Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Всеправославный собор

http://www.ipaideia.gr/paideia/protopr-anastasios-gkotsopoulos-i-sinodos-tis-kritis-kai-to-pagkosmio-simvoulio-ton-ekklision-pse

Патры, 28.09.2016

Критский Собор и Всемирный Совет Церквей (ВСЦ)

Документ Критского Собора «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» (2016) с явным энтузиазмом приводит обширные ссылки на ВСЦ (§§ 16-21) и его вклад в экуменическое движение.

 

Πάτρα 28.9.2016

Ἡ Σύνοδος τῆς Κρήτης καὶ

τὸ Παγκόσμιο Συμβούλιο τῶν Ἐκκλησιῶν (ΠΣΕ)

Τὸ κείμενο «Σχέσεις τῆς Ὀρθοδόξου Ἐκκλησίας πρὸς τὸν λοιπὸ χριστιανικὸ κόσμο» τῆς Συνόδου τῆς Κρήτης (2016) κάνει ἐκτεταμένη ἀναφορὰ στὸ ΠΣΕ (§§ 16-21) καὶ στὴ συμβολή του στὴν Οἰκουμενικὴ Κίνηση μὲ ἔκδηλο ἐνθουσιασμό.

о. Анастасий Гоцопулос

Протопресвитер

 

 

1. В частности, Критский Собор дает положительную оценку «богословскому вкладу» Комиссии «Вера и церковное устройство» ВСЦ и отмечает: «Православная Церковь … положительно оценивает документы богословского характера … как важный шаг в экуменическом движении на пути к сближению христиан» (документ «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» § 21). Конечно, мы не будем сейчас детально анализировать документы Комиссии. Но допустим ли такой обобщенный подход со стороны Всеправославного Собора? Допустимо ли, чтобы «Святой и Великий Собор» без специального детального изучения «положительно оценивал документы богословского характера» Комиссии «Вера и церковное устройство» и в целом «богословский вклад» ВСЦ, когда именно эти тексты полны протестантских заблуждений и в отношении этих документов многие Православные Церкви неоднократно выражали серьезные опасения, которые были зафиксированы даже в протоколах Третьего Всеправославного Предсоборного Совещания (1986 г.) [1]? Почему Собор, который претендует именоваться церковным сознанием как «Святой и Великий» действует с такой необдуманностью и поспешностью?

Ограничимся цитированием лишь некоторых отрывков из наиболее важного документа Комиссии «Вера и церковное устройство» под названием «Лимская декларация, 1982 – Крещение, Евхаристия и служение» (ΒΕΜ-Baptism, Eucharist and Ministry), изданного Центром Вселенской Патриархии в Шамбези [2]. Отметим только, что данный документ (ΒΕΜ), когда говорит о «Церквах», имеет в виду более 345 членов ВСЦ:

Крещение, § 6: «Наше общее крещение, которое соединяет нас со Христом в вере, таким образом, является основанием нашего единстваразличные практики крещения у каждой (Церкви) есть не что иное, как участие в едином крещенииНеобходимость восстановить крещальное единство лежит в основе экуменической задачи» (с. 20-21).

Комментарий: то есть т.н. «крещение Святым Духом» пятидесятников, участвующих в ВСЦ, «соединяет нас со Христом в вере»!

Крещение, § 13: «Крещение – это неповторимый акт. Следует избегать любой практики, которая может быть интерпретирована как «перекрещивание»… Церкви, которые настаивали на определенной форме крещения или которые имели серьезные вопросы о подлинности других церковных таинств и богослужений, порой требовали от лиц, приходящих из других церковных традиций, чтобы те крестились, прежде чем войдут в полное церковное общение. Приходя к полному взаимопониманию и принятию друг друга, а также вступая в более тесные отношения в свидетельстве и служении, Церкви захотят воздерживаться от любых практик, которые могут вызвать сомнение в сакральной целостности других церквей или умалять неповторимость таинства крещения» (с. 26).

Вопрос: то есть Православная Церковь не должна «подвергать сомнению сакральную целостность» пятидесятников? Или не должна крестить приходящих из деструктивных сект или непротестантских групп?

Крещение, § 15: «Церкви все чаще понимают крещение друг друга, как крещение во Христе... Взаимное признание крещения отмечается как важный признак и способ проявления крещального единства, данного во Христе. Везде, где это возможно, Церкви должны явно выражать взаимное признание» (с. 28).

Комментарий: Что можно на это сказать? Неужели «крещение» не связано с исповеданием истинной веры?

Евхаристия § 19: «Если права верующих и священства участвовать и председательствовать в совершении евхаристии в одной церкви ставятся под сомнение руководителями и членами других евхаристических общин, то соборность евхаристии проявляется меньше» (с. 43).

Комментарий: «Соборность Евхаристии», осуществляемая Православной Церковью, «проявляется меньше», поскольку мы не позволяем протестантам ВСЦ «участвовать и председательствовать в Евхаристии»?! Господи, помилуй! И Всеправославный Критский Собор «положительно оценивает» этот документ!

Евхаристия § 20: «Мы находимся под постоянным осуждением… из-за упорного необоснованного конфессионального противостояния в теле Христовом» (с. 44).

Комментарий: Согласна ли Православная Церковь с тем, что к «Телу Христову» относятся также 300 протестантских групп и конфессий? И когда Православная Церковь не согласна с тем, что протестанты не почитают Богородицу, святых, Честной Крест Господень, святые иконы и мощи, отрицают приснодевство Божией Матери, церковное предание, Вселенские Соборы, Таинства, каноны Священного Писания и т.д. – может быть, именно это расценивается протестантами как «упорное необоснованное конфессиональное противостояние»?

Рукоположение § 53: «Для того, чтобы добиться взаимного признания существующих у них форм священства, от разных церквей требуются различные действия. Например: а) Церкви, которые сохранили епископское преемство, просят признать апостольское содержание того рукоположения, которое существует в церквях, не сохранивших такого преемства» (с.86).

Комментарий: Может ли существовать «апостольское содержание рукоположения» без существования «апостольского преемства»? Имеют ли пятидесятнические пасторы обычное священство, известное православной Церкви?

Рукоположение § 54: «Некоторые церкви рукополагают как мужчин, так и женщин, другие рукополагают только мужчин. Разногласия по этому вопросу создают препятствия для взаимного признания служения. Но эти препятствия не должны рассматриваться как основная помеха для дальнейших усилий по обеспечению взаимного признания» (с. 86-87).

Комментарий: Т.е. Православная Церковь признает рукоположение женщин, не считая это «основной помехой»?

В конце концов, возможно ли, чтобы Православная Церковь на Всеправославном Соборе «положительно оценивала» такие тексты, чуждые нашей церковной традиции? Возможно ли, чтобы Критский Собор был признан церковным сознанием как «последовавший Святым Отцам» в то время, как он принимает и «положительно оценивает» документы с такими ересями, присутствующими в них в таком количестве?

2. Более того, тщательное изучение принятых документов последних Генеральных Ассамблей ВСЦ [3] четко дает понять, что протестантские церковные взгляды даже сегодня формируют – после так сказать «модернизации» участия православных – богословские рамки функционирования ВСЦ. Следовательно, никоим образом не может быть оправдан ни восторг Критского Собора, ни слабая критика общего характера по отношению к ВСЦ со стороны Собора: «Тем не менее Православная Церковь выражает свои опасения по главнейшим вопросам веры и устройства, поскольку неправославные Церкви и конфессии отклонились от истинной веры Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви» (§ 21)! Возможно ли, чтобы Всеправославный Собор ограничился лишь 32 словами критики на все недопустимые и беспрецедентные явления, разрушительно влияющие на евангельское, святоотеческое, догматическое и нравственное учение Православной Церкви, которые происходят сегодня в ВСЦ [4]?

Делает ли честь нашей Церкви такая нерешительность в формулировке свидетельства Православия обо всем нечестивом, что происходит в официальном органе экуменического движения? К сожалению, в этом документе Критского Собора не выражено категорическое несогласие нашей Церкви с дегенеративными явлениями, которые встречаются в ВСЦ: «Лимская литургия»[5], интеркоммунион (совместное участие в евхаристии представителей различных христианских конфессий), межрелигиозные совместные молитвы[6], рукоположение женщин, инклюзивный язык, одобрение содомии многими конфессиями-членами ВСЦ и т.д., практики, которые являются недавними плодами, в корне которых лежит старая протестантская экклезиология.

            3. Критский Собор положительно оценивает «Торонтскую декларацию» (1950) ВСЦ, о которой он отмечает, «что экклезиологические предпосылки Торонтской декларации (1950) «Церковь, Церкви и Всемирный Совет Церквей» имеют основополагающее значение для участия православных в Совете (§ 19). Замалчивается, однако, заявление в «Торонтской декларации», что «Церкви-члены сознают, что их членство в Церкви Христовой более всеобъемлюще, чем членство в их собственных Церквах» (Торонтская декларация, §4)! Интересно, может ли быть принято Православной экклесиологией то, что есть разница между тем, что православный является членом Православной Церкви и членом «Церкви Христовой»? или что «Церковь Христова» (как имеется в виду в ВСЦ) существует над всеми церквами-членами ВСЦ?

4. Критский Собор рад, что было одобрено введение «Специальной Комиссии по православному участию во ВСЦ» (§ 17). Но, однако, с введением «Специальной Комиссии» между прочим были одобрены и предложения о «конфессиональной совместной молитве» и «межконфессиональной совместной молитве» [7], которые полностью противоречат Православной экклезиологической традиции и каноническому порядку и стремятся к продвижению видимого единства церквей-членов ВСЦ с протестантскими экклезиологическими предпосылками. Можем ли мы говорить с таким энтузиазмом об успехах ВСЦ?

5. Безусловно, ни к чему сейчас приводить пространные цитаты с ошибочными экклезиологическими взглядами, которые были включены в официальные совместные документы Генеральных Ассамблей ВСЦ [8]. Ограничимся лишь небольшой цитатой из решения ΙХ Генеральной Ассамблеи в Порту-Аллегри (2006), которое, к сожалению, подписали православные делегаты вместе с протестантами: «Каждая церковь [прим. ред.: под термином «Церковь» подразумеваются и все протестантские группы, принимающие участие во ВСЦ] – это соборная Церковь, а не просто ее часть. Каждая церковь является соборной, но не представляет ее полноту. Каждая церковь обладает соборностью, когда она находится в общении с другими церквями… Даже сегодня, когда совместная Евхаристия не всегда возможна, разделенные церкви проявляют взаимную ответственность и аспекты соборности… Разделенные друг от друга, мы нищаем» [9]. Другими словами, экуменическое движение и, к сожалению, также православные в рамках ВСЦ признали, между прочим, «соборность» (=полноту истины) еретических протестантских групп и более того, мы объявили, что соборность Православной Церкви зависит от того, имеет ли Она общение с ересями протестантизма, потому что без них мы … «нищаем»! Давайте не будем забывать, что это богохульство в адрес Православной Церкви основывается также на документе ВЕМ Комиссии «Вера и церковное устройство», в котором явно оспаривается даже «соборность Евхаристии» Православной Церкви, поскольку там не принят интеркоммунион: «Если права верующих и священства участвовать и председательствовать в совершении евхаристии в одной церкви ставятся под сомнение руководителями и членами других евхаристических общин, то соборность евхаристии проявляется меньше» [10].

Критский Собор в своем документе показывает очень приукрашенный и поэтому лицемерный и фальшивый образ ВСЦ и его богословской «продукции». Он утаивает, что, несмотря на усилия православных делегатов и уступки со стороны ВСЦ относительно участия православных («Постоянная Комиссия по сотрудничеству и консенсусу» § 17), богословская идентичность Совета остается явно протестантской и, по меткому замечанию Афона, «так, как он функционирует сегодня, – это гомогенизирующий механизм, который притупляет догматическую чувствительность и несет в себе поверхностное, коммуникативного характера, «единство» [11].

Разве не остаются такими же трагически актуальными и сегодня те проблемы, о которых еще раньше говорил архиепископ Христодул: «В конце концов, мы, православные, задаемся вопросом: Что мы предлагаем, оставаясь в ВСЦ? Какую роль играем в формировании его решений? 300 протестантских ветвей, которые сегодня участвуют в нем как равноценные члены, своей еретической ложью постоянно изменяют экклезиологический характер ВСЦ. Постоянно активизируется и приток новых членов, женщины требуют участия наравне с мужчинами на всех уровнях. Уже в «Лимской литургии», которая произошла утром в воскресенье 10.02.91 г., приняли участие и две женщины «священнослужители». Богословие делает уступки и отодвигается популизмом. Христианство постепенно очеловечивается и приближается в равной степени к остальным религиям. В конце концов, что должно произойти?»[12].

Боли и этого крика отчаяния, к сожалению, в документе Критского Собора о ВСЦ нет…

Следовательно, разве может Собор, который принимает и «положительно оценивает» документы и ситуации, противоречащие Православной, Святоотеческой традиции, быть принят церковный сознанием как «Святой и Великий»?

Церковь призывается со всей ответственностью принять соответствующее решение!

 

 


[1] [Митр.] Трансильванский Антоний (Румынский Патриархат) на ΙΙΙ ВПС: «Этим летом (1986), как председательствующий на заседании Отдела 10 ВСЦ, я убедился, что есть много опасений насчет документа ВЕМ (Крещение – Евхаристия – Служение). И мы еще когда оценивали этот документ в Бостоне, убедились, что там еще есть неясные моменты, особенно в разделе Служения» (Синодики ΙΧ, с. 145). Также [митр.] Димитриадский (а затем Афинский) Христодул заявил: «с православной точки зрения произошла и отрицательная критика документа «ВЕМ», а наша Элладская Церковь отказалась участвовать в процессе, вызванном ВСЦ, то есть признать этот документ» (Синодики ΙΧ, σ. 150).

[2] Вера и церковное устройство, ВСЦ, Крещение, Евхаристия, Служение, Издания Центра Православия в Шамбези, 1983.

[3] VIII в Хараре (1998) под названием «К общему пониманию и видению ВСЦ», IX в Порту-Алегри (2006), под названием «Текст по экклесиологии: Призванные быть Единой Церковью» и X в Пусане (2013), под названием «Декларация Единства».

[4] Метко заметил Преосв. [митрополит] Перистерийский Хризостом (Элладская Церковь) на III ВПС: «Сегодня документы ВСЦ и православные, и протестантские, и какие угодно. Это синкретические документы, которые удовлетворяют всех и не удовлетворяют никого» (Синодики ΙΧ, с. 147). Характерным является все, что сказал Преосв. [митрополит] Крутицкий Ювеналий (Российский Патр.) о ВСЦ (Синодики ΙΧ, с. 250).

[5] Ан. Гоцопулос, Совместная молитва с еретиками, изд. Теодромия, 20092, с. 105, сн. 176.

[6] В рамках «второго межрелигиозного саммита» (весна 1970), об открытии которого объявил Генеральный Секретарь ВСЦ Ю. К. Блэйк (1966-1972), произошла межрелигиозная совместная молитва в Кафедральном Соборе Женевы при участии «44 священнослужителей и представителей великих религий … Православную Восточную Церковь представил Преосв. Емилиан, епископ Калабрийский, постоянный представитель Вселенского Константинопольского Патриархата» во ВСЦ. И подытоживает теософский журнал: «Это было маленькое мероприятие огромного значения, которое хотело провозгласить, что в глубине все религии осуществляют одинаковую миссию

и должны бы сотрудничать, вместо того, чтобы разобщаться и ненавидеть друг друга из-за вероучений – выдумок людей» (масонско-теософский журнал Илиссос, 15(1970) т. 83 с. 376-378)!

[7] Ан. Гоцопулос, Совместная молитва с еретиками, изд. Теодромия, 20092, с. 105-108.

[8] См. Более детально: Комиссия по догматическим вопросам Священного Кинота, «Меморандум об участии Православной Церкви во Всемирном Совете Церквей», Святая Гора Афон, Февраль 2007, http://www.orthodoxnet.gr/pse%20IK/IK-PSE_Ypomnima.php, и http://oodegr.co/oode/oikoymen/ypomnima_ag_orous1.htm.

 [9] 9thAssembly of WCC, Assembly Documents,Text on ecclesiology: Called to be the OneChurch,6-7, в http://www.impantokratoros.gr/B46B3299.el.aspx.

[10] Евхаристия § 19, в «Вера и церковное устройство», ВСЦ, Крещение, Евхаристия, Служение, Издания Центра Православия в Шамбези, 1983, с. 43.

[11] Комиссия по догматическим вопросам Священного Кинота, «Меморандум об участии Православной Церкви во Всемирном Совете Церквей», Святая Гора Афон, Февраль 2007, http://www.orthodoxnet.gr/pse%20IK/IK-PSE_Ypomnima.php, и http://oodegr.co/oode/oikoymen/ypomnima_ag_orous1.htm. В принятом документе под названием «К общему пониманию и видению ВСЦ» (Towards a Common Understanding and Vision of the WCC), § 1. 4. 6, приводится как поразительный успех ВСЦ тот факт, что «все более явная общая традиция – то, что мы разделяем одни и те же взгляды на веру, жизнь и свидетельство, начала обогащать богословскую мысль, которая была заложником жесткой конфессиональной перспективы, тогда как церкви подошли ближе друг к другу через ВСЦ» (см. 9th Assembly of WCC, Assembly Documents, Towards a Common Understanding and Vision of the World Council of Churches, 1. 12.)

[12] Митр. Димитриадский Христодул, «Всемирный Совет Церквей или Клуб религиозных людей?», в сборнике «VII Генеральная Ассамблея ВСЦ. Канберра, февраль 1991. Хроника – Тексты – Оценки», изд. Тертиос 1992, с. 178-179.

См. больше: Протопр. Анастасий Гоцопулос, Критский Собор и Всемирный Совет Церквей (ВСЦ) - iPaideia.gr

перевод выполнен интернет-содружеством "Православный Апологет"2017год

 

Священная Обитель прп. Григория

 

Святая Гора Афон, 6/19 сентября 2016

 

 

 

ОЦЕНИВАЯ ИТОГИ

СВЯТОГО И ВЕЛИКОГО СОБОРА

Церковь живет как постоянный собор. «Соборный (кафолический) образ жизни Церкви выражается не только во время созыва Соборов, но и во всяком акте общения: ... первого между епископами (митрополита) с находящимися в его ведении епископами; епископа с пресвитерами; священника, настоятеля общины, с причтом и мирянами, составляющими эту общину; наконец, мирян между собой»[1].

Мы желаем, чтобы вкладом в соборную жизнь тела Церкви был и этот текст, составленный с большим уважением к церковным институтам и лицам, которые потрудились для созыва Святого и Великого Собора, особенно к уважаемой Вселенской Патриархии. Он смиренно обращен к нашим епископам и полноте Церкви, чтобы высказать нашу мысль и услышать их слово. Ибо так возделывается единство и прославляется Святая Троица, как об этом сказано в 34-м Апостольском правиле.

 

Цель — благодатное единство.

Святой и Великий Собор был созван, чтобы показать, «что Православная Церковь есть Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, объединенная Таинствами, и, более всего, Божественной Евхаристией и Православной верой, а также соборностью»[2].

Поскольку «разделение Церкви онтологически невозможно, … но лишь отпадение от Церкви»[3], искомым всегда является наше единство с Церковью. Единство всех нас в Церкви означает совместное причастие Божественной Жизни, которое предполагает один образ мыслей, одну апостольскую-свтятоотеческую Веру, одну Евхаристию, один этос, одну надежду спасения во Христе (Еф. 4, 1-5). Об этом единстве молился Господь Иисус Христос Небесному Отцу: «И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино» (Ин. 17, 22). Вне благодатного единства Церкви — грех, заблуждение, разделение, ересь, духовная смерть (3 правило Афанасия Великого, правило святого поместного Собора Карфагенского при священномученике Киприане). «Когда мы все веруем одинаково, это и есть единение», согласно святому Златоусту[4]. Мы неверно понимаем Таинство Церкви, если видим наше единство с Ней только как внешнюю связь, а не как благодатное единство во Христе, в Теле Христовом. Послушанием во Христе, смирением во Христе, свободой от эгоцентризма, от антропоцентризма и сообразования с мiром мы соучаствуем в благодатном единстве Церкви.

Во имя этого единства Святая гора Афон говорит всякий раз, когда Вера или евангельские заповеди подвергаются опасности. Она говорит и молчит с рассуждением. Стремясь к этому единству, Священный Кинот Святой горы Афон составил свое Письмо[5] Святейшему Патриарху Варфоломею от 12/25 мая 2016, прося внести необходимые изменения в предсоборные документы. Кинот говорил с благоразумием и смелостью о необходимости изменений предсоборных документов Святого и Великого Собора, дабы они выражали единый и соборный образ мыслей Церкви[6].

