и закрепил «первенство» власти Римского епископа!

Известно о своевольном вмешательстве Римского папы Николая I во внутренние дела Константинопольской церкви, когда для этого был подан повод в связи с низложением патриарха Игнатия и избранием (против его воли) в патриархи Фотия Великого (858г.). Папа Николай I был тем, который представлял Римскую Церковь как Церковь вселенскую! И он счел удобным время для того, чтобы вмешаться лично в дела Восточной Церкви. Но его скандальное вмешательство в вопросы внутреннего управления Константинопольского епископа были отвергнуты и осуждены на Константинопольском соборе 867г. На этом соборе было «осуждено и анафематствовано со столь великим высокомерием предъявленное, неслыханное прежде в Церкви Восточной первенство» папы, которым «ниспровергнуто то, что ему определено быть каноническим порядком под Вселенскими соборами и независимость патриарших престолов» и через которое «епископ Римским возымел стремление быть абсолютным властителем-гегемоном всей Церкви». 17

Но и на Константинопольском соборе 869г. были подтверждены, без какого-либо отрицания папами, независимость, автономия и равенство пяти патриарших престолов. Была отвергнута какая бы то ни была идея о монархическом первенстве или первенстве власти Римской кафедры. Таким образом «папское первенство в этом новом понимании», которое было самовольно и антицерковным образом представлено папой Николаем I, не было принято и на этом соборе.18

Первенство власти папы было торжественно отвергнуто и на Соборе 879-880гг. Этот Собор был последним главным собором единой древней Христовой Церкви. Отцы и церковные писатели его рассматривали как VIII Вселенский. Но точно также он охарактеризован и неоднократно в своих Деяниях, а именно как Вселенский.

Собор 879-880гг. был созван свт. Фотием Великим, который уже был возведен в патриаршее достоинство. Он сам председательствовал на этом Соборе, на нем участвовали и три представителя папы, три представителя восточных патриархов, 18 митрополитов, множество епископов из разных церковных диоцезов Фракии, Понта, Ефеса, Иллирии и нижней Италии, в целом 383 епископа. Этот собор в действительности был внушительный. На нем воцарилось единогласие, его работа проходила ровно, и на пятом его заседании были признаны все деяния святого VII Вселенского собора.

В дальнейшем мы прокомментируем действительно очень важное первое правило этого собора, которое непосредственно касается нашей темы.

 

Важность Константинопольского собора 879-880гг.

Важность Константинопольского собора 879-880гг. заключается в том , что им внесена некая ясность в отношении положения свт. Фотия на патриаршем престоле, но это произошло вовсе не не воле папы, чтобы это было приемлемо папой. Последний собор признал восстановление Фотия как совершившийся факт. Но характерным является то, что касательно известного распоряжения 1 правила этого собора, римо-католические историки старались оспаривать его подлинность! Но поскольку этого не удалось сделать, то они постарались его перетолковать и придать ему смысл, согласно которому это установление якобы не ограничивает, но узаконивает привилегии папы и папской Церкви!..

Но, к сожалению, для папистов истина заключается в другом. Соборное постановление имело своей целью, что вытекает главным образом из деяний Собора и из содержания самого постановления, принять меры и урегулировать некоторые аномалии, которые происходили из-за такого факта: те клирики, которые были осуждены в Константинополе, они прибегали к помощи Запада и там получали оправдание! Конечно же были и сторонники патриарха Игнатия, которые, поощряемые Римом, не признавали патриарха Фотия!

Однако данное притязание папы Николая I и его преемников было очевидным новшеством: в том, чтобы своевольно оправдывать клириков другой Церкви, которые ей были осуждены или будут осуждены, для того чтобы антиканонически вмешиваться в ее внутренние дела. Тоже самое, несомненно, следовало бы утверждать и в случае антиканонического вмешательства патриарха Константинопольского во внутренние дела Римской Церкви и в случае принятия и оправдания клириков, которые были осуждены Римом.

После этого параграфа постановление завершается следующим: «Никаких излишних преимуществ святейшего престола Римской Церкви, никто из ее председателей в целом не вводил ни ныне, ни после». «Излишние преимущества» о который здесь идет речь, ими было «преимущество чести» (τὰ πρεσβεῖα τιμῆς), которое принадлежало Πапе. Они были определены 60 правилом I Вселенского собора, 30 правилом II Вселенского собора, 28 правилом IV Вселенского собора и 36 Пято-Шестого Вселенского собора. Следовательно, благодаря вышеназванным установлениям было запрещено какое бы то ни было нововведение в привилегии Римского епископа, также и какое то ни было изменение ни теперь., и не в дальнейшем, «первенства чести» в «первенство власти». Как верно замечает архиепископ Афинский Хризостомос Пападопулос, «что (патриарх Константинопольский) с помощью вышеназванных установлений уравнен по отношению к патриарху Рима, следовательно запрещено всякое превышение этого последнего установления. Не только Константинопольский уравнен по отношению к Риму, но и лично Фотий превознесен выше папы Иоанна». Восточные патриархи одобрили Фотия. Александрийский Михаил его назвал «светообразным и светотворящим человеком, священства совершенство, правилом истины, Церкви Христовой архипастырем». Иерусалимский Феодосий «главой тела Церкви». Антиохийский Феодосий «святым отцом» и Ладьей Авраама, «святым отцом». Но и «представители папы сравнивали Фотия «с солнцем», которое светит «твари по всей вселенной». На последнем заседании, во время котрого епископ Кесарийский Прокопий сказал, восхваляя Фотия, « такому (архипастырю) именно и подобало выпасть жребию управлять в истине всем миром, по образу нашего архипастыря Христа», и представители папы добавили: «Истинно то, что он говорил «и мы на краю земли живущие это же слышим»! Но и прежде этого те же представители папы сказали: «Благословен Бог, что благое слово святейшего патриарха Фотия не только в нашей стране, но повсюду в мире распространилось». Несмотря на все это свт. Фотий «не исполнился спеси от этих похвал и не захотел вовсе предъявлять претензии сверх того, что было определено канонами».

Достойно также внимания и то, что Собор 879-880гг. принял следующее заявление о Фотие: «Павел и Евгений святейшие епископы и местоблюстители Древнего Рима, и еще Петр богопочтенный пресвитер и кардинал, сказали , что если кто-то с ним, со святейшим Патриархом (т.е. Фотием), не имеет общения, не приветствуется нами, поскольку такового место с Иудой, и он не сопричисляется ко всем христианам. И святейший собор повсюду возвещает, что так мы мыслим и учим, и если те, которые не имеют его архиереем Божиим, те же не имеют славы Божией».19

Папа Иоанн VIII с самого начала, как только получил известные Деяния Собора, сразу же его признал. Однако латиняне не захотели опубликовать деяния Собора! В тоже время они не предпринимали каких-либо попыток к тому, чтобы Деяния Собора изменить или отвергнуть их подлинность!... Однако с точки зрения научной, все эти попытки имели большую возможность для того, чтобы их отвергнуть, и тем самым сегодня этот Собор имеет такой авторитет, какой и его Деяния, т.е. «остаются неоспоримыми».

 

Смертельный удар по первенству власти Папы

Вполне естественно было то, что решение исторического Собора 879-880гг. вызвало негодование Папы. Поэтому, по причине недовольства папы важность к этому Собору, главным образом потому, что он не предоставил Папе право власти над Болгарской Церковью и потому что патриарх Фотий официально на Соборе не высказал своей признательности Римской Церкви за признание ей его, латинские историки утверждали, что представители Папы, которые принимали участие на вышеназванном Соборе:

а) нарушили те рекомендации, которые им были даны,

б) не знали греческого языка и поэтому не высказывали верно своей позиции, которой необходимо было бы следовать по обсуждаемым вопросам,

в)они были подкуплены!...

Но эти утверждения франко-латинских историков доказывают, что либо представители Папы не были способны к тому, чтобы в точности сохранить инструкции Рима, либо же что, когда увидели и узнали вскоре действительное положение вещей, поняли неразумность претензий Папы.20Поразительно то, что два епископа (представителя)Папы проживали в Константинополе около двух лет до Собора 879-880гг, и стало быть вполне естественно выучили и греческий язык, а, следовательно, прекрасно его понимали. Кардинал же Петр, член делегации от Папы на Соборе, принимал самое живое участие в прениях Собора. Это факт, который вполне ясно указывает на то, что он знал греческий язык. Более того, и три папских представителя «заверили и приняли принятое для решения» на Соборе.

КРОМЕ ВСЕХ ОСТАЛЬНЫХ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ СЛЕДСТВИЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОБОРА КАК ВЫСШЕГО ЦЕРКОВНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ, НА НЕМ «ПРИНЯТО», ЧТО РИМСКИЙ ЕПИСКОП «НЕ НАЧАЛЬНИК ВСЕЙ ЦЕРКВИ, ЧТО ЕГО АВТОРИТЕТ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ АБСОЛЮТНЫМ И ЧТО, СЛЕДОВАТЕЛЬНО, НЕВЕРНО И НЕКАНОНИЧНО ОН ВМЕШИВАЛСЯ ВО ВНУТРЕННИЕ ВОПРОСЫ КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОЙ ЦЕРКВИ (...) ЭТО СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПРОТИВ АВТОРИТЕТА ПАПЫ, ПОСКОЛЬКУ О НЕМ ОН ЗАЯВИЛ ПОСРЕДСТВОМ АНТИКАНОНИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, ТЕМ САМЫМ БЫЛО ДАНО СОГЛАСИЕ НАНЕСТИ ЕМУ СМЕРТЕЛЬНУЮ РАНУ. БЫЛО ОТВЕРГНУТО НОВОЕ ПЕРВЕНСТВО ВЛАСТИ. БЫЛО ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНЫМ ТО, ЧТО ПАПА РИМСКИЙ ЯВЛЯЕТСЯ ОДНИМ ИЗ ПЯТИ ПАТРИАРХОВ ВСЕЙ ЦЕРКВИ, И ЧТО ПОЧЕТНОЕ ПЕРВЕНСТВО, КОТОРОЕ ОН ИМЕЛ МЕЖДУ ОСТАЛЬНЫМИ, НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЛО ЕМУ ПРАВА СВОЕВОЛЬНО ПРЕВЫШАТЬ ПОЛОЖЕННОГО(...) С ПОМОЩЬЮ ЭТОГО СОБОРА ЦЕРКОВЬ, ТАКИМ ОБРАЗОМ, ОДНАЖДЫ ОФИЦИАЛЬНО ОТВЕРГЛА ПЕРВЕНСТВО ВЛАСТИ (ΤῸ ΠΡΩΤΕΙ͂ΟΝ ἘΞΟΥΣΊΑΣ) РИМСКОГО ЕПИСКОПА. ТΞ, ЧТО БЫЛО РЕШЕНО НА ЭТОМ СОБОРЕ БЫЛО ВПОЛНЕ СОГЛАСНЫМ С ТЕМ, ЧТО БЫЛО РЕШЕНО НА ПРЕДЫДУЩИХ ВСЕЛЕНСКИХ СОБОРАХ, СОГЛАСНО С ПРЕДАНИЕМ ЦЕРКВИ»21


 

Выводы

Итак, вышеизложенное доказывает, что единая -объединенная Церковь в течение I тысячелетия никогда не признавала за Римским епископом «первенство власти на всемирном уровне». Она предоставила Римскому епископу только право быть первым между равными, между пятью патриархами. Она приняла то, что Римский епископ, как и Антиохийский не унаследовал от апостола Петра какой-то привилегии юрисдикционной власти или начальствования, или какого бы то ни было вида монархии в Христианском мире, не существовало никакого установления Церкви, епископ никогда не пребывал далее Рима. Епископ Римский не является преемником апостола Петра, поскольку Петр не был епископом Римским. Эти утверждения не имеют под собой какого-либо исторического основания.22 Но даже если мы примем то, что апостол Петр основал Римскую Церковь, то что из этого ? Неужели же он сновал только одну Церковь? Он основал так же как и апостол Павел множество Церквей.

Итак Папа Римский обладал тем же достоинством, что и другие патриархи. Вселенские же Соборы (I, II, IV), когда вели речь о «преимуществе чести» Римского епископа, не говорили, что оно установлено согласно «божественному праву» или «согласно божественному определению и в связи с апостолом Петром», но оно было определено, поскольку Рим был древней столицей империи. Поэтому впрочем и престол Константинопольский был соответственно почтен, «поскольку он является Новым Римом».23 Итак, такова была вера Восточной Православной Церкви, которая продолжает неуклонно путь, учение и традицию единой Церкви первых восьми столетий. Об этом было заявлено в ответе Константинопольского собора 1895г. папе Льву XIII, который призывал православных к соединению с Римом на основании положений латинской Унии! В важном патриаршем и Соборном послании, которое было послано Папе в августе 1895г., было между прочим написано:

Всякая поместная автокефальная Церковь и на Востоке и на Западе была совершенно независимой и самоуправляемой во времена семи Вселенских Соборов. Епископы же автокефальных Церквей Востока, так и епископы Африки, Испании, Галлии, Германии и Британии управляли делами их Церквей каждый своей собственной Церковью без всякого вмешательства епископа Рима, который также был подчинен соборам и находился в послушании решениям соборов. В важных вопросах «созывался Вселенский Собор», который был и является «единственным высшим судьей Церкви». Это была древняя форма управления Церковью. Епископы же были независимыми один от другого и совершенно свободны в пределах своих собственных границ, проявляя послушание только соборный постановлениям, Соборам «принимая равное участие в них по отношению к другим епископам» (παρεκάθηντο ἴσοι πρὸς ἀλλήλους).24

Все это было в силе вплоть до того момента, пока Церковь оставалась единой. Этому положению подвел прекрасный итог профессор Димитрий Целенгидис, который пишет: «Во время первого тысячелетия, когда Церковь была единой, «высший авторитет над всей Вселенской Церковью всегда и только принадлежал Вселенским Соборам. Во всяком случае никогда Православная Церковь не принимала папский примат-первенство, как его понимает и изъясняет I Ватиканский собор (1879/1870), который провозгласил Папу непогрешимым выразителем сознания Церкви с возможность принимать решения противоположные решениям даже Вселенских Соборов»! С помощью этого решения Папы еретики «аннулируют не просто и только соборный принцип управления Церковью, но в сущности и само присутствие в ней самой Святого Духа».25

Теперь, когда Римская Церковь, и совершенно очевидно, является еретической, первенством чести в Православной Церкви обладает патриарх Константинопольский (поскольку он является Новым Римом), который однако является «первым между равными». Всякое иное положение его является неприемлемым, составляет абсолютно противозаконное дерзкое притязание гибельной абсолютной власти в Церкви и дьявольское сознание.

