Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Православное монашество


Святой Феодор Студит как игумен и духовный отец общежительного монастыря

Архимандрит Алексий (Мандзирис)

Доклад игумена монастыря Ксенофон (Святая Гора Афон) архимандрита Алексия (Мандзириса), произнесенный на монашеской конференции «Преподобный Феодор Студит – игумен общежительного монастыря» 23 июня 2017 года в Успенском Жировичском ставропигиальном мужском монастыре.

Ваше Высокопреосвященство, владыка Павел, Ваши Преосвященства, благословите! Достопочтенные отцы, матушки Игумении и во Христе братья и сестры, радуйтесь всегда о Господе!

 

Настоящее собрание – благословение Господне, потому что совершается в Его имя и для душевной пользы всех нас, мы будем говорить о святом нашей Церкви, который украсил небосвод Православной веры и жизни и оставил нам образ хорошего пастыря и учителя.

 

Как Вы знаете, я приехал со Святой Горы Афон, с этого благословенного Удела Божией Матери, где Госпожа Богородица сподобляет нас с любовью подвизаться, молиться, опытно переживать единство веры и общения с братиями из разных стран, имея общее богослужение и жизнь!

 

Наше монашеское государство, Святая Гора Афон, является местом, благословленным Богородицей, еще тогда, когда Она телесно пребывала здесь на земле. Таким образом, Богородица стала и Одигитрией (т.е. Путеводительницей) подвизающихся здесь отцов в их монашеской жизни. Видимо, поэтому уже многие века покровительством Пресвятой Богородицы, молитвами преподобных святогорских отцов сохраняются в монастырях и аскитириях Святой Горы с точностью традиции православного монашества. На Святой Горе хранятся святыни нашей веры, чудотворные иконы, святые мощи мучеников, преподобных, исповедников, которые мироточат и исцеляют от душевных и телесных недугов.

 

Святая Гора Афон – единственное православное монашеское государство в мире, место покаяния, очищения от грехов бесчисленного количества монахов и благочестивых паломников, которые с верой прибывают туда. По приглашению Вашей Церкви мы, небольшая делегация из монастыря преподобного Ксенофонта, посвященного св. великомученику Георгию Победоносцу, прибыли из этого места молитвы и подвига, чтобы вместе с вами помолиться, поразмышлять и обменяться опытом монашеской жизни, а также получить пользу от учения и подвигов наших преподобных отцов, в частности, на данной конференции, преподобного отца нашего Феодора Студита, святая личность которого оставила спасительные следы своего присутствия и учения в истории нашей Матери Церкви в трудное время иконоборчества. Его духовное наследие будет актуальным во все времена для православного монашества и для всего христианского мира.

 

Преподобный отец наш Феодор Студит, украшенный дарами Святого Духа, сам явился божественным даром. Он явил нам пример жизни человека, утвержденного в православной вере, просвещенного пастыря и игумена, наставника и учителя.

 

Родился он в Константинополе в 759 году, умер 11 ноября 826 года. Жил преподобный Феодор в разгар иконоборческих споров, разнообразных гонений, ссылок и испытаний. Однако преподобный отец преуспел как игумен и духовный отец в значимом Студийском монастыре в Константинополе. Вступил он в должность игумена, когда монастырь находился в руинах, пострадав от гонений иконоборцев, и сделал из него знаменитый монастырь, населенный сотнями монахов. Были также и четыре других монастыря в местности Олимпа Вифинийского, где преподобный Феодор являлся духовным руководителем.

 

Кроме религиозного воспитания, которое преподобный получил от своих благочестивых родителей и разностороннего образования, он был близким учеником своего дяди, преподобного Платона, который являлся братом его матери и игуменом в Саккудийском монастыре в Вифинии. В этом монастыре было положено начало монашеской аскетической жизни преподобного Феодора, рядом с преподобным игуменом Платоном, который видя твердый характер, духовные и административные его дарования, возвел его в сан игумена в 794 году.

 

Преподобный Феодор никогда не ставил перед собой цели стать игуменом. Он не был честолюбив. Это видно из многих свидетельств о нем, он не желал возложить на себя ответственное бремя игуменства и духовного руководства душ! Он был вынужден взять на себя игуменские обязанности, побуждаемый к этому его дядей и духовным отцом преподобным Платоном.

 

Преподобный Феодор избегал игуменского служения не из-за робости или лености, но по причине своего смирения и потому что считал себя недостойным такого высокого служения. Об этом свидетельствуют его послания, где в связи с этим он пишет: «По причине моей душевной немощи испытываю страх и трепещу, как наставить вас, не опустив ничего из должного, из того, что велено мне говорить и делать среди вас»[1]. И в другом месте говорит: «Боюсь ответственности моего положения священной главы и трепещу необходимости духовного руководства, как мне направить этот очень малый вверенный мне словесный корабль в гавань спасения»[2].

 

Кроме смирения, которое имел Преподобный, он отличался мудростью и святостью своей жизни. Он был украшен многими дарованиями и богатыми знаниями, которые выделяли его как подлинного и хорошего пастыря. Как духовный отец он был бдительным, как божественный Павел наставлял «каждого»[3] со слезами «да изобразится Христос»[4] в сердцах его духовных чад.

 

Осуществляя духовное руководство, он обращался к наставлениям и правилам святых отцов. Так же как и святитель Великий Василий, он учил о том, что все заповеди связаны между собой как звенья одной цепи, если нарушается одна из них, упраздняются и все остальные[5].

 

Преподобный Феодор Студит строил монастырскую жизнь на общежительных началах, следуя в этом святителю Василию Великому. Ведь по слову Господа, подлинная евангельская жизнь близка к общежительному укладу монастырской жизни: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»[6].

 

Первостепенная задача, которую ставил перед собой преподобный Феодор Студит, заключалась в том, чтобы обозначить основы монашеской жизни, следовать которым последовательно и с усердием призван каждый монах, поскольку добровольно пришел в монашеское братство, оставив все мирские удовольствия.

 

Особое внимание обращал он на основополагающие начала монашеского жительства, следование которым ведут монаха к исполнению его призвания, освобождению от страстей и обожению. Это достигается, как описывают богоносные отцы, посредством послушания, девства и нестяжания.

 

Так священное общежитие становится «небесными вратами», через которые мы входим в Царствие Небесное, «место святое» и «дом Божий». По слову святого Иоанна Лествичника, монастырь – это «земное небо». Преподобный Феодор Студит в своих оглашениях называет монахов так: «Род избранный, царское священие».

 

Пророческое слово Давида «се что добро или что красно, но еже жити братии вкупе»[7] исполняется в общежительном монастыре. Монахи переживают опытом это «добро и красно» православной жизни и духовности, которое им даруется в общении веры или любви! Монашеская жизнь для преподобного Феодора – это не что-то незначительное или случайное, это «искусство искусств», как он называет ее, идущий этим путем несет труды и приносит многое в жертву.

 

Преподобный Феодор Студит в монастыре был духовным отцом, учителем и наставником монахов. Кроме общего богослужения и жизни общежития, ежедневных духовных бесед и трепетной заботы о духовном преуспеянии каждого брата, он организовал регулярные занятия, посредством которых монахи обучались разным ремеслам, благодаря чему удовлетворялись многие нужды общежития. Это были и земледельческие работы, виноградарство, рыболовство, столярное мастерство, также гимнография, переписывание книг, иконография. Каждое такое ремесло возглавлял назначенный старший монах, хорошо обученный этому делу. Преподобный Феодор называл такого монаха «πρώτος», т. е. «первый». Он часто обращается в своих оглашениях к этим монахам, преподавая им необходимые руководства относительно того, как они должны нести свое послушание и как вести себя с монахами, над которыми они поставлены старшими.

 

Общая богослужебная жизнь и размеренное, гармоничное функционирование общежития были главной заботой преподобного. В каждом монастыре для того, чтобы привлекалась благодать Божия, должна существовать интенсивная литургическая жизнь. В Студийском монастыре службы совершались круглосуточно, потому монастырь и назывался «обителью неусыпающих». Это делалось для того, чтобы существовала возможность непрестанно возносить молитвы к Богу, что было удобно и для братий, трудившихся на разных послушаниях.

 

Любовь к богослужению – одно из главных свойств, которое должно отличать монаха. Божественная Евхаристия и другие богослужения – имеют первостепенное значение в духовной жизни насельников. «Там где двое или трое собраны во имя мое, там и я посреди их»,[8] – неложные, священные слова живого Бога, свидетельствующие о том, что во время богослужений небесная и земная Церковь соединяются и спразднуют друг другу, где присутствует Христос со своей Пречистой Матерью, ангелами, святыми и всей первородной Церковью. Мы же получаем благословение и освящение от божественного присутствия и благодати, получаем дары Святого Духа и выходим из дома Божия, укрепившись, чтобы противостоять стрелам невидимого врага.

 

Посредством участия монаха в богослужениях, ревностного исполнения личного келейного правила, последовательного исполнения послушания, ему определенного, которое также является продолжением молитвы, потому что совершается во славу Божию, и особенно посредством личного подвига относительно хранения мира и любви в отношении Бога и ближнего монах исполняет свою миссию.

 

Преподобный Феодор Студит большое внимание уделял огласительным поучениям, просвещая, наставляя, утверждая и утешая посредством этих поучений своих чад. Его беседы с монахами были ежедневной духовной пищей, которая их сохраняла в вере и благоговении, напоминала им о достоинстве их призвания. С нежной отеческой любовью и рассуждением, анализировал он их духовные обязанности. Учил, чтобы они были послушными, почтительными, благоговейными, имели веру и любовь к Богу, любили своих братьев, не завидовали, были трудолюбивыми, терпеливыми, часто исповедовались, избавлялись от страстей, которые разлучают их с Богом, избегали властолюбия, безразличия, сладострастия и сребролюбия, славолюбия и гордости, завистливости и других страстей, которые являются делами тьмы, волей и изобретениями лукавого. Борьба против зла и за добро и свет должна быть постоянной, потому что враг ведет войну, не останавливаясь.

 

Он учил не только своими мудрыми словами, но, главным образом, своей жизнью. Это был образ истинного отца и подлинного аскета.

 

В борьбе с кознями дьявола преподобный отец нам, монахам, советует быть во всеоружии, чтобы противостоять его нападениям.

 

В своих оглашениях он говорит образно о том духовном оружии, которым располагает монах, это:

 

- броня веры, безусловная и непоколебимая наша вера в Христа и Его Церковь,

 

-шлем надежды о вечной и блаженной жизни Царствия Небесного,

 

-камень смиренномудрия, потому что к смиренному благоволит Господь,

 

-колчан благих помыслов, добрые помыслы сражаются с лукавыми духами,

 

-тело как колесница, его должно обучать при помощи поста, бдения и молитвы.

 

-иметь уздечку страха Божия, чтобы все движения были по Богу.

 

Божественный пастырь, преподобный Феодор Студит, понимая, что значит духовное отцовство и осознавая всю ответственность за духовное продвижение и совершенствование его духовных чад во Христе, в своем оглашении пишет: «Я счел необходимым напоминать вам, возлюбленным моим, которых я родил Духом Святым, и поучать вас полезному и спасительному… Итак, делайте, как говорит Господь, не брашно гиблющее, но брашно пребывающее в живот вечный, т. е., заповеди и оправдания Его, поучаясь в законе Его день и нощь, так чтобы вы были, яко древо насажденное при исходищих вод, еже плод свой дает во время свое, и лист его не отпадает, т, е. в будущем веке»[9].

 

И в другом месте обращает внимание: «Бог же и Отец Господа нашего Иисуса Христа да исправит и то, в чем мы согрешили, и исправленное да утвердит, и оскудевающее да восполнит. И как Он извел вас из мирского Египта и вывел из пустыни греха; так да переведет вас и чрез лукавое море страстей»[10].