Предсоборные документы не отражали чёткого православного экклезиологического образа мыслей, особенно в вопросе межхристианских отношений. Это показала и предсоборная оценка документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» иерархами Поместных Церквей.

Предсоборные документы приняли такой вид потому, что их составление осуществлялось руководящими лицами, которые организовывали и проводили одновременно как предсоборные совещания, так и проходившие параллельно им межхристианские диалоги. Известно формально всеправославное (начиная с 1961 г.) представительство на этих диалогах, но также известно то, что этот курс не был всеправославно одобрен. Также известны сочинения видных богословов, выражающие критическую позицию относительно конкретных положений и заключений этих диалогов, противодействие Поместных Церквей, Святой горы Афон, епископов, клириков и богословов, как и недовольство благочестивого народа неподобающими действиями в ходе межхристианских контактов.  Тем, кто в курсе дела, также известно о недовольстве и прекращении участия в межхристианских диалогах выдающихся богословов, а также об изобличающих свидетельствах инославных религиозных деятелей, с официальным статусом и без такового, о том, как они воспринимают цели «экуменических» отношений.

 

Наши чаяния от Собора

Собор мог бы придать экклезиологически правильный вид межхристианским связям, положить конец проблемам, вызванным ошибками межхристианских диалогов. Ведь он был созван не как совещание православных делегаций, но как Собор Церкви. Было необходимо выразить единый образ мысли в Церкви, ответ Собора на важную богословскую проблему синкретического экуменизма.

Мы надеялись, что Святой и Великий Собор примет конкретные и чёткие соборные постановления. С искренней надеждой мы внимательно изучили предсоборные документы и составили комментарии и предложения к проектам документов Святого и Великого Собора в меморандуме-документе нашей Священной Обители от 4/17 марта 2016[7]. Мы хотели выразить два основных ожидания[8] от Святого и Великого Собора:

Во-первых, чтобы были без расплывчатости сформулированы основы Православной Экклезиологии, представляющие Православную Церковь как единственную Церковь, Единую Святую Соборную и Апостольскую, так чтобы было удобно отличать её от ересей и расколов инославного христианского мира. То есть, мы ожидали, что будет написано и утверждено, что только она хранит апостольскую Веру без нововведений, только она обладает апостольским преемством своих епископов, только она совершает подлинные Священные Таинства (Крещение, Миропомазание, Священство, Евхаристию и проч.), только она как Тело Христово подает спасающую божественную и нетварную Благодать, только она обеспечивает безошибочный опыт богопознания, истинное благочестие, подлинный богослужебный уклад и согласную Священным Канонам соборность.

Во-вторых, мы ожидали, что с ясностью и искренностью будут описаны экклезиологические начала, которые не позволяли бы разрушаться — через участие в межхристианских диалогах — тем границам, которые Церковь своими священными Канонами утвердила между Православием и ересью. Потому что только при этом условии православный экклезиологический образ мыслей не изменится из-за необдуманных экуменических контактов и для инославных христиан не потеряется возможность узнать путь своего возвращения к апостольской Вере и в Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь.

Мы выразили свое мнение и свои чаяния согласно патриаршему Окружному Посланию, но также согласно с заветами бывших прежде нас отцов[9]. Выразили их с болью, надеясь, что они посодействуют восстановлению одного и единственного образа мыслей в Церкви; что в конечные документы не войдут элементы экуменической экклезиологии, подобные элементам II Ватиканского собора и ВСЦ, проявлявшиеся во многих заявлениях и мероприятиях прошлого. В документе-меморандуме наше мнение было выражено следующим образом:

«Мы с благоговением выражаем наши мысли Преосвященным Иерархам святой Православной Церкви о том, каким образом проекты документов могли бы приобрести более «кафолический» характер, то есть выразить более точно соборный разум Церкви так, как его хранит наше каноническое предание, литургическое сознание и опыт наших благодатных святых: общение со всеми святыми».

Что касается спорного экклезиологического вопроса об отношениях Православной Церкви к остальному христианскому миру, наше мнение было выражено следующим образом:

«Данный документ представляется составленным с некоторой односторонностью; он отражает только одну сторону вопроса. В нем описаны связи Православной Церкви с инославным христианским миром с точки зрения тех, кто осуществлял эти связи в последние 50 лет. Однако в Церкви существует и другая богословская точка зрения на межхристианские отношения. Авторитетные во всей Православной Церкви Архиереи, клирики, монахи, богословы (с академическими званиями и без таковых), Святая гора Афон и простой народ, — и среди них люди, достигшие святости, — обстоятельно выразили свои строгие предостережения относительно как формы отношений с инославными, выраженной в данном проекте документа, так и богословия, лежащего в основании таких отношений. Согласно этой точке зрения, которая, как мы убеждены, выражает веру пророков, апостолов и отцов, — рассматриваемый проект документа должен быть переписан, чтобы выражать эту веру. В такой надежде мы благоговейно представляем свои комментарии и предложения, чтобы соборные Архиереи выразили своё мнение о той форме, которую должен принять этот документ».

Мы с надеждой ожидали исхода Святого и Великого Собора. Каждый собор, так как он является собором Церкви, прежде своего созыва несет надежду. Невозможно предрешить результат какого-либо собора Церкви, даже зная заранее обстоятельства его созыва. О соборах судят только по их итогам: «Те соборы благочестивый канон Церкви признает святыми и принятыми, которые одобрила правота догматов»[10], согласно святому богоносному Максиму Исповеднику.

 

Церковь судит экуменизм.

Инославный экуменизм (протестантский и римоцентричный) — экуменизм синкретический[11], ставящий своей целью «единство несмотря на разницу в догматах». Очевидно, под его влияние подпали некоторые православные, в продолжение десятилетий поддававшиеся гуманистическим соблазнам новой эпохи, которая якобы не должна оставаться в неуступчивости прошлого[12]

Однако этот дух не выражал Церкви. Наша Православная Церковь не отождествила себя с подобным экуменизмом. Множество избранных пастырей и церковный народ не только не согласились с таким экуменизмом, но и обличали его[13]. Достойные лица, до сегодняшнего дня пользующиеся большим уважением, некоторые из которых причислены к лику святых, выразили Церковь, удостоверили её исключительность.

Наши епископы прибыли на Святой и Великий Собор не для того, чтобы одобрить экуменический курс, но чтобы подтвердить, что мы, православные, суть Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь.

Мы не можем поставить под сомнение блистательную попытку Предстоятелей и участвовавших в Соборе архиереев улучшить текст документов. Мы должны высоко оценить богословские усилия некоторых епископов удалить небогословские понятия и выражения и добавить необходимые предложения, чтобы избежать возможного экуменического истолкования документов.

Ради объективности и истины обозначим некоторые основные изменения, сделанные в правильном направлении и доставившие нам удовлетворение:

  • В достаточном количестве мест в тексте, где речь идет о неправославных, было добавлено определение «инославные», так что выявляется их отклонение от Православной апостольской Веры. В пар. 21 чётко говорится, что «неправославные Церкви отклонились от истинной веры Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви».
  • В вопросе о межхристианских диалогах был добавлен пункт о том, что должны происходить их периодические оценки.
  • В вопросе об участии в ВСЦ было разъяснено, что это участие имеет в виду продвижение [подразумевается только] мирного сосуществования и сотрудничества пред лицом значительных общественно-политических вызовов.
  • Уния была причислена к неприемлемым действиям или методам сближения христиан.
  • Из первого параграфа 2-й главы предсоборного документа «Миссия Православной Церкви в современном мире» было исключено персоналистическое упоминание о человеке «как члене сообщества личностей, в единстве человеческого рода по благодати отражающих жизнь и общение Божественных Лиц в Святой Троице».
  • В вопросе о смешанных браках с инославными было избегнуто прямое заявление об обязательности их венчания, каковое запрещено имеющим кафолическую силу предписанием 72-го правила Трулльского собора. Была утверждена лишь «возможность применения церковной икономии».
  • Были упомянуты (в Окружном послании Собора) как «обладающие вселенским авторитетом» Соборы при святом Фотии (879) и святом Григории Паламе (1351), на которых осуждаются еретические догматы, такие как филиокве, примат папы и тварная Благодать, и последующие Соборы, которые отменили решения Ферраро-Флорентийского лжесобора и опровергли протестантские воззрения.

 

Документы не были исправлены в достаточной мере.

Итак, Собор мог исправить предсоборные документы в достаточной мере. Он мог переписать спорный текст об отношениях с инославными и определить четкие экклезиологические основания для богословских диалогов и так называемых экуменических контактов. Однако этого не случилось, несмотря на то, что Святейший Вселенский Патриарх как председатель Собора был открыт для любых предложений. К сожалению, некоторые не захотели. «Документ хорош, исправления не нужны», — так, как передают, сказал авторитетный деятель Собора.

Документы остались расплывчатыми, двусмысленными. Боголюбивейший епископ Карпасийский Христофор, для предупреждения злоупотреблений их расплывчатостью, пишет: «Это вопрос исключительно толкования определений, содержащихся в соответствующем документе, а не просто указания на них. Если мы хотим назидания нашей паствы, а не её возможного разделения, мы должны толковать этот документ православно, чтобы, если есть какая-либо неясность или недостаток, указать и истолковать его православно и тем самым избежать его неправильного понимания, неправильного использования»[14].

На расплывчатость смело указывает и преосв. Митрополит Навпактский: «Весь документ недостаточен и противоречив в отношении своей экклезиологии, потому что он не определяет, кто причастен и кто не причастен Церкви, кем являются те, кто отсечен от Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви, и каковы границы между Православной Церковью и ересью. Это одна из основных причин, наряду с прочими, по которой я не подписал итоговый документ. Я сделал это сознательно»[15].

А преосв. епископ Бачский Ириней Булович написал после Собора: «Весь текст от начала до конца, по моему мнению, является непоправимым и неприемлемым, так как представляет собой несовместимое смешение православных по своей сути положений и «экуменической» по своему духу и интонации терминологии»[16].

Таким образом, цитированными выше архиереями подтверждается необходимость выражаться точно в соборных документах, как писал еще до собора и затем в Деяниях Собора преосв. Митрополит Лимасольский Афанасий: «Смиренно полагаю, что такие важнейшие и такие авторитетные тексты Святого и Великого Собора Православной Церкви должны быть сформулированы очень тщательно и со всей точностью богословия и канонического права, чтобы в них не было неясных или непризнанных богословских терминов и ошибочных формулировок, которые могут привести к неправильному пониманию и искажению подлинного исповедания Православной Церкви»[17].

По внимательном изучении спорного 6-го документа мы констатируем определенные места, где нечёткость даёт возможность различного истолкования текста:

1) Упоминается об инославных христианских церквях, не находящихся в общении с Православной Церковью (см. пар. 6), а также об истине и вере и предании семи Вселенских Соборов как основании поиска единства христиан (см. пар. 5). Однако апостольская истина, вера и предание Вселенских Соборов не описываются и не делается их противопоставления инославию «инославных христианских церквей» на основании конкретных элементов двухтысячелетнего Предания Церкви. Таким образом, Церковь не отграничивается чётко от ересей, присваивающих себе апостольскую истину, вне зависимости от того, принимают ли они лишь три первых Вселенских Собора (монофизиты), созвали ли они двадцать один (римокатолики), или отказываются признавать в Православной Церкви всю апостольскую веру (протестанты).

Итак, поскольку мы именуем их «инославными христианскими церквами» (подразумевая, что они обладают некоторой структурой и некоторыми элементами Церкви, но инославны по вере), не определяя чётко их инославия (которое вывело их за пределы Церкви, в ересь), мы легко можем соскользнуть в антиправославную теорию о том, что православные и римокатолики «находятся уже в состоянии не завершенного раскола, но прекращения церковного общения (ἀκοινωνησία)»[18]. Эта теория, принятая и некоторыми православными богословами, извращает понимание Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви (в которую она помещает православных и римокатоликов несмотря на догматические различия), также как и понимание инославия, которое воспринимается как другое выражение той же апостольской веры!

Безопасное проведение межхристианских диалогов нуждается в некотором уставном документе, который с чёткостью выражал бы различие между Православием и ересью, Церковью и еретическими «церквями». За образец могут быть взяты 1 правило II Вселенского Собора и 1 и 2 правила Трулльского Собора.

2) В пар. 20 были отмечены недостатки, оставляющие место для крещального богословия и признания церковности у инославных[19].

3) Совершенно неясен 23 параграф, гласящий, что диалог должен сопровождаться «делами взаимопонимания и любви». Не разъясняется, до какого предела могут доходить эти дела и на основании каких Священных Канонов, чтобы, с одной стороны, обнаруживалась наше душевное благородство и наша заинтересованность в спасении инославных, а с другой — сохранялось в неприкосновенности Православное экклезиологическое сознание. То есть, отсутствуют положения, которые запрещали бы действия и высказывания (совместные молитвы, литургические приветствия и т. д.), которые представляют инославных как Церковь с подлинным Крещением, Священством и спасающей Благодатью и на деле ниспровергают и упраздняют самосознание Православной Церкви как Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви.

Что касается присутствия Православных Церквей в ВСЦ (с которым Святая гора Афон уже выразила свое несогласие), то является положительным заявление соборного документа о том, что они «вносят свой вклад [подразумевается только] в продвижение мирного сосуществования и сотрудничества пред лицом значительных общественно-политических вызовов» (пар. 17). Однако участие Православных Церквей в ВСЦ основывается на «Торонтской декларации» (пар. 19), очень проблемного с экклезиологической точки зрения документа. Можно поставить серьёзный вопрос: не приобретает ли «Торонтская декларация» со всеми своими серьёзными проблемами, благодаря цитированию её Собором, силу уставного документа для Православной Церкви?![20] Кроме того, в соборном документе подтверждается участие православных в ВСЦ без прямого запрета «межконфессиональных совместных молитв», которые были предложены Особой Комиссией об участии православных в ВСЦ и приняты его пленумом в 2006 (Порту-Алегри) и без осуждения и отвержения некоторых совместно принятых (включая православных участников) антиправославных мнений ВСЦ о Церкви и Крещении[21].

4) В пар. 11 говорится, что диалоги, в которых не достигается согласие по какому-либо вопросу, не прекращаются, но, напротив, после фиксации богословского разногласия, продолжаются. Бесспорно, доводить диалог до конца несмотря на трудности — правильно. Однако продолжение или прекращение диалога является не только практическим вопросом, но имеет и экклезиологическое и сотериологическое значение. Бесплодные диалоги способствуют притуплению догматической чувствительности участвующих в них православных богословов, как и православной полноты. Что же означает в таком случае продолжение диалогов? Например, в отношении важнейшего вопроса об унии: достаточно ли простого (и похвального) упоминания слова «униатство» (пар. 23) среди форм межконфессионального антагонизма, тогда как уния является прежде всего экклезиологической проблемой, которая должна была быть решена прежде начала богословского диалога? Как теперь будет пониматься проблема унии — как практический антагонизм или как экклезиологическое искажение, лишающее человека спасения?

5) Пар. 4, 5 и 6 устанавливают участие Православной Церкви в межхристианских диалогах и в экуменическом движении с заверением, что «участие православных в движении за восстановление единства с другими христианами в Единой Святой Соборной Апостольской Церкви... последовательно выражает апостольскую веру и Предание в новых исторических условиях» (пар. 4).

Вопрос в том, на каких экклезиологических началах мы основываем участие православных в сегодняшних межхристианских диалогах, чтобы оно было последовательным в отношении к апостольской вере и преданию. В сегодняшних исторических условиях, также как и в прежних (латинократии XIII века[22]*, Propaganda Fidei XVI-XVIII веков), верный критерий Православного «диалога» заключается в том, чтобы экклезиологическая идентичность православных сохранялась неизменной. Некогда это выражалось в отказе подчиниться папе. Позднее в отвержении унии, то есть отказе поминать папу как главу Церкви. Сегодня речь идет об отказе от «взаимного признания в качестве Церквей», как этого желает экуменическое движение XX века.

В соборном документе не провозглашается явно, что никакое другое христианское сообщество не есть Церковь в догматическом понимании этого термина, кроме Церкви Православной. Ни до Собора, ни на Соборе не удалось включить в 1 пар. 6-го документа понятие единственности Церкви, хотя Святая гора Афон поняла этот параграф именно в таком значении. Однако отсутствие понятия единственности представляет собой очень значительный недостаток. Смещение римокатолической экклезиологии от понимания «исключительности» (до II Ватиканского собора) к сегодняшнему пониманию Конституции Lumen Gentium, что Единая Святая Церковь «subsistit» (пребывает, содержится,) в Римокатолической (а не тождественна ей) указывает на некоторую опасность, которой мы, православные, должны избежать, подчеркивая понятие единственности Православной Церкви как всей и одной Церкви. Представители Православных Церквей на экуменических заседаниях, когда излагали совместное Заявление, подчеркивали единственность Православной Церкви как всей и одной Единой Святой. Например, в Лунде в 1952: «Она есть вся и одна Церковь, тело Христово, наследница Апостолов. Так что только она может определять веру. И мы уверены, что это доказательство её единственности»[23]. Священный Кинот Святой горы Афон очень часто в своих официальных документах обращал внимание на единственность Церкви. Например, в Послании Святейшему Вселенскому Патриарху Варфоломею (1/14 ноября 1995): «Только наша Православная Церковь есть Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь Символа Веры, прочие же инославные «Церкви» пребывают в ереси и обольщении». И сам Святейший патриарх заявил в священном храме Протата 21 октября 2008: «Православная Церковь – она одна есть Единая Святая Соборная и Апостольская Церковь».

6) Очевидно несоответствие между провозглашением: «Православная Церковь, будучи Единой, Святой Соборной и Апостольской Церковью» (пар. 1) и тем, что происходило на богословских диалогах. С тех пор, как впервые была составлена эта формулировка (III Предсоборное Совещание, 1986), до сего дня, несмотря на то, что с того времени подчеркивается, что свидетельство Православной Церкви дается «на основании её апостольского предания и веры»[24], были заключены богословские соглашения, которые не основываются на апостольской вере и предании. Таковы, например, соглашение Смешанной Комиссии православных и антихалкидонитов о христологии (1989, 1990); соглашение об экклезиологии в Баламанде (1993), которое подвело итог соглашениям Смешанной Комиссии православных и римокатоликов в Мюнхене (1982), Бари (1986), Новом Валааме (1988), касавшимся церковного характера обеих сторон (апостольская вера, апостольское преемство, подлинные таинства); и соглашение в Равенне (2007) о якобы существовании первенства одного епископа на всемирном уровне, которое, к счастью, еще не успело развиться.

 Соборный текст становится еще более неясным из-за категорического заверения Окружного послания, что «диалоги, которые ведёт Православная Церковь, никогда не означали, не означают, и не будут означать какого бы то ни было компромисса в вопросах веры». Если вышеприведенные богословские соглашения не являются «компромиссом в вопросах веры», мы недоумеваем о том, что тогда является компромиссом и что такое «богословский минимализм», отвергаемый формулировкой Окружного послания: «Православная Церковь никогда не принимала богословский минимализм и не ставила под сомнение своё догматическое предание и свою евангельскую мораль» (пар. 20)?!

Из вышеизложенных шести пунктов можно сделать вывод, что документ об отношениях с остальным христианским миром ориентирован на соборное закрепление курса межхристианских связей последних пятидесяти лет без необходимых оснований в Православной Экклезиологии. Возникает вопрос: насколько легко этот курс может быть назван «Православным экуменизмом» (о. Думитру Станилоаэ)[25], или приглашением к «всемирному возвращению в Православие» (о. Георгий Флоровский)[26]?

 Ошибки межхристианских диалогов прошлого не дают возможности ответить положительно. Сейчас был необходим документ святоотеческого духа, который не оставлял бы лазейки для инославного экуменизма (теория «церквей-сестер» и «двух легких», признание инославного крещения и священства, общая христологическая вера с антихалкидонитами, принятие ватиканского «Clarification», подписание особых документов О Церкви комиссии ВСЦ Вера и церковное устройство и т. д., и соответствующие «этикетные церковные» мероприятия, которые их подтверждают). Подобный текст имел бы целью возвращение инославных в единство Церкви. Он показывал бы, что мы не признаем на деле церковность инославных «церквей» (что они являются церквями в богословском понимании этого термина), тем самым оставляя инославных пребывать в своих заблуждениях.

 

Будущие диалоги.

Соборный документ об отношениях с инославными представляет недостаток экклезиологической точности. Это неизбежно проявится во время будущих экуменических контактов, в которых дух документа будет реализован на практике. Было бы желательно, чтобы межхристианские диалоги начались заново с некоторого «чистого листа» чистой Православной Экклезиологии. Однако вероятно, что в действительности они будут созидаться на достижениях прошлого, которые так или иначе обнаруживают отклонения от Православной Экклезиологии[27]. Приведем примеры диалогов, в которых должно проявиться то, как будет истолкован дух документа:

Первый пример: диалог с римокатоликами достиг соглашений в Мюнхене, Бари, Новом Валааме, Баламанде, Равенне[28]. Согласится ли с ними новый состав богословской комиссии? Отвергнет ли она старые соглашения и изложит новые, экклезиологически верные, богословские критерии? Какое указание получат от своей иерархии богословы соответствующей комиссии? Кто будет формировать её состав? Будет ли представлена в комиссии и сторона, не согласная с чрезмерно смелыми, непозволительными действиями?