Напрасно трудятся и совершают великий грех те, которые стараются защищать это сатанинское сознание. Это является причиной по которой каждый раз, когда является это чуждое мышление, Церковь оказывала противодействие, и его отвергала. Поэтому в сущности не может происходить никакого диалога с Ватиканом, поскольку Папа продолжает настаивать на проклятом «первенстве власти», которое является страшной экклезиологической ересью, также как и «непогрешимости», или учении об исхождении Святого Духа и от Сына (Filioque) и других его ересях.


 

© перевод «Православного Апологета» с http://www.impantokratoros.gr/res/ac3/ico/

1 Εφημ. ΚΑΘΟΛΙΚΗ (όργανο των Ουνιτών της Ελλάδος), Αθήναι 16.10.1963.|

2 См. Επιστολή ΔΗΜΗΤΡΙΟΥ ΤΣΕΛΕΓΓΙΔΗ, Καθηγητού της θεολογικής Σχολής του Α.Π.Θ. Προς την Ιεράν Κοινότητα του Αγίου Όρους (www.romfea.gr, 14.9.2009).

3Νεκταρίου Πενταπόλεως, Μελέτη ιστορική περί των αιτίων του Σχίσματος... και περί του αδυνάτου ή δυνατού της ενώσεως

4Χρυσοστόμου Παπαδοπούλου, Αρχιεπισκόπου Αθηνών και πάσης Ελλάδος, Το Πρωτείον του Επισκόπου Ρώμης (ιστορική και κριτική μελέτη), εκδ. περιοδικού «Εκκλησία», Αθήναι 1964

5Παν. Ν. Τρεμπέλα, Περί το Πρωτείον του Επισκόπου Ρώμης, εκδ. «Ο Σωτήρ», Αθήναι 1965.

6См. σχετικώς «Ο Θεολογικός Διάλογος Ορθοδοξίας και Παπισμού», περιοδ. Ο Σωτήρ, τεύχ. 1985, σελ. 361-363 και τεύχ. 1986, σελ. 390-392.

7Μ. ΒΑΣΙΛΕΙΟΥ, Επιστ. 239 (ΣΛΘ'), Ευσεβίω Επισκόπω Σαμοσάτων, PG 32, 893Β.

8S. SYROPOULOS, Les "MEMOIRS" sur le Concile de Flo­rence (1438-1439), επιστασία V. Laurent, ed. du Centre National de la Recherche Scientifique, 1971, Τμ. VII, κεφ. 22, σελ. 372 (17-21). Περισσότερα βλ. εις: NIK. Π. ΒΑΣΙΛΕΙΑΔΗ, Ο άγιος Μάρκος ο Ευγενικός και η Ένωσις των Εκκλησιών, εκδ. «Ο Σωτήρ», 20076, σελ. 109.

9

10 См.ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, Αρχιεπισκόπου Αθηνών και πάσης Ελλάδος, Το πρωτείον του Επισκόπου Ρώμης, Ιστορική και κριτική μελέτη, εκδ. περιοδικού «Εκκλησία», Αθήναι 19642, σελ. 15-20.

11

12ΝΙΚΟΔΗΜΟΥ ΑΓΙΟΡΕΙΤΟΥ, Πηδάλιον, σελ. 157-158.

13 ΝΙΚΟΔΗΜΟΥ ΑΓΙΟΡΕΙΤΟΥ, Ερμηνεία στον ΚΗ' Κανόνα της Δ' Οικουμενικής Συνόδου, Πηδάλιον, σελ. 207-208.

14 ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, ό.π., σελ. 22.

15 ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, ό.π., σελ. 71

16 ΧΡΥΣ. ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, ό.π., σελ. 78-86.

17 ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, ό.π., σελ. 176.

18 ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, ό.π., σελ. 184.

1919.   Mansi XVII, 524.

20 См. ΚΩΝΣΤΑΝΤΙΝΟΥ ΠΑΠΑΡΡΗΓΟΠΟΥΛΟΥ,  Ιστορία του Ελληνικού Έθνους, εκδ. Ελευθερουδάκη, Αθήναι 1932, Τόμ. Δ', Μέρ. Α', σελ. 265.

21 ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, ό.π., σελ. 198-199.

22 Все это смотрите у. ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ,Указ. сочиню., σελ. 10.

23 ΧΡΥΣΟΣΤΟΜΟΥ ΠΑΠΑΔΟΠΟΥΛΟΥ, ό.π., σελ. 204. О месте и роли апостола Петра в Церкви смотрите очень замечательный и показательное исследование профессора ΠΑΝ. Ν. ΤΡΕΜΠΕΛΑ, Περί το πρωτείον του Επισκόπου Ρώμης, εκδ. «Ο Σωτήρ», Αθήναι 1965.

24 Полный текст этого весьма важного ответа см. ΙΩ. ΚΑΡΜΙΡΗ, Τα Δογματικά και Συμβολικά Μνημεία της Ορθοδόξου Καθολικής Εκκλησίας, τόμ. 2ος, Graz-Austria 1968, σελ. 932[1018]- 946α[1032].

25Επιστολή ΔΗΜΗΤΡΙΟΥ ΤΣΕΛΕΓΓΙΔΗ, Προς την Ιεράν Κοινότητα του Αγίου Όρους.

протоиерей Иоанн Романидис
Православие и католичество

https://azbyka.ru/otechnik/konfessii/pravoslavie-i-katolichestvo/#0_11

Содержание

Филиокве1. Исторический контекст2. Богословский контекст3. Значение вопроса о ФилиоквеПричины расколаПравославие в качестве официальной религии римского государстваО соглашении между православными и ВатиканомI. ВступлениеII. О так называемой схизмеIII. вероучениеIV. Raison d’etre униатства больше не существуетV. ВопросVI. Изложение вероучения нельзя путать с таинствами 

 

 

Родился о. Иоанн Романидис в 1927 году в Пиреях, хотя его родители были родом из деревни Прокопион в Малой Азии, где пострадал св. Иоанн Русский, в честь которого он и назван. Вырос в Нью-Йорке. Учился в семинарии св. Креста в Бостоне, Йельском университете, Свято-Владимирской семинарии в Нью-Йорке, Свято-Сергиевском институте в Париже. Был профессором Афинского, Солунского, Гарвардского университетов.

Он стоял у истоков возвращения современного греческого богословия к святоотеческим корням и в этом смысле считался продолжателем о. Георгия Флоровского, который был его учителем в Гарвардском университете. Одним из наиболее важных аспектов богословия о. Иоанна была чистота и евангельско-святоотеческая подлинность православного богословия, главным образом в сравнении с отклонениями от нее, которые произошли на Западе. В частности, о. Иоанн с подлинно святоотеческой глубиной опровергал триадологические заблуждения, возникшие в Западной Церкви в результате распространения Filioque.

Важнейшей темой исследований о. Иоанна Романидиса были взаимоотношения христианских Запада и Востока. В ходе своей научной деятельности о. Иоанн пришел к выводу, что догматические различия между христианскими исповеданиями очень сильно связаны с особенностями исторического развития Pax Christiana и всей ойкумены доколумбового мира.

Он утверждал, что глубинное и органическое единство античного и раннесредневекового православного греко-римского мира было нарушено влияниями варварских племен – в первую очередь франков и готов, что, в итоге, привело к отпадению Запада от Православной Церкви.

Также о. Иоанн неустанно обращался к теме «ромейства» византийской цивилизации. Он подчеркивал, что основой Византии была не греческая нация или эллинское культурное наследие, но прежде всего православная вера – «ромейство». В этом смысле ромеями были все независимо от языка или происхождения – армяне, сирийцы, греки, славяне. Достаточно им было принадлежать к Православной Церкви. В этой перспективе о. Иоанн резко выступал против национализма, которым в современную эпоху были заражены некоторые православные народы. Идеалом о. Иоанна явилась новая ромейская общность православных народов, независимо от их происхождения.

В последние годы Романидис практически полностью посвятил себя антиковедению, медиевистике, а также истории Восточного Средиземноморья эпохи Нового времени.

 

 

 

 

Филиокве

Доклад на конференции православно-англиканской богословской подкомиссии по диалогу 21–28 июля 1975 года в Сент-Олбансе (Англия)

Хрестоматия по сравнительному богословию: Учеб. пособие. – М.: Подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2005. С. 385–414. (Изд. по: Романидис И., прот. Филиокве // Вестник Русского Западноевропейского Патриаршего экзархата. Париж, 1975. № 89–90. С. 89–115.)

1. Исторический контекст

С самого начала следует отметить, что между западными и восточными римлянами никогда не было спора о Филиокве; были, так сказать, семейные раздоры в связи с деталями христологического учения, были и Вселенские Соборы, обсуждавшие вопросы, связанные с Личностью Христа. Западные римляне выступили и в защиту икон, вопрос о которых был решен на Седьмом Вселенском Соборе, но они никогда не поддерживали Филиокве ни как учение, ни как добавление к Символу веры.

Спор о Филиокве, таким образом, не был конфликтом между патриархатами старого и нового Рима, а был конфликтом между франками и всеми римлянами, как на Западе, так и на Востоке.

При рассмотрении этого вопроса с исторической точки зрения серьезное затруднение представляет то, что, когда начались столкновения, западные римляне были почти всецело завоеваны либо германскими племенами, либо арабами и сам патриархат старого Рима был под властью франков. Чтобы укрепить свое владычество над папским престолом и не дать франкам захватить администрацию Церкви в бывшем экзархате, как они всецело захватили ее в середине VII века в Галлии, превращенной уже во Францию, римляне издали законы избрания пап: кандидатами на папство могли быть только кардиналы, диаконы и пресвитеры Рима, которые, кроме того, должны были быть римской национальности. Мирянам [выдвигать] кандидатуру строго запрещалось. Именно посредством назначения мирян-военных франки и захватили римскую этнархию в Галлии к концу VII века. Как бы то ни было, эти защитительные меры для закрепления Римского папского престола за римлянами были провозглашены на соборе, состоявшемся в Риме в 769 году в присутствии 13 франкских епископов.

Фанатизм, с которым римляне держались за папство, и их борьба за сохранение этого института и иерархии в лоне римской нации – хорошо известные исторические факты, очень подробно описанные в крупных историях Церкви.

Однако тождественность западных и восточных римлян как единой, неделимой нации, верной римской вере, провозглашенной на Вселенских Соборах, происходивших в восточной части империи, совершенно не принимается во внимание историками германского происхождения, поскольку они постоянно именуют восточных римлян «греками» и «византийцами».

Таким образом, вместо того чтобы говорить о церковной истории в терминах единой и неделимой римской нации и Церкви, захваченной на Западе германскими завоевателями, европейские историки были втянуты во франкскую перспективу и поэтому рассматривают церковную историю так, как если бы в ней существовало греческое христианство, отличное от христианства римского. Восточные римляне для них – греческий христианский мир; франки же и другие германские народы латинского языка плюс западные римляне, особенно принадлежащие папскому государству, – мир латинский.

Так создался исторический миф, что западноримские отцы Церкви, франки, ломбарды, бургундцы, норманны и т. д., представляют собою единое, постоянное и исторически непрерывное латинское христианство, четко отграниченное и отличное от христианства греческого. Таким образом, оказалась безоговорочно принятой в течение стольких веков терминология «греческий Восток и латинский Запад».

Гораздо более правильное понимание истории, ставящее спор о Филиокве в его подлинную историческую перспективу, основано на римской точке зрения на историю Церкви, и мы находим ее и в латинских, и в греческих источниках, так же как и в сирийских, эфиопских, арабских и турецких. Все они указывают на различие между христианством франкским и римским, а не мифическим христианством латинским и греческим.

Имея в виду этот исторический фон, можно оценить значение некоторых исторических и богословских факторов, лежащих в основе так называемого спора о Филиокве, который, по существу, является продолжением усилий германов и франков удержать в своей власти не только римскую нацию, уже превращенную в рабов франкского феодализма, но также захватить и удержать остальную римскую нацию и империю.

Чтобы лучше обосновать этот исторический подход, мы укажем на следующее:

1) Вероисповедные различия между святым Амвросием и блаженным Августином соответствуют различиям между франкскими и римскими богословскими методами и учением.

Это, несомненно, странное открытие, поскольку у нас создавалось впечатление, что Августин был учеником и другом Амвросия, что второй огласил и крестил первого.

Но, сравнив их между собою, я пришел к заключению, что Августин не очень обращал внимание на проповеди Амвросия и совершенно не читал ничего из его богословских трудов. Они коренным образом расходятся в вопросах ветхозаветных явлений Логоса, существования «общих понятий» в общих рамках учения о Святой Троице, характера общения между Богом и человеком, в том, каким образом Христос открывает Свое Божество апостолам, и вообще в соотношении между вероучением и мышлением, иначе говоря, между откровением и рассудком. Амвросий явственно следует восточноримским отцам, Августин же следует Библии, истолкованной в рамках мысли Плотина, и своего неизжитого манихейского прошлого.

2) В то время, когда франки покоряли провинцию Галлии и превращали ее в свою Францию, провинция эта была местом столкновения между последователями Августина и святого Иоанна Кассиана. Последний через свое монашеское движение, свои писания в этой области и в области христологии оказывал сильное влияние даже на Церковь Древнего Рима. У этого святого и других, [таких] как Амвросий, Иероним, Руфин и Григорий Великий, мы видим полное тождество между восточно- и западноримскими христианами в вероучении, богословии и духовной жизни. Внутри этих рамок Августин в западноримской области был включен в общее римское богословие. В восточной же римской области Августин был просто неизвестен.

3) В противоположность этому общему положению восточного и западного римского богословия франкская богословская традиция входит в историю как читающая и знающая всецело только одного Августина. По мере того как франки знакомились с другими римскими отцами греческого или латинского языка, они подчиняли их всех авторитету августиновских категорий. Даже догматы, провозглашенные Вселенскими Соборами, заменяются августиновским пониманием этих догматов.