 

Эти и другие богомудрые учения записал в своих огласительных поучениях божественный отец, вразумляя и призывая своих чад к благочестию, показывая спасительную необходимость руководства монахов игуменом, как и послушания старцу, для неуклонного преуспеяния во Христе.

 

В организации монашеской жизни, в управлении монастырем, руководстве духовной жизни монахов святой Феодор следует святителю Василию Великому, которого называют отцов общежительного уклада монастырской жизни.

 

Разрушительным же для жизни общежития божественный отец считает стремление монахов «жить и поступать по своей воле». Когда упраздняется основа нестяжания и начинает господствовать «мое и твое», тогда быстро приходит упадок.

 

Таким образом, он считает, что «все общее» первохристианской общины, где преобладал подлинный общежительный дух, который до сегодняшнего дня сохраняется в общежитиях Святой Горы, обеспечивает гармоничное функционирование монастыря. Это способствует соблюдению добродетели нестяжания и избавляет монахов от вещественных привязанностей, где все вместе трудятся на благо братства.

 

Как мудрый и рассудительный учитель и подлинный наставник во Христе он побуждает в своих посланиях «не спорить, не шуметь, но что только молчаливо, что только молитвенно, что касается псалмопения и труда, то творить». Преподобный показывает, насколько пагубно, когда в монастыре имеют место ссоры и противоборства, и насколько полезно молчать, молиться и петь псалмы, трудиться и творить благо!

 

Духовной безопасностью преподобный называет такое положение дел в монастыре, когда все подчинено одной воле, когда общежитие функционирует как одно сердце и одна душа, когда все общее, когда все открыты, что достигается посредством откровения.

 

Особенное внимание уделялось исповеданию грехов и помыслов духовнику, которого он хотел видеть и игуменом монастыря. Эта практика сохраняется и сегодня на Святой Горе Афон. И далее говорит братии о том, чтобы никто не был:

 

- неисповеданным, ибо это сети диавола,

 

- малодушным, то есть маловерным, верящим своему помыслу,

 

- тайностяжателем, т.е. имеющий тайное имущество и уничижающий таким образом принцип монашеского нестяжания,

 

- доверяющим своему мнению, то есть упрямым, который все знает и всегда прав,

 

- дерзким, т.е. невоздержным в речах, невнимательным к своим словам,

 

- занимающимся тайноядением, то есть тем, кто ест тайно без благословения,

 

- никто да не уничижает своего служения, поступками, несоответствующими монашескому призванию, пусть все делает по благословению геронды.

 

Божественный отец, сообразуясь с таким духовным устроением, разрешал с верой и любовью каждую проблему, которая возникала в его братстве, помогая и всем тем, кто искал его духовного руководства.

 

Очень серьезно, вознося молитвы, воспринял он оставление монашеских обетов одним монахом из его монастыря, понимая, как это опасно для души и чревато утратой рая, с которым сравнивал божественный отец общежительную жизнь. Противодействует этому он молитвой к Богу, прося о том, чтобы вернулся брат из тьмы в тот свет, в котором пребывал, к сладчайшему отцу и к возлюбленному семейству, к священному общежитию.

 

Разумеется, не обходит он вниманием и ту великую ответственность, которая лежат на духовных руководителях. Таким образом, божественный отец видел игумена не только как лицо с административными способностями и компетенцией, но как духовного учителя, руководство которого, правильное или ошибочное, может оказывать на воспитуемого воздействие и влиять, положительно или отрицательно, как на течение его жизни, так и на спасение его души.

 

Тем не менее, он подчеркивает, что пастыри ответственны за руководство душ, однако примером для подражания не является кто-то из игуменов, но богоносные отцы[11].

 

Однако большая ответственность лежит и на руководимом, когда свое свободное произволение он употребляет без пользы, относится небрежно к божественной любви и отдает свои предпочтения вещественному, когда не оказывает послушания вразумлениям геронды, имеет дух неустойчивый, беспорядочный и верит своим помыслам. Все это является свободным выбором человека, несущего ответственность за свои действия, поэтому руководимый должен помнить об этом и себя контролировать.

 

Кроме этого всего из Оглашений преподобного Феодора нам известно о его заботе и попечении как игумена и духовного отца о своих духовных чадах. Какой сильной была его боль об уходе одного из его чад из монастыря и насколько по-отечески нежно его сердце действовало для покаяния и возвращения заблуждшегося.

 

Знаем также, как осуществлялось лечение больных монахов, с какой особой заботой и попечением, знаем о щедром человеколюбии, которое предоставлял монастырь нищим и несчастным, о божественных службах, которые круглосуточно совершались в монастыре, знаем об избрании посредством выборов, а не назначения достойных игуменов. Это исполняется и в святогорских монастырях, игумен избирается братством на пожизненый срок. Такой обычай способствует укреплению доверия братий к игумену, облегчает откровение помыслов и подвиг послушания.

 

Также он упоминает о том, что уже тогда были установлены (читались) последования Часов, как они совершаются на Святой Горе и сегодня, и сообщает множество других полезных сведений о монашеском бытии и жительстве, которые нас учат, направляют и воспитывают в строгости монашеского чина.

 

Еще хотел бы добавить, что студийская духовность проявила себя в Церкви и гимнографией, получившей особое развитие в Студийском монастыре. Кроме преподобного Феодора и Иосифа Студийских, существовали и другие значимые гимнографы, которые написали необыкновенные каноны. Триодь наполнена студийской гимнографией. Отметим, что учение Православной Церкви о Великой Четыредесятнице основывается на многих из этих гимнов. Типикон Студийского монастыря оказал большое влияние на богослужебные последования, которые мы совершаем до сегодняшнего дня.

 

Таким образом, преподобный Феодор Студит был и игуменом и учителем и наставником во Христе не только монахов, но и верующих, которые обращались к его святости. Потому что монастыри духовно руководят и поддерживают не только монахов, но и множество верующих, приходящих в эти монастыри за духовным руководством и духовной поддержкой.

 

Заканчивая наше путешествие по жизни и текстам преподобного Феодора Студита и следуя нашей традиции в духе святых отцов и святогорского современного монашества, приходим к выводу, что игумен - это не просто административное лицо, не только тот, кто решает экономические и строительные вопросы монастыря или заботится о возведении и содержании монастырских строений и храмов, но вместе с этим и, главным образом, тот, кто имеет заботу о духовных храмах своих чад, т.е. о бессмертных душах монахов и верующих, которые ожидают избавления от страстей и спасения души.

 

Игумен - это духовный отец, который, как новый Моисей, призван вводить своих чад в область Божественного Присутствия. Он должен учить их делом и словом очищению сердца, молитве, аскезе, изучению Священного Писания, покаянию и откровению. С любовью, рассуждением и икономией ему следует созидать и воспитывать своих братий, «всечестных, дорогих, сладчайших и возлюбленных», как их называет божественный отец, чтобы с Божией помощью ввести их во врата рая, чтобы они вошли в вечную радость благословенного Царства Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.

 

Эпилог

Святой Феодор Студит учит нас всех, вне времени, своими богодухновенными писаниями и Оглашениями, божественным словом истины, которые излились, как порыв многих вод на ниву Церковную, в особенности, на монашеское наше общество, нас обогатили, даруя нам изобильные плоды благочестия и святости, освящающие нас и руководящие к жизни в Святом Духе. Исповедническим своим и аскетическим духом, отеческим и христоподражательным его устроением нам явлен пример подлинного пастыря, игумена, отца, учителя для нашего умудрения и подражания.

 

Пусть будут с нами его святые молитвы, будем вдохновляться богодухновенным его учением, монашескими его подвигами, и очень драгоценным его опытом, который мы видим в святой его жизни. Пусть он будет светом и вождем в нашей жизни и служении, чтобы и у нас было благое сознание того, что мы следуем неложным и спасительным стопам Преподобных Отцов. Аминь.

 

http://monasterium.ru/doklady/prepodobnyy-feodor-studit-igumen-obshchezhitelnogo-monastyrya-/svyatoy-feodor-studit-kak-igumen-i-dukhovnyy-otets-obshchezhitelnogo-monastyrya/

Монах Моисей Святогорец

Богородица и современное афонское монашество

 

Вне всякого сомнения, Богородица явилась смиреннейшей, чистейшей, скромнейшей, прекраснейшей и святейшей женщиной этого мира. Она стала Матерью Бога и всех людей. Ее смирение было истинным, чистота – исключительной, простота явилась Ее украшением, а безмолвие превзошло бы самую громогласную проповедь. Ее святость была очевидна для всех. Ее непорочное смиренномудрие, приснодевство, пронизывающее всю Ее сущность, исключительная скромность и безграничное безмолвие всей Ее жизни становятся поучительными примерами для каждого из нас.

panagia_afos

Усердное послушание Богоматери Божественной воле обнаруживает Ее любовь, смирение, отвагу и вдохновленность. Это не было неким насильственным и принуждающим действием, когда человек не волен поступить иначе и испытывает страх. Величие Ее слабости, оправданной осторожности делают Богородицу прекрасной, удивительной и единственной. Незамужняя мать по закону была достойна лишь избиения камнями. Тем не менее, Богородица сердечно принимает волю Бога: «Пусть исполнится Его воля, а не Моя».

Крайнее доверие Назаретянки к переданному через архангела Гавриила Божественному промыслу может многому научить всех нас. Ведь мы не доверяем Богу, а лишь осторожничаем, ставим Ему условия и ждем чего-то взамен. Разве не так?

Необычно трогателен поступок Богородицы на свадьбе в Кане Галилейской. Она, как всегда, пребывает в молчании. Но в какой-то момент, увидев, что на столе не хватает вина, Она нарушает свое молчание и просит Своего любимого Сына претворить воду в вино, чтобы ничто не омрачало радость приглашенных. Сначала Христос делает вид, что не слышит Ее. Вероятно, Он не согласен с Ней. Однако, в конце концов, Он исполняет эту просьбу. Святогорские старцы говорят, что чего бы Богоматерь ни попросила у Христа, Он все исполняет, поскольку невероятно любит Ее. Эпизод в Кане – третий случай, когда Богоматерь нарушает Свое молчание. Первый раз это происходит в удивительный момент Благовещения, второй – когда Она искала в храме двенадцатилетнего Иисуса. Таким образом, в Кане она нарушает привычное безмолвие, чтобы попросить Сына о чуде и порадовать присутствующих. Она становится причиной радости людей, соединяя их с Господом – источником даров, чудес и благодати.

Духовная красота Богородицы проявляется и в момент Распятия Ее Сына. Она испытывает боль, но не печалится, сожалеет, но не отчаивается. Это пример невероятной Матери, не нуждающейся в плаче, криках, потери сознания, женском притворстве и утешении. Ей хорошо известно, что Сын Ее распинается добровольно, исполняя волю Небесного Отца. Она переживает это скорбное Таинство в молчании. Она не восстает на жестоких распинателей, не ищет справедливости, продолжая нести надежду, превзойдя Саму Себя. Как это непохоже на наше нетерпение в скорби, несчастье, отказе и гонении… Слабая и скромная, Богоматерь становится великим символом героизма, недостижимым в нашей мелочности и корыстолюбии.

Святой Иоанн Дамаскин, величайший догматический богослов нашей Церкви, говорит о том, что Пресвятая Богородица стоит на втором месте после Святой Троицы. Уже этого утверждения достаточно, чтобы понять, насколько Богородица почитается в Православной Церкви. Какими недалекими кажутся протестанты, не выказывающие Богоматери такого уважения. Богородица неотделима от Христа. В нашей церкви Она – самая любимая личность после Христа. На Святой Горе почет, оказываемый Богоматери, порой приближается к культу.