Второй пример: соглашения Смешанной Комиссии диалога с антихалкидонитами, как предполагалось, должны были быть переданы Великому Собору и оценены им. Однако они уже имеют силу, так как для них существует особенное условие, позволившее начать их реализацию еще до их оценки Собором. Итак, соглашения о якобы общем христологическом учении православных и антихалкидонитов остаются в силе и повлекли за собой частичное общение в таинствах в древних патриархатах и в православной диаспоре. Спрашивается: будет ли исправлена эта экклезиологическая несообразность  и церковное бесчиние[29]? Будет ли возможное возобновление этого богословского диалога означать отмену принятых неправославных соглашений, на основании теперь уже и исповедания Святого и Великого Собора, что Православная Церковь есть Единая Святая, а «неправославные Церкви и конфессии отклонились от истинной веры Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви» (пар. 21)?

Третий пример: между «церквями» Германии (большой части спектра христианских конфессий) было подписано соглашение о взаимном признании крещения и запрете на перекрещивание верующих в случае смены «церкви». Межхристианский диалог на двустороннем и многостороннем уровнях сочтёт это соглашение действующим или пренебрежет им как по сути отмененным действием пар. 1 документа Отношения…? То есть, будет ли принцип пар. 1 иметь на деле подлинное экклезиологическое содержание, вытекающее из нашей Православной Веры в Единую Святую Соборную Церковь?

Кроме того, образ понимания соборного документа о межхристианских связях выяснится ещё из двух сторон экуменических контактов:

Одна сторона — экуменическое общение, то есть литургические приветствия, совместные молитвы, благословения православной паствы еретическими церковыми лидерами, совместные мероприятия православных и инославных предстоятелей и клириков, которыми притупляется православное чувство и продвигается народный экуменизм. Они продолжатся или прекратятся?

Вторая сторона касается богословских исследований, богословских научных конференций и всего того в академическом пространстве, что движет межхристианские диалоги в сторону синкретического экуменизма и иногда успешно «используется» церковными деятелями. В пример можно привести богословское творчество, которое в продолжение многих лет представляет монофизитов православными в их христологическом учении, известная папская Clarification, уравнивающая филиокве и исхождение Святого Духа от одного Отца[30], богословские исследования, утверждающие действительность крещения инославных. На основании каких экклезиологичских критериев будет становится приемлемым этот богословский вклад?

 

Заключение.

Предсоборные документы были нагружены своей известной предисторией и своими недостатками. Они обусловливались и отражали историю межхристианских богословских диалогов, решений и соглашений. Было бы неправильно толковать их сами по себе и из себя самих.

Без сомнения, Собор улучшил предсоборные документы. Однако окончательные соборные документы все еще представляют неясности. Они не приняли «кафолического вида», которым они могли бы содействовать «кафолическому единству» Церкви и получить ожидаемую «кафолическую силу действия».

Наши чаяния от Святого и Великого Собора не исполнились, несмотря на улучшения соборных документов. Мы желали бы, чтобы постановления Собора были такими, чтобы из можно было включить в Синодик Православия, чтобы читать их как Святогорский томос.

Но мы не теряем надежды. Мы доверяем нашей Церкви, нашим архиереям, нашим клирикам, нашему благочестивому народу. Мы надеемся на веяние Святого Духа, который «весь собираетъ соборъ церковный». Документы могут дозреть, быть очищены, переписаны — тем способом, который подскажет нашим архиереям Дух Святой. Тогда эти документы послужат благодатному единству Церкви.

 


[1]              Ἀρχιμ. Γεωργίου Καψάνη, Καθηγουμένου Ἱ. Μονῆς Ὁσίου Γρηγορίου Ἁγ. Ὄρους, Ἡ Ποι­μαντική διακονία κατά τούς Ἱερούς Κανόνας, [Архим. Георгий (Капсанис). Пастырское служение по священным канонам] ἐκδ. Ἄθως, Πειραιεύς 1976, σελ. 114-115.

[2]             Πατριαρχική καί Συνοδική Ἐγκύκλιος τῆς 20ῆς Μαρτίου 2016 [Окружное послание Патриарха Константинопольского Варфоломея и Священного Синода Вселенской Патриархии от 20 марта 2016].

[3]             Ἀρχιμ. Ἰουστίνου Πόποβιτς, Ὀρθόδοξος Ἐκκλησία καί Οἰκουμενισμός [Архим. Иустин (Попович). Православие и экуменизм], ἐκδ. «Ὀρθόδοξος Κυψέλη», Θεσσαλονίκη 1974, σελ. 82.

[4]             Толкование на послание к Ефесянам, PG 62, 83.

[5]             Священный Кинот Святой горы Афон, 202-е Чрезвычайное Двойное Собрание (3.5.2016).

[6]       «Предсоборные тексты нуждаются в некоторой корректировке, дабы стать выражением кафолического образа мыслей нашей Святой Православной Церкви» (Письмо Священного Кинота Святой горы Афон от 25 мая 2016 года).

[7]             Ἱερά Μονή Ὁσίου Γρηγορίου, Σχόλια καί παρατηρήσεις ἐπί τῶν σχεδίων κειμένων τῆς Ἁγίας καί Μεγάλης Συνόδου, 4/17 Μαρτίου 2016 [Монастырь Григориат. Комментарии и предложения к проектам документов Святого и Великого Собора]. Этот текст был сперва предложен на рассмотрение многих иерархов и после этого был опубликован в интернете (см. www.monastery.gr, русский перевод http://www.bogoslov.ru/text/4918713.html).

[8]       Святейший Вселенский Патриарх уведомил верующий народ своим патриаршим и соборным Окружным посланием, что «документы, относительно которых была установлена всеправославная договоренность и которые представляются на рассмотрение Святого и Великого Собора, публикуются и представляются в расположение всякого благого произволения верующего для его информирования и введения в курс дела, а также для того, чтобы он мог выразить своё мнение и ожидания от Святого и Великого Собора» (20 марта 2016).

[9]       «Боль, тревога, протест Святой горы суть в конечном счёте составляющие подвига за полноту, за соборность. Чтобы не упразднилось слово крестное. Чтобы не исказилось Евангелие. Чтобы мы богословствовали, согласно святому Григорию Богослову, не по-аристотелевски (схоластически), но по-рыбарски (апостольски). Чтобы не потерять возможность обожения и нетварного света… По этим причинам, Благодатью Христовой, мы, как и живущие в мiре святые иерархи, клирики и верный народ, никогда не согласимся ни на малейшую уступку в догматах благочестия. И это от любви к Богу Истины и к инославным, которые не получают пользы, если не оказываются лицом к лицу со спасающей Истиной» (Ἀρχιμ. Γεωργίου Καψάνη, Ἡ θεολογική μαρτυρία τοῦ Ἁγίου Ὄρους, βλ. στόν τόμο: Ὀρθόδοξος Μοναχισμός καί Ἅγιον Ὄρος, [Архим. Георгий Капсанис. Богословское свидетельство Святой горы Афон // Православное монашество и Святая гора Афон] Ἱ. Μονή Ὁσίου Γρηγορίου 1998, σελ. 45).

[10]     Преподобный Максим Исповедник. Диспут в Визии.  PG 90, 148A.

[11]     Экуменизм, согласно нашему блаженной памяти игумену Георгию, есть вид гуманизма: «Экуменизм, т. е. движение за соединение «церквей», в том виде, в каком он существует сегодня, имеет явно гуманистический, антропоцентрический, но никак не богословский и не духовный характер» (Ἀρχιμ. Γεωργίου Καψάνη, Ὀρθοδοξία καί Οὐμανισμός - Ὀρθοδοξία καί Παπισμός [Архим. Георгий (Капсанис). Православие и гуманизм. Православие и папизм], ἔκδ. Ἱ. Μο­νῆς Ὁσίου Γρηγορίου 1998, σελ. 83).

[12]     Характерно высказывание об этом предмете нашего блаженной памяти настоятеля архимандрита Георгия: «Но это наше дорогое Православие и сегодня подвергается опасности. Некоторые пытаются разбавить его крепкое вино, притупить догматы, его предания, его этос, чтобы оно могло сосуществовать с другими «догматами». Эту работу взял на себя экуменизм.

         Само собой, мы не имеем в виду Православный Экуменизм, который, оставаясь верным Православию, мог бы вести диалог с инославными, чтобы помочь им понять, что их возвращение в Православную Церковь есть возвращение в их отчий дом, от которого удалились их предки.

         Мы имеем в виду синкретический экуменизм — межхристианский и межрелигиозный.

         С болью я пишу эти строки:

         — Об экуменистах, которые молятся не только вместе с инославными, но и с иноверными и возжигают свечи о мире вместе с иудеями, мусульманами, буддистами, идолопоклонниками. Какому же Богу они приносят эти свечи? Они забывают не только Священные Каноны, но и само Священное Писание. «Какое общение света со тьмою?» (2 Кор. 6:14).

         — Об экуменистах, которые без колебаний молятся вместе с протестантскими женщинами-пасторами.

         — Об экуменистах, которые участвуют в ВСЦ, хотя при этом им не разрешается делать отдельные заявления, которые выражали бы православную позицию, вследствие чего их голос теряется во всепротестантском гуле.

         — Об экуменистах, которые составили текст Баламандского соглашения между православными и римокатоликами, в котором православные впервые признали римокатолицизм совершенной Церковью и Церковью-сестрой, без отречения римокатоликов от филиокве, «непогрешимости» и примата власти папы над всей Церковью, лжеучения о тварной Благодати и прочих лжеучений.

         — Об экуменистах, которые посредством Совместных Заявлений (на диалоге православных с антихалкидонитами) признали православными не только антихалкидонитов, но и их отцов: Диоскора, Севира, Иакова Барадея и прочих, анафематствованных Вселенскими Соборами, тем самым оказываясь в открытом противоречии с нашими богодухновенными Вселенскими Соборами, а также с великими Отцами: Иоанном Дамаскиным, Фотием Великим, Максимом Исповедником, Софронием Иерусалимским и прочими.

         — Об экуменистах, которые возвещают, что Восточная и Западная Церковь суть Церкви-сестры и что общение между ними подобно общению между Поместными Православными Церквами, как будто бы Западная Церковь перешла в Православие. Или возвещают, что Восток и Запад суть два легких, которыми дышит Церковь, как будто бы Западная Церковь верует православно и не страдает неисцельно. Или возвещают, что Православный Восток и еретический Запад являются двумя разными сторонами одной Евангельской Истины и что будто таково Предание святого Фотия.

         Какое искажение истории! Считать, что исповедник Фотий Великий, отважно обличавший злочестивых латинян, будто бы выражал одну веру с теми, кого он всю жизнь бичевал!

         Неужели говорящие так не понимают, что они недооценивают мыслительные способности своих слушателей и читателей? Так что у них филиокве и не филиокве, папоцентричная экклезиология и Православная экклезиология, тварная и нетварная Благодать — выражают различным образом одну Истину, а не два различных учения: Православное и еретическое?

         Вот до чего доводит экуменический бред!» (Ἀρχιμ. Γεωργίου Καψάνη, Ὀρθο­δο­ξία καί Οἰκουμενισμός, Κυριακή τῆς Ὀρθοδοξίας [Архим. Георгий Капсанис, Православие и Экуменизм, Неделя Православия] 1999, см. www.monastery.gr).

[13]     В одном выдержанном, умело составленном и очень понятном документе, опубликованном в 1996 г. в журнале Diocesan News for Clergy and Laity Денверской митрополии Американской Архиепископии и перепечатанном в журнале нашей обители «Ὁ Ὅσιος Γρηγόριος», т. 23/1998, говорится: «Православные, участвующие в экуменичском движении, фактически пытаются сочетать несочетаемое. Православие – полнота истины».

[14]     Χριστοφόρου, Ἐπισκόπου Καρπασίας (Κύπρου), Ἐκκλησιολογία τῆς Ἁγίας καί Μεγάλης Συνόδου [Христофор, епископ Карпасийский (Кипр). Экклезиология Святого и Великого Собора].

[15]           Ἱεροθέου, Μητροπολίτου Ναυπάκτου, Λίγο μετά τήν ‘‘Ἁγία καί Μεγάλη Σύνοδο’’ [Митрополит Иерофей (Влахос). Впечатления после «Святого и Великого Собора»], Ἰούλιος 2016.

[16]           Εἰρηναίου, Ἐπισκόπου Μπάτσκας (Σερβίας), «Διατί δέν ὑπέγραψα τό κείμενον τῆς ἐν Κρήτῃ Συνόδου περί σχέσεων τῆς Ὀρθοδόξου Ἐκκλησίας ‘‘πρός τόν λοιπόν χριστιανικόν κόσμον’’» [Епископ Бачский Ириней (Булович). Почему я не подписал текст Критского собора «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром»].

[17]           Ἀθανασίου, Μητροπολίτου Λεμεσοῦ, Γραπτή γνώμη τοῦ Μητροπολίτου Λεμεσοῦ κ. Ἀθανασίου ἐκ τῆς Ἐκκλησίας τῆς Κύπρου, δημοσιευμένη ἀπό τόν ἴδιο στίς 30 Ἰουνίου 2016 [Афанасий, митрополит Лимассольский. Письменное мнение Кипрской Церкви митрополита Лимассольского Афанасия, опубликованное им 30 июня 2016].

[18]           Ἐπίσκεψις, τ. 755 (31.10.2013).

[19]     Μητροπ. Ναυπάκτου Ἱεροθέου, Οἱ ἀποφάσεις τῆς Ἱεραρχίας τῆς Ἐκκλησίας τῆς Ἑλλάδος γιά τήν «Ἁγία καί Μεγάλη Σύνοδο» καί κατάληξή τους, σελ. 20-21, Σεπτέμβριος 2016 [Митрополит Навпактский Иерофей. Решения иерархии Элладской Церкви о «Святом и Великом Соборе» и их результат].

[20]     На «Торонтской декларации» основывает взаимное признание крещения между церквами-членами ВСЦ новый совместно (включая православных) принятый документ ВСЦ со следующей формулировкой: «Мы утверждаем, что существует одно крещение, также как существует одно тело и один Дух, одна надежда нашего звания, один Господь, одна вера, один Бог и Отец нас всех (ср. Еф. 4:4-6). В Божией благодати, крещение обнаруживает тот факт, что мы принадлежим друг другу, несмотря на то, что некоторые церкви пока еще не могут признать других Церковью в полном смысле этого слова. Мы вновь напоминаем слова Торонтской Декларации, в которой церкви-члены ВСЦ утверждают, что ”членство в Церкви Христовой более всеобъемлюще, чем членство в их собственных церквах. Поэтому они стараются вступить в живой контакт с теми, кто вне их, но верят в господство Христа”». (См. 9th Assembly of WCC, Assembly Documents,Text on ecclesiology: Called to be the One Church, [9-я ассамблея ВСЦ, Документы ассамблеи, Текст по экклезиологии: Призванные быть Одной Церковью], 8-9.

         В той же перспективе взаимного признания крещения церквей-членов ВСЦ и в «Торонсткой Декларации» отмечается: «Все христианские Церкви, включая Римскую Церковь, считают, что нет полного тождества между членством во Вселенской Церкви и членством в их собственной Церкви. Они признают, что есть члены Церквей «за стенами» ее (extra muros), что они различным образом (aliquo modo) принадлежат к Церкви и даже что есть «Церковь вне Церкви». Это признание находит свое выражение в том факте, что за очень небольшим исключением христианские Церкви признают законным крещение, совершаемое другими Церквами» (пар. 3).

[21]           См. Ἐπί τῶν Δογματικῶν Ἐπιτροπή τῆς Ἱερᾶς Κοινότητος τοῦ Ἁγίου Ὄρους, Ὑπόμνημα περί τῆς συμμετοχῆς τῆς Ὀρθοδόξου Ἐκκλησίας στό Παγκόσμιο Συμβούλιο Ἐκκλησιῶν  [Вероучительная комиссия Священного Кинота Святой горы. Меморандум об участии Православной Церкви во Всемирном Совете Церквей], 18.2.2007.

[22]           Латинократия, или франкократия — название периода господства в Греции франков (франками в средние века именовались все жители Западной Европы без национальных различий) с начала XIII до середины XVI в. — Прим. пер.

[23]           Ἰω. Καρμίρη, Τά Δογματικά καί Συμβολικά Μνημεῖα..., τ. ΙΙ [Иоанн Кармирис, Догматические и Символические памятники..., т. II], Gratz 1968, σελ. 970-971.

[24]           Μητροπ. Ἑλβετίας Δαμασκηνοῦ, Πρός τήν Ἁγίαν καί Μεγάλην Σύνοδον. Προβλήματα καί προοπτικαί [Митрополит Швейцарский Дамаскин. К Святому и Великому Собору. Проблемы и перспективы], ἔκδ.: Ἐκκλησιαστικόν Ἐπιστημονικόν καί Μορφωτικόν Ἵδρυμα Ἰωάννου καί Ἐριέττης Γρηγοριάδου, Ἀθῆναι 1990, σελ. 82.

[25]           π. Δημητρίου Στανιλοάε, Γιά ἕνα Ὀρθόδοξο Οἰκουμενισμό [О. Думитру Станилоаэ. О Православном экуменизме], ἐκδ. Ἄθως, 1976

[26]           π. Γεωργίου Φλωρόφσκυ, Θέματα Ὀρθοδόξου Θεολογίας [О. Георгий Флоровский. Вопросы православного богословия], ἐκδ. Ἄρτος Ζωῆς, Ἀθήνα 1973, σελ. 219.

[27]     Характерны документы Святой горы, называющие эти отклонения. См. соответственно: Послания Священного Кинота от  9/22 апреля 1980, 29 ноября 1980, 15 декабря 1987, 20 апреля 1988, 1/14 ноября 1995, 11/24 мая 1999, 11/24 сентября 2004, 18/31 июля 2014, 18/31 декабря 2014. А также заявление Священного Кинота от 10/23 декабря 2002, 17/30 декабря 2006, 22 сентября/ 5 октября 2009 и меморандум Комиссии по догматическим вопросам Священного Кинота о ВСЦ от 18 февраля 2007. Наш блаженной памяти игумен пишет: «Синкретический экуменизм является серьезным экклезиологическим отклонением, приближающимся к тому, чтобы стать ересью, то есть установившимся еретическим образом мыслей» (Ἀρχιμ. Γεωργίου Καψάνη, Ὀρθοδοξία καί Οἰκουμενισμός, Κυριακή τῆς Ὀρθοδοξίας [Архим. Георгий Капсанис, Православие и экуменизм, Неделя Православия] 1999, см. www.monastery.gr).

[28]     В меморандуме нашего монастыря от 4/17 марта мы уже отмечали: «Во вступлении к Мюнхенскому документу написано, что «мы совместно выражаем одну веру, которая есть продолжение веры апостолов». Также в документе, принятом в Новом Валааме: «В обеих наших Церквях апостольское преемство является основополагающим для освящения и единства народа Божия»». Мы не говорим ничего о соглашении в Бари, поскольку оно было переформулировано в более резком виде в Баламанде, и в таком виде осуждено в том числе иерархией некоторых Поместных Церквей, в частности Элладской Церкви. О соглашении в Равенне, которое, конечно, не было окончательно утверждено, несмотря на его повторные обсуждения на последующих встречах Смешанной Комиссии (Кипр, Вена, Амман), предлагаем вопрос: возможность первенства на всемирном уровне (третьем уровне, согласно Равеннскому документу), так и останется в будущем темой богословских исследований, несмотря на то, что подобное первенство не имеет никакого доказательства в Православном каноническом Предании и составляет сущность папского примата?

[29]     Благодаря письменному протесту Священного Кинота Вселенский Патриархат взялся решить проблему общения в таинствах с инославными в древних патриархатах. После разъяснений Александрийского Патриархата исход дела был положительным (см. Ἱερομ. Λουκᾶ Γρηγοριάτου, Θεολογικές ἐπισημάνσεις σέ πρόσφατες προτάσεις γιά μυστηριακή διακοινωνία Ὀρθοδόξων καί Ἀντιχαλκηδονίων [Иером. Лука Григориатский. Богословские замечания на недавние предложения по общению в таинствах между православными и антихалкидонитами], Ἅγιον ὄρος 1/14 Σεπτεμβρίου 2011)). Также Элладская Церковь и Святая гора Афон оказали противодействие инициативе Русской Церкви по преподанию Таинств верующим-римокатоликам, и Вселенский патриархат действовал должным образом, чтобы прекратить это бесчиние (см. посвященное этому вопросу Послание Священного Кинота Вселенскому патриарху Димитрию от 15 декабря 1987 г.)