4) Это обоснование их богословия порождает внутри феодальной системы уверенность франков в том, что их богословие самое лучшее, – не только потому, что оно основано на том, кого с тех пор латинское христианство считает самым великим отцом патристического периода, но еще и потому, что франки и другие германские народы по самой природе своего происхождения являются благородной расой, превосходящей и римлян, и «греков», и славян. Естественным результатом этого превосходства является, конечно, то, что германские народы, особенно же франки, норманны, ломбарды и, наконец, германцы, создают лучшее богословие, нежели римляне. Таким образом, схоластическая традиция германской Европы выше святоотеческого периода римлян. Лично я не могу найти никакого другого оправдания той претензии, столь популярной еще немного лет тому назад, что на Западе схоластическое богословие пришло на смену святоотеческому и превзошло его.

5) Из этого различия вытекает второй фактор, оставшийся неотмеченным в европейских учебниках по причине отождествления германского или франкского богословия с латиноязычным римским богословием под общим названием «латинского христианства». Появление франкского богословия на исторической сцене совпадает с началом спора о Филиокве. Поскольку римские отцы заняли в этом вопросе четкую позицию, так же как и в вопросе об иконах, первоначально также осужденных франками, последние стали автоматически считать, что святоотеческий период закончился на Востоке со святым Иоанном Дамаскиным(по крайней мере с тех пор как они признали Седьмой Вселенский Собор), а на Западе с Исидором Севильским. После них Римская империя уже не может давать отцов Церкви потому, что римляне отвергли франкское Филиокве. Этим отвержением они отрезали себя от основного ствола христианства, который теперь отождествляется с христианством франкским, особенно с тех пор как франки вытеснили римлян из папства и присвоили его себе.

6) С римской точки зрения, однако, римская святоотеческая традиция не только не иссякла в VIII веке, но продолжала свою полнокровную жизнь в свободной империи на Востоке, а также в областях, занятых арабами. Исследования настоящего времени приходят к заключению, что римский святоотеческий период продолжается и далее, включая отрезок римской истории под турецким владычеством после падения Константинополя. Это значит, что Восьмой Вселенский собор (879) при святителе Фотии, так называемые Паламитские соборы XIV века и соборы Римских патриархатов в течение турецкого периода все являются продолжением и неотъемлемой частью истории святоотеческого богословия и римской христианской традиции, за исключением патриархата Древнего Рима, который с 1009 года перестал быть римским и стал франкским институтом.

7) Восьмой Вселенский собор 879 года, даже не упоминая франков, осудил тех, кто что-либо убавляет или прибавляет к Никео-Константинопольскому Символу веры, а также тех, кто еще не признал Седьмой Вселенский Собор.

Прежде всего следует подчеркнуть, что здесь первый пример в истории, когда Вселенский собор осуждает еретиков, не называя их. Знаменательно также, что Коммониторий собору папы Иоанна VIII не упоминает о необходимости осудить тех, кто что-либо добавляет или убавляет в Символе веры.

Существует, однако, письмо Иоанна Фотию, обычно помещаемое в конце Деяний собора, в котором резко осуждается Филиокве и описывается как нечто вставленное совсем недавно, но ни в коем случае не в Римской Церкви, и выражается просьба, чтобы для исключения его было использовано папское увещание, поскольку более резкая позиция могла бы повести к насильственному его включению. Выставлялись аргументы, что существующая ныне версия этого послания была составлена в XVI веке. Однако эта версия совершенно точно соответствует условиям, в которых находилось папство в Риме под франкским владычеством во времена Иоанна VIII, и условия эти не могли быть известны в XVI веке ни франкам, ни восточным римлянам.

Власть франков над папством, хотя и не совершенно сведенная на нет со смертью Карла Великого в 814 году, была, однако, ослаблена разделением его империи, а затем и совершенно парализована новым завоеванием Южной Италии римской армией, начавшимся в 867 году, то есть в том году, когда умер первый профранкский папа Николай I. Римская власть, однако, еще недостаточно прочно установилась, чтобы в 879 году папство уже могло позволить себе вероучебную борьбу с франками. Такой открытый конфликт привел бы к превращению папской Романии во франкское герцогство, а римское население оказалось бы в том же положении, в котором находились римляне в других частях западной половины империи, покоренных франками и другими германскими народами, а это, конечно, означало бы насильственное включение Филиокве в Символ веры , на что и указывает Иоанн.

В то же время, после смерти Карла Великого, Римские папы как будто начинают иметь реальное влияние на франкские королевства, которые признают магическую власть пап помазывать императора для Запада и, таким образом, приравнивать его к императору Востока. Иоанн VIII, как кажется, имел в этом отношении исключительный успех, и его просьба к Фотию о разрешении применить свое увещание для исключения Филиокве из Символа была, несомненно, основана на реальной возможности успеха.

8) Протестантские, англиканские и папские ученые всегда утверждают, что со времен Адриана I или Льва III и в период Иоанна VIII папство противостояло Филиокве только как добавке к Символу веры, но никогда не как вероучению или богословскому мнению. Так, считается, что осуждение Восьмого Вселенского собора было принято Иоанном как осуждение добавления, а не Филиокве как учения.

Однако как письмо Фотия, так и вышеупомянутое письмо Иоанна VIII к Фотию свидетельствуют, что папа осудил Филиокве также и как учение.

Тем не менее Филиокве не могло быть публично осуждено как ересь Церковью Древнего Рима. Почему? Просто потому, что военный контроль папской Романии был в руках франков, которые, будучи неграмотными варварами, были способны на любое преступное деяние против римского духовенства и населения. Присутствие франков в папской Романии было опасным, и с ними надлежало обращаться с великой осторожностью и тактом.

В глазах римлян галльская и итальянская Романия представляет собою одну непрерывную страну, тождественную с восточным римским государством, и, таким образом, захваченные франками, ломбардами и норманнами свободные части Романии с римской точки зрения являются единым целым, тогда как с точки зрения германских европейских завоевателей они оказывались осчастливленными тем, что завоеваны и освобождены от так называемых «греков», или теперь «византийцев», и уже не имеют никакого отношения к римлянам свободной Романии.

9) То, что вышеизложенное позволяет правильно понять исторический контекст спора о Филиокве и место Римских пап в этом конфликте со времени Пипина до появления на папской сцене тевтонских или восточных франков в 962–963 годах и удаления римлян из папской этнархии, завершившегося в 1009 году, следует из: а) вероучебных позиций Анастасия Библиотекаря, главного советника профранкского папы Николая I и затем Иоанна VIII при подготовке Восьмого Вселенского собора 879 года, представлявшего собою вновь восстановленное римское господство над папством; и б) из отношения к Филиокве папы Льва III.

а) Анастасий Библиотекарь явственно сначала не понял августиновскую основу франкского Филиокве, поскольку он в этом вопросе упрекает «греков» в их возражениях и обвиняет их в неприятии толкования Максима Исповедника о двух употреблениях этого термина: первом, когда исхождение означает послание, в котором Дух Святой исходит от Отца и Сына (в этом случае и Дух Святой участвует в деле послания и оно, таким образом, является делом всей Святой Троицы), и втором, когда исхождение означает причинное соотношение, из которого вытекает само существование Святого Духа. Максим уверяет Марина, к которому он пишет, что в этом последнем смысле западные римляне признают причинное исхождение Духа Святого только от Отца и не считают Сына причиной. Есть основания полагать, что это точно и ясно отражает позицию папы Николая I в этом вопросе.

Но не такова была позиция франков, которые в этом вопросе следовали не западным римлянам, а Августину; учение же последнего легко истолковать как учение о получении Духом Святым Своего бытия от Отца и Сына, тогда как Амвросий принадлежит к традиции, разъясненной Максимом.

Но это также означает, что западные римляне никогда не могли поддерживать включение Филиокве в Символ веры не потому, что они не хотели раздражать «греков», а потому, что это было бы ересью. Западные римляне прекрасно знали, что термин «исхождение» был внесен в Символ как параллель термину «рождение» и что оба они означают причинное отношение к Отцу, а не энергию или послание.

Может быть, в результате осознания того, что франки в этом вопросе запутались и в своей безграмотности говорят опасные вещи, Анастасий и пришел к серьезной переоценке франкской угрозы и к поддержке восточноримской позиции, ярко представленной великим Фотием.

б) То, что истолкование Филиокве, данное Максимом Исповедником, соответствует позиции Римских пап, явствует из случая со Львом III. Отчет франкского монаха Смарагдуса о беседе между папой Львом III и тремя апокрисиариями Карла Великого, в том числе самим Смарагдусом, ясно свидетельствует об этой последовательности в папской политике. Лев явно понимает, что изложенное франками учение святых отцов, согласно которому Дух Святой исходит от Отца и Сына, есть ясное учение Августина и Амвросия, но никаких других отцов. Филиокве не следует добавлять к Символу, как это сделали франки, которым Лев разрешил петь Символ, но ничего к нему не прибавлять.

Учитывая, что присутствие франков в папской Романии было опасным, что они были способны при случае действовать самым жестоким и варварским образом, при чтении этого отчета напрашивается ясный вывод, что папа Лев IIIбез неясности, но дипломатически в действительности говорит франкам, что Филиокве в Символе является ересью. Что иное может означать утверждение папы, что Второй Вселенский Собор и другие Соборы не включили Филиокве в Символ не по небрежности или невежеству, а нарочно, по Божественному вдохновению?

Этой же богословской позиции придерживались папа Адриан I (772–795) и соборы в Толедо, где Филиокве фигурирует не в Символе веры, а в другом контексте.

10) Когда франки захватили папскую Романию, папство оказалось, «как мышь в лапах» своего традиционного врага кошки. Франки прекрасно понимали, что именно им досталось в руки, и начали развивать теории и церковную политику для использования этого римского института в целях укрепления своего контроля над территориями, бывшими ранее римскими, и поддержки новых завоеваний. Западные франки шли по стопам Карла Великого, но неуверенно. Римляне вновь захватили контроль над папством после 867 года, но тогда (начиная с 962 года) на папской сцене появились восточные франки с хорошо известным результатом.

Отношение к папству и к Филиокве было различным у западных и восточных франков: первые были скорее терпимыми, вторые фанатически непреклонными. Это в большой мере зависело от того, что после 920 года новое реформационное движение окрепло достаточно вовремя, чтобы определить политику восточногерманских франков, захвативших папский престол. Когда римляне утеряли последний, Филиокве было введено в Риме либо впервые, в 1009 году, либо окончательно в 1014 году.

В свете вышеизложенного ясно, что положение было не тем, которое обычно представляется европейским и американским историкам, по мнению которых, Филиокве есть неотъемлемая принадлежность так называемого латинского христианства, причем предлогом этого мнения является то, что папы были против этой вставки в Символ веры якобы не по вероисповедным причинам, а лишь чтобы не обидеть «греков» этой вставкой. На самом деле мы видим римскую народность, объединенную в своей оппозиции к появившейся группе германских рас, которые начали учить римлян, прежде чем сами действительно чему-то научились, причем, разумеется, эти германские учителя могли быть в догматических вопросах очень убедительными только тем, что держали нож у горла. Вообще же, особенно в то время, когда они насаждали Филиокве, сторонники нового германского богословия имели перед своими благородными пэрами только то преимущество, что умели читать и писать и, может быть, помнили Августина.

11) Разграничение между римским и франкским папством ни в чем не проявляется так ясно, как в том факте, что когда на Флорентийском лжеобъединяющем соборе (1439) римляне представили франкам в качестве основы для единения толкование Филиокве Максимом Исповедником, то франки не только отвергли это истолкование как ложное и обидное для них учение, но также сообщили, что этот документ им неизвестен. Августиновское Филиокве было единственной версией, которую франки были способны понять, и потому она стала для них единственно существующей. Традиция римских пап и традиция пап латинских была в вопросе Филиокве совершенно различной.

2. Богословский контекст

В основе спора о Филиокве лежат коренные различия между франками и римлянами в богословском методе, богословском материале, в духовности и потому в понимании самой природы вероучения и развития того языка, или терминов, в которых вероучение выражается. Из всех этих аспектов я отмечу следующее как необходимое для элементарного понимания римского отношения к франкским претензиям относительно Филиокве. Хотя мы и озаглавили эту вторую часть доклада «Богословский контекст», мы все же говорим о богословии всегда внутри известной исторической перспективы, а не отвлеченно, ссылаясь на Библию вне контекста.

1) При чтении отчета Смарагдуса о встрече между посланниками Карла Великого и папой Львом III поражает не только тот факт, что франки так смело добавили Филиокве к Символу веры и превратили его в догмат, но и тот высокомерный тон, которым они авторитетно заявили, что Филиокве необходимо для спасения и что оно – улучшение учения о Святом Духе, которое было хотя и хорошо, но неполно. Это было сказано в ответ на резкий намек Льва на смелость франков. В свою очередь, Лев предупредил, что при попытке исправить то, что хорошо, нужно сперва удостовериться, что дело действительно идет о попытке исправления, а не искажения. Он подчеркивает, что не может поставить себя выше соборных отцов, которые не ввели Филиокве не по небрежности или невежеству, но по Божественному вдохновению.

Здесь встает вопрос: где же новоявленная франкская богословская традиция взяла ту мысль, что Филиокве есть усовершенствование Символа и что оно было опущено в вероисповедном тексте по небрежности или невежественности соборных отцов? Поскольку Августин был единственным представителем римского богословия, с которым франки были более или менее полно знакомы, нам надлежит обратиться к Иппонскому епископу за возможным ответом.

2) Мне кажется, что я нашел этот ответ в обращении блаженного Августина к собранию африканских епископов в 393 году. Августина попросили сказать слово о Символе веры, и он это сделал. Позже он переработал это слово и распространил его. Я не вижу, почему тот Символ, который он излагает, не Никео-Константинопольский, поскольку общее содержание его речи то же, что содержание этого Символа. К тому времени прошло 12 лет с его принятия Вторым Вселенским Собором, и представлялся благоприятнейший случай ознакомить собравшихся епископов с новым, официально утвержденным императором Символом. Их местный Символ был, конечно, известен епископам, и здесь их учить не было нужды.

Как бы то ни было, в своей речи Августин сделал три основные ошибки и много лет спустя умер, так и не осознав этих ошибок, которые позже и повели франков и все германо-латинское христианство к их повторению.

Ошибка 1: В своем «De Fide et Symbolo»1 Августин делает невероятно наивное и невежественное заявление: «Что касается Духа Святого, однако, то со стороны ученых и выдающихся исследователей Писания до сих пор еще не было обсуждения вопроса, достаточно полного и тщательного, чтобы дать нам возможность получить разумное понятие о том, что также составляет Его особенность (proprium)».