Святая Гора Афон, «Сад Богородицы», как ее впервые назвал известнейший монах Ксиропотамского монастыря Кесарь Дапонте, по давней традиции является землей Пресвятой Богородицы. Ее присутствие руководит афонской жизнью. Согласно энкомию мудрейшего афонского монаха и великого отца Церкви Григория Паламы, посвященному первому преподобному афонскому святому, Петру Афонскому, Пресвятая Богородица для святогорских монахов – защитница, заступница, целительница, покровительница, ходатайствующая за них перед Своим Сыном. Эти обеты известны и современным монахам, которые, может быть, и уступают своим предкам в простоте, но всегда имеют доброе и благочестивое расположение к Богородице.

Богородица, как было сказано выше, не является всего лишь доброй и скромной прекрасной женщиной. Речь идет не только об исключительно религиозном и нравственном человеке, но о цельной, уникальной и всесвятой личности. Первая Ева, живущая в прекрасном Эдемском саду, своим неповиновением закрыла врата Рая. Вторая Ева, Богородица, своим послушанием вновь открывает Райские двери. Она явилась главой нашего спасения, всеславной Благовестницей. Поэтому благочестивые святогорцы Колливады вместе с преподобным Никодимом Святогорцем, добровольные отшельники, славят и воспевают Богородицу, возводя монастыри в честь Ее Благовещения.

Афонские монастыри Великая Лавра, Ватопед, Филофей, скит Ксенофонта, а также многочисленные кельи посвящены Благовещению Пресвятой Богородицы. Рождеству Богородицы посвящен кириакон Нового Скита, в том числе и различные кельи, в частности, блаженного старца Паисия, отличавшегося особенной любовью к Богоматери. Успение Богородицы чтится Иверским монастырем, где в этот день совершается пышное празднование (панигири), святым храмом монастыря Протату и многими кельями. Введению во храм посвящен кафоликон Хиландарийского монастыря.

На Святой Горе находится около шестидесяти известных чудотворных икон Богородицы, как византийских, так и более позднего времени, в драгоценных окладах, со множеством приношений, с серебряными и золотыми лампадами, принимающие поклонения преданных монахов и благочестивых паломников. Перед этими иконами читаются восхищенные акафисты, молебные каноны, каноны богородичника. Горят восковые свечи и благоуханный ладан. Иконы принимают молитвы, поклонения, земные поклоны. Каждая из них обладает удивительной историей, чудесами, традициями, свидетельствами. Их прославляют псалмами, гимнами, радостными духовными песнопениями.

Вот некоторые из этих икон: «Лавриотисса» – Экономисса преподобного Афанасия Афонского, «Кукузелисса», икона преподобного Иоанн Кукузеля, великого псалта, которого сама Богородица наградила за его чудесное искусство. Ватопедская «Виматарисса» (Алтарница), иверская «Портаисисса» (Вратарница), хиландарийская «Трихеруса» (Троеручица), икона Дионисиата «Акафистная», «Всемилостивая Заступница» монастыря Кутлумуш, «Геронтисса» Пантократора, дохиарская «Скоропослушница», филофейская «Гликофилуса», «Мировлитисса» (Мироточивая) монастыря св. Павла, ксенофонтская «Одигитрия», «Антифонитрия» монастыря Констамонит, «Достойно есть» монастыря Протат. В благочестивых житиях афонских преподобных, собранных в один том, мы видим их живую связь с Богоматерью: Гавриил Кареот, впервые услышавший ангельских гимн «Достойно есть», Гавриил Иверский, нашедший в море чудесную икону «Вратарница».

Савва Хиландарийский привозит из Иерусалима икону «Троеручица», Дионисий, ктитор одноименного монастыря, обретает икону «Акафистную». Преподобный Антоний Киево-Печерский из монастыря Эсфигмен по повелению Богородицы возвращается к себе на родину, чтобы там взрастить древо монашества. Симеона Мироточивого Богородица побуждает к строительству его монастыря. Григорий Палама по ходатайству Богородицы удостоился от Бога многочисленных даров, в частности, дара богословия, с помощью которого он боролся за православие. Максим Кавсокаливит был направлен Богородицей к его удивительной аскезе. Святой Геронтий Афонский по своей молитве к Богородице получил источник пресной воды для своего скита.

Присутствие Пресвятой Богородицы в жизни современных благочестивых афонских монахов является очевидным. Иоаким Специерис, старец Нового Скита, отошел ко Господу, читая акафист Богородице. Русскому монаху отцу Тихону Богородица точно сообщила день его кончины. Старец Филарет Карульский часто говорил, что в этом безутешном мире его держит Богоматерь. Старец Евлогий говорил, что Богородица привела его на Афон из родной деревни. Отец Иоаким из скита Святой Анны говорил, что его утешением было «держание за юбку Богородицы», которая наделила его бородой длиной до земли. Анастасий, игумен монастыря Григориат, почти «съел» икону Богоматери, находящуюся в его келье, непрестанно прикладываясь к ней. Блаженной памяти старец Иероним Симонопетрит, произнося или слыша имя Богородицы, плакал. Известный старец Паисий Святогорец говорил, что Иерусалимская икона – это сама Богоматерь. Отец Ефрем Катунакиот рассказывал, что некогда Богоматерь пришла к нему и поцеловала. Он почувствовал и услышал это.

Такова живая вера. Такова наша Богородица. Нужен ли после этого какой-либо дидактический эпилог или моральный вывод? Единственное, что мне остается, так это поблагодарить вас, дорогие мои, что дали мне возможность рассказать о святейшей Женщине – Богородице. Современное афонское монашество, вне всякого сомнения, прочно и непоколебимо зиждется на любви к Пресвятой Богородице.

ATHOS_009_E

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

http://www.pemptousia.ru/2015/09/

Старец Иосиф Исихаст и возрождение святогорского монашества

(Часть 2)

Окончание,

 

Конечно, в возрождении монашества большую роль сыграло и установление братств, происходящих из монастырей, находящихся за пределами Афона. Эти братства были приглашены старшими поколениями афонских монахов, которые с болью в сердце смотрели на опустение монастырей. Конечно, в таких случаях им приходилось преодолевать множество препятствий, связанных с разрешением на пребывание этих братств в их монастырях. Монастырь приглашал некое братство с согласия Священной общины, обходя предписания Статута (статья 112) относительно возраста и места пострига духовного отца братства, и, таким образом, давал разрешение на его приезд и избрание в игумены. Однако таких трудностей не существовало для святогорских братств, которые из подчиненных поселений переходили в монастыри, равно как и для братств духовных чад старца Иосифа.

 

 

 

Первый соратник старца Иосифа, старец Арсений, вместе с отцом Харалампом и его братией в 1967 году переселились в Буразери и, в конце концов, в сентябре 1979 года в количестве двадцати человек перешли в монастырь Дионисия, где отец Хараламп стал игуменом [12].

Отец Ефрем, нынешний проигумен монастыря Филофей, вместе со своей братией в 1967 году отправился в келью святого Артемия скита Провата и в 1973 году, находясь в своем братстве, состоящим из двадцати шести монахов, стал игуменом монастыря Филофей, который из самоуправного стал общежительным. В 1979 году группа из двенадцати человек из уже разросшейся братии Филофея переселилась в монастырь Констамонит. В 1980 году один из духовных чад отца Ефрема, блаженной памяти Ефрем младший, в сопровождении двадцати монахов Филофея, становится игуменом монастыря Ксиропотам, который также получил статус общежительного. В 1981 году двенадцать монахов присоединяются к братии монастыря Каракалл. Кроме того, проигумен монастыря Филофей основывал и руководил многочисленными женскими и мужскими монастырями по всей Греции и восемнадцатью монастырями США и Канады с центром в монастыре святого Антония в Аризоне, где он и проживает.

Старец Иосиф Ватопедский в 1975 году находился в Кутлумуси, затем на Кипре, откуда он вернулся в 1981 году и поселился в келье Благовещения в Капсале, чтобы впоследствии вместе со своей братией, состоящей из 23 монахов, перейти в Ватопедский монастырь, который также был самоуправным и находился в полном упадке. В 1990 году монастырь стал общежительным, а старец Ефрем был избран в игумены. Сейчас монастырь насчитывает около 100 монахов.

В конце 2001 года братия из восьми монахов во главе с бывшим игуменом монастыря Филофей Ефремом младшим поселяются в ватопедском ските святого Андрея в Кариесе. Количество монахов постепенно доходит до двадцати.

Среди духовных чад старца Иосифа Исихаста есть и другая важная фигура современного афонского монашества – старец Ефрем Катунакский [13]. Несмотря на то, что, согласно монастырскому уставу, старцем отца Ефрема был отец Никифор, которому он служил с огромным терпением, его духовным отцом и наставником стал Иосиф Исихаст. Помимо немногочисленного братства, которое Ефрем сформировал в Катунаках, он наставлял людей в духе своего старца- исихаста, вдохновляя и поддерживая их. Многие из этих людей встали на путь монашества.

Другое духовное чадо старца Иосифа – пустынник Георгий Виткович [14]. Он находился рядом со старцем на протяжении шести месяцев, учась непрестанной молитве. Затем он проследовал в Старый Русский монастырь. Время от времени он навещал старца и оказался рядом с ним в момент его кончины. Этот пустынник продолжал традиции, унаследованные от старца, в сербском монашестве.

Многочисленные духовные чада и внуки старца Иосифа основывают и становятся наставниками женских и мужских монастырей как в Греции, так и за рубежом. Считается, что от Иосифа Исихаста и прямо, и косвенно происходят тысячи монахов и монахинь [15].

Вместе с этим численным ростом монашества исихастская традиция с ее упражнениями в Иисусовой молитве, которая была возрождена старцем Иосифом, проникла не только в киновии, образованные его духовными потомками, но и распространилась в  православном монашестве Греции и зарубежья. Этому, как и возрождению монашества в целом, способствовали и другие великие старцы этого периода, такие как старец Паисий и старец Софроний, если ограничиться теми, кто уже ушел из жизни.

Старец Паисий поддержал первую попытку возрождения афонского монашества, когда в 1968 году был укомплектован монастырь Ставроникита. Однако само его присутствие заражало многих молодых людей духом исихазма и тем самым способствовало восстановлению келий и созданием очагов исихазма, которые существуют на Святой Горе и по сей день. Более того, старец считал, что «исихазм станет ключом к возрождению Церкви» [16].

Помимо этого, старец Софроний своим трудом о святом Силуане Афонском многих молодых людей вдохновил на монашество, а его богословская мысль явилась естественным продолжением исихастской традиции святых Симеона Нового Богослова и Григория Паламы в наши дни.

Это показывает, что исихастская традиция явилась существенным составляющим общежительного устава. С другой стороны, общежительная традиция с ее регулярными службами утвердилась в определенной степени в исихастской жизни. В конце концов, этот дух оказал большое влияние на Церковь, восходя, в свою очередь, к самым первым деятелям возрождения монашества.

Этот подъем афонского монашества, зародившийся в период развития секуляризации социальной жизни и как прямого, так и косвенного  осуждения отшельничества церковным руководством и христианскими организациями, характеризуется огромной важностью и исключительной злободневностью. С одной стороны, этот подъем показывает историческую крепость исихастской традиции в православном мире и, в особенности, на Святой Горе, где он выживает даже в самых неблагоприятных условиях, обнаруживая, с другой стороны, те опасности, которые влечет за собой неизбежное приспособление этой традиции к современности.

На основании всех этих фактов может быть сказано, что недавний расцвет монашества Святой Горы был отмечен новым подъемом исихазма, осуществленным старцем Иосифом Исихастом и другими великими старцами. Таким образом, возрождение исихазма, с которым связан общий подъем святогорского монашества, имеет множество источников и обладает самыми широкими перспективами.

С другой стороны, укрепление этого возрождения осуществляется в стремительно изменившемся мире. Все молодые монахи были воспитаны в этом мире. Конечно, никто из них не родился на Святой Горе. Никто с детства не был знаком с порядками афонской жизни. Исихастская жизнь абсолютно чужда и противоположна тем канонам современной жизни, в которых росли молодые монахи. Кроме того, многочисленные паломники и посетители, долгие строительные работы, транспортные средства, средства связи, охраны и удовлетворения сильно увеличившихся потребностей монастырей приводят к явному присутствию мирского шума и забот. Как все это может не мешать исихастскому возрождению? Как может нечто, рожденное в тишине пустыни, сохранить свою сущность, будучи окруженным современными проблемами?

