Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Необходимость прощения и обновление Церкви
 
Вера / Богословие   Протоиерей Димитрий Станилаоэ
 

В учении Господнем прощение, даруемое нам Богом, неразрывно связано  с прощением, которое мы призваны дарить тем, кто сделал нам зло. В действительности, наши грехи, за которые мы просим у Господа прощения, чаще всего есть не что иное как зло, доставленное нами другим людям. Следовательно, мы должны просить прощения за эти грехи не только у Бога, но и у тех, кто пострадал из-за них. В противном случае Господь не простит нас.

syhoresi-ceb7-857x1024

Делая зло людям, мы одновременно грешим против Бога, а совершая грехи против Бога, мы приносим зло людям. Нарушая волю Божию, преодолевая нравственные запреты, подавая людям плохой пример, человек, ведущий себя неподобающим образом по отношению к Богу, наносит вред и другим людям, ибо усиливает их равнодушие к Богу.

И потому, для того, чтобы простить нам грехи, совершенные нами против Него, Господь просит нас сначала испросить прощения у наших ближних. Однако, если нам необходимо прощение наших ближних для того, чтобы получить прощение от Господа, то и окружающим нас людям нужно наше прощение для того, чтобы Господь отпустил им грехи.

Итак, для того, чтобы получить прощение от Господа, нужно одновременно прощать грехи нашим ближним и просить прощения у тех, кому мы принесли зло. Недостаточно прощать самим, нужно также и просить прощения у других. И то, и другое очень трудно для нас. Гораздо проще просить прощения у Господа, ведь Он, так сказать, «превосходит» нас по величию Своему. К тому же нам легко, по крайней мере теоретически, признать нашу зависимость от Него,– я говорю не о тех, кто не верит, но о верующих. Напротив, крайне трудно даже нам, верующим, избежать пренебрежительного отношения к людям, которые ничем не превосходят нас, по крайне мере настолько явно, насколько превосходит нас величием Своим Господь. И потому из этих двух действий: прощения других людей и необходимости самим просить прощения – второе более трудное. Когда другие люди просят у нас прощения, они как бы находятся в подчиненном положении по отношению к нам, и этим трогают наше сердце, потому что это льстит нашему самолюбию. Напротив, прося прощения сами, мы вынуждены спуститься с пьедестала нашего воображаемого превосходства и признать нашу зависимость от других.

Именно самолюбие скрывается и за нашим нежеланием прощать, и за той неохотой, с которой мы просим прощения у других. Однако, отпуская грехи другим, мы еще не отрекаемся от самолюбия, и только сделав следующий шаг – прося прощения у других, мы уничтожаем все остатки нашего самолюбия. Лишь в этом случае наше сердце испытывает искреннее и всецелое потрясение без всякого сомнительного мотива.

Отказываясь прощать или просить отпущения грехов, мы делаем нашу душу все более и более черствой. Зло, сделанное нам ближними нашими и сохраняющееся в нашей памяти, становится нечистотой, разлагающейся в нас, постоянно отравляющей нашу душу и наполняющей зловонием все наше существование. Ослепляющий свет или тьма, проистекающие от этого яда, лишают нас зрения, не давая нам явственно разглядеть других. Так мы теряем способность любить Господа и быть любимыми другими людьми.

Лишь искреннее прощение уничтожает это чужеродное тело в нашей душе и удаляет бревно из нашего глаза. Следовательно, лишь любовь Божия может дать нам отпущение грехов. Преподобный авва Исайя учил: «Не имей злобы на человека, чтоб не сделать бесплодными труды свои. Со всеми будь чистосердечен, да узришь в себе мир Божий. Как когда ужален бывает кто скорпионом, яд последнего проходит по всему телу и самое сердце повреждает, такова и злоба на ближнего в сердце: яд ее уязвляет душу и в беде бывает она от зла сего. Итак, кто желает пощадить труды свои, чтоб они не пропали даром, пусть поспешит извергнуть из себя сего скорпиона, то есть лукавство и злобу».