[30]           См. Ἱερομ. Δημητρίου Γρηγοριάτου, Ρωμαιοκαθολική Clarification (Διασάφησις) ἐπαναβεβαιώνει τό Filioque [Иером. Димитрий Григориатский. Римокатолическое Clarification (Разъяснение) вновь утверждает Filioque], περιοδ. Παρακαταθήκη, τ. 52/2007.

О СОБОРНОСТИ ПОДЛИННОЙ И МНИМОЙ

Куда ведет экклезиология критского «Великого Собора»?

Павел Кузенковдиакон Павел Ермилов

 

Фото: holycouncil.orgФото: holycouncil.org

 

Обстоятельства созыва и результаты прошедшего на Крите в июне сего года «Святого и Великого Собора», — претендующего на всеправославный статус, но по факту оказавшегося совещанием делегаций 10 из 15 Поместных Православных Церквей, — вполне ожидаемо выдвинули на повестку дня задачу защиты традиционной православной экклезиологии, поскольку на наших глазах осуществляется радикальная реформа в области церковного устройства.

Из истории планов нового Вселенского Собора

Идея проведения нового Вселенского Собора стала активно развиваться в православном мире во второй половине XIX – начале XX века. Многие видные церковные деятели как за рубежом, так и в России были воодушевлены этим проектом. Им казалось, что проведение такого Собора внесет струю свежего воздуха в жизнь Православной Церкви, поможет преодолеть накопившиеся проблемы, наметит новые перспективы. Однако вскоре стало понятно, что реализация такого проекта вызывает множество непростых теоретических вопросов, связанных с тем, каким образом возможно — да и возможно ли вообще — воссоздать институт Вселенского Собора в новой исторической ситуации.

Неясно было и то, что может послужить подобающей причиной для созыва Собора всей Православной Церкви. Например, первоначальный повод — урегулирование греко-болгарского церковного вопроса — не был сочтен в Русской Церкви достаточным для его решения на уровне Вселенского Собора. Следующие по времени попытки были вызваны стремлением к проведению разнообразных церковных реформ и сближению с англиканским сообществом, вплоть до полного восстановления с ним евхаристического общения, что также ставило под сомнение успех возможного Собора, решения которого едва ли были бы приняты всей церковной полнотой. Сокрушительный провал первого Всеправославного совещания в 1923 году и отторжение обновленческих реформ в Русской Церкви со стороны отдельных Поместных Церквей быстро отрезвили церковных реформаторов, побудив их воздержаться от поспешных действий и добиваться для осуществления намеченных преобразований созыва общепризнанного и правомочного церковного собора.

Пришлось вновь возвращаться к теоретическим вопросам. Но вместо того чтобы серьезно обсуждать эти вопросы, было предложено сразу же договориться о формате собора, а затем вести подготовку в русле принятых договоренностей. Важно понимать, что до сих самых пор организация Всеправославного Собора ведется на основании добровольного согласия Поместных Церквей, а не на основании каких-либо общепринятых канонических норм. Ведется она и на фоне существенных расхождений по ключевым экклезиологическим вопросам между отдельными поместными Церквами, а потому согласованная на Всеправославных совещаниях модель Собора оказалась изначально шаткой и оспариваемой, что и продемонстрировали те оживленные дискуссии, которые предшествовали проведению Собора на Крите.

Вместе с тем греческая сторона уже давно сформулировала главную цель Всеправославного Собора: изначально такой Собор мыслился как важный элемент экклезиологической реформы. 6 июня 1930 года афинская газета «Патрис» сообщала в статье «Единый фронт Православия» о значении проходившего в том году предсоборного совещания:

«Бесспорно, Христова Церковь едина и вечна, но ее деятельность в мире обязана следовать за теми всеобщими изменениями, вместе с которыми эволюционирует человечество. И пока Православие господствовало в необъятной России, а православное духовенство батрачило на благо царской династии, организовать взаимодействие всех православных автокефальных Церквей под духовным водительством Вселенского Патриархата, этой духовной вершины всего Православия, было нелегко. Но теперь, когда антихрист, о котором говорит христианское предание, этот истребитель религии, вторгся на территорию бывшей Российской империи… Православие должно заново организовать свою христоименитую полноту и восстановить свою духовную силу ради своих духовных чад, которым грозит нападение волков. В прошлом автокефальные православные Церкви, истощенные рабским служением покорившему их, не могли достичь соглашения, составить общее положение и выстроить совместную работу и взаимопомощь. Но, к счастью, этот период подошел к концу, и большинство православных Церквей находятся в абсолютной свободе для совместных действий»[1].

Таким образом, еще в 1930 году открыто проговаривалось, что цель Всеправославного Собора — ни много ни мало «заново организовать христоименитую полноту… под духовным водительством Вселенского Патриархата». О том, что эта цель не изменилась за прошедшие годы, свидетельствуют слова нынешнего Константинопольского патриарха Варфоломея на открытии Критского «Великого Собора»:

«Созыв настоящего Собора диктуется необходимостью урегулирования в том числе и внутренних вопросов Православной Церкви. Они возникали главным образом из-за системы канонического устроения нашей Церкви, состоящей из Автокефальных Церквей, каждая из которых считает себя в своих пределах свободной регулировать внутренние вопросы, принимая собственные решения, что иногда усложняет свидетельство Церкви в современном мире «едиными усты и единым сердцем» и порождает недоразумения и трения, которые омрачают образ этого единства… Однако хотя и таковое устроение является каноничным и экклезиологически правильным, опасность превращения её в некий вид «федерации Церквей», каждая из которых продвигает свои интересы и стремления, не всегда чисто церковные по своей сущности, диктует необходимость применения соборности»[2].

Всеправославный Собор мыслится его идеологами как орудие для слома сложившейся системы устроения Православной Церкви и формирования нового церковного устройства

Как видим, Всеправославный Собор и теперь мыслится его идеологами как орудие для слома сложившейся системы «каноничного и экклезиологически правильного» устроения Православной Церкви и формирования нового церковного устройства на основе некоего невнятно выраженного «применения соборности».

Cформулированная сто лет назад программа все эти годы с завидным упорством методично и поэтапно проводится в жизнь. Вот, например, что писала в 1920 году газета «Церковная истина», официальный орган Константинопольского патриархата:

«После того, как будет принято, что Вселенский Патриарх, как Предстоятель федерации православных Церквей, станет высшей административной главой Православия, необходимо будет учредить в Константинополе высший церковный совет, составляемый из представителей всех Православных Церквей, патриарших и национальных. Этот федеративный совет под председательством Вселенского Патриарха будет осуществлять надзор над всем Православием, заниматься общими вопросами и будет служить видимым центром всех федеративных православных Церквей»[3].


«Соборность» как инструмент «вселенских» претензий Константинополя

 

Фото: holycouncil.orgФото: holycouncil.org

 

Именно таким Всеправославный Собор мыслился изначально — как постоянно действующий «высший церковный совет» при Константинопольском патриархе, который «будет осуществлять надзор над всем Православием».

Регламент «Святого и Великого Собора» составлен так, что Константинопольский патриарх наделен в нем совершенно необоснованными правами

Все эти годы Константинопольский патриархат рассматривал институт Всеправославного Собора еще и как способ утверждения своего безоговорочного первенства. Один из идеологов Собора, митрополит Иоанн (Зизиулас), выразил эту программу в виде предельно краткой формулы: «Где Собор, там первенство, а где первенство, там и Собор»[4]. Поскольку Константинопольский патриархат претендует на вселенское первенство, то ему нужен и соответствующий Вселенский Собор, без которого его первенство не будет иметь необходимого выражения. Именно эту цель, а не процедурную целесообразность или соответствие историческим реалиям, преследует Регламент «Святого и Великого Собора», составленный так, что Константинопольский патриарх наделен в нем совершенно необоснованными правами[5]. Нужно понимать, что, под прикрытием аргументации об общецерковной пользе, Всеправославный Собор задуман и реализуется в качестве инструмента борьбы за власть в Православной Церкви.

Реализовать эту программу на Крите не удалось — и едва ли удастся в будущем. Полнота Православия никогда не допустит узурпации власти в Церкви. Однако задача текущего момента заключается в том, чтобы вывести благое соборное начинание на пути строгого соответствия церковной традиции и правде Православия. А то, что идеологи «Святого и Великого Собора» вдохновляются чуждыми учениями, можно с легкостью усмотреть как в принятых на Крите документах, так и в отдельных выступлениях его участников.

Первое, что обращает на себя внимание в соборных документах, это необоснованное сближение понятий «соборности» (кафоличности) и «синодальности». Идея Собора как института коллегиального решения общецерковных вопросов восходит к святым апостолам (Деян. 15) и, несомненно, авторитетна. Однако принцип «синодальности» никогда не являлся частью догматического учения о Церкви. В Символе веры говорится о единстве, святости, апостольстве и соборности (кафоличности) Церкви, но не о ее «синодальности».

Греческое выражение «καθολικὴ ἐκκλησία» («кафолическая Церковь») многогранно и сложно для перевода (не случайно латинская традиция удовлетворилась простой его транскрипцией). Термин «кафолический», восходящий к словосочетанию «καθ’ ὅλου» («в целом», «вообще»), указывает на целостность описываемого им предмета, его всеобщность. В контексте IV века, когда данный термин входит в экклезиологическую традицию, идея кафоличности противопоставлялась прежде всего всякого рода расколам и ересям. Именно отсюда берет свое начало западная традиция именования ортодоксальной и единой Церкви как «кафолической» («католической»). Одним из проявлений «всеобщности» явился принцип организационного единства, о котором напоминают восточные титулы Предстоятелей Поместных Церквей — «католикосов», а также греческий термин для обозначения кафедрального храма — «καθολικὸς ναός» (кафоликон, откуда русское «соборная церковь», «собор»). Вошедшее в славянский перевод Символа веры выражение «соборная Церковь» (изначально — «съборная») акцентирует внимание именно на целокупности, единстве Церкви, собранной из многочисленных общин, связанных единством веры и таинств и составляющих единое мистическое Тело Христово.

Соборность зиждется на реальном евхаристическом и догматическом единстве Православной Церкви и вовсе не требует формальной «манифестации»

Соборность (кафоличность) зиждется на реальном евхаристическом и догматическом единстве Православной Церкви и вовсе не требует формальной «манифестации» через какие-то дополнительные процедуры или институты. Что же касается соборов, то в сложившейся за два тысячелетия канонической традиции они оформились в один из важнейших институтов церковного управления, но — подчеркнем — исключительно на поместном уровне! Соборы созываются и проводятся под председательством первенствующих епископов (патриархов, митрополитов, архиепископов) и с участием прочих епископов той или иной области (провинции, страны, народа). Именно наличие общего собора епископов во главе с первым епископом является главным формирующим признаком Поместной Церкви.

Таким образом, слова «собор» (σύνοδος) и «соборность» (καθολικότης) — понятия совершенно разные по содержанию и значению. Однако в критских документах констатируется фактическое тождество двух этих понятий. На деле мы являемся свидетелями попытки продвижения в церковное сознание новаторского постулата о том, что соборность Православной Церкви может быть актуализирована не иначе, как через формальный институт — Собор: «Православная Церковь, — говорится в «Послании Святого и Великого Собора», — выражает свое единство и соборность в Соборе. Соборность определяет организацию, принятие решения и выбор своего пути» (п. 1). В «Окружном послании» критского форума заявлено, что «Православная Церковь, в единстве и соборности её, есть Церковь Соборов» (п. 3).


Экклезиологические новшества: «синодальность» как замена кафоличности

 

Выступление Константинопольского патриарха Варфоломея на открытии Критского собора. Фото: holycouncil.orgВыступление Константинопольского патриарха Варфоломея на открытии Критского собора. Фото: holycouncil.org

Другая мысль, которая была озвучена на Критском совещании, на первый взгляд звучит просто шокирующе: оказывается, Православие до сих пор не достигло надлежащего церковного устроения! По словам Константинопольского патриарха Варфоломея, «каноническое устройство Святейшей нашей Церкви» еще не «утвердилось окончательно». Обосновывается это утверждение тем, что до сих пор не существует регулярного Собора всей Церкви, который, по словам идеологов Критского Собора, является абсолютно необходимым для провозглашения единства Православия.

 

В своем выступлении на открытии Собора патриарх Варфоломей заявил: «Соборность (синодальность, συνοδικότης) пронизывает собою все фундаментальные аспекты жизни Церкви, от местного до вселенского ее проявления… Древняя Церковь учредила институт соборности (синодальности) в качестве верховного и последнего судьи своей жизни, не только в чрезвычайных обстоятельствах споров и конфликтов, но и когда речь идет о способе управления ею на постоянной основе». Исходя из этого, патриарх Варфоломей развивает мысль, что и на «вселенском уровне» в Церкви тоже должен существовать собор, который в качестве «верховной и последней» инстанции призван управлять Церковью «на постоянной основе».

Такой постоянный Вселенский собор должен не просто стать «верховной инстанцией в плане жизни и веры членов Церкви», но и «являться связующим звеном в общении Поместных Церквей… на всемирном уровне». Без такого собора в Церкви якобы не будет подлинного единства. Констатируя, что «единство… является трисоставным: единство в Таинствах, в вере и в каноническом устроении Церкви», патриарх Варфоломей объявил, что «единство Церкви не заканчивается на поместном или региональном уровнях. Церковь есть единое тело во всем мире, объединённое в одной вере, в одной Божественной Евхаристии и таинственной жизни, и потому нуждается в соборности (синодальности) и на вселенском уровне». В первом тысячелетии «единство всех Поместных Церквей» на этом уровне «обеспечивали» Вселенские Соборы. А в нынешнее время эту задачу призван выполнять «Святой и Великий Собор».

Очевидно, что подобное богословие явным образом извращает традиционное понимание церковного единства и значение соборного института в жизни Церкви.

Единство Церкви всегда мыслилось как единство духовное. Вот что говорится о единстве Церкви в Православном катехизисе: «Церковь едина потому, что она есть одно духовное тело, имеет одного Главу — Христа и одушевляется одним Духом Божиим»[6]. «Церковь едина, однако есть многие Церкви отдельные и самостоятельные… Это частные Церкви, или части Единой Вселенской Церкви. Самостоятельность видимого их устройства не препятствует им духовно быть великими членами единого тела Церкви Вселенской, иметь Единого Главу — Христа и единый дух веры и благодати. Единство это выражается видимо, одинаковым исповеданием веры и общением в молитвах и Таинствах»[7]. Известный публицист Александр Стурдза писал, защищая православную экклезиологию от упреков папистов: «Единство Церкви — всецело духовно и не определяется ни местом, ни временем. Вот почему апостол Павел призывает нас “сохранять единство духа в союзе мира, составляя одно тело и один дух” по единству призвания и упования, помня, что “один Бог, одна вера и одно крещение”»[8]. Попытки подменить невыразимое духовное единство какими-то формальными механизмами, отдельными личностями или институтами — давний соблазн: сперва ему поддался римский католицизм, а теперь им искушается и православное сознание.

Говорить, что без постоянного всеобщего Собора Церковь не имеет полноценного единства, значит открыто признавать, что такого единства не существовало никогда

Говорить, что без постоянного всеобщего Собора Церковь не имеет полноценного единства, значит открыто признавать, что такого единства не существовало никогда: ведь древние Вселенские Соборы не были регулярным институтом, а значит, и не могли «обеспечивать единство» на постоянной основе. И вот только сейчас Константинопольский патриарх призывает, наконец, явить подлинное единство Церкви, которого, оказывается, были лишены наши святые отцы и учители.

Патриарх Варфоломей утверждает, что Соборы должны мыслиться «в качестве верховного и последнего судьи», «верховного авторитета в Церкви», «верховной инстанции в плане жизни и веры членов Церкви». Их решения, «как богодухновенные, носящие печать Духа Святого», должны быть «обязательными для всех членов Церкви», так что «те, кто отказывается их принять… остаются вне Церкви». Однако эти идеи явно преувеличивают роль соборного института в Церкви.

Уместно здесь вспомнить предостережения мч. Михаила Новоселова:

«Церковь Христова является по сущности своей союзом взаимной любви, и непогрешимость… принадлежит одному только союзу взаимной любви. И это прямо значит, что познание истины отнимается у всякого, который себя из этого союза исключает, т. е. ставит себя выше его, навязывая свое мнение, на основании собственного своего авторитета, всем другим. Познание истины отнимается у всякого, который совершает такое святотатство. Если его совершает одно отдельное лицо, тогда познание истины отнимается у этого лица, и если его совершает собрание лиц, тогда познание истины отнимается у этого собрания, каким бы титулом себя собрание это ни украшало, хотя бы и титулом Вселенского Собора. Потому что истинный Вселенский Собор — это такое собрание, которое свидетельствует о вере не от себя, а от Церкви… И не Собор важен, а важна соборность»[9].

Сама мысль о том, что какой бы то ни было собор правомочен выступать в качестве конечной инстанции и что именно созыв собора является способом выявления истины, решительным образом противоречит церковному опыту, согласно которому поиск истины и познание воли Божией всегда понимались как тяжелейший духовный подвиг, а не как выполнение каких-то простых формальных процедур. Соборное суждение всегда мыслилось лишь как один из способов свидетельства истины, который сам по себе еще нуждается в рецепции церковным сознанием, а вовсе не как непререкаемая истина в последней инстанции.


Регулярный Всеправославный Собор — разрушение принципа автокефалии

 

Фото: holycouncil.orgФото: holycouncil.org

 

Неслыханным новшеством является и сама идея постоянно действующего Всеправославного Собора. Краеугольным камнем всей православной экклезиологии является учение о равенстве святых апостолов, получивших от Господа Иисуса Христа равные полномочия. На этом принципе основана и каноническая норма равного достоинства и суверенитета автокефальных Поместных Церквей. Их соборы всегда мыслились как высшие и самодостаточные судебные и административные инстанции. Церковь веками вырабатывала защитные механизмы, препятствующие вторжению одних Церквей во внутренние дела других. Безусловно, в каноническом праве существует принцип апелляции к «большему собору», но и такой собор все равно мыслится в рамках Поместной Церкви.

И вот, на фоне такой многовековой канонической традиции, в 2016 году на Крите принимается эпохальное решение: «учредить Святой и Великий Собор в качестве регулярно действующего Института» (Послание Святого и Великого Собора Православной Церкви, п. 1).

Хотя церковно-правовой статус подобного Собора остается не прописанным ни в каких уставных документах (а сохранение подобной неопределенности явно на руку церковным реформаторам), совершенно очевидно, что он понимается именно как постоянно действующий надцерковный орган при Константинопольском патриархе. Пока Всеправославный Собор можно еще было понимать как расширенное всеправославное совещание, неправомочное на принятие общеобязательных решений, институт этого Собора не порождал особых тревог, но напротив, вызывал даже симпатии и определенные надежды. Но когда его начинают открыто позиционировать в качестве регулярного Собора всей Церкви и под эти декларации подводят спорную каноническую и даже догматическую базу — все это становится вызовом православной традиции, поскольку принятие идеи постоянного Вселенского Собора будет означать нарушение всей системы канонического права и радикальный пересмотр православного учения о Церкви.

Следующая спорная составляющая критской экклезиологии — утверждение необходимости всемирного уровня церковного управления со своими формальными соборами и предстоятелем

Следующая спорная составляющая критской экклезиологии — утверждение необходимости всемирного («вселенского», οἰκουμενικό) уровня церковного управления, который мыслится как действующее измерение церковной структуры, со своими формальными институтами — соборами и предстоятелем. С этой целью активно эксплуатируется — а по сути, превратно перетолковывается — титул Предстоятеля Константинопольской Церкви, который с VI века именуется «вселенским патриархом». Этот почетный эпитет указывал на особое место в церковной иерархии архиепископа кафедры Нового Рима — столицы Римской (Ромейской, Византийской) империи. Заметим, что «вселенскими патриархами» могли титуловаться предстоятели всех пяти главных престолов Империи. И хотя закрепился данный титул за одним Константинопольским архиепископом, его носитель никогда не мыслился в Православной Церкви как «патриарх всей вселенной». Для сравнения уместно вспомнить, что титул Александрийского патриарха «Судия вселенной» никогда не понимался и теперь не понимается в том смысле, что вся вселенная обязана обращаться к Александрийскому патриарху в спорных вопросах, рассчитывая именно от него получить непогрешимое решение последней инстанции. Но положение изменилось, и в нынешнем настойчивом именовании Константинопольского патриарха не иначе как «Вселенским» прослеживается четкая экклезиологическая программа.