В 1963 году, когда монашеская община Святой Горы праздновала тысячелетие своей истории, было сказано, что это празднование является ничем иным, как «заупокойной службой», «панихидой» монашества Святой Горы. Однако мы знаем, что события стали развиваться вопреки человеческим суждениям. И с точки зрения человеческой логики, мы не найдем этому объяснения.

Афон, «Сад Богородицы», не управляется человеческой логикой. И это убеждение являет собой самое сильное оружие, сохраняющее самобытность Святой Горы. Вместе с тем, ее неиссякаемые истоки, непрерывная преемственность духовных отцов, богатство и мудрость богослужебных уставов и аскетических канонов становятся существенным противовесом оказываемому на них внешнему давлению. Поэтому послушание, являющееся важнейшей монашеской добродетелью, регулярное участие в богослужениях, которое является ядром духовной жизни, строгое соблюдение устава и аскетических канонов, способствующее преемственности монашеских традиций, могут сохранить исихастское возрождение в его первозданном виде и в наши дни. Естественно, это хранение традиции не должно быть подобно фотографическому воспроизведению прошлого, но являть собой живое восприятие этой традиции в историческом процессе.

Ссылки:

12. Подробнее см. Ιωσήφ Μ. Δ., Παπαχαράλαµπος Διονυσιάτης, Ασπροβάλτα Θεσσαλονίκης, 2003. С. 165 и далее.

13. См. Ιεροµονάχου Ιωσήφ, Γέροντας Εφραίµ Κατουνακιώτης, Κατουνάκια Αγίου Όρους 2000. Γέροντος Ιωσήφ Βατοπαιδινού, Ο χαρισµατούχος υποτακτικός, Γέροντας Εφραίµ Κατουνακιώτης, Ι. Μ. Μ. Βατοπαιδίου, 2002.

14. См. Μοναχού Μωυσέως Αγιορείτου, Ο µοναχός Γεώργιος, ο ερηµίτης του Άθω (1920-1972), Θεσσαλονίκη, 2005.

15. Αρχιµ. Εφραίµ, Καθηγουµένου Ι. Μ. Μ. Βατοπαιδίου, Αίσθησις ζωής αθανάτου, Οµιλιες για τον Γέροντα Ιωσήφ τον Ησυχαστή, Ι. Μ. Μ. Βατοπαιδίου, Άγιον Όρος, 2005. С. 79 , С.184-185.

16. См. Ιεροµονάχου Ισαάκ, Βίος Γέροντος Παϊσίου του Αγιορείτου, Άγιον Όρος 2004. С. 484.

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия

 

† Георгий Капсанис, проигумен монастыря Григориат

Евангельское монашество

 

 

evmon2

Евангелие Господа нашего Иисуса Христа – это благая и радостная весть, несущая в мир не просто учение, но новую жизнь взамен ветхой. Ветхая жизнь порабощена грехом, страстями, тлением, смертью и управляется дьяволом. Несмотря на все “естественные” радости, она оставляет горькое послевкусие, ибо это – не истинная жизнь, ради которой был создан человек, но жизнь растленная, нездоровая, отмеченная чувством парадокса, пустоты и смятения.

evmon2

Новая жизнь дарована миру Богочеловеком Христом как дар, доступный для всех людей. Верующий соединяется с Иисусом Христом и таким образом причащается Его святой бессмертной жизни – вечной и истинной.

Необходимым условием к единению верующего с Христом и его оживотворению является его смерть как ветхого человека через покаяние. Верующий должен сначала распять ветхого человека (то есть эгоизм, страсти и собственную волю) на Кресте и похоронить во гробе Христа, чтобы воскреснуть вместе с Ним, “дабы нам ходить в обновленной жизни” (Рим. 6:4). Таково дело покаяния и взятия Креста Христова. Без покаяния – постоянного распятия ветхого человека – верующий не может обрести евангельскую веру и всецело предаться Богу и возлюбить Господа Бога “всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею” (Мк. 12:30).

Поэтому Господь сделал покаяние фундаментом евангельской проповеди и предпосылкой веры. “Покайтесь и веруйте в Евангелие” (Мк. 1:15). Он не скрывал, что путь покаяния является трудным, но ведущим наверх. “Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь” (Мф. 7:14), и ступить на него – значит поднять крест покаяния. Поскольку ветхий человек не покидает тебя без труда, и дьявол не побеждается без тяжелой борьбы.

Тесным и узким путем покаяния обещает в течение жизни следовать монах. Он отстраняется от мира, чтобы достичь своего единственного желания, умереть для ветхой жизни и начать жизнь обновленную, которую Христос дарует нам через церковь. Совершенного покаяния монах достигает посредством постоянной аскезы, бдения, поста, молитвы, отсеканием собственной воли и беспрекословного послушания по отношению к старцу. Тем самым он заставляет себя отречься от своих эгоистичных стремлений и полюбить волю Божью. “Монах есть всегдашнее понуждение естества”. Так он исполняет слова Господа “Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его” (Мф. 11:12). В муках покаяния постепенно рождается обновленный человек, подобный Богу.

Борьба покаяния включает в себя и непрестанное наблюдение за помыслами, имеющее целью отсечение всякого злого бесовского помышления, стремящегося осквернить человека. Наблюдение за помыслами помогает сохранить сердце в чистоте и стать отображением Бога, как сказано в заповеди блаженства: “Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят”.

Победа над эгоизмом и страстями делает монаха кротким, мирным и смиренным, истинно “нищим духом” и причастником всех добродетелей и заповедей блаженства, а также “чадом”, которого прославил Иисус и призвал всех уподобиться ему, если они желают войти в Его Царство.

Весь жизненный путь монаха становится стремлением к покаянию, а его мораль – моралью покаяния. Монах – это “знаток” покаяния, “изображающий жизнь покаяния” (правило 43 Шестого Вселенского Собора) для всей Церкви. Скорбь и слезы покаяния являют собой самую красноречивую проповедь.

Весь образ монаха (образ добровольной смерти) судит этот мир. Мир же, молчаливо судимый монахом, безучастный к монашескому покаянию, отворачивается от него, презирает его, ненавидит и считает неразумным. Но “немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное” (1 Кор. 1:27).

Монах, будучи мудрым для Бога и неразумным по мирским критериям, остается чужим для этого мира, равно как и Сын Божий, Который “пришел к своим, и свои Его не приняли” (Ин. 1:11), не поняв Его, даже будучи людьми церковными, мудрыми и деятельными.

Мистическая и безмолвная жизнь монаха – это тайна за семью печатями для всех тех, кто не причастен его духу. Монаха считают социально бесполезным и миссионерски бездействующим. Таким образом, жизнь его – это тайна во Христе Боге и, “когда явится Христос, жизнь ваша, тогда и они явятся с Ним во славе” (Кол. 3:4).

Лишь сердце человека, непрестанно очищающегося покаянием от себялюбия, корысти и страстей, может истинно полюбить Бога и ближнего. Эгоизм и любовь несовместимы друг с другом. Часто эгоист полагает, что любит, в то время как его “любовь” является лишь скрытым эгоизмом, корыстью и поиском выгоды.

 

Кающийся монах пылает Божественной любовью. Любовь Божья охватывает его сердце, побуждая жить не для себя, но для Бога. Его душа-невеста постоянно с болью и тоской требует своего Жениха и не успокаивается, пока не соединится с Ним. Монах не довольствуется тем, чтобы любить Бога как раб (из страха) или как служитель (за вознаграждение Раем). Он желает любить Его как сын, чистой любовью. “Не боюсь более Бога, но люблю Его” – говорил Антоний Великий. И чем больше он кается, тем более возрастает в нем стремление к любви Божьей, и чем больше он любит Бога, тем больше кается.

image

Слезы покаяния разжигают в монахе пламя любви. Свое стремление к Богу он подпитывает молитвой, прежде всего умной и непрестанной, постоянным призыванием сладчайшего имени Иисуса и краткой молитвой “Господи Иисусе Христе, помилуй меня грешного”. Молитва очищает его и обеспечивает его соединение с Богом.

Церковному служению монах также предается с любовью к Богу, а Бог предается ему. Много часов ежедневно монах проводит в храме, славя любимого Бога. Его участие в богослужениях – это не обязанность, но потребность его жаждущей Бога души. В афонских монастырях ежедневно совершается божественная литургия, и монахи не ожидают конца богослужения, сколько бы часов она ни длилась, поскольку для них нет более полезного занятия, чем находиться в общении со Спасителем, Его Матерью и друзьями. Таким образом, служение – это радость и праздник, весна души и предвкушение Рая. Монахи живут согласно словам апостола: “Все же верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого. И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца, хваля Бога…” (Деян. 2:44-47).

Но даже по окончании богослужения монах продолжает жить литургически. Вся его монастырская жизнь, послушание, трапеза и молитва, молчание и отдых, взаимоотношения с братьями и прием паломников – это приношения Святой Троице. Архитектура монастырей подтверждает это.

Все начинается на святом престоле соборного храма и здесь же заканчивается. Проходы, кельи – все имеет отношение к храму. Вся монастырская жизнь становится приношением и служением Богу.

Даже материальные аспекты богослужения свидетельствуют о преображении всей жизни и всего творения Божественной благодатью. Хлеб и вино святой евхаристии, освященное масло, ладан, било и колокола, обозначающие назначенные часы, свечи и кадила, зажигаемые в определенные моменты службы, движения канонарха и клириков, равно как и многие другие движения и действия, предписанные многовековыми монашескими типиконами –  это не просто сухие формулы или психологические стимулы для чувств, но признаки, отзвуки и проявления нового творения. Все те, кто посещает Святую Гору, убеждаются в том, что богослужение имеет не статический, но динамический характер. Это некое движение к Богу: душа поднимается к Богу вместе со всем сущим.

Во время афонской всенощной верующий получает уникальный опыт радости, которую приносит в мир спасительная миссия Христа, отведывая жизнь высшего качества, даруемую нам Христом через церковь.

Первостепенное значение, которое монашество придает служению Богу, напоминает церкви и миру о том, что если божественная литургия и служение не станут центром нашей жизни, мир никогда не сумеет прийти к единению, преобразиться, преодолеть раскол и дисбаланс, пустоту и смерть, несмотря на все существующие честолюбивые гуманистические системы и программы по его улучшению. Кроме того, монашество напоминает, что божественная литургия и служение Богу не являются чем-то внутри нас, но центром, источником обновления и освящения всех аспектов нашего бытия.

Непосредственным плодом любви к Богу является любовь к образу Божьему – человеку и всем Божьим творениям. Посредством многолетней аскезы монах обретает “милующее сердце, способное любить так, как Бог. Согласно авве Исааку Сирину, милующее сердце есть “возгорение сердца у человека о всем творении, о человеках, о птицах, о животных, о демонах и о всякой твари. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека источают слезы. От великой и сильной жалости, объемлющей сердце, и от великого терпения умаляется сердце его, и не может оно вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварию. А посему и о бессловесных, и о врагах истины, и о делающих ему вред ежечасно со слезами приносит молитву, чтобы сохранились и были они помилованы; а также и об естестве пресмыкающихся молится с великою жалостию, какая без меры возбуждается в сердце его до уподобления в сем Богу” (Слово 48).

В Герондиконе – сборнике изречений и творений отцов-пустынников – мы встречаем примеры жертвенности и любви, напоминающие и обнаруживающие любовь Христову. Авва Агафон говорил, что “желал бы найти прокаженного и взять его тело”.  “Видишь совершенную любовь?” – комментирует это Исаак Сирин.