Зло, сделанное нами другим людям, тоже смущает нашу душу. Оно лишает нас покоя. Оно мешает нам смотреть другим прямо в глаза. Каждый раз, встречая этого человека, мы чувствует себя неловко, поскольку боимся, что в его душе хранится воспоминание о том зле, которое мы принесли ему. И вновь именно самолюбие мешает нам восстановить искренние отношения с этим человеком. Но достаточно лишь попросить у него прощения, и падут препятствия на пути открытых, свободных и искренних отношений. Напротив, упорствуя в своем самолюбии и не прося прощения, мы не можем предстать перед Господом с чистым лицом и сердцем. Прощение должно сопровождаться искренним чувством раскаяния. Раскаяние просветляет глаза печалью, печалью покаяния, которая придает им ясный и просветленный взгляд. С такой прямотой искреннего раскаяния мы должны стоять перед лицом Божиим, моля у Него об отпущении грехов наших, предварительно испросив того же у наших ближних. Наши прегрешения перед Богом неисчислимы и нескончаемы. Всем, что мы имеем, мы обязаны Господу, и все это мы должны отдавать Ему и нашим ближним. Мы должны неустанно славить Его как словами, так и благими делами, но не делаем этого. И потому раскаяние наше должно быть непрестанным, как непрестанными должны быть молитвы о прощении и о милости Его. Вот почему восточные монахи именно непрестанной молитвой испрашивали милости Божией. И потому Антоний Великий, умирая, просил дать ему еще немного времени на покаяние. Поскольку же прегрешения перед Богом являются одновременно и прегрешениями против людей и наоборот, то и прегрешения против людей, в свою очередь, тоже непрестанны, и потому и за них тоже непрестанно надо просить прощения.

В конечном счете, ни об одном мгновении в наших отношениях с ближними нашими нельзя сказать, что мы вели тогда себя по отношению к ним безукоризненно или что мы сделали нашим знакомым все то добро, которое должны были и могли сделать. Когда ближний мой упрекает меня за мои плохие поступки, которых я, по моему мнению, не совершал, я должен не оправдываться, но признать свою вину. Ибо вина моя, по крайней мере, в том, что я (пусть и неосознанно) дал повод для того, чтобы у него создалось впечатление, будто я желаю ему зла. Преподобный авва Исайя учит: «Если по малодушию брат ответит тебе не так, переноси это с радостью. А если исследуешь свой помысел, как если бы судил тебя Господь, найдешь его греховным». Невозможно пребывать в уверенности в том, что мы не несем никакой ответственности за неизбежное и нескончаемое зло, произрастающее среди людей и поражающее и нас тоже. Нельзя утверждать, что наши поступки, помыслы и слова, обращенные к другим людям, лишены всякого изъяна, что мы уделили нашим ближним должное внимание, чтобы им не казалось, что мы к ним равнодушны. Мы все грешны в этом. Значит, мы должны раскаиваться в нашем поведении по отношению к ближним. Именно по этой причине мы всегда просим иерея помянуть наши имена на проскомидии Божественной Литургии, мы просим всех, кого мы знаем, молиться за нас. И подобным образом мы должны по мере сил поминать в своих молитвах всех, кого мы знаем, и всех людей вообще. А наша молитва за ближних влечет за собой и наше прощение, даруемое им, как и наша просьба молиться за нас влечет за собой и даруемое нам прощение.

Мы молимся за всех известных нам умерших братьев наших, и, молясь за них, мы прощаем их, одновременно чая испросить у всех, кто будет жить в будущем и у всей Церкви, молиться за нас после нашей кончины. Таким образом, мы просим их не о минутных, но о продолжающихся на протяжении всей их жизни молитве и прощении после нашей кончины. Мы также молимся обо всех предках наших, о каждой душе, усопшей в вере, надеясь на то, что и о нас в будущем будут молиться другие люди, и так на всем протяжении рода людского. Равнодушие к мертвым также является грехом, мучающим нас.