На Втором Вселенском Соборе все прекрасно знали, что этот самый вопрос был разрешен раз и навсегда употреблением в Символе веры слова «исхождение» как образа бытия Духа Святого от Отца, что и составляет Его особенность. Отец не рожден, то есть не получает Свое существование ни от кого. Сын – от Отца через рождение; Дух Святой – от Отца не через рождение, а через исхождение. Отец – причина, Сын и Дух Святой – происшедшие от причины. Различие между происшедшими то, что Один произошел через рождение, Другой через исхождение, а не рождение.

Как бы то ни было, Августин провел много лет, пытаясь разрешить этот несуществующий вопрос об особенности Духа Святого, и ряд других ошибок в его понимании Откровения и в его богословском методе привел его к Филиокве.

Неудивительно, что франки, считая, что Августин разрешил богословскую проблему, которую другие римские отцы не сумели изучить и разрешить, пришли к заключению, что они открыли богослова, намного превосходящего всех других отцов. Ведь в нем они имели богослова, внесшего улучшение в учение Второго Вселенского Собора.

Ошибка 2: Другой ряд ошибок, сделанных Августином в том же слове, заключается в отождествлении Духа Святого с Божеством, «Которое греки именуют θεότης [Божество]», и в разъяснении, что это есть «любовь между Отцом и Сыном».

Августин признает, что «этому мнению противятся те, кто думает, что указанное общение, которое мы называем либо Божеством, либо Любовью, либо Милосердием, не есть сущность. Более того – они требуют, чтобы Дух Святой посылался Им по природе; они также не признают, что было бы невозможно употреблять выражениеБог есть любовь, если бы любовь не была сущностью»2.

Совершенно очевидно, что Августин вообще не понимал, о чем говорили такие восточноримские отцы, как святые Григорий НисскийГригорий БогословВасилий Великий. Ведь они отметали ту идею, что Дух Святой может быть общими энергиями Отца и Сына, именуемыми θεότης и любовью, поскольку энергии эти не являются ни природой, ни Ипостасью, тогда как Дух Святой есть Ипостась. Действительно, отцы Второго Вселенского Собора требовали, чтобы Дух Святой не отождествлялся ни с какой энергией, общей Отцу и Сыну, но они и не отождествляли Его с общей сущностью Отца и Сына. Дух Святой есть особая Ипостась со Своими особыми свойствами, характеризующими Его, которые не разделяются двумя другими Ипостасями. Притом Он всецело разделяет все то, что обще Отцу и Сыну, то есть Божественную сущность и все нетварные энергии и силы. Святой Дух – Личность, Которая не есть то, что обще Отцу и Сыну, но Он обладает совместно с Ними всем тем, что обще Отцу и Сыну.

Всю свою жизнь Августин отвергал это различие между тем, что такое суть Ипостаси, и тем, что они имеют (чем обладают), несмотря на то, что различие это библейское; он отождествлял то, что Бог есть, с тем, что Ему принадлежит. Он не только никогда так и не понял различия между общей природой и общими энергиями Святой Троицы, с одной стороны, и несообщимыми свойствами Божественных Ипостасей – с другой; он даже не осознал само существование различия между общей Божественной сущностью и также общей Божественной любовью и Божеством. Он сам признает, что не понимает, почему в Боге различаются ουσία и υπόστασις [сущность и ипостась].

Так, против таких отцов, как Василий Великий и два Григория, о которых мы говорили, не отождествляющих общее Божество (θεότης) и любовь (αγάπη) Святой Троицы с Ее общей Божественной сущностью, Августин выставляет следующие странные замечания:

«Такие люди, как эти, должны были бы очистить свое сердце, поскольку это им возможно, чтобы иметь силу увидеть, что в сущности Бога нет ничего такого, что позволяло бы подразумевать, что сущность Его – одно, а то, что есть акциденция [случайное, преходящее состояние] сущности (aliud quod accidat substantia) – другое, а не сущность; тогда как все, что бы в Нем ни было, есть сущность»3.

Раз уж положено такое основание, то Дух Святой как то, что обще Отцу и Сыну, существует по причине Отца и Сына. Таким образом, не может быть и различия между посланием Святого Духа Отцом и Сыном и самим существованием Духа от Отца как причины. Здесь смешивается то, что Бог есть по природе, образ природного бытия трех Ипостасей, с тем, что Бог творит по Своей воле. Так для Августина рождение и исхождение фактически смешивается с Божественными силами и энергиями и в конечном счете означает одно и то же, что делает Филиокве совершенно неизбежным, чтобы хоть что-то сохранить из особенностей Духа Святого. Так, Бог – из никого, Сын – от Одного, Дух же Святой должен быть от Двух. Иначе, если рождение и исхождение – одно и то же, то между Духом и Сыном не было бы разницы, поскольку оба Они – от Одного.

Ошибка 3: Третья и наиболее смущающая ошибка Августина в его подходе к интересующему нас вопросу заключается в том, что его богословский метод не является лишь чистым рассуждением о том, что уже принято верой, с целью рассудочного постижения того, что может быть рассудком постигнуто при просвещении его или при экстатической интуиции; здесь рассуждение переносится с отдельных верующих и рассуждающих индивидуумов на рассуждающую Церковь, которая, как и индивид, понимает догматы все лучше с течением времени. Таким образом, Церковь еще ожидает дискуссии о Духе Святом, «достаточно полной и тщательной, чтобы дать нам возможность получить разумное понятие о том, что также составляет Его особенность (proprium)».

Самое удивительное – то, что Августин, начиная отыскивать эти специфические особенности Святого Духа, немедленно же сводит Его к тому, что обще Отцу и Сыну.

При всем уважении к его почитателям и поклонникам, если таких еще можно найти, нужно сказать, что Августин просто не понимает не столько то, что говорит он сам, сколько то, что он якобы передает как учение отцов не только Второго Вселенского Собора, но и Первого.

Как бы то ни было, августиновская идея, что сама Церковь проходит через процесс углубления и улучшения понимания своих догматов и учений, стала самой основой франкской пропаганды Филиокве как углубления и улучшения понимания учения о Троице. Следовательно, добавляя его к Символу веры, они улучшают веру римлян, которые позволили себе облениться и распуститься в таком важном вопросе.

Это, разумеется, поднимает весь вопрос о связи между Откровением и словесным и образным или символическим его выражением.

1) В представлении Августина между самим Откровением и понятийной интуицией Откровения нет разницы. Дано ли Откровение непосредственно человеческому разуму или же разуму через посредство тварей, тварных символов – просвещается всегда сам человеческий разум, и именно ему дается видение. Само боговидение есть опыт разума, хотя он превосходит силы рассудка без соответственной благодати.

В таком контексте всякое Откровение есть Откровение понятий, которые разум может отыскать для более полного и лучшего понимания, лишь бы вера и приятие догматов в силу авторитета Церкви всегда являлись отправным пунктом. То, что сейчас не может быть всецело понято разумом на основе веры, будет понято в полноте в будущей жизни. «И, ввиду того, что, будучи примиренными и призванными обратно в дружбу через любовь, мы получим способность познавать все тайное Бога, потому и говорится о Духе Святом, что Он наставит вас на всякую истину4»5. То, что Августин хочет сказать этими словами, становится совершенно ясным в свете того, что он говорит в другом месте: «Я не замедлю в отыскании сущности Бога, будь то через Его Писание или через творение»6.

Такой материал в руках франков превратил задачу богословия в изучение или отыскание Божественной сущности, и в этом отношении схоластическая традиция далеко оставила за собой римских отцов, которые последовательно учили, что не только человек, но и ангелы не знают и никогда не узнают Божественную сущность, которую знает одна только Святая Троица.

И православные, и ариане были согласны в унаследованном Предании, что только Сам Бог знает Свою собственную сущность. Это значит, что тот, кто знает Божественную сущность, сам является Богом по природе. Так, чтобы доказать, что Логос есть тварь, ариане говорили, что Он не знает сущности Отца. Православные же утверждали, что Логос знает сущность Отца и, следовательно, не сотворен. Евномиане для доказательства некоторых пунктов внесли искажение в общепринятые правила своим крайне смутительным утверждением, что сущность Бога знает не только Логос, но может знать и человек. Поэтому Логос совсем не обязательно не сотворен на том основании, что знает эту сущность.

Православной и арианской позиции, что твари не могут познавать нетварную Божественную сущность, хотя и могут знать нетварную энергию Бога в ее многоразличных проявлениях, евномиане противопоставляли утверждение, что Божественная сущность и ее нетварная энергия – одно и то же, так что знать одно – значит знать и другое.

Странным образом Августин в этих вопросах воспринял евномианские позиции. Когда франки появились на Востоке с такими утверждениями, они и были обвинены в евномианстве.

2) Противоположностью этому августиновскому подходу к языку и понятиям, касающимся Бога, является позиция святоотеческая, выраженная святым Григорием Богословом против евномиан. Платон утверждал, что трудно постичь Бога, но определить Его словами невозможно. Святой Григорий с этим не соглашается и подчеркивает, что «невозможно выразить Его, но еще невозможнее постичь. Ибо то, что постижимо, может все-таки быть передано словом, может быть, и не в совершенстве, но хотя бы несовершенно…»7.

В святоотеческой эпистемологии [теории познания] наиболее важно то, что возможность частичного познания Божественных действий или энергий и абсолютная и решительная непостижимость и несообщимость Божественной сущности не есть результат философского или богословского размышления, как у Павла Самосатского, у ариан и несториан, а вытекает из личного опыта Откровения или причастности к нетварной славе Бога в видении (θεωρία). Святой Григорий определяет богослова как человека, достигшего этого видения путем очищения и просвещения, а не путем диалектического рассуждения. Таким образом, в христианской истине авторитет заключается не в записанных словах Священного Писания как таковых, так как сами по себе они не могут ни выразить Бога, ни передать о Нем адекватного понятия, а скорее в личности апостола, пророка, святого, прославленного в Боге. Таким образом, Библия, святоотеческие писания и постановления Соборов – не Откровение; ониобОткровении. Само же Откровение превосходит слова и понятия, хотя и вдохновляет тех, кто причастен к Божественной славе, к верному выражению того, что невыразимо ни в словах, ни в понятиях. Достаточно того, чтобы под водительством святых верующие знали, что Бога нельзя отождествлять с библейскими понятиями и словами, но что они, однако, указывают на Него безошибочно.

Так мы видим, что святой Григорий Богослов, утверждая богословскую основу для обличения ариан, евномиан и македониан, указывает на опыт приобщения к Откровению не только пророков, апостолов и святых, но также и на свой собственный опыт того же Откровения Божественной славы.

«Что же это произошло со мною, друзья, посвященные и солюбители истины? Я бежал, чтобы постичь Бога, и потому взошел на гору, открыл завесу облака и взошел от вещества и вещественного и, поскольку это было возможно, вошел внутрь себя. И тогда, взглянув, я едва увидел задняя Бога, хотя я и был огражден Камнем – Словом, ставшим плотию ради меня. И когда я несколько присмотрелся, то увидел не первую, не смешанную природу, знаемую Ею Самой, я хочу сказать Троицею: не то, что пребывает за первой завесой и скрыто Херувимами, а только ту (природу), которая в конце концов достигает даже до нас. А это, поскольку я могу знать, есть Величие, или как это называет святой Давид, Слава, проявляющаяся среди тварей, которые Она произвела и которыми руководит. Ибо это и есть задняя Бога, то, что есть после Него как знаки Его…»8

3) Это различие между «первой природой» и нетварной славой Бога – причем первая известна только Богу, вторая же тем, кому Бог открывает Себя, – мы находим не только у православных отцов, но также и у Павла Самосатского, у ариан и несториан; все они утверждают, что Бог связан с тварями только Своей волей, а не природно, поскольку природная связь означает связь обязательную, а это свело бы Бога к системе эманации, подобной Валентиновой. Павел Самосатский и несториане утверждали, что во Христе Бог соединился с человечеством не по природе, а по воле, а ариане говорили, что Бог связан с ипостасным Логосом не по природе, а по воле.

В противовес этим позициям православные отцы утверждали, что во Христе Логос связан со Своим человечеством по природе, или ипостасно, Отец же рождает Сына не только волей, но прежде всего природой, причем воля не находится в противоречии с тем, что принадлежит Богу по природе. Так Бог рождает Логоса по природе, волей же Святая Троица творит и связана со Своими тварями; исключение составляет только Логос, Который природно соединяет Себя со Своим собственным человечеством.

Как бы то ни было, евномиане и Августин упраздняют это различие между тем, чем Бог является по природе, и тем, что Он творит Своей волей. У Августина это повело к неразличению между рождением и исхождением (которые не являются энергиями Отца) и такими действиями, как познание, послание, любовь, дарование, которые являются энергиями, общими Отцу, Сыну и Святому Духу, а не ипостасными свойствами рождения и исхождения как образами бытия, не сообщаемыми другим.

Ввиду того что франки, последовав Августину, не понимали святоотеческой позиции в этом вопросе и не желали с высоты своего великолепного феодального благородства слушать объяснения «греков» об этих различиях, они выхватывали святоотеческие тексты, брали цитаты вне их контекста для того, чтобы доказать, что для всех отцов, также как для Августина, тот факт, что Отец и Сын посылают Духа Святого, означает так же, что Дух в бытии Своем исходит от Отца и Сына.

Заканчивая этот раздел, отметим, что отцы всегда утверждали, что рождение и исхождение – это то, что различает между Собою Сына и Духа Святого. Поскольку Сын есть Единородный Сын Божий, исхождение отличается от рождения. Иначе были бы два Сына и не было бы Единородного. В глазах отцов это одновременно и факт, данный в Священном Писании, и тайна, к которой нужно подходить с должным благоговением. Спрашивать, что такое рождение и исхождение, так же смешно, как спрашивать, что такое Божественная природа. Познать можно только энергии Божии, и притом только в той мере, в какой тварь может вместить.

В противоположность этому Августин взялся объяснить, что такое рождение. Он отождествлял его с тем, что другие римские отцы именуют действиями, или энергиями, Бога, общими всей Святой Троице. Так и исхождение в конце концов оказалось теми же энергиями. Различие же между Сыном и Духом оказалось в том, что Сын – от Одного, а Дух – от Двоих.