Слово «вселенная» (οἰκουμένη) вообще часто встречается в текстах, принятых на Крите. Например, в «Послании Святого и Великого Собора» сказано, что Церковь «несет дары Божии всей вселенной», что, «участвуя в Божественной Евхаристии», мы «молимся о вселенной», что «Святой и Великий Собор открыл новые горизонты в современной многообразной вселенной». Здесь же говорится и о «вселенском уровне» в Церкви (п. 11). И именно в этой «многообразной вселенной» и на «вселенском уровне» церковной организации Критский собор провозглашает существование «Вселенского патриарха», который созывает Вселенские Соборы и председательствует на них, в то время как остальные «Блаженнейшие предстоятели» лишь дают свое «единомысленное согласие» (ὁμόφρονη γνώμη) решению «Его Божественного Всесвятейшества». Все эти претензии явным образом повторяют печальный путь западного папизма.


На пути к подлинной соборности

Идеологи Критского «Собора» навязывают Церкви неслыханные канонические новшества, за которыми стоит измененная догматика

Прикрываясь рассуждениями о церковном единстве, идеологи Критского «Собора» ведут к катастрофе и расколу. На словах осуждая экклезиологические ереси и заботясь о чистоте Православия, на деле они навязывают Церкви неслыханные канонические новшества, за которыми стоит измененная догматика. Самим фактом проведения «Святого и Великого Собора», несмотря на отсутствие сразу нескольких Поместных Церквей, Православие поставлено перед опасным вызовом. Каков будет выход из сложившегося кризиса, трудно предугадать. Ясно одно: согласиться с проектом «Святого и Великого Собора» в нынешнем виде и принять его документы — значит пойти по пути деформации традиционной экклезиологии, что, несомненно, будет иметь самые серьезные последствия для церковного единства.

Однако и отказываться от идеи укрепления единства православного мира — в том числе и при помощи всеправославных институтов — тоже едва ли благоразумно. Необходимо лишь вернуть эту идею в русло отеческой традиции, дабы новый по форме, но традиционный по своим каноническим принципам общеправославный институт не вызывал пререкания и разделения.

Прежде всего, нужно отбросить идею постоянного Вселенского Собора как всемирного органа, стоящего над Поместными Церквами. Следует решительно пресечь попытки Константинопольского или любого другого престола утвердить вселенское первенство путем приобретения каких-то особых прав и компетенций.

Возможным выходом представляется неоднократно высказывавшаяся в последние десятилетия идея создания Всеправославного Синода. Такой постоянный координирующий и совещательный орган мог бы вырабатывать общие решения, которые впоследствии проводились бы в жизнь или корректировались через существующие высшие церковные институты — соборы Поместных Церквей. Такая схема, вполне соответствуя каноническим принципам церковного устроения, не будет стеснять свободы автокефальных Церквей. Работу подобного Синода целесообразно организовать на основе принципов, выработанных и опробованных в международных организациях, а не на основе каких-то псевдобогословских измышлений о вселенском первенстве и особых правах какой-то одной кафедры. Защищенный от доминирования отдельных участников, полностью уважающий статус и достоинство всех без исключения Поместных Церквей — независимо от их размеров или исторических заслуг, — только такой соборный институт сможет стать устойчивым и работоспособным органом межправославного взаимодействия.

Павел Кузенковдиакон Павел Ермилов

13 июля 2016 г.

Рейтинг: 9.5 Голосов: 618 Оценка: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

[1] Ἑνιαῖον μέτωπον τῆς Ὀρθοδοξίας // Πατρίς. 06.06.1930. Ἀρ. 809. Σ. 1.

[2] Вступительная речь Его Божественнейшего Всесвятейшества Вселенского Патриарха кира Варфоломея на открытии заседания Святого и Великого Собора (20 июня 2016 года) // http://www.ec-patr.org/docdisplay.php?lang=gr&id=2178&tla=ru.

[3] Λουκαρᾶς E. Ποῖον τὸ ρόλον τοῦ μέλλοντος Οἰκουμενικοῦ Πατριαρχείου // Ἐκκλησιαστικὴ Ἀλήθεια. 1920. Ἀρ. 46. Σ. 428–429.

[4] Ὁ Συνοδικὸς Θεσμός: Ἱστορικά, Ἐκκλησιολογικὰ καὶ Κανονικὰ Προβλήματα // Θεολογία, 80, 2 (2009). Σ. 40.

[5] См.: Кнутов А., иерей, [Ермилов П., диакон], Кузенков П.В. Размышления о регламенте «Святого и Великого Собора», намеченного на Пятидесятницу сего года // http://www.bogoslov.ru/text/4914016.html.

[6] Вопрос 256: Почему Церковь названа единой?

[7] Вопрос 259: Как единственность Церкви соотносится с наличием многих Поместных Православных Церквей?

[8] Стурдза А. Ручная книга православного христианина / Пер. с греч. С. Дестуниса. Одесса, 1849. С. 110–111.

[9] Новоселов М.А. Письма к друзьям. М., 1994. С. 139.

http://www.pravoslavie.ru/95312.html

О КРИТСКОМ СОБОРЕ

Митрополит Гортинский и Мегалопольский Иеремия (Фундас)

В виду активных выступлений в прессе и в проповедях митрополитов Пирейского Серафима и Калавритского Амвросия, осуждавших позицию Константинопольского Патриархата в отношении инославных, а также обвинявших прошедший летом на Крите собор в уклонении от Православия, некоторое время назад Предстоятель Константинопольской Церкви Патриарх Варфоломей направил письмо на имя Блаженнейшего Архиепископа Афинского Иеронима, в котором просил повлиять на вышеуказанных иерархов, грозя в противном случае отлучить их от евхаристического общения. Реакцией на это, а также на прошедший в ноябре этого года Архиерейский Собор Элладской Церкви и стало открытое письмо митрополита Гортинского и Мегалопольского Иеремии, которое было разослано иерархам Элладской Церкви и опубликовано в различных интернет-изданиях.

 

    

 

***

С 19 по 26 июня в Колимвари на Крите проходил собор, который был назван «Всеправославным Святым и Великим».

Мне известен ваш интерес к этому собору, потому что вы и во время частных встреч спрашивали меня, а я говорил, что отвечу всем сразу. Именно это, исходя из своего долга, как ваш епископ, я сейчас и делаю.

1. Прежде всего, должен сказать то, что вы и сами знаете: Церковь высказывается на соборах. Да и вы, священники вместе со своей паствой, мирянами, собираете соборы, и какие… соборы! – Божественной Литургией называется этот собор, потому что, согласно этимологии, это «народное дело». Вам известно, что без мирян нельзя совершать Божественную Литургию. Вот этот собор – Божественная Литургия – и есть настоящий Святой и Великий СоборСвятой, потому что по вашим, священническим молитвам, к которым добавляются и молитвы верующих, во время песнопения «Тебе поем…» сходит Дух Святой, причем не только на Дары, находящиеся на Святом Престоле, дабы преложить их в Тело и Кровь Христовы, но и на все собрание (Собор) верующих. Так и говорится в молитве на освящение: «Низпосли Духа Твоего Святаго на ны, и на предлежащия Дары Сия». А Великим Собором Божественная Литургия является потому, что, хотя у вас в деревнях в храм и приходят пять бабушек, но на Божественной Литургии предстоят «тысящи Архангелов и тмы Ангелов…», как мы произносим в соответствующей молитве.

Итак, Церковь всегда созывает Соборы, а в последние годы она что-то весьма припозднилась с созывом Собора. А потому мы обрадовались, услышав о том, что наш Вселенский Патриарх Варфоломей созывает Всеправославный Собор. Собор прошел. Наша Элладская Церковь была представлена на нем делегацией в составе приблизительно 25 архиереев из всего епископата, за которых мы молились и переживали.

Мы много слышали как положительного, так и отрицательного в отношении того, что было сказано и написано на этом соборе, и потому сейчас и я, как епископ Элладской Церкви, свободно и с сознанием ответственности излагаю свою точку зрения.

2. Собратья мои священники, как известно из истории Соборов нашей Церкви, Собор созывается для осуждения какой-либо ереси и, конечно, для решения различных вопросов касательно порядка и жизни нашей Церкви. Но главной заботой нашей Церкви является особое попечение о вере своих чад, которую она ясно формулирует на своих Соборах, отделяя ее от заблуждения и ереси. Уже много лет ходит слух о ереси экуменизма – религиозном конструкте, который, несмотря на разницу в догматах, стремится к соединению всех. Своими корнями эта ересь уходит в синкретизм эпохи Ветхого Завета, с которым страстно сражались ветхозаветные пророки! Да! Борьба ветхозаветных пророков была борьбой против экуменизма. Эта ересь, которую ее знатоки справедливо называют «панъересью», оказала влияние и на многих наших православных. Даже говорят, что есть клирики, и к тому же весьма высокопоставленные, которые с энтузиазмом относятся к экуменическим движениям и поддерживают их на словах. Очень многие из наших христиан соблазнились, слыша экуменические лозунги.

Другой ересью считается папизм. Поскольку из-за наших проэкуменически и пропапистски настроенных клириков и мирян в Православии возникло смущение, то собор в Колимвари, мы так надеялись, должен был своим авторитетом разъяснить сложившееся положение и четко высказаться в отношении этих двух ересей нашего времени, удерживая от них верующий православный народ. Но этого не произошло, несмотря на то, что до собора с соответствующей просьбой весьма настойчиво обращались многие представители духовенства и мирян. Конечно, верующие знают, что папизм есть ересь, потому что свидетельства об этом мы находим у наших святых отцов, и в частности у великого отца – святителя Григория Паламы. Об экуменизме верующие также знают, что это панъересь, но по причине надвигающейся опасности и опасений верующих мы ожидали, что Критский собор осудит папизм и экуменизм. Но не увидели этого.

3. Странно, но было как-то не похоже на то, чтобы Критский собор намеревался осуждать какую-нибудь ересь или вообще говорить о ересях. Напротив, ереси он назвал «Церквами». И здесь, мои благоговейные священники, я остановлюсь, чтобы прояснить термин «Церковь». Это слово означает «сбор», «собрание» людей вообще. Это слово использовалось издревле. Так древние называли народное собрание – «ἐκκλησία τοῦ Δήμου». Чтобы заявить о своей вере и делах, христианство с самого начала бесстрашно и свободно заимствовало выражения из гражданской жизни, такие, например, слова, как «держава», «царство», «сила», которые мы слышим за богослужением («Яко Твоя держава, и Твое есть царство и сила и слава…»). Но наши отношения с Богом мы выражаем с помощью слова «вера» или еще лучше – «Церковь». Не словом «религия». Когда мы говорим «вера», то подразумеваем весь наш опыт, наши отношения с Богом во всей их совокупности. Мы имеем в виду всю нашу священную семью, которую и называем Церковью. Когда Иаков, брат Господень, говорит о том, что «молитва веры исцелит болящего» (Иак. 5: 15), он имеет в виду не молитву, которая сопровождается верой, но молитву Церкви – именно она и называется верой, а потому имеет силу спасать. Когда во время совершения Таинства молится Церковь, то Бог обязательно слышит эту молитву, даже если и совершающий Таинство священник – грешник. То же самое означает и выражение «все насладитесь пиром веры» – то есть пиром церковным, каковым является Божественная Евхаристия. Но выражение «Церковь» – еще глубже и носит более священный характер, обозначая Семью Божию. Сын Божий, отцы и братья, воплотился и пришел в мир, чтобы создать Свою семью, то есть Церковь. Церковь есть Таинство, и ее нельзя втиснуть в рамки определений. Но мы разумеем и вкушаем это таинство Церкви (каждый в зависимости от степени своей чистоты) за Божественной Литургией: потому святитель Игнатий Богоносец говорит о том, что Церковь – это Жертвенник, то есть Святой Престол, на котором совершается Божественная Литургия. А поскольку Церковь есть Божественная Литургия, в ней не могут участвовать те, кто не участвует в Божественной Евхаристии. И поскольку с католиками и протестантами и иными инославными мы причащаться не можем, то они не вправе называться священным термином «Церковь». Это просто религиозные общины. Критский же собор называл их «Церквами».

Конечно, как нас заверили на Архиерейском Соборе иерархи Элладской Церкви, участвовавшие в соборе, термин «Церковь» в отношении инославных был употреблен не в собственном – догматическом – смысле, но в смысле религиозной общины. Да, но мы в наших богословских текстах и богословских выражениях употребляем слово «Церковь» в ином смысле, в том, в каком это представили выше. А поскольку речь идет о текстах «Святого и Великого собора», то мы должны быть предельно точны в наших выражениях. После нас придут другие, которые найдут уже готовое выражение «Церковь» в отношении еретиков и будут уже свободнее использовать его применительно к ним, оправдывая себя тем, что это выражение было использовано ранее собором. А потому весьма справедливо восстали авторитетные богословы против того, чтобы в отношении инославных употреблялось слово «Церковь». Они сочли его весьма ошибочным для соборного к тому же текста.

4. На Архиерейском Соборе в мае месяце сего года мы, архиереи, выработали вовсе не эту ошибочную формулировку. Почему же наш текст был изменен? Наш текст решения майского Архиерейского Собора гласил: «Православная Церковь признает историческое существование иных не находящихся в общении с ней христианских конфессий и общин». Это предложение самое что ни на есть православное. Оно было принято всем нашим епископатом, и его без всяких изменений должна была поддержать наша делегация на соборе. Однако предложение было изменено следующим образом: «Православная Церковь допускает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий». Фраза эта ошибочна по вышеприведенной причине, то есть потому, что здесь инославные называются «Церквами». Выражение «инославные Церкви» означает «еретические». А если эти «церкви» еретические, то как можно называть их «сестрами»? Мощный богословский ум нашей любимой родины – Преосвященный митрополит Навпактский Иерофей – характеризует это выражение как явно «неправославное»!

Отцы, на основании толкования владыки Навпактского я попробую простыми словами объяснить вам, в чем на самом деле заключается неправославность выражения «инославные Церкви». Это выражение противоречиво. Церковь обладает всей полнотой истины и заблуждаться не может. Если она заблуждается, то это уже не Церковь. Ересь есть заблуждение. Называть инославных «Церковью», то есть соединять эти два противоположных понятия, означает, что мы допускаем наличие заблуждения в Церкви и истины в ереси! Невероятно! Да, именно это и означает выражение «инославные Церкви». Конечно, делегация нашего епископата, предложив формулировку «инославные Церкви», а Критский собор, приняв ее, не собирались выражать это вышеупомянутое ложное мнение, но ведь, как все мы знаем, в соборных текстах должны быть точность и ясность. Не должны быть в соборных текстах подобные нечестивые выражения.

У этого вопроса, согласно исследованию владыки Иерофея, есть своя предыстория. В «Исповедании» Лукариса, которое было написано или принято патриархом Константинопольским Кириллом Лукарисом, где-то говорится о том, что Церковь в своем пути может заблуждаться и вместо истины говорить ложь. Соответствующее предложение звучит буквально так: «Не подлежит сомнению, что странническая Церковь может заблуждаться и выбирать ложь вместо правды». То, в чем состоит смысл заблуждения, о котором говорится в этом предложении Кирилла Лукариса, в точности сформулировано в выражении «инославные Церкви» текста Критского собора, во искажение начального наиправославнейшего выражения, предложенного нашим епископатом. Константинопольский Собор 1638 года анафематствовал патриарха Кирилла Лукариса за вышеупомянутое неправославное выражение, что Церковь якобы может погрешать и заблуждаться. Но при признании Критского собора ошибочное выражение «инославные Церкви» останется, присутствуя в его официальном документе, и, как дозволительное и авторитетное, будет использоваться весьма свободно. Как нам известно, впервые слово «Церковь» в отношении христиан, находящихся вне общения с ней, было употреблено в ΧΧ веке в послании Вселенского Патриарха в 1920 году.

В своем обращении к епископату в ноябре с.г. Преосвященный владыка Навпактский высказывает справедливый упрек в том, что это новое предложение, содержащее ошибочное выражение, делегация нашего епископата не изучила, но «оно было предложено ночью с пятницы на субботу». Владыка говорит о том, что автор этого предложения «не знаком с догматикой Православной Кафолической Церкви», а спорную фразу называет «дипломатической, а не богословской». Мы же со своей стороны отметим, что она поддерживает ересь и панъересь экуменизма.

5. В окончательном тексте делегации нашего епископата, как опять отмечает владыка Иерофей, содержится и иная серьезная догматическая и экклесиологическая ошибка. В тексте говорится: «Единство, которым обладает Церковь по своей  

Выступление и доклад на Архиерейском соборе Элладской Церкви (ноябрь 2016 г.)

Παρέμβαση καί κείμενο στήν Ἱεραρχία τῆς Ἐκκλησίας τῆς Ἑλλάδος (Νοέμβριος 2016)

Митрополита Навпактского и Святовласиевского Иерофея (Влахоса)

(по поводу проведения и решений Святого и Великого Собора)

036

На последнем Архиерейском соборе Элладской Церкви (23-24 ноября 2016 г.) Преосвященнейший митрополит Серрский Феолог зачитал свой доклад под названием «Сообщение о проделанной работе Святого и Великого Собора Православной Церкви». Содержание этого выступления стало предметом широчайшего обсуждения, после чего был принят ряд решений.

В данном докладе было три основных момента: во-первых, шла речь о соборном строе Православной Церкви и о подготовке Святого и Великого Собора; во-вторых, − об историческом вкладе нашей Церкви в подготовку и формирование соборных документов, а, в-третьих, прозвучали предложения по поводу возможных дальнейших действий. В целом, центральной линией доклада было информирование участников Архиерейского собора о Критском Соборе и принятие решений по этому поводу архиереями Элладской Церкви.

Во время заседаний я дважды выступал в устной форме и подал для включения в «Протоколы заседания Архиерейского собора» мой доклад в письменном виде, в котором изложил свои взгляды более подробно.

В дальнейшем будет опубликовано мое главное выступление, которое состоялось в первый день заседания, и доклад, включенный в «Протоколы заседания Архиерейского собора».

*   *   *

I.

Выступление во время чрезвычайного заседания Архиерейского собора Элладской Церкви, 23-24 ноября 2016 г.

 

Я внимательно выслушал доклад Преосвященнейшего митрополита Серрского и Нигритского Феолога и благодарю его за взятый им на себя труд, за его исповедание веры, прозвучавшее в начале доклада, и за выдвинутые им предложения.

Позиция, которую я буду отстаивать в дальнейшем, пояснит некоторые вещи. Я написал доклад, который будет включен в «Протоколы заседания Архиерейского собора», но между тем, в силу необходимости, я остановлюсь на некоторых моментах шестого документа Критского собора под названием «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», который подлежит справедливой критике.

  1. Подготовка к этому Собору была недостаточной. Этот документ, составленный на Пятом Всеправославном предсоборном совещании, не был доведен до ведома архиереев. Мы получили его уже после подписания Предстоятелями Поместных Церквей в январе 2016 г. Следовало обсудить его на Архиерейском соборе до того, как он был подписан Предстоятелями Поместных Церквей.

Также наши представители на Пятом Всеправославном предсоборном совещании уведомили Постоянный Священный Синод о том, что окончательный текст документа под названием «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» «полностью и гармонично выражает всеправославную позицию по определенным вопросам и вписывается в рамки православной экклезиологии, в том виде, как она была сформулирована и сохранена святоотеческой и соборной традицией Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви».

Однако эти заключения были неверными, поскольку данный документ, как констатировали многие, был весьма проблематичным и потому подвергся некоторым исправлениям.

2. Собор, прошедший на Крите, как я неоднократно подчеркивал, был Собором Предстоятелей Поместных Церквей со своей свитой.

Наблюдая за всей работой Критского Собора, отмечу, что там были и положительные явления, которые были упомянуты мною в докладе и которые я указал в одной из опубликованных мною статей. Мы обязаны это подчеркнуть. Первые пять документов, в общем-то, хороши, но и в них имеются небольшие упущения, поэтому я должен был выразить свои сомнения по двум вопросам в письменном виде. Два из пяти документов я подписал с четкими оговорками – относительно понятия «лицо» и относительно экклезиологических последствий смешанных браков.

3. Основным документом Собора был шестой из рассмотренных им документов, озаглавленный «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром». Окончательный текст документа был во многом проблематичным, несмотря на некоторые неплохие общие формулировки. Конечно, когда будут опубликованы «Протоколы Святого и Великого Собора», в которых отображены истинные взгляды всех, кто принимал решения и подписывал документы, станет вполне очевидно и ясно, что на Соборе доминировали теория ветвей, крещальное богословие, и преобладал принцип всеобъемлемости, то есть уход от принципа исключительности к принципу всеобъемлемости.

Этот шестой документ был не готов для принятия и подписания, поэтому мы и предложили некоторые исправления, которые, однако, не были приняты и которые я указал в своем письме, разосланном всем участникам Архиерейского собора. Характерным является тот факт, что исправления вносились в этот документ на четырех языках и после того, как работа Собора была официально завершена.