Кроме того, устройство киновии основывается на любви по образцу первых христианских общин Иерусалима. Как Господь с Его двенадцатью апостолами и первые христиане, так и монахи имеют общую собственность и общую жизнь во Христе. Игумен не имеет ничего более, кроме одного молодого послушника. Никто не располагает деньгами, которыми может распоряжаться по своему усмотрению, кроме тех, что он в качестве благословения получает от игумена на определенные нужды.

Общая собственность, равенство, справедливость, взаимоуважение и самопожертвование каждого монаха возводят киновиальную жизнь в сферу истинной любви и свободы. Те, кто имел счастье хотя бы несколько дней провести в истинной киновии, знают, какую благодать несет взаимная любовь братьев и как  она успокаивает душу. Создается впечатление, что живешь среди подобных ангелам.

Учредитель киновиального монашества Василий Великий говорит о любви во Христе, которая царит в киновии: “Что равняется сему житию? Но что и блаженнее оного? Что совершеннее такой близости и такого единения? Что приятнее этого слияния нравов и душ? Люди, подвигшиеся из разных племен и стран, привели себя в такое совершенное тождество, что во многих телах видится одна душа, и многие тела оказываются орудиями одной воли.

Немощный телом имеет у себя многих состраждущих ему расположением; больной и упадающий душою имеет у себя многих врачующих и восстановляющих его. Они в равной мере и рабы, и господа друг другу, и с непреоборимою свободою взаимно оказывают один перед другим совершенное рабство – не то, которое насильно вводится необходимостью обстоятельств, погружающею в великое уныние плененных в рабство, но то, которое с радостью производится свободою произволения, когда любовь подчиняет свободных друг другу и охраняет свободу самопроизволением. Богу угодно было, чтобы мы были такими и вначале, для этой цели и сотворил Он нас.

И они-то, изглаждая в себе грех праотца Адама, возобновляют первобытную доброту, потому что у людей не было бы ни разделения, ни раздоров, ни войны, если бы грех не рассек естества. Они-то суть точные подражатели Спасителю и Его житию во плоти. Ибо как Спаситель, составив лик учеников, даже и Себя соделал общим для Апостолов, так и сии, повинующиеся своему вождю, прекрасно соблюдающие правило жизни, в точности подражают житию Апостолов и Господа. Они-то соревнуют жизни Ангелов, подобно им во всей строгости соблюдая общительность.

evmon32-300x300

У Ангелов нет ни ссоры, ни любопрения, ни недоразумения; каждый пользуется собственностью всех, и все вмещают в себе всецелые совершенства” (Подвижнические уставы, глава 18).

В киновии монахи могут по-апостольски истинно проживать таинство Церкви как таинство общения и единения с Богом и людьми, жить в единстве веры и причастия Святого Духа, что является обязанностью всех христиан. Монах на собственном опыте знает, что Церковь – это не просто религиозное учреждение или некий институт, но во Христе братство, Тело Христово, собор рассеянных чад Божьих (Ин. 11:52), его семья во Христе. Этот экклесиологический опыт дает монаху возможность видеть братьев как части своего собственного тела и чтит их, как Христа. Это объясняет и участливое гостеприимство, которое монах оказывает паломникам и посетителям, и его постоянную слезную молитву о живых и усопших братьях, знакомых и незнакомых.

Любовь к мирским братьям монахи выражают различными способами, в частности приносимым им душевным успокоением и духовной поддержкой. Многие братья, измученные и морально уставшие, приходят в монастыри, в особенности на Святую Гору, чтобы душа их нашла покой рядом со старцами и духовными отцами, которые уже обрели мир в Боге. Нередки случаи, когда опытные афонские духовники выходят в мир, чтобы успокоить и укрепить в вере многих христиан.

Преподобный Серафим Саровский, великий русский исихаст прошлого века, характерно говорил: “Стяжи дух мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя”. Преподобный Серафим исходил из своего личного опыта и опыта многовековых традиций исихазма. Можно заметить, что, чем дальше примирившиеся с Богом отцы уходили вглубь пустыни, тем больше людей следовали за ними, чтобы обрести пользу.

В чрезвычайных случаях монахи призываются самим Богом, как это произошло с Космой Этолийским, принять на себя значительную проповедническую и пробуждающую миссию. Однако они всегда призваны Богом и не действуют по своему усмотрению. Разве смог бы святой Косма своей проповедью спасти и просветить порабощенный народ, если бы сам ранее не был просвещен и вдохновлен двадцатилетней монашеской аскезой, молчанием, очищением и молитвой?

Монах не ставит себе цель спасти мир посредством пастырской и миссионерской деятельности, поскольку, будучи “нищим духом”, чувствует, что не имеет предпосылок к спасению других, пока не спасется сам. Монах предается Богу без каких-либо планов и перспектив. Он всегда находится в распоряжении Господа и готов услышать Его зов. Господь Церкви призывает работников Своего виноградника трудиться так, как Он сочтет спасительным и плодотворным. Святого Григория Паламу Господь призвал встать на пастырскую защиту Салоник и говорить об отеческом благочестии в духе православного богословия. Святого Косму призвал к апостольской проповеди, а преподобного Никодима Святогорца вразумил проповедовать, не выходя в мир, посредством своих богословских и духовных сочинений, которые и по сей день приводят к Богу множество душ.

Иные монахи были призваны Богом помочь миру своим молчанием, терпением и слезной молитвой, как в случае с преподобным Леонтием Дионисиатским, который на протяжении шестидесяти лет не выходил за пределы монастыря и жил, закрывшись в темной келье. Господь открыл, что принял его жертву, наделив его пророческим даром. После его смерти тело святого мироточило.

Но то, что в большей степени делает святого монаха радостью и светом мира, это тот факт, что он сохраняет образ Божий. В противоестественном состоянии греха, в котором мы существуем, мы забываем и утрачиваем представление об истинном человеке. И каким был человек до грехопадения, обоженный и носящий в себе образ Божий, нам являет святой монах. Таким образом, монах остается надеждой для людей, способных разглядеть глубокую и истинную человеческую природу, без приходящих идеологических предубеждений. Если человек не может обожиться и если лично он не был знаком с обожившимися людьми, ему сложно надеяться на то, что человек способен преодолеть свое падшее состояние и достичь цели, для которой его сотворил Всеблагой Бог – стать богом по благодати. Как писал святой Иоанн Лествичник: “Свет монахов суть ангелы, а свет для всех человеков – монашеское житие” (Слово 26).

evmon4om

Обладая уже в нынешней жизни благодатью обожения, монах становится символом и свидетелем Царства Божия в мире. А Царство Божие, согласно учению святых отцов, это дар поселения в человеке Святого Духа. Через обоженного монаха мир узнает неизведанный и видит невиданный характер и славу обоженного человека грядущего Царства Божия, которое “не от мира сего”.

Посредством монашества в современной церкви сохраняется эсхатологическое сознание апостольской церкви, живое чаяние грядущего Господа (маран афа – грядет Господь), но и Его мистическое присутствие внутри нас: “Царствие Божие внутрь вас есть” (Лк. 17:21).

Благодатная память смертная и плодотворное девство ведут монаха к будущему веку. Как пишет святой Григорий Богослов: “Христоc, Который, благоволив и родиться для нас рожденных, рождается от Девы, узаконивая тем девство, которое бы возводило нас отселе, ограничивало мир, лучше же сказать, из одного мира препосылало в другой мир, из настоящего в будущий” (Надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской, P.G. Т.36, с. 153). Монах, живущий в чистоте по примеру Христа, преодолевает не только то, что противоречит естеству, но и то, что согласно с ним, и, достигнув сверхъестественного, входит в необычайное ангельское состояние, о котором говорил Господь: “В воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают как Ангелы Божии на небесах” (Мф. 22:30). Подобно ангелам, монахи хранят обет безбрачия, и не только, чтобы принести церкви практическую пользу – миссионерская деятельность – но и чтобы прославлять Бога “в телах и в душах своих” (1 Кор. 6:20).

Девство ставит преграду смерти, как пишет об этом святой Григорий Нисский: “Ибо как в Богородице Марии, «царствовавшая от Адама даже до» Нее «смерть» (Рим. 5, 14), когда приступила и к Ней, то, преткнувшись о плод девства, словно о камень, сокрушилась о него. Так и во всякой душе, ведущей девственную жизнь во плоти, «держава смерти» (Евр. 2, 14) как бы сокрушается и разрушается, не находя, во что вонзить свое «жало» (ср. 1 Кор. 15, 55; Ос. 13, 14). ” (О девстве, глава 14).

Эсхатологический евангельский дух, который хранит монашество, защищает мирскую церковь от обмирщения и согласию с греховными состояниями, противоречащими евангельскому духу.

Живущий в уединении и молчании, но духовно и таинственно пребывая внутри церкви, монах проповедует с высокого амвона заповеди Вседержителя и потребность в абсолютно христианской жизни. Он направляет мир к горнему Иерусалиму и славе Святой Троицы как общей цели всего творения. Таков апостольский призыв, о котором во все времена проповедует монашество, предполагая полный апостольский отказ от мира, распинаемое житие и апостольскую миссию. Как и апостолы, монахи, оставив все, следуют за Иисусом и исполняют Его слово: “И всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную” (Мф. 19:29). Ничего не имея, но обретают все, разделяя страдания, лишения, несчастья,  бдение и мирскую уязвимость святых апостолов.

Но, как и святые апостолы, монахи удостаиваются стать “очевидцами Его величия” (2 Петр. 1:16) и получить личный опыт благодати Святого Духа, чтобы, подобно апостолам, сказать не только о том,  “Христос Иисус пришел в мир спасти грешников, из которых я первый” (1 Тим. 1:15), но и о том, ” что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни,  ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам” (1 Ин. 1:1-2).

Это видение славы Божьей и сладостное посещение монаха Христом оправдывает все апостольские подвиги, что делает монашеское житие “истинной жизнью” и “блаженной жизнью”, которую смиренный монах ни на что не променяет, даже если благодатью Божьей лишь ненадолго познал ее.

Эту благодать монах таинственно излучает и на своих мирских братьев, чтобы все увидели, покаялись, уверовали, утешились, возрадовались в Господе и прославили милостивого Бога “давшего такую власть человекам” (Мф. 9:8).

Источник: Игумен священной Обители преподобного Григория архимандрит Георгий (Капсанис), Евангельское монашество, издательство священной Обители преподобного Григория, Святой Афон, 1976.

 Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

 

 

 

Старец Иосиф Исихаст и возрождение святогорского монашества (Часть 1)
5 December 2013
Вера / Святая Гора   Профессор  Мандзаридис Георгий

«Пемптусия» публикует первую часть статьи бывшего преподавателя Аристотелевского университета города Салоники господина Георгиоса Мантзаридиса. Статья посвящена огромному вкладу, внесенному этим преподобным старцем, уникальным представителем современного монашества, остановке численного сокращения монахов, столь характерного для Афона в последние годы.

Возрождение афонского монашества, которое наблюдается в настоящее время, стало фиксироваться статистически в начале 70-х годов. Статистическое исследование, проведенное в июле 1972 года, показало, что общее количество монахов на Афоне достигло 1 146 человек. Это на единицу превышает число монахов, указанное в прошлом 1971 году журналом Irenikon [1], который публикует периодические статические данные афонского монашества. С тех пор постоянное уменьшение числа монахов афонского сообщества сменилось стабильным и впечатляющим ростом.