Начиная свой труд «О Троице», Августин обещает объяснить, почему Сын и Дух не братья9. Когда он закончил XII книгу, его друзья украли и распространили этот труд в его не законченном и не исправленном виде. В книге XV (45) Августин признает, что он не может объяснить, почему Дух Святой не Сын, и высказывает предположение, что мы узнаем это в будущей жизни.

В своем [сочинении] «Retractationes» ["Пересмотренные мнения"] Августин разъясняет, что он намеревался написать новый труд о Святой Троице и добавить к нему три последние книги. Однако его друзья восторжествовали над ним и просто добавили их к тому труду, который они уже издали и которым он не был действительно удовлетворен.

Самое удивительное то, что духовные и культурные потомки франков, которые в течение стольких столетий превозносили римлян, до сих пор еще считают, что Августин является главным авторитетом в святоотеческом учении о Святой Троице.

4) Если никто из римских отцов никогда не употреблял выражение, что Дух Святой исходит (εκπορεύεται) от Отца и Сына, то выражение это употребляется как Августином, так и Амвросием. Можно было бы ожидать, что последний, будучи сильно зависимым от таких греческих трудов о Святом Духе, как труды Василия Великого и Дидима Слепого, будет следовать восточному примеру. Однако, как кажется, к моменту смерти Амвросия, до Второго Вселенского Собора, термин «исхождение» был принят Дидимом как ипостасное свойство Духа Святого, но не был в употреблении у Василия Великого (только в своем 38-м послании он как будто употребляет термин «исхождение» в том же смысле, что Григорий Богослов) или у Григория Нисского до Второго Вселенского Собора. Из каппадокийских отцов только святой Григорий Богослов в своих «Богословских Словах» очень ясно употребляет то, что стало впоследствии окончательной формулировкой Церкви на Втором Соборе. Первое вполне развитое употребление слова «исхождение» в смысле образа бытия и ипостасного свойства Святого Духа находится в псевдоюстиновом сборнике трудов, восходящем, вероятно, к антиохийской традиции. В Каппадокию сборник этот попал через святого Григория Богослова, а в Александрию – через Дидима Слепого. Святой Амвросий, однако, не усвоил эту традицию. Августин ее усвоил, но на свой обычный путаный лад, и никогда ее не понял.

Совершенно ясно, что когда значение термина «рождение» в применении к Логосу и Богу было перенесено из области отношения Троицы к твари и области воплощения (причем предсушествующий Бог становился Отцом, родив предсуществующего Логоса, Который, таким образом, стал Сыном, чтобы быть видимым и слышимым пророками и вочеловечиться) и применено к области бытия Логоса от Отца, то тогда встал и вопрос об образе бытия и ипостасном свойстве также Духа Святого.

Кроме Антиохии, преобладающая традиция, а может быть, и единственная, была та, что Отец, будучи источником, не происходит ни от какого иного существа, Логос исходит от Отца образом рождения, Дух же Святой также от Отца, но не образом рождения. Святой Григорий Нисский поначалу как будто выражал мысль, что, поскольку идет речь о свойствах ипостасных, принадлежащих одному Лицу, а не о том, что обще всем Трем, Дух Святой отличается от Сына тем, что Сын получает Свое бытие от Отца, а Дух – также от Отца, но через Сына, причем Отец является Его единственным началом и виной Его существования. Обычное выражение, употребляемое Григорием Нисским, – «не через рождение». К этому «не через рождение» было в Антиохии добавлено «через исхождение». Это выражение получило настолько сильную поддержку, что было введено в Символ веры Вторым Вселенским Собором. Однако этот термин – «исхождение» – ничего не прибавляет и не убавляет от святоотеческого понимания Святой Троицы, поскольку отцы всегда утверждали, что мы не знаем, что означает рождение и исхождение. Соборные отцы, очевидно, ввели термин «исхождение» в Символ потому, что он был лучше, нежели неловкое и отрицательное выражение «от Отца не по рождению». Сочетая выражение Григория Нисского «через Сына» с окончательной формулировкой, мы получаем определение святого Иоанна Дамаскина: «исхождение Духа Святого через Сына».

Очевидно, что до этого отцы греческого языка употребляли слово «исхождение» так же, как оно употребляется в Священном Писании, и говорили о Духе Святом как исходящем от Отца, но никогда не от Отца и Сына.

Однако в традиции латинского языка procedere как будто употребляется в смысле εκπορεύομαι [исходить], но также иногда и в смысле εξέρχομαι [выходить, отправляться] и даже πέμψις [посыл, отправление]. Во всяком случае, когда святой Амвросий употребляет procedere, он не имеет в виду ни образа бытия, ни ипостасного свойства. Это явствует из его подчеркивания, что все то, что обще Отцу и Сыну, обще также и Святому Духу. Когда Отец и Сын посылают Духа Святого, то и Дух посылает Себя. Личное свойство принадлежит только одному Лицу; общее же – обще всем Трем.

5) Благодаря тому, что Августин превратил учение о Святой Троице в рассудочное упражнение философского рассуждения, очевидно, что простота и схематический библейский характер этого учения в римской традиции выпал из поля зрения тех, кто был вкоренен в схоластической традиции. Так история учения о Троице свелась лишь к изысканию развития понятий и терминологии, которые привели к [таким] выражениям, как «три Лица, или Ипостаси», «единая природа», «единосущный», «личные, или ипостасные, свойства», «единое Божество» и т. д.

Однако для отцов Церкви, так же как для ариан и евномиан, учение о Троице соответствовало явлениям Логоса в славе Его пророкам, апостолам и святым. Логос всегда отождествлялся с Посланником Божиим, Господом славы, Ангелом Великого Совета, Господом Саваофом и Премудростью Божией, являвшейся ветхозаветным пророкам и ставшей Христом в человеческом рождестве Своем от Девы Богоматери. Никто и никогда не сомневался в тождестве Логоса и Того совершенно конкретного Лица, Которое являло в Себе невидимого Бога ветхозаветным пророкам.

Спор между православными и арианами шел не о том, Кто такой Логос в Ветхом и Новом Завете, а о том, что такое этот Логос и какие его связи с Отцом. Православные настаивали, что Логос не сотворен и неизменен, что Он всегда был от Отца, Который Его природно рождает прежде век; ариане же утверждали, что этот Логос есть тварь, подверженная изменению, получившая существование из небытия прежде век по воле Отца.

Таким образом, основной вопрос заключался в том, что видели пророки: нетварную славу Божию, тварного Логоса или нетварного Логоса? Логоса, Который по природе Своей – Бог и поэтому обладает всеми энергиями и силами Бога по природе, или же Бога по благодати, обладающего некоторыми, но не всеми энергиями Отца и притом не по природе, а только по благодати?

И православные, и ариане были в принципе согласны в том, что если Логос обладает всеми силами и энергиями Отца по природе, то Он не сотворен. Если же не обладает, то Он – тварь.

Поскольку Писание свидетельствует о Том, Кого видели во славе Отчей пророки и апостолы, то само Писание и должно открыть, обладает ли Логос всеми силами и энергиями Отца по природе. Таким образом мы узнаем, видели ли пророки и апостолы сотворенного или несотворенного Логоса.

Одним из наиболее удивительных фактов истории вероучения является то, что и ариане, и православные одинаково обращаются к Ветхому и Новому Заветам. Аргументация была очень простой. Делался список всех сил и энергий Отца. То же делалось в отношении Сына. Затем оба списка сличались, чтобы увидеть, тождественные они или нет. Важно было, чтобы было не сходство, а тождество.

Параллельно этому, в противоположность савеллианам и самосатовцам, и ариане, и православные согласны в том, что у Отца и у Сына есть Свои собственные ипостасные свойства, которые Им не общи, хотя они и не вполне согласны, в чем эти свойства заключаются.

Когда спор распространяется на вопрос о Духе Святом, то употребляется совершенно тот же метод богословствования. Все силы и энергии, которыми Отец и Сын обладают сообща, должны принадлежать также Духу Святому по природе, чтобы Он по природе был Богом.

Однако параллельно этому процессу аргументации существует личный опыт тех живых духоносных учителей, которые сами достигают боговидения, как мы видели это относительно святого Григория Богослова. Этот опыт проверяет и удовлетворяет святоотеческое толкование Писания, которое свидетельствует о несотворенности Логоса и Духа Святого, об Их природном единстве с Отцом и тождестве Их нетварной славы, господства, благодати, воли и т. д. Этот личный опыт славы Божией удостоверяет также библейское учение о том, что нет никакого сродства между тварным и нетварным. Это означает также, что не может быть нетварных «общих понятий», копиями которых являлись бы твари. Всякая отдельная тварь находится в зависимости от нетварной славы Божией, которая, с одной стороны, совершенно проста, с другой стороны – неделимо распределена среди отдельных тварей, причем все Божие присутствует в каждой энергии одновременно. Это известно отцам по опыту, а не по умозаключениям.

6) Этого суммированного изложения святоотеческого богословского метода, может быть, достаточно, чтобы указать на нерассудочность того метода, которым отцы богословствуют и толкуют Священное Писание. Метод этот прост, и результат его схематичен.

В том, что касается Филиокве, все учение о Троице, если изложить его просто и арифметически, может быть сведено к двум простым утверждениям:

1. – То, что во Святой Троице является общим, обще и тождественно во всех трех Лицах, или Ипостасях.

2. – То, что ипостасно, что является личным свойством или образом бытия, то индивидуально и принадлежит только одному Лицу, или Ипостаси, Троицы. Таким образом, есть общее (τα κοινά) и есть несообщимо индивидуальное (ακοινώνητα).

Если иметь это в виду, становится понятным, почему римляне не слишком всерьез приняли франкское Филиокве как богословскую позицию, особенно же такую позицию, которая должна была якобы улучшить Символ веры Второго Вселенного Собора. Однако римлянам приходилось принимать всерьез самих франков, так как свои фантастические богословские претензии они утверждали невероятной самоуверенностью и острием сабель. То, чего им недоставало в понимании, они восполняли «благородством» происхождения и твердым намерением защищать свои аргументы мускулами и сталью.

Как бы то ни было, заканчивая этот раздел, может быть полезно подчеркнуть простоту римской позиции и тот юмор, с которым было встречено Филиокве. Мы можем оценить этот римский юмор по отношению к Филиокве в двух силлогистических шутках великого Фотия, которые, может быть, отчасти могут объяснить бешенство франкской реакции.

«Итак, все, что может быть увидено или сказано о Всесвятой, Единосущной и Тождеприродной Троице, есть либо обще Всем, либо принадлежит только одному из Трех. Однако изведение (προβολή) Духа является и не общим, и не принадлежащим Кому-либо одному из Них, как они говорят (да будет милость на нас и да падет хула их на их собственные головы). Поэтому изведение Духа вообще – не в Животворящей и Всесовершенной Троице».

Другими словами, Дух Святой должен получать Свое бытие вне Святой Троицы, поскольку в Ней все либо общее, либо принадлежит одному.

«Ибо иначе, поскольку все, что обще Отцу и Сыну, во всяком случае обще и Духу… а исхождение обще Отцу и Сыну, то Дух поэтому должен происходить и Сам от Себя: и так Он оказывается Своим собственным началом (αρχή) и одновременно причиной и происходящим из причины. А такой вещи даже мифы греков никогда не изобретали».

3. Значение вопроса о Филиокве

Смарагдус пишет, как посланцы Карла Великого жаловались на то, что папа Лев III поднимал вопрос о всего лишь четырех слогах, которые, хотя их так мало, имеют столь большое значение для веры и спасения душ. Как это верно.

Конечно, четыре слога – это немного. И, однако, последствия их таковы, что латинское и франкское христианство пошло бы по совершенно иному пути в богословии и церковной практике, если бы франки меньше обращали внимания на Августина и больше прислушивались к «грекам». Я укажу на несколько последствий, заложенных в вопросе о Филиокве, которые являются проблемами сегодняшнего дня.

1) Даже поверхностное изучение современных историй догмата и научных трудов о Священном Писании являет курьезный факт: протестантские, англиканские и папские богословы признают Первый и Второй Вселенские Соборы лишь формально. Это происходит оттого, что между православными и арианами существует тождество в учении, которого нет между православными и латинянами, относительно реальных явлений Логоса ветхозаветным пророкам и тождества этого Логоса с воплотившимся Логосом Нового Завета. Это, как мы видели, было общим основанием для дискуссии о том, был ли Логос, виденный пророками, сотворенным или не сотворенным. Это признание Логоса в Ветхом Завете является самой основой учений римских Вселенских соборов. Мы подчеркиваем, что восточные римские отцы Церкви никогда не отступали от этого понимания ветхозаветных богоявлений.

Таково же учение и всех западных римских отцов, за единственным исключением Августина, который, как всегда, запутанный в том, чему учат отцы, отвергает как богохульство ту мысль, что пророки могли видеть Логоса своими телесными глазами, даже в огне, во тьме, облаке и т. д.

Ариане и евномиане, так же как раньше их гностики, использовали эту возможность пророков видеть Логоса как доказательство того, что Он есть существо, низшее Бога, и тварь. Августин согласен с арианами и евномианами, что пророки видели сотворенного Ангела, тварный огонь, облако, свет, тьму и т. д., но он возражает им, что ничто из всего этого не было Самим Логосом, а было лишь символами, посредством которых Бог или вся Троица может быть предметом видения и слышания.

Августин не терпел того учения, что Ангел Господень, огонь, слава, облако, огненные языки в Пятидесятницу являются словесными символами нетварной действительности, с которой общаются пророки и апостолы. Для него это значило бы, что весь этот язык указывает на видение Божественной сущности, которая в глазах Иппонского епископа тождественна всему, что нетварно, и может быть созерцаема только в экстазе души неоплатонического типа, вне тела, в сфере вневременной и неподвижной вечности, превосходящей всякое рассуждение. Поскольку же это оказывалось не тем, что он находил в Писании, то описанные в нем видения являются не словесными символами реального видения Бога, а лишь тварями, символизирующими вечные реальности. Тварный словесный символ Священного Писания превратился в тварные символы объективно. Другими словами, выражения, символизирующие нетварные энергии, как огонь, слава, тьма, свет, облако, столп облачный или огненный, огненные языки и т. д., становятся объективно реальными и тварными огнями, облаками, языками и т. д.