В любом случае, в конечной редакции этого документа можно заметить некоторые противоречия. По моему мнению, этот документ скорее не богословского, а дипломатического характера. Однако, единство Церкви не основывается на дипломатических документах, как это известно из истории на примере «Экфесиса» Ираклия и «Эдикта» Констанция.

И наконец, во время работы Критского Собора было произнесено множество высказываний, противоречащих истине, о святом Марке Евгенике, Соборе 1484 г. и Окружном послании восточных патриархов 1848 г., а также относительно того, что словом «Церковь» могут называться христиане, отпавшие от Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви.

4. Во время обсуждения 6-го пункта шестого документа представители других присутствующих на Соборе Поместных Церквей приняли новое предложение, выдвинутое делегацией Элладской Церкви.

Сначала Архиерейский собор Элладской Церкви предложил внести следующую поправку: «Православная Церковь знает об историческом существовании других христианских конфессий и сообществ, не находящихся в общении с нею».

После возражений со стороны других Поместных Церквей делегация нашей Церкви внесла новое предложение: «Православная Церковь признает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских Церквей и конфессий».

Изначально мы не были уполномочены Архиерейским собором вести переговоры по его решениям, как говорили многие из присутствующих архиереев.

И вообще, данная поправка принималась без какого-либо обсуждения; она просто была поставлена на голосование, причем, конечно же, в спешке. При наличии обсуждения можно было бы рассмотреть и другие варианты, такие, как «остальной христианский мир», «неправославные», «не являющиеся Ее членами» и т.д.

В результате принятия нового предложения в документ были внесены некоторые изменения, которые, по моему мнению, являются весьма проблематичными, а именно:

Фраза «Православная церковь знает» была заменена на фразу «Православная церковь признает».

Фраза «историческое существование» была заменена на фразу «историческое наименование». Нет наименования без существования − в противном случае, мы придем к учению номинализма, неприемлемому для Церкви. Тогда давайте примем и название «Македония» для Республики Скопье (греческое название Бывшей Югославской Республики Македонии – прим. переводчика), поскольку оно было таковым в течение многих лет.

Фраза «христианских сообществ и конфессий» была заменена на фразу «инославных христианских церквей и конфессий». Слово «инославный» по отношению к Православной Церкви означает «еретический». Следовательно, при применении прилагательного «инославный» по отношению к Церкви, возникает противоречие.

Здесь следует упомянуть слова святого Марка Ефесского: «Никогда, о человек, то, что относится к Церкви, не исправляется чрез компромиссы. Нет ничего среднего между истиной и ложью».

Также следует заметить, что термин «Церковь» не является описанием или образом, а обозначает реальное Тело Христово, согласно учению Апостола Павла: «И Того даде Главу выше всех Церкви, яже есть Тело Его, исполнение исполняющаго всяческая во всех» (Еф. 1, 22-23). Это значит, что Церковь отождествляется с Богочеловеческим Телом Христа, и поскольку одна есть Глава, Христос, и одно Тело Христово, поэтому «едино тело, един дух, якоже и звани бысте во единем уповании звания вашего: един Господь, едина вера, едино крещение, един Бог и Отец всех, Иже над всеми и чрез всех и во всех нас» (Еф. 4, 4-6).

Таким образом, это новое предложение никоим образом не соответствует «духу Архиерейского собора», как было написано в пресс-релизе за этот день (25.06.2016), но является дипломатическим вариантом.

5. Однако самым важным в этом случае является то, что новый вариант, хотя на первый взгляд и кажется безобидным, тем не менее является антиправославным. Чтобы отстоять эту точку зрения, я приведу два богословских комментария.

Первый комментарий: мнение о том, что Церковь может характеризоваться как инославно-еретическая, было осуждено Соборами XVII века на основании «Исповедания Лукариса» («Восточное исповедание христианской веры)», которое, как предполагают, было написано или принято Патриархом Константинопольским Кириллом Лукарисом. Речь идет о фразе, что «не подлежит сомнению, что Церковь в земном ее состоянии может заблуждаться и вместо истины избирать ложь». На Соборах XVII века было принято решение о том, что Церковь заблуждаться не может.

Таким образом, либо существует Церковь без еретических учений, либо существует еретическая группа, которая не может называться Церковью.

Второй богословский комментарий: это новое предложение выражает протестантскую концепцию о невидимой и видимой Церкви, которая является «несторианской экклезиологией».

В итоговом документе Собора написано: «Единство, которым обладает Церковь по своей онтологической природе, не может быть нарушено». Здесь подразумевается невидимая Церковь, которая объединена, − это то, что означает слово «онтологическое». Далее фраза, которая начинается с «тем не менее» и продолжается «Православная Церковь признает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий», подразумевает видимую Церковь, которая разделена.

После отделения от Рима Лютер и, главным образом, Кальвин и Цвингли, чтобы заявить о себе, развили теорию о невидимой и видимой Церкви. Согласно этой концепции, единство невидимой Церкви – это данность, тогда как земные видимые церкви разделены и борются за обретение единства.

Лосский, комментируя эту теорию, утверждает, что такая точка зрения является «экклезиологическим несторианством», когда Церковь разделяется на невидимую и видимую, как разделяются божественная и человеческая природа во Христе. От этой теории берут начало и другие теории, такие, как теория ветвей, крещальное богословие и принцип всеобъемлемости.

 

6. Предложение делегации Элладской Церкви

В результате вышесказанного я считаю, что если данный документ не будет отвергнут на Архиерейском соборе в связи с наличием в нем множества противоречий, то тогда необходимо хотя бы предостеречь верующих по поводу его содержания и принять решение о его обработке и пересмотре на ином Соборе, который должен состояться в ближайшем будущем.

Я придерживаюсь такой точки зрения по следующим причинам:

а) Как уже многим стало понятно, текст этого документа был написан и согласован в спешке, и он не был завершен, поскольку архиереи подписывали его в воскресенье утром во время Божественной литургии.

б) Критский Собор высказал пожелание, чтобы такие Соборы повторялись регулярно для разрешения различных вопросов. Кроме того, осталось много незавершенных моментов, которые необходимо разрешить незамедлительно.

в) Антиохийская Церковь считала этот Собор Предварительным собранием на пути к Всеправославному Собору, это же мнение поддержала и Сербская Церковь, а недавно и Румынская Церковь решила, что документы, принятые на Крите, могут быть частично видоизменены и расширены на будущем Святом и Великом Соборе Православной Церкви и подвергнуты доработке без жестких временных рамок, будучи одобрены на всеправославном уровне.

г) это обычная практика в Православной соборной системе. На Вселенских соборах происходит много заседаний, которые длятся годами. Есть Пято-шестой Вселенский собор, который совместил в каноническом праве V и VI Вселенские Соборы, Перво-Второй Собор (861 г.), а также исихастские Соборы святого Григория Паламы (1341, 1347, 1351, 1368 гг.), которые считаются одним собором.

Это предложение предупредит расколы, которые могут возникнуть внутри Церкви.   

*   *   *

II.

Элладская Церковь

на «Святом и Великом Соборе» на Крите

(доклад, включенный в Протоколы заседания Архиерейского собора Элладской Церкви, 23-24 ноября 2016 г.)

 

Собор, состоявшийся на Крите в период 19-26 июня 2016 года, хотя вначале и характеризовался как Вселенский Собор, в итоге получил наименование «Святого и Великого Собора». Четыре Церкви, которые не присутствовали на Соборе, прямо или косвенно отвергли название «Святой и Великий Собор»; теперь же ожидаются их окончательные решения. Таким образом, действительное название этому Собору даст церковное сознание, выражаемое через Ее святых, занимающих в Церкви чин Боговидения, согласно святому Дионисию Ареопагиту. Увидим в дальнейшем, как же в итоге будет назван этот Собор – Собор Предстоятелей Поместных Церквей, Святой и Великий Собор, Вселенский Собор, Предварительное собрание на пути к Всеправославному Собору и т.п.?

В дальнейшем я буду называть его Критским Собором, как мы поступали и с другими Соборами, называя их именем того города, в котором они созывались, как, например, Никейский, Константинопольский, Ефесский, Халкидонский Собор и т.д.

Я принимал участие в этом Соборе, представляя вместе с другими собратьями-архиереями и мирянами Элладскую Церковь на основании решения Архиерейского собора, принятого в марте 2016 г., и согласился взять на себя эту миссию после того, как в мае 2016 г. на Архиерейском соборе были приняты соответствующие решения. Согласно этим решениям, мы должны были приложить необходимые усилия и добиваться исправления соборных документов, предоставленных нам для изучения. Благодаря своему участию в Соборе, я приобрел большой опыт, но в то же самое время уезжал глубоко озадаченным.

Я остановлюсь на некоторых моментах, имеющих отношение к новому предложению, которое выдвинула наша Делегация на этом Соборе.

 

  1. Подготовка нашей Церкви к Собору

Могу сказать, что подготовка нашей Церкви к участию в этом Соборе не была выполнена надлежащим образом.

а) Доклад Преосв. митрополита Мессинийского Хризостома

Известно, что на Синоде наших иерархов в октябре 2014 г. прозвучал доклад Преосв. митрополита Мессинийского Хризостома, для того, чтобы Преосвященнейшие митрополиты были проинформированы о тематике будущего Собора и всей его работе, как это было решено на Собрании Предстоятелей Поместных Православных церквей в марте 2014 г. в Константинополе.

Доклад был, в принципе, традиционным и носил информационный характер. Что характерно, в докладе шла речь о Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви и о тех христианах, которые отдалились от Нее, то есть о христианах вне Церкви. Я подчеркну некоторые моменты доклада по этой теме.

Его Преосвященство, говоря о Диалогах Православной церкви с инославными христианами, отмечает:

«Для Православной Церкви диалог всегда являлся и является существенным и неотъемлемым элементом как спасительной миссии Церкви, стремящейся вернуть раскольников и еретиков в Своё лоно, так и Её пастырской ответственности, поэтому она чётко признаёт и проповедует, что в своем самосознании Она является аутентичным продолжением Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви и ковчегом спасения для ближних и дальних»[1].

В этом докладе речь идет о Православной церкви, которая является Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, и о раскольниках и еретиках, которые отдалились от Православной церкви и должны вернуться в Ее лоно, а не о других Церквах, – в полном соответствии с православной экклезиологией.

Далее подчёркивается, что Поместные Православные Церкви и православные члены Богословских комиссий должны отличаться «экклезиологическим самосознанием, которое является основным критерием для любого диалога», а также Поместные Православные Церкви должны следить за ходом данных Диалогов и оценивать их «с особо критическим настроем» не только на уровне компетентных соборных органов, но и на уровне всеправославных конференций[2].

Также он сообщает, что «в связи с именно этой благотворной заботой и исповеданием веры со стороны Православной Церкви необходимо... отметить серьёзнейшие беспрецедентные отклонения, которые в несколько раз усиливают значимость богословских различий между различными христианскими традициями и конфессиями, а также тяжелый опыт их исторических взаимоотношений»[3].

Это значит, что нужно подчеркнуть богословские разногласия и различные христианские традиции, а также все те факты, которые создали печальный опыт для Православной Церкви.

В другом месте доклада написано:

«Конечно же, многолетняя конфессиональная обращенность вовнутрь при работе над развитием межхристианских отношений, к сожалению, не позволяет трезво оценить те последствия, которые имеют место после демонстрации православной традиции как ближним, так и дальним, с подобающей ответственностью, чтобы уврачевать конфессиональные расхождения и искажения истины в различных традициях Западного христианского мира, а также подтвердить многовековой престиж православного предания. Поэтому иногда появляются оправданные протесты, жалобы, недоверие и реакции по поводу правильного или неправильного хода действий и необходимости вышеупомянутых двухсторонних Богословских Диалогов»[4].

Здесь заметно, что докладчик осторожен в формулировках и не употребляет слово «Церковь» по отношению к группировкам западных христиан, но говорит о конфессиональных расхождениях и искажениях истины в различных традициях Западного христианского мира. В то же время он подчеркивает, что эпизодическое противостояние и протесты христиан в связи с ведением богословских диалогов являются оправданными, поскольку до сих пор не было дано трезвой оценки тех последствий, которые имеют место после демонстрации православной традиции, с какой бы ответственностью она ни проводилась.

 

б) Отчеты Специальной Межправославной Комиссии по пересмотру документов Всеправославных предсоборных совещаний

После Архиерейского собора в октябре 2014 г. и по просьбе некоторых архиереев нам были переданы документы, составленные к тому времени Всеправославными предсоборными совещаниями, которые разработали представители четырнадцати Православных Церквей, а, следовательно, и нашей Церкви, хотя до этого мы не имели даже элементарной информации о документах, подготовленных этими Совещаниями.

Согласно решению Предстоятелей Поместных Православных Церквей, принятому в марте 2014 г., составленные до того момента документы должна была проверить Специальная Межправославная Комиссия, состоящая из представителей всех Церквей. В этой Комиссии нашу Церковь представляли митрополиты Перистерийский Хризостом, Димитриадский и Алмирский Игнатий и Мессинийский Хризостом.

Можно заметить, что, хотя митрополит Мессинийский Хризостом в своем докладе, произнесенном на Архиерейском соборе в октябре 2014 г., использовал православную терминологию для описания отношений Православной Церкви с другими христианами, в документе, подготовленном Специальной Межправославной Комиссией по пересмотру документов и Собранием Предстоятелей Поместных Православных Церквей, для обсуждения и окончательного принятия на Критском Соборе, использовалась другая терминология. То есть, речь шла о Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви и о других Христианских Церквах и конфессиях, а также говорилось о том, что, хотя единство Церкви является данностью, все же в дальнейшем должны быть предприняты попытки для объединения христианского мира. Эти моменты вызвали бурное обсуждение после публикации текстов документов.

Состоялись совещания представителей всех Православных Церквей относительно пересмотра данных документов. Вся это подготовка не доводилась до ведома Архиерейского собора.

В результате исследования, проведенного в архивах Священного Синода после моего запроса и получения соответствующего разрешения, я убедился в том, что три архиерея, которые были представителями нашей Церкви в Специальной Межправославной Комиссии по пересмотру документов, каждый раз после заседания отправляли Постоянному Священному Синоду отчет со своими замечаниями. Таким образом, архиереи, бывшие членами Постоянного Священного Синода в период 2014-2015 гг. знали об отчетах и подготавливаемых документах, не предлагая исправлений, дополнений и изменений. Это произошло лишь один раз, когда утверждали некоторые мелкие исправления, предложенные Соборной Комиссией по межправославным и межцерковным вопросам. Однако эти документы не рассылались всем архиереям, чтобы они могли высказать свое мнение, или хотя бы ознакомиться с этими материалами, и не поступило предложений о созыве Архиерейского собора для изучения данного вопроса.

Если бы это произошло, все архиереи и заинтересованные лица знали бы об этих документах, и у нас была бы возможность предложить поправки и дополнения до подписания документов Предстоятелями Поместных Православных Церквей в январе 2016 г. в Женеве (Швейцария). Я считаю, что еще до Собрания Предстоятелей Поместных Православных Церквей, в котором участвовали четырнадцать Поместных Церквей, в документы могли быть внесены значительные исправления. Конечно же, предоставлялась возможность для изменения, дополнения и удаления некоторых формулировок и на Критском Соборе, но это было сопряжено с большими трудностями.

Важно то, что представители нашей Церкви за тот период, когда шли заседания Специальной Межправославной Комиссии по пересмотру документов, отправляли Священному Синоду свои отчеты, в которых они признавали, что документы, в принципе, являются православными.

Например, о новом документе под названием «Православная Церковь и остальной христианский мир», который был составлен в результате объединения двух отдельных документов, в Отчете трех наших представителей на Специальной Межправославной Комиссии по пересмотру документов Предсоборных Всеправославных Совещаний от 20.12.2014 г., которая заседала в Шамбези (Женева) с 29 сентября по 4 октября 2014 г., есть пункт, который повторялся и в других отчетах:

«После принятия всех внесенных изменений окончательная редакция документа была в конце концов подписана всеми Главами делегаций Православных Церквей, и было принято решение передать его ad referendum на утверждение и исправление на Архиерейских соборах Поместных Православных Церквей, для их окончательного формирования на будущем Пятом Предсоборном Всеправославном Совещании»[5].

Из архивов Священного Синода следует, что этот документ вместе с отчетом был передан архиепископам, являющимся членами Постоянного Священного Синода в тот период времени, который и утвердил некоторые незначительные предложения Соборной Комиссии по межправославным и межцерковным вопросам, но не отправил, как было должно, всем архиереям Элладской Церкви, поскольку по этим вопросам уполномочен принимать решения Архиерейский собор.

Например, в апреле 2015 г. были утверждены некоторые изменения, которые предложила Соборная Комиссия по межправославным и межцерковным вопросам. Речь идет о добавлении слов «поместная», «участие в ВСЦ», «конфессии», «согласно Никео-Константинопольскому Символу веры», и о замене слова «ВСЦ» на слово «этого», слова «как» на слово «пока» и слова «однако» на слово «а».

Кроме того, в вышеуказанном отчете констатируется:

«Мы считаем, что данный новый объединенный документ абсолютно выражает всеправославную позицию по определенным вопросам, гармонично и в рамках Православной экклезиологии, в том виде, как она была сформулирована и сохранена святоотеческой и соборной традицией Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Кроме того, наглядно изображается и передается не история, а настоящее и будущее описываемых отношений»[6].

Подобные заверения имеются и в других отчетах, когда обсуждались другие документы, которые должны были быть переданы Святому и Великому Собору.

Вероятно, это заверение успокоило Архиереев, бывших в то время членами Священного Синода, которые так или иначе должны были тщательно изучить данный вопрос и довести его до ведома всех архиереев.

Это заверение, как оказалось впоследствии, не было адекватной оценкой, поскольку со всех сторон подчеркивались противоречия, содержащиеся в документе, и конечно же, там не выражалось самосознание Православной экклезиологии, и не сохранялась святоотеческая и соборная традиция Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Это совершенно ясно доказывается тем, что Критский Собор внес туда, пусть даже и незаконченные, поправки и дополнения.

Когда я в первый раз прочитал документы, то послал свои замечания 18.01.2016 и 20.01.2016 до начала Собрания Предстоятелей Поместных Православных Церквей в Шамбези в Женеве 21-28 января 2016, но не знаю, по какой причине наши представители не приняли во внимание замечания, которые я своевременно изложил, и не подняли вопрос об изменениях на этом Совещании. Вероятно, им их не передали.

Священный Синод отправил окончательный текст документов, подписанных Предстоятелями Поместных Православных Церквей в Женеве в январе 2016 г., и Архиепископ Афинский и Всея Эллады как Председатель Архиерейского собора отправил всем архиереям нашей Церкви письмо (755/16-2-2016), которым призвал их выразить, кто желает, свои замечания, чтобы Архиерейский собор принял соответствующие решения.

После того, как в Постоянном Священном Синоде мы изучили замечания всех архиепископов, отправивших Священному Синоду свои доклады, мы предложили на Архиерейском соборе в мае 2016 г. внести в данный документ исправления, изменения, добавления и удаления. Следовательно, кто-то несет ответственность, что нас успокаивали и не информировали все это время, в результате чего наше участие в Критском Соборе было сопряжено с трудностями.

Постоянный Священный Синод 2015-2016 гг., как и был обязан, дважды созывал архиереев нашей Церкви по данному серьезному вопросу, а именно в марте и мае 2016 г., и обстоятельно изучал вопросы, во-первых, о выборе участников, которые будут представлять нашу Церковь на Соборе на Крите, и во-вторых, предложения, которые должны были подаваться в секретариат Святого и Великого Собора для исправления документов.

Принятые решения я включил в другую свою статью, где также указал и их участь, а посему нет необходимости обращаться к ним здесь.

Поскольку полнота Церкви испытывала беспокойство, Постоянный Священный Синод выпустил также Окружное послание, которое было зачитано во всех храмах, в котором писалось, что архиереи «имеют абсолютную веру в учение Пророков, Апостолов и Отцов» и уважают «соборный устрой Православной Церкви».

 

 

 

2. Новое предложение нашей Церкви относительно документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром»

Когда на Критском Соборе во время послеобеденного Заседания в пятницу 24 июня было зачитано предложение нашей Церкви по 6-ому пункту документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», которое имело отношение к определению христианского мира вне Православной Церкви и в котором говорилось о «христианских сообществах и конфессиях», оно стало предметом бурной дискуссии.

Прежде всего, нужно сделать замечание. Фраза «христианские сообщества и конфессии», которую предложила Элладская Церковь, не была консервативной или новаторской. Она уже употреблялась представителями Церквей в обсуждении этого документа во время Третьего Всеправославного предсоборного совещания (1986), как это видно из «Протоколов» (например, «христианские семьи», «христианские сообщества, не являющиеся членами Православной Церкви»). Тогда же было сказано о том, что нам, православным, нужно приобрести должное самосознание, а также то, что следует изучить ту позицию, которую должна занять Церковь по отношению к инославным и к их приему в Ее лоно[7].