Непосредственные и опосредованные человеческие отношения несут в себе слабости, присущие всем людям. Мы же, по крайней мере в рамках Церкви, стремимся к тому, чтобы эти отношения, не прерываемые смертью, вместили в себя и взаимное прощение, иными словами, молитву всех за всех. Да дарует нам Господь полное оставление грехов наших.

Именно это и составляет важную грань всеобщности Церкви. Церковь непрестанно очищается через молитву всех за всех, через постоянное и взаимное покаяние всех ее членов. Чистота и святость Церкви являются направляющими силами ее жизни. Грешники не отдаляются от тела Церкви, ведь ни один из членов ее не безгрешен, но все вместе стремятся к всеобщему искуплению грехов посредством покаяния, взаимного прощения и молитвы всех за всех, которую мы приносим Богу, прося Его об отпущении грехов наших. Церковь не есть закосневшая и неподвижная община, но община, находящаяся в движении, состоящая из людей, грешащих и одновременно искупающих свою вину молитвой друг за друга – не о каких-то абстрактных грехах, но о прегрешениях, несовершенных поступках и равнодушии по отношению к конкретным людям.

В этой живой семье постоянно возникают трудности и препятствия, которые, однако, преодолеваются, погружаясь, как в купель, в море любви каждого из нас, во взаимную любовь всех членов. Все грешат, но и все участвуют в искуплении: прося прощения, даруя прощение, совместно молясь друг за друга о прощении. Грех не есть застывшее состояние. Согрешившие не могут быть оставлены в равнодушии, но должны подталкиваться к покаянию. Их совесть, приводимая в действие Святым Духом, ведет к этому. И потому благодаря покаянию грех уже с самого момента своего появления начинает смываться. Он смывается набегающими одна за другой волнами прощения, молитвы и любви, направляемыми Святым Духом.

Именно таким образом все приводится в действие Святым Духом, который все объединяет. Святой Дух есть начало сей межличностной жизни, стремящейся к чистоте и не способной никоим образом смириться с неуступчивостью и с упорством в недоверии и отчуждении. Такая позиция недоверия и отчуждения создается и поддерживается самолюбием, не просящим и не дающим прощения. Там, где царят страсти (несмотря на то, что сами страсти кажутся чрезвычайно гибкими), господствует косность и недостаток свободы, потому что все это может привести в движение лишь Святой Дух, поскольку именно Он дает людям дар двигаться вперед и просить прощения, преодолевая свое самолюбие и прочие эгоистичные страсти.

Взаимное прощение и молитва всех за всех не только снимают с нас грех. В них также проявляется дыхание любви, открывающей душу каждого из нас другому человеку. Говоря о дыхании Духа Святого, мы подразумеваем ту силу, которая несет нам любовь, жизнь и свободу. Подлинная свобода неразрывно связана с любовью, ибо там, где есть любовь, есть и, прежде всего, добро, источник всякой доброй мысли, слова или поступка. Там есть и жизнь, полная энергии, открытая всем, свободная от всякой гордыни или себялюбивой страсти.

Таким способом Церковь обновляется, по благодати Святого Духа, через взаимное прощение и молитву. Обновляется непрестанно, воссоединяя всех своих членов внутренними узами любви. Иными словами, она воссоздает свое внутреннее единство, гармонию и всеобщность.

Неспособность христианской души выдержать грех и зло, приносимое другим, а также необходимость просить прощения, выявляют искони присущую Церкви способность очищаться, обновляться и непрерывно воссоздавать свое единство и свои внутренние узы, чтобы непрестанно являть собой гармонию во Христе. Так проявляется таинство неизменности Церкви в веках и одновременно ее вечного обновления.

Источник: отец Димитрий Станилоаэ, «Молитва и свобода», изд-во «Эн пло».

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.



Подписка на новости

Последние обновления

События