2) Эта неспособность Августина различать Божественную сущность и нетварные энергии, из которых некоторые сообщаются друзьям Божиим, привела его к очень своеобразному прочтению Священного Писания, при котором твари или символы зарождаются с целью сообщить Божественное откровение, а затем перестают существовать. Таким образом, Писание оказывается, во-первых, полным неправдоподобных чудес, во-вторых, книгой, продиктованной Богом.

3) Помимо этого, искажаются также понятия неба и ада, поскольку вечный адский огонь и тьма кромешная также становятся тварями, так что в результате получается проблема трехэтажной вселенной с Богом, пребывающим в некотором месте, и т. д. Все это вызывает необходимость демифологизации такой Библии для того, чтобы спасти, что возможно, для современного человека из этой странной христианской традиции.

Однако демифологизации требует не само Священное Писание, а августиновская, франко-латинская традиция и та карикатура, которая на Западе сходила за «греческое» святоотеческое богословие.

4) Не восприняв серьезно в качестве ключа в интерпретации Священного Писания вышеуказанных основ римского святоотеческого богословия Вселенских Соборов, современные библеисты использовали предпосылки, которые у Августина были лишь в зачаточном виде, с такой методической последовательностью, что разрушили единство и тождество Ветхого и Нового Заветов и увлеклись иудейским истолкованием Ветхого Завета, отвергнутым Самим Христом.

Так, вместо того чтобы говорить о конкретном лице Ангела (Посланника) Божия, Господа Славы, Премудрости Божией, Ангела Великого Совета и отождествлять Его с Логосом, воплотившимся и ставшим Христом, принимая это как учение о Троице, большинство, если не все западные ученые пришли к пониманию Христа только как исполнителя ветхозаветного мессианства; учение же о Троице приравнивается к развитию внебиблейской терминологии в рамках не святоотеческой, а августиновской перспективы. Таким образом, так называемые «греческие» отцы и теперь еще читаются в свете Августина.

5) Другим крайне разрушительным результатом Августиновых предпосылок о Филиокве является упразднение пророческого и апостольского понимания благодати и замена его целой системой тварных благодатей, изобретенных духовенством в латинском христианстве.

Согласно Священному Писанию и святым отцам, благодать есть нетварная слава и царственность Бога, виденная пророками, апостолами и святыми, которой приобщаются верные последователи пророков и апостолов. Источником этой славы и царственности является Отец, Который, рождая Логоса и изводя Духа, сообщает Им эти славу и царственность, так что Сын и Дух по природе Своей также являются вместе с Отцом единым источником благодати. Этой нетварной благодати приобщаются верующие в меру своей подготовленности к ее приятию, и ее видят друзья Божии, ставшие богами по благодати.

Ввиду того что августиновское Филиокве предлагает тождество нетварной Божественной сущности и энергии, причастность же Божественной сущности невозможна, латинская традиция автоматически пришла к пониманию сообщаемой благодати как тварной, а это повело к ее объективизации и к распоряжению ею духовенством, так сказать, магически.

6) Чтобы не входить в дальнейшие подробности, мы закончим этот раздел и все наше выступление указанием на то, как отразились предпосылки Филиокве на вопросе авторитета в толковании Священного Писания и догмата.

В святоотеческом предании всякий догмат или истина познается опытно в прославлении. Высшее прославление – Пятидесятница, в которую апостолы были Духом Святым наставлены на всяку истину10, по обещанию Христа на Тайной Вечери. Со времен Пятидесятницы всякое прославление святого, другими словами, получаемое им видение нетварной Божественной славы во Христе как ее источнике, есть продолжение Пятидесятницы в разных степенях интенсивности.

Опыт этот включает в себя всего человека в целом, но он в то же время и превосходит всего человека, в том числе и его рассудок. Таким образом, опыт остается тайной для рассудка и не может быть рассудочно передан другому. Поэтому и язык может указать на этот опыт, но не передать его. Так, духовный отец может руководить на пути к этому опыту, но не может вызвать его, так как он дар Духа Святого.

Таким образом, когда святые отцы добавляют к общепринятому языку Священного Писания такие термины, касающиеся Бога и Его отношения к миру, как «ипостась», «природа», «сущность», «единосущный» и др., они делают это не для того, чтобы исправить обычное понимание по сравнению с прошлым временем. Пятидесятницу нельзя исправить. Они только ограждают опыт Пятидесятницы, превосходящий слова, на языке своего времени потому, что та или иная конкретная ересь уводит от этого опыта, а не ведет к нему, а это означает духовную смерть для заблуждающихся.

Для святых отцов авторитетом является не просто Священное Писание, но Писание плюс те, кто был прославлен и обожен как пророки и апостолы. Писание богодухновенно и непогрешимо не само по себе; оно становится богодухновенным и непогрешимым в общине святых, потому что именно они имеют опыт Божественной славы, описанной в Писании.

Предпосылки франкского Филиокве не основаны на этом опыте славы.

Всякий человек может выражать претензию, что он говорит с авторитетом и пониманием; однако мы следуем святым отцам и признаем как авторитет только тех, кто в какой-то степени достиг пятидесятничного прославления. При таком понимании не может быть никакой институализированной и гарантированной формы непогрешимости вне предания духовной жизни, ведущего к боговидению, о котором говорит святой Григорий Богослов (см. выше).

Как ересь, Филиокве столь же вредно, как арианство, так как оно порождено тем, что отец этой ереси свел огненные языки Пятидесятницы к тварному бытию, так же как Арий свел Ангела Славы.

Если бы Арию и Августину было даровано прославление Пятидесятницы как святым отцам, то они бы знали по своему собственному опыту, что и Логос, и огненные языки – не твари, что Логос – несотворенная Ипостась, а языки – общие и тождественные энергии Святой Троицы, исходящие из присутствия Христа нового рода, присутствия Духом Святым.

То, что мы сказали о Священном Писании, относится и к Соборам, которые, как и Писание, выражают в символах то, что превосходит символы и познается через людей, достигших боговидения. По этой причине Соборы и ссылаются на авторитет не только отцов Священного Писания, но также отцов всех времен, поскольку все они причастны к одной и той же истине – славе Божией во Христе.

По этой же причине и папа Лев III сказал франкам, что отцы не ввели Филиокве в Символ веры не по неведению или упущению, а по Божественному вдохновению.

Однако последствия франкского Филиокве были приняты не всеми христианами западных римских провинций, завоеванных франко-латинским христианством и его схоластическим богословием. Остатки библейского православия и благочестия кое-где выжили, и, может быть, когда-нибудь все части воссоединятся, когда в полноте своей откроются последствия святоотеческой традиции и духовный опыт как основа учения станет центром наших изучений.

Причины раскола

Из исследования о. Иоанна Романидиса «Ορθόδοξος και Βατικάνειος Συμφωνία περί Ουνιτισμού», опубликованный в Томе-собрании «Καιρός», посвященного памяти профессора Дамиано Дико, Фессалоники, 1995

Из журнала «Εν Συνειδήσει» Ἐκδοση της Ιεράς Μονής Μεγάλου Μετεώρου. Δεκέμβριος 2006.

Перевод «Православного Апологета» 2011 г.

Рождение государства Франков описывается в послании святого Бонифация папе Римскому Захарии (natione Graecus, т. е грек по национальности) в 741 года. Франки изгоняли всех римских епископов из Церкви франков и назначали себя епископами и игуменами-аббатами в Галлии (Франции). Они захватили имущество Церкви и разделили ее между феодальными вотчинами, которые при праве пользованием чужой собственностью распределен были как феоды, сообразно степени, которой обладал каждый в пирамиде военной иерархии. Эти франкские епископы не слушались Архиепископа и не собирались на соборы в течение 80 лет с тех пор, как они захватили иерархическую власть. Они собирались только ради обсуждения вопросов церковно-национального характера вместе с королем и другими его военачальниками-сотоварищами. Согласно св. Бонифацию, у них были «прожорливые миряне, прелюбодеи и пьяницы священнослужители, которые сражаются в армии в полном военном снаряжении и их руки убивают христиан и идолопоклонников».

Франки осудили Восточных римлян как «еретиков» и «греков» еще в 794 и 809, т. е. за 260 лет еще до на так называемого раскола 1054 года. Франки начали в 794 называть свободных римлян именем «греки» и «еретики» с той целью, чтобы порабощенные ими Западные римляне забыли бы полностью о своих собратьях на Востоке.

Одновременно франки предприняли разделение римских Отцов на латинских и греческих и отождествляли себя с так называемыми латинскими отцами. Таким образом было создано ложное впечатление о том, что их франко-латинская традиция является частью непрерывной традиции латиноговорящих римских Отцов. Становясь крепостными франко-латинского феодализма западные римляне перестали поставлять епископов и игуменов-аббатов и у них было немного известных святых.

В течение ряда лет с 1009 по 1046 франко-латинские императоры Франции создали современный Папизм основана текущего папства в два этапа: первый – это водворение еретических Римских пап в Риме. То есть при условии, что папы наследовали свои кафедры, если условии, принимая вставку в Символ веры Filioque. Второй этап начался в 1046, когда франкский император Генрих III (1049–1056) заменил Римского папу Григория VI (1045–1046) франко-латинским папой Климентом II (1046–1047). С тех пор и до сего дня почти все папы тевтоны, принадлежа к классу франко-латинского дворянства завоевателей Западной римской империи.

Следовательно так называемый раскол между Восточной и Западной Церковью не был между Западными и Восточными римлянами, но между франкскими завоевателями Западной Римской империи и свободными римлянами Запада и Востока. Действительно в 1054 году кельты и саксы в Англии, римляне завоеванной арабами Испании и Португалии были православными.

Уже с 8 века франки начали обвинять свободных римлян Константинополя – Нового Рима, как «еретиков» и «греков» по вопросам иконопочитания и Filioque. Франки в то время были варварами и совершенно неграмотными, как мы уже видели прежде. Римские папы тогда просто протестовали, но еще не выносили осуждения франкам из-за опасения репрессий и даже возможности их убийства, как нам об этом сообщает св. Вонифатий (Бонифаций) в 741. Может быть римляне надеялись, что они смогли бы бороться со временем при этом взирая на франков как это делает кто-то с больным и упрямым ребенком. Но римляне Ветхого Рима, а не римляне Нового Рима, даже и не подозревали, что франки не без цели вызвали стабильный и прочный раскол в качестве средства своей оборонной стратегии в отношении Римской империи и их планов на достижение мирового господства.

У римских пап не было другого выбора как только терпеть господство франков с той целью, чтобы оказать помощь своей мудростью своим порабощенным братьям и чтобы обеспечить соответствующую свободу своей Патриархии и ее римским гражданам Папской Романии, то есть Папского Государства.

С появлением лже-Исидоровых Декреталий около 850 г. Римские папы стали достаточно сильны. Они настойчиво требовали от самих начальников франков принять:

более цивилизованные правила поведения в отношении порабощенных римлян

освобождение франкской иерархии от власти франкских властителей и подчинение их Римскому папе римлянину.

В этих рамках, Папа Римский Иоанн VIII принял участие на VIII «Вселенском соборе свт. Фотия Великого в 879 году в Константинополе, Новом Риме, который осудил франкские еретические заблуждения в отношении иконопочитания и ересь Filioque, не называя этих еретиков по имени из страха, дабы подвергнуть серьезной опасности то дело, которое он начал в 850 г.

Однако попытки в основу своей деятельности положить Декреталии в итоге принесли совершенно противоположный результат. Франко-латиняне самым серьезным образом противодействовали публичному обнародования этих Декреталий. Они начали разрабатывать и осуществлять свои планы относительно изгнания римлян из церковной и политической власти папской Романии и заменили пап римлян папами франко-латинянами.

Франко-латиняне начали свое наступление на свободу, Православие и римскость патриархии Древнего Рима с 973 г. По 1003 г. Они полностью завершили изживание православного догмата с 1009–1012 гг. По 1046 г. Окончательно и полностью римскость Римской Патриархии была уничтожена в 1046 г., поскольку ей овладели франко-латинские папы

А потому с этого времени православные римляне именуют папу еретиком, франком и латинянином и его церковь Франкской и Латинской. Тем не менее профессора Богословских факультетов на о. Халки, Афинах и Фессалониках окрестили франко-латинских пап именем «Римский» и его церковь «Римской». Это потому, что франко-латинские папы продолжали использовать римские имена Римских пап становясь папами, также как и имена Римского папы и Римской Церкви, дабы порабощенные западные римляне продолжали считать, что у них есть даже их этнарх в Риме. Становясь ново-эллинами и эти рабы в франко-латинской традиции и они именуют папу римскими именами

Из всего выше нами отмеченного становится очевидным то, что определение раскола в 1054 году, в рамках поддельного различия между «Восточными греками» и «Западными латинянами» не является правильным. Раскол начался в 794 г. как хорошо спланированная оборона и агрессивное наступление варваров и необразованных франков. В 1054 году было лишь только одно из последующих заявлений о расколе, который уже существовал с того времени когда франки приняли решение в 794 г. создать раскол со свободными римлянами, которые впервые были названы «греками» и «еретиками» по политическим и военным причинам. Церковь Древнего Рима героически боролась за сохранение единства с Новым Римом вплоть до 1009 г.

С 794 г. и до середины 20-го века франки, франко-латиняне и Ватикан никогда не отходили от своей линии в отношении Восточных римлян, что они являются «греками» и «еретиками». Это стало очевидным еще в юные годы для пишущего эти строки, когда он еще учился в гимназии в Нью-Йорке. В папской книге Апологетика православные описываются как еретики и не имеющие святых и чудес. Так утверждается, что последними святыми Православной Церкви были святые прп. Иоанн Дамаскин (ок. 675–749) и прп. Феодор Студит(759–826).

Кроме того, франко-латиняне и папизм продолжили свои завоевания православных, всегда сопровождая истреблением и изгнанием православные епископы и порабощением верующих через изменение их положения в положение своих крепостных с полным лишением их собственных землевладений. Этого никогда не делали ни арабы, ни турки-мусульмане.

Но даже вплоть до начала 20-го века Ватикан действует тем же самым образом. В 1923 году Италия завладела согласно Соглашению, подписанному в Лозанне островами Додеканес. Ватикан изгнал всех православных епископов и заменил их франко-тосканскими и лангобардами, которые с 1870 года были олицетворением личности до тех пор не существовавшей итальянской нации. Ватикан надеялся, что православные верующие в конечном итоге примут священников рукоположенных этими епископами, дабы им не остаться лишенными духовенства и таинств. Ситуация изменилась, когда Додеканес были объединены с Грецией в 1947 году и на свои места возвратились епископы Вселенской Патриархии Нового Рима, Константинополя.