Этому росту содействовали несколько факторов. К ним относятся, в частности, групповые приходы братии из монастырей, находящихся за пределами Святой Горы. Эти приходы происходят благодаря сильным личностям, носителям глубокой духовности и нравственности. Они подготовили почву и поддержали численный рост монашества Святой Горы. Значительное место среди них занимает старец Иосиф Исихаст, и сегодня 6 из 20 обителей Святой Горы считают себя его духовными наследниками [2].

gerwnioshs

Старец Иосиф Исихаст родился, вырос и пришел к монашеству в период секуляризации и упадка монашеской и церковной жизни в целом. Спустя примерно десять лет после его рождения, в 1907 году, архимандрит Евсевий Матфопулос основал братство богословов «Жизнь», состоящее как из клириков, так и из мирян, связанных монашескими обетами. Это явилось попыткой заполнить существенные пробелы пастырской миссии в Церкви. Создание этого братства возродило монашество в миру, которое решающим образом повлияло на ход церковной и социальной жизни Греции и других стран.

Вместе с этим многие иеромонахи и монахи, подвергшиеся влиянию секуляризации, оставляли монастыри и осуществляли церковное служение в миру. Наконец, многочисленные иерархи  были отрицательно настроены по отношению к отшельнической жизни, в то время как Священный Синод Греческой Церкви в положении «Об организации монашеской жизни», изданном в 1932 году, посвященном возрождению монашества, определяет главной целью монашеской жизни «просвещение народа проповедованием Слова Божия, катехизиса, святого таинства исповеди, обучение различным искусствам и благотворительную деятельность» [3].

Конечно, не переставала существовать и традиция добротолюбия, оказавшая большое влияние не только на Афон, но и на весь греческий мир. Различные христианские движения, такие как, например, движение «Жизнь», достаточно много унаследовали от добротолюбия [4]. Эта традиция особенно сильно проявилась на острове Парос, где провел свои детские и юношеские годы молодой Франциск, как в миру звали старца Иосифа. К своему решению уйти в монахи он пришел через чтение житий святых, а также после одного сна-видения, в котором он был призван служить в «царском дворце». Он начал удаляться в тихие и спокойные места для молитвы и подвижничества, пытаясь подражать всем видам аскезы, которые он встречал в житиях святых. Тогда он и задумался о Святой Горе, куда ушел в 1921 году в возрасте двадцати трех лет.

Там Иосиф ожидал увидеть отцов, подобных святым, о которых он читал. Однако, этого не произошло. «Оказавшись на Святой Горе, – пишет старец Иосиф, – я плакал днями и ночами, ибо не нашел тех, кто был бы подобен афонским святым» [5]. Несмотря на то, что духовные ожидания Иосифа были весьма высоки, разочарование, которое он испытал на Афоне, не было субъективным и безосновательным. Общая картина духовного состояния Святой Горы в тот период, даже при отсутствии серьезных исследований в этой области, представляется далеко не идеальной. Здесь стоит добавить, что и старец Софроний, будучи монахом монастыря святого Пантелеймона, примерно за одно десятилетие до прихода старца Иосифа на Афон, пишет: «Умственная работа, которая является ядром истинной монашеской жизни, находится сейчас в состоянии крайнего упадка» [6].

В этот же период в монастыре святого Пантелеймона жил святой Силуан, который вместе со старцем Софронием, составившим его биографию, оказал решающее влияние на возрождение как афонского монашества, так и православного монашества в целом. Известными отцами этого периода являются киновиаты и пустынники, такие как: Иероним Симонопетрит, Афанасий Григориат, отец Савва, отец Тихон, старец Косма из монастыря Пантократор, старец Августин из монастыря Филофей и др. [7]. Старец Иосиф Исихаст в своих творениях приводит имена великих аскетов, которых он встретил в годы своей жизни на Афоне. В ските Катунакья, первой обители, где жил старец, он познакомился с мудрейшим старцем Даниилом и его братией. Другие важные подвижники обители: старец Каллиник Исихаст, который по неизвестной причине отказался посвятить его «в таинства исихии и молитвы» [8], последующие его духовники, старцы Даниил и Евфимий, а также и другие благочестивейшие отцы. В конце концов, старец Иосиф приобретает дар непрестанной молитвы, который он получил благодаря исключительному усердию и посещению Божественной благодати [9].

Благодатный старец Иосиф Исихаст положил основание для возрождения монашества Святой Горы, что подтверждается, как мы сказали, статистическими данными начала 70-х годов XX века. Из его братии, с которой он жил с 1953 года до конца своих дней (1959) в Новом Ските, вышли духовные отцы, которые уже со своей собственной братией распространились по всей Святой Горе.

Катализатором этого благого начинания, которое внесло исключительный вклад в возрождение Святой Горы, явился старец Иосиф. Применяя необычный по тому времени духовный порядок, он давал каждому из своих духовных чад благословение на создание собственного братства. Такой подход старца Иосифа был основан на его заботе о будущем монастырской братии. По прошествии многих лет, когда один знакомый старца, Иоанн Бициос, спросил его, относятся ли три монаха, находящиеся рядом с ним, к его братии, старец ответил: «Конечно». Затем он добавил: «Видишь этих братьев, Яни? Придет время, и они заполнят всю Святую Гору монахами.» [10]. Так, за восемь месяцев до его кончины, в декабре 1958 года, в каливах Нового Скита появились четыре братства, ставшие магнитами, притягивающими все новых и новых монахов. Кроме того, слава этих отцов-исихастов дошла до соседних монастырей, два из которых поспешили пригласить этих отцов в духовники [11].

В возрождении святогорского монашества существенную роль сыграла исихия (спокойствие, безмолвие) пустыни. Обстановка в святых обителях этого периода оставалась неблагоприятной, так что молодые люди, начинающие монашескую жизнь, предпочитали монастырям небольшие братства с духовными старцами, находящиеся в подчинении у монастырей. Однако рост числа монахов в этих братствах означал и рост их потребностей в жилье, что, в свою очередь, осложняло их дальнейшее пребывание в этих небольших поселениях. Появилась необходимость поиска более подходящих мест проживания. Этими местами стали большие скиты и, главным образом, монастыри, опустевшие с течением времени и имеющие много места для удовлетворения растущих потребностей братств.

Ссылки:

  1. См. Irénikon N44, 1971. С. 529-530.
  2. Подробнее о причинах возрождения монашества Святой Горы см. Γ. Мантзаридис, Социология Христианства, Салоники, 1999. С. 409-410.
  3. Изд-во Синода Греческой Церкви, Αι Συνοδικαί Εγκύκλιοι, 1 том (1901-1933), Афины, 1955. С. 590. Α. Γουσίδη, Οι χριστιανικές οργανώσεις, Θεσσαλονίκη 1996. С. 21 и далее.
  4. Архимандрит Илиа Мастрояннопулос, Αναγεννητικό κίνηµα. Παραφυάδες των Κολλυβάδων, Αθήναι, 1987. С. 79-80.
  5. Старец Иосиф Ватопедский, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 37, Ιερά Μονή Φιλοθέου, Άγιον Όρος 2003. С. 220.
  6. Архимандрит Софроний, Αγώνας θεογνωσίας, Η αλληλογραφία Γέροντος Σωφρονίου µέ τον Δ. Μπάλφουρ, перевод. Αρχιµ. Ζαχαρία, Έσσεξ Αγγλίας 2004.С. 135.
  7. Паисий Святогорец, «Отцы-святогорцы и святогорские истории», Салоники, 1994.
  8. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», Ведикая Святая Обитель Ватопед, Святой Афон, 2004. С. 41.
  9. Старец Иосиф Исихаст, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 9, С. 90-92, Επιστολή 37, С. 221 и далее.
  10. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», С. 12.
  11. См. Ιωσήφ Μ. Δ., Ο Γέρων Αρσένιος ο Σπηλαιώτης (1886-1983), Θεσσαλονίκη 2001. С. 91.

Продолжение следует…

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

- See more at: http://www.pemptousia.ru/2013/12/%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%80%d0%b5%d1%86-%d0%b8%d0%be%d1%81%d0%b8%d1%84-%d0%b8%d1%81%d0%b8%d1%85%d0%b0%d1%81%d1%82-%d0%b8-%d0%b2%d0%be%d0%b7%d1%80%d0%be%d0%b6%d0%b4%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d1%81%d0%b2/#sthash.H9PL4tbt.dpuf
Старец Иосиф Исихаст и возрождение святогорского монашества (Часть 1)
5 December 2013
Вера / Святая Гора   Профессор  Мандзаридис Георгий

«Пемптусия» публикует первую часть статьи бывшего преподавателя Аристотелевского университета города Салоники господина Георгиоса Мантзаридиса. Статья посвящена огромному вкладу, внесенному этим преподобным старцем, уникальным представителем современного монашества, остановке численного сокращения монахов, столь характерного для Афона в последние годы.

Возрождение афонского монашества, которое наблюдается в настоящее время, стало фиксироваться статистически в начале 70-х годов. Статистическое исследование, проведенное в июле 1972 года, показало, что общее количество монахов на Афоне достигло 1 146 человек. Это на единицу превышает число монахов, указанное в прошлом 1971 году журналом Irenikon [1], который публикует периодические статические данные афонского монашества. С тех пор постоянное уменьшение числа монахов афонского сообщества сменилось стабильным и впечатляющим ростом.

Этому росту содействовали несколько факторов. К ним относятся, в частности, групповые приходы братии из монастырей, находящихся за пределами Святой Горы. Эти приходы происходят благодаря сильным личностям, носителям глубокой духовности и нравственности. Они подготовили почву и поддержали численный рост монашества Святой Горы. Значительное место среди них занимает старец Иосиф Исихаст, и сегодня 6 из 20 обителей Святой Горы считают себя его духовными наследниками [2].

gerwnioshs

Старец Иосиф Исихаст родился, вырос и пришел к монашеству в период секуляризации и упадка монашеской и церковной жизни в целом. Спустя примерно десять лет после его рождения, в 1907 году, архимандрит Евсевий Матфопулос основал братство богословов «Жизнь», состоящее как из клириков, так и из мирян, связанных монашескими обетами. Это явилось попыткой заполнить существенные пробелы пастырской миссии в Церкви. Создание этого братства возродило монашество в миру, которое решающим образом повлияло на ход церковной и социальной жизни Греции и других стран.

Вместе с этим многие иеромонахи и монахи, подвергшиеся влиянию секуляризации, оставляли монастыри и осуществляли церковное служение в миру. Наконец, многочисленные иерархи  были отрицательно настроены по отношению к отшельнической жизни, в то время как Священный Синод Греческой Церкви в положении «Об организации монашеской жизни», изданном в 1932 году, посвященном возрождению монашества, определяет главной целью монашеской жизни «просвещение народа проповедованием Слова Божия, катехизиса, святого таинства исповеди, обучение различным искусствам и благотворительную деятельность» [3].

Конечно, не переставала существовать и традиция добротолюбия, оказавшая большое влияние не только на Афон, но и на весь греческий мир. Различные христианские движения, такие как, например, движение «Жизнь», достаточно много унаследовали от добротолюбия [4]. Эта традиция особенно сильно проявилась на острове Парос, где провел свои детские и юношеские годы молодой Франциск, как в миру звали старца Иосифа. К своему решению уйти в монахи он пришел через чтение житий святых, а также после одного сна-видения, в котором он был призван служить в «царском дворце». Он начал удаляться в тихие и спокойные места для молитвы и подвижничества, пытаясь подражать всем видам аскезы, которые он встречал в житиях святых. Тогда он и задумался о Святой Горе, куда ушел в 1921 году в возрасте двадцати трех лет.

Там Иосиф ожидал увидеть отцов, подобных святым, о которых он читал. Однако, этого не произошло. «Оказавшись на Святой Горе, – пишет старец Иосиф, – я плакал днями и ночами, ибо не нашел тех, кто был бы подобен афонским святым» [5]. Несмотря на то, что духовные ожидания Иосифа были весьма высоки, разочарование, которое он испытал на Афоне, не было субъективным и безосновательным. Общая картина духовного состояния Святой Горы в тот период, даже при отсутствии серьезных исследований в этой области, представляется далеко не идеальной. Здесь стоит добавить, что и старец Софроний, будучи монахом монастыря святого Пантелеймона, примерно за одно десятилетие до прихода старца Иосифа на Афон, пишет: «Умственная работа, которая является ядром истинной монашеской жизни, находится сейчас в состоянии крайнего упадка» [6].