Также и Второй Ватиканский Собор в своих документах говорит о «христианских сообществах», а англиканские христиане используют выражение «англиканское сообщество».

Однако, во время обсуждения Архиепископ Кипрский говорил об Элладской Церкви вызывающе. Безусловно, наш Архиепископ ответил на это надлежащим и серьезным образом, но в итоге из-за этого, а также из-за призыва Вселенского Патриарха подать новое предложение, наша Церковь вынуждена была отступить.

Думаю, что наша Церковь могла бы настоять на решении Архиерейского Собора, подать свое предложение, и пусть бы в «Протоколах» было отмечено ее несогласие, а другие Церкви решали бы, что хотели, зато Элладская Церковь не несла бы за это ответственность. Но на деле случилось так, что это предложение исходило от Элладской Церковью, и было принято затем всеми Церквами.

По этому вопросу я подчеркну три момента.

 

а) Шаткие доводы по поводу термина «Церковь» для групп инославных

Я считаю, что произошла дезориентация участников Собора на Крите теми, кто утверждал, что в период второго тысячелетия православные характеризовали еретические группы как Церкви, не обращаясь полностью к этому вопросу. Правда в том, что западное христианство характеризовалось как Церкви в основном в ХХ в., когда православная терминология и богословие отделились от терминологии и богословия предыдущих веков, главным образом, из-за Послания Вселенского Патриархата в 1920 г.

Нужно отметить, как я уже подчеркивал и во время работы Критского Собора, что можно встретить во многих текстах второго тысячелетия слово «Церковь», которое характеризует конфессии, как технический термин. Но это не было точной формулировкой: конечно же, Отцы использовали и разные другие громоздкие выражения. Святой Григорий Палама четко определил этот вопрос, как видно и из Соборного Томоса ІХ Вселенского Собора 1351 г.[8]. Он пишет: «Одно дело – спор о благочестии, а другое – исповедание веры». То есть, в споре нужно применять любую аргументацию, тогда как исповедание должно быть кратким и догматически точным.

Также во втором тысячелетии отделившихся от Церкви называли латинянами, еретиками, католиками, инославными и т.д. Конечно же, святой Григорий Палама, великий богослов не только второго тысячелетия, но и всех времен, характеризовал еретиков как безбожников, потому что они верят в Бога, которого нет, верят и проповедуют его каким-то своим, особым порядком[9].

Некоторые, к сожалению, утверждали на Критском Соборе, что святой Марк Ефесский, Собор 1484 г., осудивший Ферраро-Флорентийский Собор, и Окружное послание восточных Патриархов 1848 г. употребляли по отношению к западным христианам слово «Церковь». Это не совсем так, и я вкратце продемонстрирую это.

 

Ι. Святой Марк Ефесский

Святой Марк Евгеник (Ефесский) перед началом диалога написал письмо Папе, показывая свое искреннее расположение к диалогу, что показывает его добрые намерения, а также выражая волю всей делегации Константинопольской Церкви. Нельзя налаживать диалог и при этом выражать свои сомнения или ругать соперника. Однако, когда он понял весь образ мыслей представителей латинян, то выразил свои воззрения соответствующим образом. Святой Марк был благородным человеком и исповедником в то же самое время. 

Было написано много важных работ, посвященных житию и богословию святого Марка Ефесского. Выделю две из них, а именно: диссертацию Иринея Буловича (нын. Епископа Бачского) под названием «Таинство различия Божественной сущности и энергии в Святой Троице по Марку Евгенику, епископу Ефесскому» и о. Димитрия Кескиниса под названием «Пневматология святого Марка Евгеника, епископа Ефесского, и ее актуальность». Также есть работа Ираклия Реракиса о брате святого Марка, Иоанне Евгенике, под названием «Диалог Востока и Запада об объединении Церквей в XV в. по Иоанну Евгенику».

Читая внимательно эти три диссертации, можно проникнуться атмосферой, царившей в то время, и лучше понять православное святоотеческое богословие святого Марка Ефесского. Особенно я подчеркну некоторые моменты.

Во-первых, святой Марк Евгеник был великим богословом, носителем учения святого Григория Паламы, о котором он прекрасно отзывался.

Во-вторых, еще в миру, до того, как он стал священником, он был охвачен желанием объединить Восток и Запад и с большим желание и ревностью готовился к этому делу. И хотя он начал рьяно работать над принятием унии, постепенно его охватило «разочарование и богословская безысходность».

В-третьих, соответствующее послание, написанное святым Марком для передачи Папе Евгению IV, в котором есть некоторые фразы о разделенном Теле Церкви и т.д., было написано после уговоров кардинала Иулиана и при больших сомнениях святого, хотя и в целях благополучного исхода переговоров. Но Иулиан не был в восторге от содержания послания, потому что оно осуждало Папу как причину раскола и прибавления Филиокве, и вместо того, чтобы отдать его Папе, передал его Императору, который пришел в ярость и запретил впредь разговаривать архиереям с латинянами, и только благодаря вмешательству Митрополита Никейского избежал наказания святой Марк. Ни при каких обстоятельствах это послание не было зачитано перед Собором.

В-четвертых, святой Марк выражал все богословие Вселенского Собора, Οросы, которые были хорошо ему известны – по всем этим Οросам он ограничил обсуждение с самого начала и привел в замешательство латинян, в результате чего богословский диалог, начавшийся в Ферраре, зашел в тупик, и Собор был перемещен во Флоренцию.

В-пятых, православные представители, включая и святого Марка, подверглись давлениям и угрозам и столкнулись с хитростями и обманом. Даже Иоанн Евгеник пишет, о больших страданиях, не только о настоящих и предстоящих бедах, «но и об отнятии свободы, что как рабы они были заключены». Также он говорит о длительном лишении средств первой необходимости, о «нищете» и «голоде».

В-шестых, во время Собора святой Марк Евгеник боролся за единение с любовью, вносил предложения, которые не были приняты, был борцом, но спокойным. Он искренне искал истину. После Собора его «полемика» «ограничивается в большей мере латинствующими соотечественниками, чем католиками-латинянами».

Профессор Иоанн Кармирис, используя свидетельства историков, присутствующих на Ферраро-Флорентийском Соборе, пишет, что святой Марк и во время Собора считал латинян еретиками.

Марк Евгеник и во Флоренции говорил православной делегации, что «латиняне не только являются схизматиками, но и еретиками; и наша Церковь умалчивала об этом, поскольку они являются родом более сильным, чем мы» (J. Harduin, Acta Consiliorum, Parisiis 1715), и «мы не хотели (те, кто были до нас) торжествовать над латинянами как еретиками, приемля их обращение и творя дружбу к ним» (S.Syropuli, Vera historia unionis non verae, 9,5, p. 256)»[10].

Святой Марк Ефесский, согласно Протоколам и воспоминаниям о Ферраро-Флорентийском соборе, всегда считал латинян еретиками и говорил это православной делегации, но делегация Православной Церкви не хотела об этом публично заявить ввиду тяжелых обстоятельств той эпохи и вела себя по отношению к ним дружественно, надеясь на их возвращение.

Но, конечно, святой Марк Евгений и после того Собора, когда увидел истинное расположение латинян, высказался очень жестко. Известно его послание «всем, находящимся повсюду на земле и на островах православным христианам».

Это послание начинается фразой: «Пленившие нас злым пленением и пожелавшие отвести в Вавилон латинских обрядов и догматов, конечно. Не смогли привести это в конечное исполнение…»[11]. Он считает, что пошел в Вавилон латинских обрядов и догматов и, конечно же, во время Собора были пленные. В другом месте послания он пишет: «Они живут как еретики, мы их избегаем, а потому мы с ними разделились… они суть еретики, а, следовательно, как еретиков мы их отсекаем»[12]. Латиняне – это еретики.

Тех, кто пытается находиться между Православной Церковью и латинянами, то есть «стоящих посредине», из которых одни латинские обряды и догматы хвалят, другие хвалят, но не признают («не могут с ними согласоваться»), а третьи даже и не хвалят вовсе и ведут себя примерно так, как современные экуменисты, он называет «греколатинянами» и советует: «Бегайте их, как бегают от змеи, а они гораздо хуже змей, как христопродавцы и христоторговцы». И ниже пишет о них: «Итак, братие, бегите от общения с ними; ибо они – лживи апостоли, делатели нечестивии, преобразующиеся во Апостолы Христовы»[13].

Профессор Иоанн Кармирис замечает:

«Из-за вышеназванных догматических отличий и отклонений латинян от «правой веры…, и в отношении этого богословия о Святом Духе», Марк Ефесский характеризует их как еретиков; несомненно, что Православная Церковь в ту эпоху и, вероятно, начиная с эпохи крестоносцев считала латинян не только схизматиками, но и еретиками, принимая приходящих от них к Православию через помазание святым миром, также отождествляя их с арианами, македонянами, савваитянами, навацианами и другими еретиками IV века, в соответствии с 7 правилом Вселенского Собора, по сути, ссылаясь на 17 вопрос-ответ Феодора Вальсамона»[14].

Святой Марк Ефесский после Ферраро-Флорентийского Собора 1438-1439 и после того, что он там увидел, говорит не о Западной церкви и даже не о инославной церкви, а о латинянах и еретиках. И странно, что некоторые приписывают святому Марку экуменическое мировоззрение и не понимают правильно, с одной стороны, его благородного отношения к Собору, когда он от имени всей делегации выражает надежду, что собор пройдет во благо Церкви и буде способствовать столь ожидаемому единению, а, с другой же стороны, православное противостояние еретикам-латинянам после этого лжесобора.

Следовательно, избирательное и искаженное понимание некоторыми современными богословами и священниками православной позиции, которой придерживался святой Марк Евгеник на Ферраро-Флорентийском Соборе, является неприемлемым для любой стороны, и антинаучным, если об этом говорят ученые-богословы. Димитрий Кескинис пишет: «Фрагментарный подход, который, к сожалению, культивировался либо намеренно западными «учеными», либо по наивности православными невеждами, является несправедливым по отношению к этому великому богослову Церкви и, по сути, возмущает наше православное сознание»[15].

 

ΙΙ. Собор 1484 г.

Собор 1484 г. осудил Ферраро-Флорентийский Собор 1438-1439 гг., поскольку к тому времени он уже был отвергнут церковной полнотой.

Этот Собор, названный Вселенским, был созван Патриархом [Константинопольским] Симеоном, и прошел в Святом соборе Богородицы Паммакаристы в два этапа. На первом, то есть в 1472-1475 гг., был издан Орос, публично осуждающий Ферраро-Флорентийский собор, а на втором, в 1484 г., был издан чин для латинян, которые хотят вернуться в Православную Церковь. В этом Соборе принимали участие и представители других Восточных патриархов[16].

Чин был составлен Вселенским Патриархом Симеоном. В заголовке чина значится: «Чин, изданный Святым и Великим Собором, к тем, кто от латинской ереси возвратится ко православной кафолической Восточной Церкви, и к трем святейшим Восточным патриархам, то есть Александрийскому, Антиохийскому и Иерусалимскому». В этой фразе четко видно различие между Православной Кафолической (Соборной) Церковью и латинскими ересями.

В этом чине говорится о «латинской ереси» и повелевается, чтобы для обращения в Православие пришедший латинянин отрекся «от всех позорных и чужеродных догматов латинян» и «всего, что не согласно с кафолической православной Восточной Церковью» и предал анафеме тех, кто прибавляет Филиокве к Символу Веры. Также в этом чине под формулой вопроса к латинянину, который приходит в Православную Церковь, в действительности предстает Οрос Вселенского Собора 1472-1475 гг.: «Отрекается ли он и никоим образом не признаёт предпоследний Флорентийский Собор в Италии, а также все, чего тот, ошибочно придерживается и злоумышляет против кафолической Церкви?»

В другом вопросе призывают латинян отвратиться «окончательно и от собраний латинян в церквах своих или латинствующих». Здесь под фразой «собрания латинян в церквах своих» очевидно имеются в виду встречи в храмах, без присвоения латинской ереси статуса церковности. Латиняне – еретики, и их собрания в храмах также называются «собраниями в церквах», под которыми не подразумевается Католическая Церковь, как таковая, как утверждают некоторые. 

Во всем чине говорится о Православной Кафолической Церкви и латинской ереси. Единственный раз, когда употребляется слово «Церковь» для латинян, имеется в виду место, где собираются латиняне, то есть храм, не в значении «Церковь»[17].

Я считаю антинаучным и даже ложным утверждение некоторых, будто во время Собора 1484 г., который осудил Ферраро-Флорентийский собор, говорится о западных Церквах.

 

ΙΙΙ. Окружное послание Восточных патриархов 1848 г.

В Окружном послании Восточных патриархов 1848 г., подписанном Патриархами Константинополя Анфимом VI, Александрии Иерофеем ΙΙ, Антиохии Мефодием и Иерусалима Кириллом ΙΙ и архиереями-членами их Священных Синодов, Православная Церковь характеризуется как «Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, следуя святым Отцам восточным и западным»; в другом месте она называется «Соборной Церковью», как «священною оградою соборной Православной Церкви», «святой соборной Церковью», «православием», точнее, «Православием Соборной и Апостольской Церкви». Еще в одном месте пишется, что «Православие сохранило Соборную Церковь непорочною невестою Жениху ее, – хотя мы и не имеем никакого светского надзирательства».

Западное христианство Старого Рима, напротив, характеризуется как «папизм», который посягает «на мир Церкви Божией», и все, кто находится под властью Папы и выступает «по своей обычной вражде против Православия», зовутся «папистами». На Западе с ересью вошел «яд обновленчества». Церковь Древнего Рима, прежде чем отколоться от Православной Соборной Церкви, называлась «Римской Церковью», а ныне на ее месте находится «папизм», получивший свое название, очевидно, из-за теорий о главенстве и непогрешимости Папы; один раз мы находим название «Романская Церковь», которая противопоставляется древнеримской Церкви. Изредка папизм упоминается, как «Церковь Рима» и «Западная Церковь», без присвоения ему церковного статуса.

Западные отсеклись от Православной Церкви, но «прежде уклонения своего от православия в ереси исповедовали ту же веру». В действительности же они называются еретиками.

Также говорится о том, что в сию святую ограду Христа, Православную Церковь, вторглись «волцы тяжцы». В сию святую ограду Православной веры, в которой «пастыри ее, ее честное пресвитерство и лик монашеский сохраняют древнюю неукоризненную степенность первых веков Христианства», «вторгались и вторгаются, как видим, «волцы тяжцы». Далее Восточные патриархи призывают верующих почувствовать «скорбное чувство Матери, любящей детей своих, и детей, любящих Мать свою, когда дерзкие и злонамеренные хищники всячески стараются ее отвести в рабство, или их вырвать из матерних объятий».

Выражения, которые употребляют Восточные патриархи для характеристики латинян, очень резкие. Также важным является то, что в этом Окружном послании сообщается о том, что наши святые Отцы учат нас, «чтобы мы не по престолу судили о православии, но о самом престоле и сидящем на престоле – по Божественным Писаниям, по Соборным уставам и определениям, и по Вере, всем проповеданной, т.е. по православию непрерывного учения (Церкви)». Это значит, что православие не происходит от святого престола, а мы судим престол и сидящего на престоле на основе всей церковной традиции.

Также важным является замечание Восточных патриархов, что кафедры всех западных епископов остаются пустыми, поскольку ожидается возвращение отпавших пастырей со своими паствами. Сказано следующее: «…и каноническая первенствующая кафедра Его Блаженства и кафедры всех епископов запада остаются праздными и незанятыми; ибо Соборная Церковь, ожидая, конечно, обращения отпадших пастырей с их паствами, не определяет на оные новых святителей, посредством праздного наречения, когда они на самом деле заняты другими, дабы не унижать священства».

Это веский аргумент, что, хотя они и зовутся «Западными Церквами», но подразумеваются престолы, которые были православными прежде, и сейчас не заняты епископами, то есть находящиеся ныне на престолах не признаются Православной церковью, и ожидается возвращение отпавших пастырей вместе с их паствами. Это значит, что не дается церковность еретикам, которые несправедливо владеют старыми Православными Церквами[18].

Использование слова «Церковь» для христиан, не являющихся Ее членами, в основном, имело место в ХХ веке из-за Обращения Вселенского патриарха 1920 г.

Поэтому антинаучно и обманчиво говорить о том, что даже в таком важном документе Восточных патриархов с их Синодами пишется, что «римокатолики» – это Церковь. Из-за этого я поместил в Протоколы Собора свое возражение.

 

б) Антиправославная теория «инославных Церквей»

Стоит отметить, что после подачи нового предложения делегацией Элладской Церкви (хотя делегация и не имела полномочий от Архиерейского собора вносить изменения в его решения) и после признания этого решения другими Поместными Православными Церквами, последующие экклезиологические решения нашего Архиерейского собора, по сути, не были поддержаны, за исключением некоторых мелочей, которые я привел в другой своей статье.

Окончательное предложение нашей Церкви по 6-му пункту было следующим:

«Православная Церковь признает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий…».

Я еще не знаю точно, кто был автором этого нового предложения, возникшего в ночь с пятницы на субботу. Кто бы это ни был, совершенно очевидно, что лицо, оказавшее содействие этой идее, не знает догматов Православной Соборной Церкви, как будет показано далее.

После выдвижения нового предложения не было дано достаточного времени, чтобы оно было изучено и оценено нашей делегацией. Решение было принято в течение нескольких минут в напряжении и без обсуждения вопроса по сути. Оказалось, что некоторые архиереи знали о содержании нового предложения еще до того, как Архиепископ объявил о нем присутствующим членам нашей делегации, хотя я в тот момент слышал его впервые. Также, в письменном виде сообщалось, что содержание предложения соответствует духу решения нашего Архиерейского собора и в итоге представлено как победа нашей Церкви.

Обоснование решения следующее:

«Приняв эту поправку, мы достигнем соборного решения, которое – впервые в истории – сведет исторические рамки отношений с инославными не к их существованию, а ТОЛЬКО к их историческому наименованию инославными христианскими Церквами и конфессиями. Экклезиологические последствия этого изменения очевидны. Они не только никоим образом не оказывают негативного воздействия на вековое православное предание, но напротив, явным образом защищают православную экклезиологию».

В пресс-релизе Элладской Церкви за тот день (25.06.2016) было высказано мнение, что Делегация нашей Церкви предложила новую поправку, «отражающую (sic) дух Архиерейского собора».

Однако, это новое предложение, поданное большинством нашей Делегации, во-первых, далеко отстоит от единогласного решения нашего Архиерейского собора, а с другой стороны, – является еретическим и антиправославным.

 

Ι. Некорректная формулировка предложения.

 Новое предложение, сформулированное представителями Элладской Церкви, за исключением меня, проблематично по следующим моментам:

Прежде всего, новое предложение исказило и другое слово из решения Архиерейского собора. Архиерейский собор заменил первоначальную формулировку «признает существование» на глагол «знает», тогда как в новом предложении он был трансформирован в «принимает». Конечно же, эти два глагола – знать и принимать – имеют разную смысловую нагрузку, это совершенно очевидно. Следовательно, есть четкое различие между решением Архиерейского собора и этим моментом.

Кроме того, слово «существование» было заменено на слово «наименование», как будто имя не является выражением существования. Нет наименования без существования, так как в таком случае мы пришли бы к некоему экклезиологическому номинализму. Подобные вещи недопустимы не только в области экклезиологии, но и в других областях, например, в национальных вопросах, поэтому Греция отказывается признать название «Македония» для Республики Скопье, хотя это название и используется Республикой Скопье много лет, а Кипр отказывается признать «Турецкую Республику Северного Кипра», хотя прошел уже значительный период времени с момента захвата этой территории.

Также было выражено мнение, что «христианские инославные Церкви» − это историческое наименование, хотя оно и не являлось устойчивым и не упоминалось в исторических текстах регулярно. Есть различные произведения, в которых группы лиц, находящихся вне Церкви, называются по икономии «Западными Церквами», но уж никак не «инославными Церквами». Слово «инославный» означает «еретический», и поэтому ни римо-католики, ни протестанты не называют себя «инославными». Конечно, встречается и обратное (о чем свидетельствуют их официальные документы). Но в любом случае эта фраза является дипломатической, а не богословской, представляя собой насмешку, как над православными, так и над инославными.

 

ΙΙ. Концепция Лукариса о заблудшей Церкви

Концепция о существовании «инославной» или, другими словами, заблудщей Церкви, описанная в «Восточном исповедании христианской веры» Лукариса, подверглась сильнейшей критике, поскольку Церковь не заблуждается, а если какая-либо христианская группа заблуждается, то это уже не Церковь.