Но в середине 20-го века, с тем Ватикан обновил образ своей тактики. Любопытно то, что Ватикан признал таинства Православной Церкви. Когда Ватиканом утверждались Деяния II Ватиканского собора (1962–1965) некоторые православные поняли, что здесь ловушка. Другие весьма радовались. Некоторые из «православных» за рубежом считали, что этот широкий жест Ватикана придал авторитет не только благодаря признанию таинств, и их личности как религиозным лидерам. После этого, Фанар (резиденция Константинопольской патриархии в Стамбуле) и Ватикан заявили 7 декабря 1965 года о совместном снятии анафем 1054 года. Через Ватикан, было совершено деяние вступления в общение в таинствах на основании признания таинств Православной Церкви. С точки зрения православных Фанаром было совершено некое деяние с помощью которого возникает опасность потерять в Православии председательское место, если он примет следующее – что данным деянием он признал или попустительствует или соглашается с ересями 13 франко-латинскими «Вселенскими Соборами». Если только одно простое деяние доброй воли будет совершено для того, чтобы усложнить диалог о котором велась тогда речь, это уже хорошо.

Во всяком случае что касается Ватикана вопрос стоит так: изменение тактики Ватикана в отношения Православной Церкви от «войны» и «диалога» к «признанию таинств Православной Церкви», что является реальностью. Но то, что Фанар сразу же отплатил нынешним совместно с Ватиканом снятием анафем 1054 года 12.7.1965 означает, что это совместное деяние было результатом тайных консультаций между ними. То есть деяние имело только односторонний характер в том смысле, что в нем не участвовала вся Православная Церковь, но только Фанар. То что почти совместно приветствовали данное деяние и остальные православные как деяние доброй воли, это те не менее не имеет никакого догматического значения.

К чему стремиться Ватикан будет зависеть от того, что он станет делать с 13 франко-латинскими Вселенскими соборами, которые он добавил к 7 Римским Вселенским Соборам вместе с собором 869 г., который отлучил свт. Фотия Великого. Ватикан в действительности рассматривает собор 869 г. В качестве VIII Вселенского Собора.

Православие в качестве официальной религии римского государства

Перевод с английского языка Масима Павлова специально для «Православного Апологета» 2012.

Византийское государство добивалось того, чтобы Православие было ее официальной, государственной религией, и приложило весьма много усилий для того, чтобы сохранить православное вероучение нетронутым.

Почему оно это делало? Просто лишь только для того, чтобы сохранить учение как доктрину? Или, возможно потому, что Православное вероучение, в частности, было необходимым предварительным условием для оздоровления и излечения своих граждан, излечение которых было бы причиной для восстановления общественного здравия, но через излечение личности отдельного и каждого гражданина? Скорее всего последнее является более верной причиной.

Какой был гимн Византийской империи? Разве не этот ли: «Спаси, Господи, люди Твоя и благослови достояние Твое, победы даруй императору над варварами, и Твое сохраняй Крестом Твоим жительство»?

Этот гимн выражает идеологию – если можно так назвать – исполнение и реализацию православного учения, веры в жизни государства, то есть в масштабах всей страны.

Поскольку государство предвидело каков будет вклад Православной веры в общество и какую она принесет пользу, поскольку все это вытекает из православного метода и учения о терапии человека. То если бы этот план был бы реализован, то государство оказывало бы покровительство Церкви и распространяло бы Православную Веру в качестве официальной религиигосударства. А для этого, например, государство должно было иметь большое количество церковных приходов со священниками, которые бы на практике осуществляли свое искусство врачевания.

Таким образом, приходы бы стали расти, а с течением времени и превращаться в [общины] здоровых граждан, равно как и само государство, по мере его возрастания. Церковь же, естественно, не отказывалась от этого, а осуществляла свою работу в общении с государством.

Однако, случилось так, что эта власть данная Церкви, вместе с необходимой церковно-административной организацией, создала проблему общественного служения, часто приходившую к неизбежному злу. То есть многие, кто жаждал общественного положения, должен был делать вид, что он православный, хотя многие и не были таковыми, и Церковь тем самым стала секуляризовываться.

Помимо всех этих вещей, Церковь имела своей параллельной задачей защищать государство от врачей-шарлатанов, то есть от еретиков. Поместные и Вселенские Соборы уделяли внимание непосредственно этому вопросу.

В Деяниях Вселенских Соборов, мы находим фразу: «Изволися добре Духу Святому и нам…» Присутствующие на Соборах говорили это, потому что они обладали умной молитвой, с помощью которой они были внутренне извещены о содержащих истину постановлениях, которые они же и формулировали.

Сегодня, с другой стороны, когда практика умной молитвы стала большой редкостью для епископа и среди епископов, так что если бы собрался Архиерейский Собор и все бы епископы собрались вместе и они бы встали перед открытием собора и все вместе прочли бы: «Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, сокровище благих и жизни подателю…», то неужели бы Святой Дух в обязательном порядке их просветил бы? Только лишь потому, что они являются каноническими епископами, собранием на Соборе и читают молитву?

Дух Святой не действует таким образом – то есть, в этих условиях; необходимы иные условия. Молящийся должен обладать умной молитвой, которая уже движется внутри его самого, когда он принимает участие в работе Собора, для того чтобы благодать божия его просветила. То есть ложные Соборы не имели такого молитвенного состояния.

Пожилой епископ, в годах, если он имел этот духовный опыт, и когда епископы собирались вместе как Тело, то они знали, что Дух Святой их уже известил в их сердцах по данному конкретному вопросу. И, когда они после обсуждения принимали окончательное решение, (выносили резолюцию по обсуждаемому вопросу), то они знали, что их решения были озвучены, то есть это те решения о которых они были извещены от Бога. Ибо они находились в состоянии просвещения, и некоторые из них даже достигли прославления, то есть обожения.

Таким образом, мы видим, что в Древней Церкви харизматический элемент преобладал (то есть его члены были исполнены дарами Святого Духа), и институциональные стороны (то есть формальное церковно – административное заключение) были лишь чем-то последим.

Это вполне ясно видно в Новом Завете, в Древней Церкви, и у великих Отцов Вселенских Соборов, от I Вселенского собора (IV век) вплоть до IX Вселенского Собора (1351 г.), который проходил при святителе Григорие Паламе.

Такое уверение – свидетельство Духа Святого в сердце – известно только тем, кто обладает умной молитвой, движимой в их сердцах.

Умная молитва является опытной проверкой и гарантией того, что ум человека был вылечен. Такое лечение возможно для всех людей, до тех пор, пока духовные предпосылки терапевтического метода встречались, существовали.

Другими словами, этот метод не предназначен или создан только для определенной категории людей- монашествующих – то есть, для некоторых людей, носящих расу – но для всех людей. Нигде в Священном Писании не делается какого-то различия, как это часто кажется, между монашеской духовностью и духовностью мирян.

Священное Писание говорит только об одной духовности. Вы когда-нибудь находили какие то места в Священном Писании, где говорилось бы отдельно о духовности мирян и духовности духовенства? Такого нет в Священном Писании. Духовность во Христе является одинаковой для всех верующих.

Эта христианская духовность является сущностью терапевтического метода лечения, который предлагается Христом для всех людей. Он предназначен для всех людей. Он существует не только для монашествующих или священнослужителей, или образованных, или интеллектуалов, потому что в нем нет никакого интеллектуализма бы то ни было содержания. Он также не иметь дело с внешними и видимыми сторонами жизни человека, но более всего с внутренними и сокровенными сторонами.

О соглашении между православными и Ватиканом

Published in THEOLOGIA The periodical of the Church of Greece VOL VI 1993, Issue № 4, pages 570–580.

Перевод и комментарии профессора протоиерея Mаксима Kозлова.

CРЕТЕНСКИЙ СБОРНИК (Вып. 1). Научные труды преподавателей СДС. Москва, 2010. Стр. 9–24.

I. Вступление

1. Представителями девяти Православных Церквей подписан документ с представителями Ватикана под названием «Уния, метод единения прошлого и современные поиски полного общения». Документ разработан участниками православно-ватиканского диалога на VII пленарной сессии в Баламанде (Ливан) 17–24 июня 1993 года.

2. Шесть Православных Церквей не послали туда своих представителей. Некоторые из них бойкотировали это совещание в знак протеста против антиправославных и антимусульманских действий Ватикана во время войны в Боснии и других антиправославных акций в восточной Европе и на Ближнем Востоке. Другие Православные Церкви пришли к пониманию того, что Ватикан уже много веков осуществляет тактику одновременного ведения и войны и диалога, которая в 60-е годы XX века трансформировалась в политику, с одной стороны, демонстрации любви и ведения диалога, а с другой стороны – совершения тайных акций.

3. Классическим примером первоначальной тактики был диалог между франко-латинянами и православными Римской Церкви в Бари в Италии в 1098 году. К тому времени за период с 1009–12 по 1046 год было осуществлено изгнание православных ромеев из папской Церкви. За этим последовал захват Англии в 1066 году Вильгельмом-Завоевателем и назначение им с благословения ломбардского папы Александра II в 1070 году Лафранка из Ломбардии первым франкокатолическим архиепископом Кентербери. Лафранк и его франко-католические епископы получили апостольское преемство, изгоняя своих предшественников en masse, осуждая их как еретиков и схизматиков, предавая пожизненному тюремному заключению, где их подвергали пыткам и доводили до голодной смерти. В 1093 году Лафранка сменил Ансельм Кентерберийский, который и стал основным выразителем франкской позиции на упомянутом соборе в Бари.

4. К середине нашего столетия, не будучи в состоянии использовать и дальше средневековую тактику военного вмешательства (а ею Ватикан открыто пользовался вплоть до Французской революции), Ватикан выучился публично атаковать при помощи «любви и диалога», а реальную политику производить подпольно. Таким образом, для того чтобы кому бы то ни было поверить в искренность политики «любви» и «диалога», ставшей для Ватикана неизбежной в связи с продвижением в мире современной демократии, необходимы серьезные обоснования. Это поняли даже боснийские мусульмане на своем трагическом опыте после совместной молитвы с самим Папой.

II. О так называемой схизме

5. За соглашением в Баламанде стоят католические эксперты, которым известны современные данные о военной, политической и социальной природе раскола с Византией, намеренно спровоцированного франками и их союзниками. Вероучение сыграло здесь роль главного франко-католического оружия в борьбе с ромеями, побуждавшими латинян к бунту против тевтонского угнетения. Несомненно, это не то историческое знание, которое могло интересовать католиков в Баламанде.

6. Православные в Баламанде, проигнорировав вышеупомянутые обстоятельства, подстроились под католиков, пользуясь вместе с ними средневековым франко-католическим контекстом пропаганды схизмы с более или менее православным оттенком. Этот подход давно возобладал в православных учебных заведениях.

7. Соглашение, таким образом, избегает признания последствий того, что начиная с VII века франко-католики возобновляли свое апостольское преемство, уничтожая своих латинских, кельтских и саксонских предшественников, превращая западных ромеев в крепостных и вилланов франкских феодалов. То же самое происходило не только в Галлии, но и в северной Италии, Германии, Англии, южной Италии, Испании и Португалии.

8. Начало франкской цивилизации описывается св. Бонифацием в письме папе Захарии (natione Graecus) в 741 году. К 661 году франки избавились от всех римских епископов и сами сделались епископами и стали управлять делами Церкви Франции. Церковную собственность они поделили на доли и раздавали как бенефицию в зависимости от ранга, занимаемого в вассальной пирамиде. Над этими епископами не стоял архиепископ, и они не собирались на собор в течение восьмидесяти лет, а встречались как члены военного сословия сотоварищи. По выражению св. Бонифация, они явились «ненасытным ложным священством, прелюбодейным клиром и пьяницами, которые во всеоружии своими руками убивают и христиан, и язычников».

9. Уже в 794 и 809 годах франки называли восточных ромеев «еретиками» и «греками» – за 260 лет до так называемой схизмы 1054 года. Эти именования франки стали давать восточным ромеям, чтобы порабощенные ими латиняне постепенно отвыкли от своих восточных собратий.

10. Заодно франки разделили Отцов Церкви, – тех, кто говорил по-гречески, и тех, кто говорил на латыни, – на так называемых латинских и греческих Отцов и сами себя присоединили к латинским. Таким образом, была создана иллюзия того, что их франко-католическая традиция является частью не прерванной и продолжающейся традиции, идущей от латиноязычных Отцов. Западные ромеи, попав в крепостную и полукрепостную зависимость от франкских феодалов, перестали давать миру церковных учителей и Отцов за малым исключением нескольких упоминаемых святых.

11. За период с 1009 по 1046 год франки завершили изгнание православных латинян из Церкви старого Рима, встав на их место и таким образом создав современное папство.

12. В VIII веке франки начали охоту на еретиков, направленную против Рима, по поводу иконопочитания и филиокве, сами пребывая при этом безграмотными варварами. Тогдашние римские папы протестовали, но еще не осуждали франков: они воображали, что в конце концов возобладают над франками, как взрослые над малыми детьми. Ни в старом Риме, ни в Новом и не подозревали, что франки намеренно провоцируют раскол как составную часть своей стратегии, направленной против Восточной Римской Империи с целью мирового владычества.

13. Римские папы вынуждены были терпеть франкскую тиранию ради облегчения участи порабощенных соотечественников, обеспечивая свободу себе и римским гражданам папских государств.

14. Однако римский папа Иоанн VIII был участником 8-го Вселенского Собора в Новом Риме в 879 году, где были осуждены, не называя имен из страха расправы, франкские ереси иконоборчества и филиокве.

15. С появлением псевдо-Исидоровых Декреталий около 850 года римские папы почувствовали себя увереннее и потребовали от франков придерживаться в поведении цивилизованных стандартов. Но эти шаги обернулись против них. Реакцией франков на популярность Декреталий стало изгнание латинян с мест политического и церковного влияния в Риме и в Папских государствах. В 973–1003 годах франки предприняли окончательную атаку на остававшуюся свободу папства и его римские корни. Завершена она была полным подчинением римского папства и папских государств между 1009 и 1046 годами. С тех пор все папы входят в состав франко-латинской знати, которая использует именования Римский Папа и Римское Папство, чтобы латиняне продолжали думать, что их Папа – Римский.