В этот же период в монастыре святого Пантелеймона жил святой Силуан, который вместе со старцем Софронием, составившим его биографию, оказал решающее влияние на возрождение как афонского монашества, так и православного монашества в целом. Известными отцами этого периода являются киновиаты и пустынники, такие как: Иероним Симонопетрит, Афанасий Григориат, отец Савва, отец Тихон, старец Косма из монастыря Пантократор, старец Августин из монастыря Филофей и др. [7]. Старец Иосиф Исихаст в своих творениях приводит имена великих аскетов, которых он встретил в годы своей жизни на Афоне. В ските Катунакья, первой обители, где жил старец, он познакомился с мудрейшим старцем Даниилом и его братией. Другие важные подвижники обители: старец Каллиник Исихаст, который по неизвестной причине отказался посвятить его «в таинства исихии и молитвы» [8], последующие его духовники, старцы Даниил и Евфимий, а также и другие благочестивейшие отцы. В конце концов, старец Иосиф приобретает дар непрестанной молитвы, который он получил благодаря исключительному усердию и посещению Божественной благодати [9].

Благодатный старец Иосиф Исихаст положил основание для возрождения монашества Святой Горы, что подтверждается, как мы сказали, статистическими данными начала 70-х годов XX века. Из его братии, с которой он жил с 1953 года до конца своих дней (1959) в Новом Ските, вышли духовные отцы, которые уже со своей собственной братией распространились по всей Святой Горе.

Катализатором этого благого начинания, которое внесло исключительный вклад в возрождение Святой Горы, явился старец Иосиф. Применяя необычный по тому времени духовный порядок, он давал каждому из своих духовных чад благословение на создание собственного братства. Такой подход старца Иосифа был основан на его заботе о будущем монастырской братии. По прошествии многих лет, когда один знакомый старца, Иоанн Бициос, спросил его, относятся ли три монаха, находящиеся рядом с ним, к его братии, старец ответил: «Конечно». Затем он добавил: «Видишь этих братьев, Яни? Придет время, и они заполнят всю Святую Гору монахами.» [10]. Так, за восемь месяцев до его кончины, в декабре 1958 года, в каливах Нового Скита появились четыре братства, ставшие магнитами, притягивающими все новых и новых монахов. Кроме того, слава этих отцов-исихастов дошла до соседних монастырей, два из которых поспешили пригласить этих отцов в духовники [11].

В возрождении святогорского монашества существенную роль сыграла исихия (спокойствие, безмолвие) пустыни. Обстановка в святых обителях этого периода оставалась неблагоприятной, так что молодые люди, начинающие монашескую жизнь, предпочитали монастырям небольшие братства с духовными старцами, находящиеся в подчинении у монастырей. Однако рост числа монахов в этих братствах означал и рост их потребностей в жилье, что, в свою очередь, осложняло их дальнейшее пребывание в этих небольших поселениях. Появилась необходимость поиска более подходящих мест проживания. Этими местами стали большие скиты и, главным образом, монастыри, опустевшие с течением времени и имеющие много места для удовлетворения растущих потребностей братств.

Ссылки:

  1. См. Irénikon N44, 1971. С. 529-530.
  2. Подробнее о причинах возрождения монашества Святой Горы см. Γ. Мантзаридис, Социология Христианства, Салоники, 1999. С. 409-410.
  3. Изд-во Синода Греческой Церкви, Αι Συνοδικαί Εγκύκλιοι, 1 том (1901-1933), Афины, 1955. С. 590. Α. Γουσίδη, Οι χριστιανικές οργανώσεις, Θεσσαλονίκη 1996. С. 21 и далее.
  4. Архимандрит Илиа Мастрояннопулос, Αναγεννητικό κίνηµα. Παραφυάδες των Κολλυβάδων, Αθήναι, 1987. С. 79-80.
  5. Старец Иосиф Ватопедский, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 37, Ιερά Μονή Φιλοθέου, Άγιον Όρος 2003. С. 220.
  6. Архимандрит Софроний, Αγώνας θεογνωσίας, Η αλληλογραφία Γέροντος Σωφρονίου µέ τον Δ. Μπάλφουρ, перевод. Αρχιµ. Ζαχαρία, Έσσεξ Αγγλίας 2004.С. 135.
  7. Паисий Святогорец, «Отцы-святогорцы и святогорские истории», Салоники, 1994.
  8. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», Ведикая Святая Обитель Ватопед, Святой Афон, 2004. С. 41.
  9. Старец Иосиф Исихаст, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 9, С. 90-92, Επιστολή 37, С. 221 и далее.
  10. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», С. 12.
  11. См. Ιωσήφ Μ. Δ., Ο Γέρων Αρσένιος ο Σπηλαιώτης (1886-1983), Θεσσαλονίκη 2001. С. 91.

Продолжение следует…

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

- See more at: http://www.pemptousia.ru/2013/12/%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%80%d0%b5%d1%86-%d0%b8%d0%be%d1%81%d0%b8%d1%84-%d0%b8%d1%81%d0%b8%d1%85%d0%b0%d1%81%d1%82-%d0%b8-%d0%b2%d0%be%d0%b7%d1%80%d0%be%d0%b6%d0%b4%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d1%81%d0%b2/#sthash.H9PL4tbt.dpuf
Старец Иосиф Исихаст и возрождение святогорского монашества (Часть 1)
5 December 2013
Вера / Святая Гора   Профессор  Мандзаридис Георгий

«Пемптусия» публикует первую часть статьи бывшего преподавателя Аристотелевского университета города Салоники господина Георгиоса Мантзаридиса. Статья посвящена огромному вкладу, внесенному этим преподобным старцем, уникальным представителем современного монашества, остановке численного сокращения монахов, столь характерного для Афона в последние годы.

Возрождение афонского монашества, которое наблюдается в настоящее время, стало фиксироваться статистически в начале 70-х годов. Статистическое исследование, проведенное в июле 1972 года, показало, что общее количество монахов на Афоне достигло 1 146 человек. Это на единицу превышает число монахов, указанное в прошлом 1971 году журналом Irenikon [1], который публикует периодические статические данные афонского монашества. С тех пор постоянное уменьшение числа монахов афонского сообщества сменилось стабильным и впечатляющим ростом.

Этому росту содействовали несколько факторов. К ним относятся, в частности, групповые приходы братии из монастырей, находящихся за пределами Святой Горы. Эти приходы происходят благодаря сильным личностям, носителям глубокой духовности и нравственности. Они подготовили почву и поддержали численный рост монашества Святой Горы. Значительное место среди них занимает старец Иосиф Исихаст, и сегодня 6 из 20 обителей Святой Горы считают себя его духовными наследниками [2].

gerwnioshs

Старец Иосиф Исихаст родился, вырос и пришел к монашеству в период секуляризации и упадка монашеской и церковной жизни в целом. Спустя примерно десять лет после его рождения, в 1907 году, архимандрит Евсевий Матфопулос основал братство богословов «Жизнь», состоящее как из клириков, так и из мирян, связанных монашескими обетами. Это явилось попыткой заполнить существенные пробелы пастырской миссии в Церкви. Создание этого братства возродило монашество в миру, которое решающим образом повлияло на ход церковной и социальной жизни Греции и других стран.

Вместе с этим многие иеромонахи и монахи, подвергшиеся влиянию секуляризации, оставляли монастыри и осуществляли церковное служение в миру. Наконец, многочисленные иерархи  были отрицательно настроены по отношению к отшельнической жизни, в то время как Священный Синод Греческой Церкви в положении «Об организации монашеской жизни», изданном в 1932 году, посвященном возрождению монашества, определяет главной целью монашеской жизни «просвещение народа проповедованием Слова Божия, катехизиса, святого таинства исповеди, обучение различным искусствам и благотворительную деятельность» [3].

Конечно, не переставала существовать и традиция добротолюбия, оказавшая большое влияние не только на Афон, но и на весь греческий мир. Различные христианские движения, такие как, например, движение «Жизнь», достаточно много унаследовали от добротолюбия [4]. Эта традиция особенно сильно проявилась на острове Парос, где провел свои детские и юношеские годы молодой Франциск, как в миру звали старца Иосифа. К своему решению уйти в монахи он пришел через чтение житий святых, а также после одного сна-видения, в котором он был призван служить в «царском дворце». Он начал удаляться в тихие и спокойные места для молитвы и подвижничества, пытаясь подражать всем видам аскезы, которые он встречал в житиях святых. Тогда он и задумался о Святой Горе, куда ушел в 1921 году в возрасте двадцати трех лет.

Там Иосиф ожидал увидеть отцов, подобных святым, о которых он читал. Однако, этого не произошло. «Оказавшись на Святой Горе, – пишет старец Иосиф, – я плакал днями и ночами, ибо не нашел тех, кто был бы подобен афонским святым» [5]. Несмотря на то, что духовные ожидания Иосифа были весьма высоки, разочарование, которое он испытал на Афоне, не было субъективным и безосновательным. Общая картина духовного состояния Святой Горы в тот период, даже при отсутствии серьезных исследований в этой области, представляется далеко не идеальной. Здесь стоит добавить, что и старец Софроний, будучи монахом монастыря святого Пантелеймона, примерно за одно десятилетие до прихода старца Иосифа на Афон, пишет: «Умственная работа, которая является ядром истинной монашеской жизни, находится сейчас в состоянии крайнего упадка» [6].

В этот же период в монастыре святого Пантелеймона жил святой Силуан, который вместе со старцем Софронием, составившим его биографию, оказал решающее влияние на возрождение как афонского монашества, так и православного монашества в целом. Известными отцами этого периода являются киновиаты и пустынники, такие как: Иероним Симонопетрит, Афанасий Григориат, отец Савва, отец Тихон, старец Косма из монастыря Пантократор, старец Августин из монастыря Филофей и др. [7]. Старец Иосиф Исихаст в своих творениях приводит имена великих аскетов, которых он встретил в годы своей жизни на Афоне. В ските Катунакья, первой обители, где жил старец, он познакомился с мудрейшим старцем Даниилом и его братией. Другие важные подвижники обители: старец Каллиник Исихаст, который по неизвестной причине отказался посвятить его «в таинства исихии и молитвы» [8], последующие его духовники, старцы Даниил и Евфимий, а также и другие благочестивейшие отцы. В конце концов, старец Иосиф приобретает дар непрестанной молитвы, который он получил благодаря исключительному усердию и посещению Божественной благодати [9].

Благодатный старец Иосиф Исихаст положил основание для возрождения монашества Святой Горы, что подтверждается, как мы сказали, статистическими данными начала 70-х годов XX века. Из его братии, с которой он жил с 1953 года до конца своих дней (1959) в Новом Ските, вышли духовные отцы, которые уже со своей собственной братией распространились по всей Святой Горе.

Катализатором этого благого начинания, которое внесло исключительный вклад в возрождение Святой Горы, явился старец Иосиф. Применяя необычный по тому времени духовный порядок, он давал каждому из своих духовных чад благословение на создание собственного братства. Такой подход старца Иосифа был основан на его заботе о будущем монастырской братии. По прошествии многих лет, когда один знакомый старца, Иоанн Бициос, спросил его, относятся ли три монаха, находящиеся рядом с ним, к его братии, старец ответил: «Конечно». Затем он добавил: «Видишь этих братьев, Яни? Придет время, и они заполнят всю Святую Гору монахами.» [10]. Так, за восемь месяцев до его кончины, в декабре 1958 года, в каливах Нового Скита появились четыре братства, ставшие магнитами, притягивающими все новых и новых монахов. Кроме того, слава этих отцов-исихастов дошла до соседних монастырей, два из которых поспешили пригласить этих отцов в духовники [11].