«Восточное исповедание христианской веры», похоже, было составлено кальвинистами в их полемике против латинян, но приписано Патриарху Кириллу Лукарису и опубликовано под его именем. «Исповедание» Лукариса было осуждено Соборами XVII века.

Среди прочего, в этом «Исповедании» написано: «Ибо не подлежит сомнению, что Церковь в земном ее состоянии может заблуждаться и вместо истины избирать ложь»[19].

Константинопольский Собор 1638 г. предал анафеме Патриарха Кирилла за его взгляды, что Церковь может совершать грех и заблуждаться и выбирать ложь вместо правды[20].

То же решил и Собор в Константинополе и Яссах в 1642 г., который провозгласил «чуждым» «нашей восточной и апостольской Церкви Христовой» все, что содержится в «Исповедании», преподнесенном от имени Патриарха Кирилла, в котором, кроме всего прочего, смешивается «земная и небесная Церковь», и в котором устанавливается возможным, чтобы Церковь грешила[21].

Итак, как мы можем считать Церковь еретической ветвью и, к тому же, называть Ее инославной, то есть заблудшей Церковью? Эта дилемма совершенно ясна: существует либо Церковь без каких-либо еретических учений, спасающая людей, либо еретическая группа, которая не может называться Церковью. То, что два этих слова – инославная и Церковь – соединяются в одно словосочетание, в котором одно слово является эпитетом другого, – явление неправильное и представляющее собой насмешку как над инославными, так и над православными.

 

ΙΙΙ. Протестантская концепция об онтологическом единстве и историческом разъединении Церкви, а именно о невидимой и видимой Церкви

Новая фраза, предложенная нашей Церковью и с восторгом, даже с аплодисментами, принятая всеми другими присутствующими Церквами, красной нитью проходящая через весь документ, является чисто протестантской и выражает «несторианскую экклезиологию». Эта характеристика может показаться слишком сильной, но оно совершенно объясняется тем, что будет сказано далее.

В окончательном варианте документа, за который проголосовали все наши Предстоятели, в том виде, как было предложено нашей Делегацией, сказано:

«Единство, которым обладает Церковь по своей онтологической природе, не может быть нарушено. Тем не менее Православная Церковь признает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий…».

Нужно провести небольшой анализ, чтобы показать еретический и антиправославный характер этой фразы.

Прежде всего, что значит «онтологическое единство»? Слово «онтология» относится к теории идей Платона и Аристотеля, и, возможно, именно эта формулировка была выбрана для того, чтобы показать действительное, а не кажущееся единство Церкви. Подобный подход мы находим в протестантских теориях о Церкви.

Затем делается косвенное, но четкое различие между Церковью и Православной Церковью. То есть, говорится, что единство по настоящей, действительной природе Церкви «не может быть нарушено», «тем не менее Православная Церковь признает историческое наименование…». Кажется, что Церковь, единство которой не нарушается, − это что-то одно, а Православная Церковь и «христианские инославные Церкви», которые разделены, − что-то другое. Это напоминает мне принцип феноменологии ХХ-го века, которая изучает предметы такими, как они представляются в сознании, обособленно от любых идей, образов и суждений, сформированных вокруг них. То есть, они видят вещи такими, как они представляются людям, и таким образом пытаются постичь их суть.

Однако, это, в основном, относится к теории о невидимой Церкви и видимой разделенной Церкви, которая распространилась в протестантском мире, и проявляется в текстах Всемирного Совета Церквей.

Чтобы объяснить данное явление, следует упомянуть о том, что Реформаторы после своего отделения от Папы захотели определить, что такое единство Церкви, и охарактеризовать многочисленные группы христиан, существующие на местах, по отношению к Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Как можно понять, в то время существовала острая экклезиологическая проблема по поводу самоназвания отколовшихся христианских групп. Так и была создана теория о невидимой и видимой Церкви.

В этой перспективе единство невидимой Церкви представляется данностью: везде находятся ее члены, которые известны одному лишь Богу; они – как огни мегаполиса, которые, хотя и существуют, но видны только вечером, когда зажжется свет и осветится темнота. Так понимается единство невидимой Церкви сторонникам данной теории – при том, что все видимые исторические Церкви внешне разделены.

Итак, разделение между онтологическим единством Церкви и историческим наименованием и существованием инославных Церквей отсылает нас к этой протестантской теории, которая неприемлема с православной точки зрения. Поскольку в православной экклезиологии Церковь является одновременно и невидимой, и видимой, и не существует раскола между этими двумя формами Церкви. Церковь – это «Союз неба и земли». Святой Златоуст замечает.

 «О, дарования Христовы! На небе славословят ангельские воинства; на земле люди, в церквах составляя лики, подражают такому их славословию; на небе серафимы взывают Трисвятую песнь; на земле множество людей возносит ту же песнь; составляется общее торжество небесных и земных существ, одна благодарность, один восторг, одно радостное ликостояние. Оно устроено неизреченным снисхождением Господа; оно составлено Духом Святым; гармония звуков его согласована благоволением Отца; свыше оно имеет ритмичность членов и, движимое Троицею, как бы некоторым плектром, производит усладительную и блаженную мелодию, ангельскую песнь, непрестанную гармонию. Вот – следствие здешнего усердия; вот – плод нашего собрания![22]»

В частности, Жан Кальвин в своей книге «Наставление в христианской вере» (1536) закладывает фундамент различия между невидимой и видимой Церковью. Невидимая Церковь обращается к тому факту, что только Бог знает, кто истинные члены тела Его, то, что люди не могут констатировать с уверенностью. Он пишет: «Бог чудесным образом хранит свою Церковь, пряча ее». Параллельно он говорит о «видимой Церкви», «такой, как ее видят заблуждающиеся люди».

Более ясно о различии между невидимой и видимой Церковью выражается Ульрих Цвингли в эссе «[Маленький и ясный] отчет о христианской вере» (1531).

В 6-ой Главе «Отчета» под заголовком «Церковь» говорится о видимой и невидимой Церкви. Согласно мнению автора, видимая Церковь – это та, которая спускается с небес, которая признает и объемлет Бога, просвещаемая Духом Святым. «К этой Церкви относятся все те, кто верует на всей земле». Невидимой называется Церковь «не потому, что верующие невидимы, а потому, что те, кто верит, не видны глазам людей. Верующие известны только Богу и самим себе».

Далее он пишет, что видимой Церкви принадлежит «не Папа Римский и все остальные, носящие тиару, а все те по всему миру, кто были объявлены христианами (имеется в виду, с помощью крещения). Среди них находятся все те, кто называется христианами по имени, пусть даже ошибочно, поскольку в них нет никакой веры. Следовательно, некоторые люди, которые по внешним признакам принадлежат видимой Церкви, не являются членами избранной и невидимой Церкви»

Владимир Лосский, обращаясь к этому протестантскому учению, пишет, что такое восприятие – это «экклезиологическое несторианство», так как в учении о Церкви видны все христологические ереси. Также существует и противоположная концепция, которая характеризуется как «экклезиологическое монофизитство». О первом случае он пишет:

«Так мы видим возникновение экклезиологического несторианства — заблуждения тех, кто разделяет Церковь на две различные сущности: на Церковь небесную, невидимую – единственно истинную и абсолютную, – и на Церковь, или, вернее, церкви земные, несовершенные и относительные, блуждающие в потемках и представляющие собою человеческие общества, пытающиеся в меру своих возможностей приблизиться к трансцендентному совершенству»[23].

Никос Мацукас, комментируя эту точку зрения протестантов, пишет:

«Церковь Христова никоим образом не может восприниматься как отождествляемая с протестантскими сообществами. Эту точку зрения безоговорочно принимают все протестантские богословы. Церковь Христова – это нечто более широкое и универсальное. Поэтому никогда не говорят о выходе из Церкви. Они не знают ее границ и никогда не рискуют сказать о своем брате, осужденном Церковью, что он вне ее. В данном случае невидимая Церковь, которая по протестантскому богословию коренным образом разнится с Церковью видимой, непобедимо господствует в мыслях и жизни протестантов… Во всяком случае, господство невидимой Церкви во всех людских делах и исторических событиях подрывает важность видимой. Поэтому и впоследствии, и в наши дни протестанты очень комфортно могут говорить о многих разделенных видимых Церквах и только об одной невидимой. От этого принципа происходит теория ветвей, которая развилась в лоне современного экуменизма. Несмотря на то, что сегодняшний протестантизм прошел несколько эволюционных этапов и может легко адаптироваться, похоже, что он проявляет особую симпатию к учению о радикальном различии и дифференциации между невидимой и видимой Церковью»[24].

Следовательно, мнение, что по онтологической природе Церкви ее единство не может быть нарушено, но по историческому наименованию существуют и другие христианские инославные церкви, не находящиеся в общении с ней, отражает данное протестантское учение о невидимой и видимой Церкви. Это основа теории ветвей, то есть то, что все христианские Церкви, включая и Православную Церковь, являются ветвями одного дерева и все ищут единства друг с другом. Суть этой концепции заключается в том, что невидимая Церковь – едина, тогда как видимые Церкви разделены и имеют заблуждения.

О. Иоанн Романидис учил:

«Церковь и невидима, и видима, то есть Она состоит из подвизающихся на земле (воинствующая Церковь) и из пребывающих на небесах, то есть в славе торжествующего Бога (Церковь торжествующая). В среде протестантов господствует мнение, что Церковь является только невидимой, а таинства Крещения и Божественной Евхаристии – это всего лишь символические действия и что только Бог в действительности знает ее членов. Православная Церковь, напротив, подчеркивает и видимый аспект Церкви. Вне Церкви нет спасения»[25].   

Следовательно, новое предложение, поданное на Крите большинством нашей Делегации, является проблематичным и антиправославным.

 

IV. Экклезиологические вопросы

И, наконец, не имеют оснований восторженные речи некоторых, произнесенные после подачи нового предложения большинством Делегации Элладской Церкви и его принятия всеми другими Церквами, о том, что впервые христиане, находящиеся вне Церкви, рассматриваются на соборном уровне не с богословской, а только с исторической точки зрения.

И это потому, что, помимо прочего, данный документ имеет не богословский, а главным образом дипломатический характер. Он порождает целый ряд острых противоречий относительно того, что представляют собой христиане Востока и Запада, не являющиеся членами Православной Церкви. Возникает множество вопросов:

Христиане, не являющиеся членами Православной Церкви, принадлежат обычным Церквам или инославным? Что означает «инославные Церкви», если не еретические? И тогда почему они продолжают называться «Церкви-сестры»? Почему в другом месте документа они называются просто «прочие христиане» или «остальной христианский мир»? Почему в одном и том же тексте в другом месте они характеризуются как «неправославные Церкви и конфессии», которые отклонились от истинной веры Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви? В конце концов, это «инославные Церкви», «прочие христиане», «неправославные Церкви и конфессии», которые отклоняются от веры Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви? Как объясняются все эти разные фразы в одном тексте, и как этот текст может иметь богословскую идентичность? Разве не должен этот документ иметь единую терминологию, чтобы характеризовать христиан, не являющихся членами Православной Церкви? Разве не должно было содержание документа соответствовать его названию?

То же можно заметить и в отношении единства Церкви. В одном месте говорится, что единство Церкви не может быть нарушено; в другом – что Православная Церковь встречает трудности на пути диалога с прочими христианами «к общему пониманию предания древней Церкви»; в третьем – что Всемирный Совет Церквей вместе с другими межхристианскими организациями «исполняют важную задачу в деле продвижения единства христианского мира»; в четвертом – что православная Церковь сознает, что «движение за восстановление единства христиан принимает новые формы…». Что из всего этого имеет силу? Единство Церкви – это данность или его необходимо найти?

По крайней мере, то, что я могу сказать, – этот документ не только не является богословским, но он вместе с тем неясный, не имеющий четких перспектив и основ, дипломатический. Как уже было сказано, он отличается дипломатической креативной неясностью. И как дипломатический документ он не устраивает ни православных, ни инославных. Я не могу понять, как его примут другие христиане, которых называют одновременно «инославными», то есть еретиками, «прочими христианами» и «братьями», или одновременно говорят об «инославных Церквах» и «Церквах-сестрах».

Все эти проблемы присутствуют в данном документе, потому что он не был готов к принятию решения по нему и подписанию. Чего стоил один тот факт, что правка, как греческого текста, так и его переводов на другие языки, проводилась до позднего вечера субботы 25 июня.

Здесь следует вспомнить слова Марка Ефесского: «Никогда, о человек, то, что относится к Церкви, не исправляется чрез компромиссы: нет ничего среднего между Истиной и ложью, но как находящийся вне света, по необходимости, будет во мраке, так и немного отступивший от Истины, предоставлен подлежать лжи, если будем говорить правду»[26].

 

V. Всемирный Совет Церквей

Эти вопросы имеют отношение ко Всемирному Совету Церквей (ВСЦ). В частности:

В 19-ом пункте документа под названием «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», принятого Критским Собором, говорится об экклезиологических предпосылках Торонтской декларации (1950), которые, как написано, «имеют основополагающее значение для участия православных в Совете», а в п. 17 того же документа говорится об «утвержденных критериях», предложенных Специальной комиссией в ответ на «поручение Межправославной встречи в Салониках (1998)».

Относительно первой темы пункта 19, я прочитал решение Центрального Комитета ВСЦ в Торонто на английском и греческом языках и убедился, что кроме пункта, о котором говорится в документе, есть и другие пункты, которые не могут быть принятыми православной стороной. Среди прочего говорится, что ВСЦ включает Церкви, которые верят, что Церковь по существу невидима, и Церкви, которые верят, что видимое единство Церкви – существенно; [что существует] различие между видимым телом и мистическим телом Церкви; что за очень небольшими исключениями Церкви принимают, что Крещение, выполненное другими Церквами, действительно; что Церкви-члены ВСЦ признают в других Церквах «элементы истинной Церкви», «следы Церкви», и на всем этом основывается экуменическое движение; что все Церкви признают, что «существуют члены Церкви extra muros (вне стен), что они aliquo modo (равным образом) принадлежат Церкви и что даже существует «Церковь вне Церкви» и т.д. То есть, несомненно, во ВСЦ господствует антиправославная концепция о невидимой и видимой Церкви, которая опровергает всю православную экклезиологию.

Что касается второго вопроса, что в п. 17 упоминается решение Специальной Комиссии, и там есть проблема. Известно всем, кто занимается данной тематикой, что в Салониках состоялась Межправославная встреча (29 апреля–2 мая 1998) по теме «Оценка новых фактов в отношениях между православием и экуменическим Движением», во время которой делегаты всех Православных Церквей предложили перед лицом Ассамблеей ВСЦ в Хараре, чтобы «ВСЦ претерпел радикальную перестройку для того, чтобы создать возможность более адекватного участия православных». Таким образом, было предложено совершить изменения в сфере богослужений, общих молитв и процедуре голосования. Было заявлено, что если не произойдет радикальных изменений, «вероятно, другие Православные Церкви тоже выйдут из ВСЦ, как это сделала Грузинская Православная Церковь».

После данного предложения Православных Церквей Генеральная Ассамблея ВСЦ в Хараре в Зимбабве предложила создать Специальную комиссию для изучения вопроса, итоговый отчет которой был почти единогласно принят во время заседания Центрального Комитета ВСЦ в 2002 г.

Если кто-либо прочитает этот документ Специальной комиссии, который подписали и наши делегаты, по вопросам экклезиологии, общей молитвы, евхаристического богослужения, по способу принятия решений по принципу консенсуса и т.д., он удивится.

В этом документе говорится о «конфессиональной» и «межконфессиональной» общей молитве на заседаниях ВСЦ, и благодаря этим молитвам «Церкви продвигались по пути к единству, а некоторые даже достигали соглашений о «полном общении»; о евхаристическом богослужении, которое проводится «содружеством Церквей ВСЦ»; о том, что «некоторые Церкви приглашают к «священной Трапезе» всех любящих Бога», о «принимающих Церквах», которые действуют сообща и т.д. Всеми признан тот факт, что «Богослужение составляет центр нашей христианской идентичности. В то же время в богослужении мы видим и все свое несовершенство. В экуменической среде общая молитва может быть источником и радости, и печали»; говорится об «инклюзивном языке» в общем богослужении; о том, что «объединенные одной паломнической целью духовного пути, мы как равные участвуем в межконфессиональной общей молитве» о «содружестве Церквей ВСЦ» и т.д.

Все, что в кавычках, приводится в утвержденных текстах документов Специальной комиссии ВСЦ и в действительности выражает протестантскую позицию о невидимой и видимой Церкви. И решения Специальной комиссии, одобренные ВСЦ, попали в п. 17 документа, утвержденного Критским Собором.

Совершенно верной является точка зрения Преосв. митрополита Перистерийского Хризостома, высказанная на Заседаниях Третьего Предсоборного Всеправославного Совещания (1986 г.), когда обсуждался документ об отношениях Православной Церкви с остальным христианским миром, и, конечно же, по вопросу ВСЦ. Он сказал:

«Святой и Великий Собор должен заняться и решить, будет ли приемлемым для нашей Православной Церкви, и насколько, возвращение к старой системе отдельных деклараций. Поскольку сегодня документы ВСЦ – и православные, и протестантские, и какие угодно. Это синкретические документы, которые удовлетворяют всех и не удовлетворяют никого. Смиренно полагаю, что мы послужим больше единству Церквей с помощью православной догматической декларации»[27].

Я не буду писать более по этому вопросу, а проанализирую его в другой своей статье. Необходимо отметить, что, к сожалению, когда Архиерейский собор в мае 2016 г. решил большинством голосов остаться членами ВСЦ, он не был полностью информирован о начале, развитии и сегодняшнем положении в ВСЦ. Думаю, что когда-то должно произойти основательное разъяснение того, что такое ВСЦ.

 

Заключение

Совершенно ясно и очевидно, что православные архиереи не могут принять такое предложение, как то, которое было выдвинуто нашей Делегацией, так как это означало бы принять богословское заблуждение: называть Церковью инославных, т.е. еретичествующих и заблудших. Это повлекло бы за собой и принятие неправославной теории о видимой и невидимой Церкви, то есть теории «несторианской экклезиологии», лежащей в основе теории ветвей, которая была осуждена Великими Соборами XVII века

 

 


[1] Митрополит Мессинийский Хризостом, Уведомление о грядущем Святом и Великом Соборе, октябрь 2014, с. 15.

[2] Там же, с. 15-16.

[3] Там же, с. 16.

[4] Там же, с. 18.

[5] Отчет (20.12.2014 г.) трех представителей Элладской Церкви на Специальной Межправославной Комиссии по пересмотру документов Предсоборных Всеправославных Совещаний, Шамбези, Женева, 29.09. – 4.10.2014 г., с. 6-7.

[6] Там же, с. 7.

[7] Третье Всеправославное предсоборное совещание (1986), Протоколы, с. 103 и далее.

[8] Кармирис Иоанн, Догматические и символические памятники Православной Соборной Церкви, т. 1, Афины, 1960, с. 378.

[9] См. Палама Григорий, Труды, том 4, ООО, с. 404 и далее.

[10] Кармирис Иоаннис. Догматические и символические памятники Православной Соборной Церкви, т. 1, Афины, 1960, с. 419.

[11] Кармирис Иоанн Н., там же, том 1, с. 421.

[12] Там же, с. 425.

[13] Там же, с. 427-428.

[14] Там же, с. 419

[15] Кескинис Димитрий, Пневматология святого Марка епископа Эфесского Евгеника и ее актуальность, Салоники 2011, с. 66.

[16] Драгас Георгий. Способ принятия римо-католиков, обращающихся в Православную веру со специальной ссылкой на решения Соборов 1484 года (Константинополь), 1755 (Константинополь) и 1667 (Москва), http://www.myriobiblos.gr/texts/english/Dragas RomanCatholic.html, (18.09.2016)

[17] Ралли-Потли, том 5, изд. Вас. Ригопулу, Салоники 2002, с. 143-147.

[18] Кармирис Иоанн, там же, том 2, Афины 1953, с. 902 и далее.

[19] Там же, том 2, с. 567.

[20] Там же, с. 572-573.

[21] Там же, с. 578-579.

[22] Златоуст Иоанн, Труды, том 8а, ООО, Салоники 1990, с. 320-322.

[23] Лосский Владимир, Очерк мистического богословия Восточной Церкви, Салоники 1995, с. 219.

[24] Мацукас Никос, Протестантизм, Салоники 1995, с. 103-104.

[25] Протопр. Романидис Иоанн, Догматическое богословие, изд. Протопр. о. Георгия Драгаса, с. 76.

[26] PG 160: 1093Α, см. Кескинис Димитрий, Пневматология святого Марка…, там же, с. 28.

[27] Синодики IX, Третье Предсоборное Всеправославное Совещание, изд. Центра Православия Вселенского Патриархата, Шамбези, Женева 2014, с. 147.

перевод выполнен интернет-содружеством "Православный Апологет" 2017г.



Подписка на новости

Последние обновления

События