16. Из всего вышесказанного должно быть ясно, что фиксация раскола 1054 годом с надуманным различением между «греческим востоком» и «латинским западом» не является верной. Раскол произошел между франко-латинянами и ромеями запада и востока. 1054 год был лишь одним из проявлений раскола, который уже существовал с тех пор, как в 794 году франки решили спровоцировать его по политическим причинам. Церковь старого Рима до 1009 года героически боролась, чтобы остаться в союзе с Новым Римом.

17. Начиная с 809 года франки ни разу не поколебались в своей позиции, называя греков еретиками. До 1009 года Церковь старого Рима усиленно сопротивлялась целенаправленной франкской политике, в конце концов утвержденной с помощью силы.

18. Продолжение этой традиции вплоть до середины XX века подтверждается опытом пишущего эти строки. В апологетических латинских сочинениях православные упорно характеризовались как еретики, не имеющие святых. Очевидно, это объясняется спором о филиокве, со всей серьезностью разразившемся перед 8-м Вселенским Собором 879 года. Так, предполагается, что у православных после св. Иоанна Дамаскина (примерно 675–749) и св. Феодора Студита (759–826) Отцов Церкви больше не было.

19. Но франки со своим институтом папства продолжили кампанию по уничтожению и/или изгнанию православных епископов и настоятелей монастырей и по низведению их чад до положения крепостных и вилланов захватом их собственности. Никакие мусульманские завоеватели – ни арабы, ни турки – никогда не творили подобного.

20. Вплоть до начала XX века Ватикан продолжал эту практику. Так, в 1923 году Италия захватила Додеканские острова, принадлежавшие Турции. Православные епископы были заменены тоскано-франкскими и ломбардскими, с 1870 года выступающими в качестве итальянцев. Ватикан надеялся, что чада Православной Церкви из страха остаться без таинств примут священство, поставленное этими епископами. Ситуация изменилась, как только острова перешли к Греции. Высланные православные епископы вернулись под омофор Константинопольского Патриарха.

21. И тут Ватикан развернулся на 180 градусов и в одностороннем порядке признал таинства Православной Церкви. Остается вопрос: сколько правды в этом переходе от войны к любви? или это любовь волка, покрывшегося овечьей шкурой в жажде своей традиционной добычи? Наводнение православных стран многочисленными ватиканскими клириками говорит само за себя.

22. Вероучительные представления Ватикана будут ясны из того, как он будет трактовать свои Вселенские Соборы. Во всяком случае по поводу первенства и непогрешимости папы 2-й Ватиканский Собор продолжает настаивать, что они имеют природу откровения, а не канонического закона.

III. вероучение

23. Никогда, ни в период от VII века до 1054 года, ни после, не было у франко-латинских епископов и пап ни знания об исцелении человеческой личности через очищение, просвещение сердца и обожение (теосис), ни интереса к этому. В их представлении апостольское преемство является чем-то магическим, что и многие православные восприняли, начиная с так называемых реформ Петра Великого.

24. Баламандское соглашение основано также на такой интерпретации молитвы Господа Иисуса Христа из Евангелия от Иоанна (гл. 17), которая находится вне святоотеческой традиции толкования. Христос произносит молитву о единении Своих учеников и учеников учеников в видении ими Его славы (которою Он обладает по Своей природе от Отца), когда они станут членами Его Тела, т. е. Церкви, имеющей образоваться на Пятидесятницу, членами Церкви, долженствующими восприять просвещение и обожение в этой жизни. Ветхозаветные пророки в своем обожении провидели еще невоплотившегося Господа Славы. Подобно им и ученики Христа до Пятидесятницы и непосредственно перед ней видели Его нетварную славу, которою Он обладает от Отца, но пока еще не как члены Его Тела. В день Славы Пятидесятницы, кроме прочего, церковь Ветхого Завета проходила этап становления Телом Христовым. Значит, этот последний образ прославления составляет сердцевину истории Тела Христова и настоящий центр Церковной истории. В 17-й главе Евангелия от Иоанна Христос молится об исполнении о Нем ветхозаветных и новозаветных пророчеств, учений и обетований, в особенности записанных в Евангелии от Иоанна и в особенности в Ин 16,13. В последующей истории именно этот последний образ прославления повторяется в жизни каждого святого, и его невозможно ни улучшить, ни добавить к нему что бы то ни было, в частности потому, что этот опыт превосходит любые слова и понятия, даже библейские. Таков образ понимания Отцами этой молитвы.

25. Эта молитва – не молитва за единение членов Тела Христова с теми, кто не находится в состоянии очищения, просвещения и обожения (теосиса). Без сомнения, предполагается вхождение в эти состояния преображения тех, кто пока не является членами Тела Христова, но уж ни в коей мере эта молитва не об объединении церквей. То, что это место из Евангелия от Иоанна можно относить к церквам, не имеющим и малейшего понятия об обожении (теосисе) и путях к нему, по меньшей мере любопытно.

26. Баламандское соглашение пользуется наивностью некоторых православных, которые утверждают, что они – «сестра"-Церковь Ватиканской «сестре», как если бы теосис мог иметь нечто сродное себе вне себя. В собственные сети и попали православные в Баламанде, поскольку вывод о благодатности латинских таинств вытекает из их утверждения. Вот уж странная вещь – ведь латиняне никогда не верили в то, что обожение в этой жизни является основанием апостольского преемства и таинств Тела внутри Тела Христова. И сегодня латиняне и протестанты переводят 1Кор 12, 26. как honoured – удостоенный, почтенный вместо glorified.

27. 2-й Ватиканский Собор расставил еще одни сети, в которые, как и имелось в виду, попались православные в Баламанде: Собором признаны таинства Православной Церкви.

28. Вопрос о том, кто принимает таинства, важнее их признания. Обожение – это Божие произволение о каждом человеке в этой жизни и в жизни будущего века. Божия слава во Христе Иисусе являет вечную жизнь тем, кто исправлен и подготовлен, но та же нетварная Христова слава является пламенем вечным для отказавшихся быть исправленными. Одни люди получают прославление, а другие становятся навеки счастливыми в своем эгоизме подобно их богу actus purus, в которого они и верят. Другими словами, спасутся все. Некоторые своим участием в обожении и в полноте Истины, остальные – знанием всей той истины, которая для них будет видением нетварной славы Христа в виде огня вечного и тьмы внешней. Это и есть состояние счастья actus purus, к которому они стремились всю жизнь. Иными словами, таинства могут быть действительны и в то же время ими можно пренебречь. Не менее важны, чем действительность таинств, очищение, просвещение сердца и обожение в этой жизни, которые являются главной реальностью таинств и подаются участием в них. Это одинаково верно в отношении не-православных и православных.

29. Могло бы показаться, что, следуя долгу любви, резонно было бы православным желать и надеяться, что таинства латинян и протестантов действительны и действенны, и оставить дело в руках Божиих. Странно, однако, было бы объявлять о действительности таинств, во-первых, при том, что латиняне не принимают обожение в этой жизни как сущность апостольской традиции и преемства и, во-вторых, когда они вместо этого верят, что цель всего – счастье. Чтобы сделаться счастливым в вечности, таинства не нужны.

30. Исторически франко-латинское официальное учение о таинствах не только неправославно, но и антиправославно. По вопросу о таинствах с православными в принципе согласны большинство протестантов: спасительная благодать, преподаваемая в таинствах, нетварна. Ватикан до сих пор не отказался от латинской ереси, по которой преподаваемая благодать тварна.

IV. Raison d’etre униатства больше не существует

31. Представители Ватикана выдвинули такое положение, и православные в Баламанде с ним согласились. Мы можем предположить, что православные в Баламанде были представлены достаточно компетентными людьми, которые осознавали, что это положение выдвинуто и в контексте латинского догмата о папе, и в контексте всех ватиканских Вселенских Соборов. Тем не менее православная позиция по вопросу не ясна из соглашения и создается впечатление, что православные приняли латинский догмат о папе и догматы всех ватиканских соборов, не заявляя об этом открыто.

32. Во время 2-го Ватиканского Собора газета «New York Times» на первой полосе провозгласила об окончании схизмы между православными и Ватиканом. Это произошло потому, что латиняне поняли отмену анафематствования 1054 года как отмену на запрет совместного участия в таинствах. Нам кажется, Константинополь отменил только анафематствования. Для латинян это оказалось откликом на признание действительности православных таинств 2-м Ватиканским Собором. Теперь католикам стало возможным причащаться в православных церквах и, как хотели бы католики, наоборот. У православных возникла проблема – отказ католикам от причастия, и Ватикан стал рекомендовать своим чадам пока что воздерживаться от новой практики.

33. Баламандское соглашение было принято представителями девяти из пятнадцати Православных Церквей, но еще-не подтверждено их Соборами или всеправославным совещанием. А тем временем у Ватикана есть возможность побуждать католиков и униатов к принятию Святых Таин у православных и наоборот. Одним фактом полного признания православными в Баламанде латинских таинств легко создается впечатление, что только духовное превозношение православных может быть причиной отказа от совместного служения.

34. Вполне возможно и то, что однажды на пробу папа перестанет ставить своего епископа хотя бы на одну из униатских кафедр и передаст своих униатских чад под омофор местного православного архиепископа или патриарха.

35. Из-за отказа от евхаристического общения с инославными ВСЦ уже с 1975 года уверенно и успешно культивирует образ православия как не имеющего христианской любви. Вероятность отказа православных принять в свои архиепископии и патриархии униатов может добавить аргументов в пользу изображения православных настоящими гордецами, в особенности теперь, когда таинства латинского священства получили полное признание.

36. Теперь, когда Баламандское соглашение имеет шансы стать наследником 2-го Ватиканского Собора и тут перестанут существовать всякие причины для бытия униатства, православие столкнется со всеми последствиями своих постоянных отказов от совместного служения с католиками и униатами.

37. Еще интереснее тот факт, что, согласно Баламандскому соглашению, таинства действительны вне зависимости от того, сколько принимается Вселенских Соборов – 7 или 21 с их учениями и практикой. И если православные по-прежнему будут отказываться от совместного служения и евхаристического общения с Ватиканом, вывод об отсутствии у них христианской любви неизбежен.

V. Вопрос

38. Создается впечатление, что православные в Баламанде пытаются ввести некую новацию в отношении таинств, понимаемых в духе Писания. До сих пор все Православные Церкви принимали в свое общение отдельных чад или церкви, пользуясь принципами или акривии или икономии.

39. а) В случае акривии прием осуществляется через крещение, миропомазание, исповедание Православной веры в сочетании с отказом от бывших заблуждений.

40. б) В случае икономии прием осуществляется через миропомазание, исповедание Православной веры и отказ от бывших заблуждений.

41. И ни один из этих двух способов вхождения в Церковь не является суждением о действительности или недействительности таинств церкви прежнего пребывания, ведь вне Тела Христова не может быть таинств. Можно быть либо членом Тела Христова через крещение Духом Святым, т. е. освящение и/или обожение во Христе, либо пока еще пребывать в состоянии очищения крещением водою во оставление грехов и находиться в процессе становления членом Тела Христова и храмом Духа Святого. Можно быть верующим во Христа, не принадлежа ни к одной из этих категорий. Это верно и для номинальных православных. Вынос решения о статусе ищущих евхаристического общения с Телом Христовым предоставляется собору православных епископов.

42. Что касается исцеления человека через очищение, просвещение и обожение, то тут между католиками и протестантами разницы нет, т. к. они одинаково чужды этому процессу, не имеющему никакого отношения к мистицизму. То же верно в отношении номинальных православных. Увеличение числа последних (в особенности с Петра Великого) объясняется тем, что преподаватели православных школ перестали осознавать, а многие и сейчас не осознают, что традиция исцеления человека имеет основания в Писании и святоотеческом Предании, и списывают свои учебники с несвятоотеческих и неправославных работ. В результате ныне есть много священников, которые перестали видеть разницу в латинском и православном пониманиях Таинств внутри Тела Христова.

43. Основной вопрос, на который мы должны ответить, ясен: является ли вероучение, во-первых, защитой от лжеименного лекаря и, во-вторых, – руководством к исправлению человека через очищение, просвещение сердца и обожение?

44. «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей. Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1Кор 11, 28–30). Иными словами, каждый испытывает сам себя о том, является ли он членом Тела Христова пребыванием в состоянии просвещения, т. е. обладает ли хотя бы каким-то даром языков. А иначе он причащается Тела и Крови «недостойно» (1Кор 11, 27) и в таком случае он «немощен» или «болен» и даже духовно мертв (1Кор 11, 30), то есть с ним не происходит воскресение внутреннего человека и так он еще не приобщается на Евхаристии жизни во Христе, а причащается в суд и осуждение.

45. Нельзя рассматривать евхаристические собрания как повод для принятия пищи. Едят дома. «Ибо если бы мы судили сами себя, то не были бы судимы. Будучи же судимы, наказываемся от Господа, чтобы не быть осужденными с миром» (1Кор 11, 31–32). Находясь в состоянии освящения и обожения, человек просвещаем духом Самим Христом. Это то исправление человека, которое ап. Павел подробно изъясняет в 1 Послании Коринфянам (11, 12–15).

VI. Изложение вероучения нельзя путать с таинствами

46. Исключительно с целью ограждения верных и удержания их в традиции исцеления человека во Христе ереси были осуждены в догматических формулировках Вселенских и Поместных Соборов. Эти формулировки не имеют ничего общего с Августиновскими и франко-латинскими analogia fidei и analogia entis, т. е. с богословскими и философическими рассуждениями, основанными на предполагаемом тождестве тварного и нетварного. Вера в такое тождество явилась основанием ересей; к несчастью, эта вера распространилась и в среде православных. Единственная цель догматических формулировок – служить руководством на пути исцеления человеческого духа во Христе и Самим Христом.

* * *

1

[Августин, блж.]. De Fide et Symbolo [О вере и Символе], 19.

2

Там же, 20.

3

Там же [Августин, блж. De Fide et Symbolo, 20].

4

Ин.16:13. – Изд.

5

[Августин, блж.]. О вере и Символе.

6

[Он же]. О Троице. II. Вступление.

7

[Григорий Богослов, св.]. Слово 28, о богословии второе, 4.

8

[Григорий Богослов, св.]. Слово 28, о богословии второе, 3.

9

См.: Августин, блж. О Троице. II,3.

10

Ин.16:13. – Изд.



Подписка на новости

Последние обновления

События