В возрождении святогорского монашества существенную роль сыграла исихия (спокойствие, безмолвие) пустыни. Обстановка в святых обителях этого периода оставалась неблагоприятной, так что молодые люди, начинающие монашескую жизнь, предпочитали монастырям небольшие братства с духовными старцами, находящиеся в подчинении у монастырей. Однако рост числа монахов в этих братствах означал и рост их потребностей в жилье, что, в свою очередь, осложняло их дальнейшее пребывание в этих небольших поселениях. Появилась необходимость поиска более подходящих мест проживания. Этими местами стали большие скиты и, главным образом, монастыри, опустевшие с течением времени и имеющие много места для удовлетворения растущих потребностей братств.

Ссылки:

  1. См. Irénikon N44, 1971. С. 529-530.
  2. Подробнее о причинах возрождения монашества Святой Горы см. Γ. Мантзаридис, Социология Христианства, Салоники, 1999. С. 409-410.
  3. Изд-во Синода Греческой Церкви, Αι Συνοδικαί Εγκύκλιοι, 1 том (1901-1933), Афины, 1955. С. 590. Α. Γουσίδη, Οι χριστιανικές οργανώσεις, Θεσσαλονίκη 1996. С. 21 и далее.
  4. Архимандрит Илиа Мастрояннопулос, Αναγεννητικό κίνηµα. Παραφυάδες των Κολλυβάδων, Αθήναι, 1987. С. 79-80.
  5. Старец Иосиф Ватопедский, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 37, Ιερά Μονή Φιλοθέου, Άγιον Όρος 2003. С. 220.
  6. Архимандрит Софроний, Αγώνας θεογνωσίας, Η αλληλογραφία Γέροντος Σωφρονίου µέ τον Δ. Μπάλφουρ, перевод. Αρχιµ. Ζαχαρία, Έσσεξ Αγγλίας 2004.С. 135.
  7. Паисий Святогорец, «Отцы-святогорцы и святогорские истории», Салоники, 1994.
  8. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», Ведикая Святая Обитель Ватопед, Святой Афон, 2004. С. 41.
  9. Старец Иосиф Исихаст, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 9, С. 90-92, Επιστολή 37, С. 221 и далее.
  10. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», С. 12.
  11. См. Ιωσήφ Μ. Δ., Ο Γέρων Αρσένιος ο Σπηλαιώτης (1886-1983), Θεσσαλονίκη 2001. С. 91.

Продолжение следует…

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

- See more at: http://www.pemptousia.ru/2013/12/%d1%81%d1%82%d0%b0%d1%80%d0%b5%d1%86-%d0%b8%d0%be%d1%81%d0%b8%d1%84-%d0%b8%d1%81%d0%b8%d1%85%d0%b0%d1%81%d1%82-%d0%b8-%d0%b2%d0%be%d0%b7%d1%80%d0%be%d0%b6%d0%b4%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5-%d1%81%d0%b2/#sthash.H9PL4tbt.dpuf

Старец Иосиф Исихаст

 и возрождение святогорского монашества

 (Часть 1)

Профессор  Мандзаридис Георгий

«Пемптусия» публикует первую часть статьи бывшего преподавателя Аристотелевского университета города Салоники господина Георгиоса Мантзаридиса. Статья посвящена огромному вкладу, внесенному этим преподобным старцем, уникальным представителем современного монашества, остановке численного сокращения монахов, столь характерного для Афона в последние годы.

 

Возрождение афонского монашества, которое наблюдается в настоящее время, стало фиксироваться статистически в начале 70-х годов. Статистическое исследование, проведенное в июле 1972 года, показало, что общее количество монахов на Афоне достигло 1 146 человек. Это на единицу превышает число монахов, указанное в прошлом 1971 году журналом Irenikon [1], который публикует периодические статические данные афонского монашества. С тех пор постоянное уменьшение числа монахов афонского сообщества сменилось стабильным и впечатляющим ростом.

Этому росту содействовали несколько факторов. К ним относятся, в частности, групповые приходы братии из монастырей, находящихся за пределами Святой Горы. Эти приходы происходят благодаря сильным личностям, носителям глубокой духовности и нравственности. Они подготовили почву и поддержали численный рост монашества Святой Горы. Значительное место среди них занимает старец Иосиф Исихаст, и сегодня 6 из 20 обителей Святой Горы считают себя его духовными наследниками [2].

gerwnioshs

Старец Иосиф Исихаст родился, вырос и пришел к монашеству в период секуляризации и упадка монашеской и церковной жизни в целом. Спустя примерно десять лет после его рождения, в 1907 году, архимандрит Евсевий Матфопулос основал братство богословов «Жизнь», состоящее как из клириков, так и из мирян, связанных монашескими обетами. Это явилось попыткой заполнить существенные пробелы пастырской миссии в Церкви. Создание этого братства возродило монашество в миру, которое решающим образом повлияло на ход церковной и социальной жизни Греции и других стран.

Вместе с этим многие иеромонахи и монахи, подвергшиеся влиянию секуляризации, оставляли монастыри и осуществляли церковное служение в миру. Наконец, многочисленные иерархи  были отрицательно настроены по отношению к отшельнической жизни, в то время как Священный Синод Греческой Церкви в положении «Об организации монашеской жизни», изданном в 1932 году, посвященном возрождению монашества, определяет главной целью монашеской жизни «просвещение народа проповедованием Слова Божия, катехизиса, святого таинства исповеди, обучение различным искусствам и благотворительную деятельность» [3].

Конечно, не переставала существовать и традиция добротолюбия, оказавшая большое влияние не только на Афон, но и на весь греческий мир. Различные христианские движения, такие как, например, движение «Жизнь», достаточно много унаследовали от добротолюбия [4]. Эта традиция особенно сильно проявилась на острове Парос, где провел свои детские и юношеские годы молодой Франциск, как в миру звали старца Иосифа. К своему решению уйти в монахи он пришел через чтение житий святых, а также после одного сна-видения, в котором он был призван служить в «царском дворце». Он начал удаляться в тихие и спокойные места для молитвы и подвижничества, пытаясь подражать всем видам аскезы, которые он встречал в житиях святых. Тогда он и задумался о Святой Горе, куда ушел в 1921 году в возрасте двадцати трех лет.

Там Иосиф ожидал увидеть отцов, подобных святым, о которых он читал. Однако, этого не произошло. «Оказавшись на Святой Горе, – пишет старец Иосиф, – я плакал днями и ночами, ибо не нашел тех, кто был бы подобен афонским святым» [5]. Несмотря на то, что духовные ожидания Иосифа были весьма высоки, разочарование, которое он испытал на Афоне, не было субъективным и безосновательным. Общая картина духовного состояния Святой Горы в тот период, даже при отсутствии серьезных исследований в этой области, представляется далеко не идеальной. Здесь стоит добавить, что и старец Софроний, будучи монахом монастыря святого Пантелеймона, примерно за одно десятилетие до прихода старца Иосифа на Афон, пишет: «Умственная работа, которая является ядром истинной монашеской жизни, находится сейчас в состоянии крайнего упадка» [6].

В этот же период в монастыре святого Пантелеймона жил святой Силуан, который вместе со старцем Софронием, составившим его биографию, оказал решающее влияние на возрождение как афонского монашества, так и православного монашества в целом. Известными отцами этого периода являются киновиаты и пустынники, такие как: Иероним Симонопетрит, Афанасий Григориат, отец Савва, отец Тихон, старец Косма из монастыря Пантократор, старец Августин из монастыря Филофей и др. [7]. Старец Иосиф Исихаст в своих творениях приводит имена великих аскетов, которых он встретил в годы своей жизни на Афоне. В ските Катунакья, первой обители, где жил старец, он познакомился с мудрейшим старцем Даниилом и его братией. Другие важные подвижники обители: старец Каллиник Исихаст, который по неизвестной причине отказался посвятить его «в таинства исихии и молитвы» [8], последующие его духовники, старцы Даниил и Евфимий, а также и другие благочестивейшие отцы. В конце концов, старец Иосиф приобретает дар непрестанной молитвы, который он получил благодаря исключительному усердию и посещению Божественной благодати [9].

Благодатный старец Иосиф Исихаст положил основание для возрождения монашества Святой Горы, что подтверждается, как мы сказали, статистическими данными начала 70-х годов XX века. Из его братии, с которой он жил с 1953 года до конца своих дней (1959) в Новом Ските, вышли духовные отцы, которые уже со своей собственной братией распространились по всей Святой Горе.

Катализатором этого благого начинания, которое внесло исключительный вклад в возрождение Святой Горы, явился старец Иосиф. Применяя необычный по тому времени духовный порядок, он давал каждому из своих духовных чад благословение на создание собственного братства. Такой подход старца Иосифа был основан на его заботе о будущем монастырской братии. По прошествии многих лет, когда один знакомый старца, Иоанн Бициос, спросил его, относятся ли три монаха, находящиеся рядом с ним, к его братии, старец ответил: «Конечно». Затем он добавил: «Видишь этих братьев, Яни? Придет время, и они заполнят всю Святую Гору монахами.» [10]. Так, за восемь месяцев до его кончины, в декабре 1958 года, в каливах Нового Скита появились четыре братства, ставшие магнитами, притягивающими все новых и новых монахов. Кроме того, слава этих отцов-исихастов дошла до соседних монастырей, два из которых поспешили пригласить этих отцов в духовники [11].

В возрождении святогорского монашества существенную роль сыграла исихия (спокойствие, безмолвие) пустыни. Обстановка в святых обителях этого периода оставалась неблагоприятной, так что молодые люди, начинающие монашескую жизнь, предпочитали монастырям небольшие братства с духовными старцами, находящиеся в подчинении у монастырей. Однако рост числа монахов в этих братствах означал и рост их потребностей в жилье, что, в свою очередь, осложняло их дальнейшее пребывание в этих небольших поселениях. Появилась необходимость поиска более подходящих мест проживания. Этими местами стали большие скиты и, главным образом, монастыри, опустевшие с течением времени и имеющие много места для удовлетворения растущих потребностей братств.

Ссылки:

  1. См. Irénikon N44, 1971. С. 529-530.
  2. Подробнее о причинах возрождения монашества Святой Горы см. Γ. Мантзаридис, Социология Христианства, Салоники, 1999. С. 409-410.
  3. Изд-во Синода Греческой Церкви, Αι Συνοδικαί Εγκύκλιοι, 1 том (1901-1933), Афины, 1955. С. 590. Α. Γουσίδη, Οι χριστιανικές οργανώσεις, Θεσσαλονίκη 1996. С. 21 и далее.
  4. Архимандрит Илиа Мастрояннопулос, Αναγεννητικό κίνηµα. Παραφυάδες των Κολλυβάδων, Αθήναι, 1987. С. 79-80.
  5. Старец Иосиф Ватопедский, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 37, Ιερά Μονή Φιλοθέου, Άγιον Όρος 2003. С. 220.
  6. Архимандрит Софроний, Αγώνας θεογνωσίας, Η αλληλογραφία Γέροντος Σωφρονίου µέ τον Δ. Μπάλφουρ, перевод. Αρχιµ. Ζαχαρία, Έσσεξ Αγγλίας 2004.С. 135.
  7. Паисий Святогорец, «Отцы-святогорцы и святогорские истории», Салоники, 1994.
  8. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», Ведикая Святая Обитель Ватопед, Святой Афон, 2004. С. 41.
  9. Старец Иосиф Исихаст, Έκφρασις Μοναχικής Εµπειρίας, Επιστολή 9, С. 90-92, Επιστολή 37, С. 221 и далее.
  10. Старец Иосиф Ватопедский, «Старец Иосиф Исихаст», С. 12.
  11. См. Ιωσήφ Μ. Δ., Ο Γέρων Αρσένιος ο Σπηλαιώτης (1886-1983), Θεσσαλονίκη 2001. С. 91.

Продолжение следует…

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.



Подписка на новости

Последние обновления

События