Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Всеправославный собор

ИЕРОФЕЙ, Митрополит Навпактский и св. Власия

Экклезиологическая последовательность

Ἐκκλησιαστική συνέπεια

 

Αποτέλεσμα εικόνας για ΣΥΝΟΔΟΣ ΚΡΗΤΗΣ ΑΚΤΙΝΕΣ

В тексте документа под названием «Отношения Православной Церкви с остальным христианским  миром», который был поставлен Критским Собором  для обсуждения и голосование, говорилось о других  «Христианских Церквах и Конфессиях», находящихся вне Православной Церкви.

В ходе обсуждения тремя православными церквами было предложено внести изменения и вместо «Христианские Церкви и Конфессии» написать «инославные Церкви», «инославные Сообщества», «Христианские общины». Наконец, было принято решение использовать термин «инославные Церкви и Конфессии», и дать им такое определение – «с их историческим наименованием».

Поэтому в итоговом тексте документа говорится об «инославных Церквах и Конфессиях». Очевидно, что  в качестве «инославных Церквей и Конфессий»  характеризуются так называемые Восточные «Церкви», а именно Антихалкидониты и Несториане, чьи богословские взгляды были осуждены Вселенскими соборами IV, V и VI. Сюда же также относятся и римо-католики, чьи взгляды, такие как filioque и actus purus были осуждены Вселенскими Соборами VII  и IX, в то время как  «Конфессиями» характеризуются группы Протестантов и Англикан.

Под термином «инославный» (ἑτερόδοξος )со всей ясностью и очевидностью  понимается то, что отличается от православного, а, следовательно, это еретическое. Те усилия, которые были предприняты новейшими богословами ради того, чтобы разъединить термины инославный и еретический, явно поддерживаются и внедряются в современной ментальности  «творческой неясности». Но с помощью «творческой неясности» православное богословие не может быть излагаться и выражаться.

Однако окончательное решение Критского Собора об «инославных Церквах» было встречено аплодисментами со стороны нынешних Предстоятелей  Церквей, епископами, монахами и мирянами.

Это означает, что это решение является обязательным, и это относится главным образом к тем, кто подписал этот документ. Очевидно, что с тех пор, пока не будет созван какой-то другой Святой и Великий Собор, им придется говорить об «инославной Церкви Рима», а не о Римо-Католической Церкви и о «Христианских Конфессиях» в отношении Протестантов, а не как о «Христианских Церквах».

Последствие должно быть таково, что оно должно характеризовать наши действия и наши слова. Однако невозможно одно подписывать, а другое исповедовать.

Я пишу это, потому что те, которые подписали  документ на Критском Соборе с «историческим именованием инославных Церквей и Конфессий», таковые сразу же после Критского Собора  должны говорить о Церквах. И они не могут утверждать, что они не могут других идентифицировать как то иначе, нежели как они сами их идентифицировали в тексте данного документа!

Таким образом, мы, в наши дни, как епископы, должны исповедовать то, что мы обещали перед нашей хиротонией во епископа, то есть мы принимаем решения Вселенских Соборов, где инославные охарактеризованы как еретики, или, по крайней мере, мы должны быть последовательными в отношении того, что мы подписываем, то есть чтобы  характеризовать  их «инославными Церквами и Конфессиями». Так или иначе, все это является оправданиями, преднамеренностью и богословским вербализмом.

Ἱερὰ Μητρόπολις Ναυπάκτου καὶ Ἁγίου Βλασίου.

 

Εκκλησιαστική Παρέμβαση – parembasis.gr Τεῦχος 255 - Ὀκτώβριος 2017

© перевод выполнен интернет-содружеством «Православный Апологет» 2017год.

 

 

Почему Критский собор – еретический (краткий обзор)

Монах Серафим (Зисис)

Γιατί εἶναι αἱρετική ἡ Σύνοδος τοῦ Κολυμπαρίου (συνοπτικῶς)
   τοῦ Μοναχοῦ Σεραφείμ

                                                      (для газеты «Столп Православия»)

                                                      (ΠΗΓΗ: «Στῦλος Ὀρθοδοξίας», 14 Ὀκτωβρίου 2017)

Примерно полтора года назад (в июне 2016 года) в местечке Колимбари на о. Крит состоялся так называемый «Святой и Великий Собор», который планировался задолго до его проведения, и этот собор вызвал величайшее разделение среди полноты Церкви. Причина разделения заключается в том, что собор официально узаконил и одобрил еретические взгляды, особенно имеющие отношение к православной экклезиологии (учению о Церкви), а именно взгляды экуменистов.

В ограниченных рамках газетной статьи я постараюсь составить краткое резюме, предназначенное для широкого круга читателей, обобщающее некоторые доказательства того, что этот собор (в дальнейшем я буду называть его «Критским собором») совершил предательское отклонение от православной веры.

 

Под термином «экуменизм» подразумевается (все)ересь, которая стремится к искусственному, внешнему объединению различных религиозных верований и не имеет своей целью возвращение еретиков в Православную Церковь (Единую и Единственную Церковь Символа веры). Напротив, объединение совершается путем взаимных богословских уступок, как со стороны Православия, так и со стороны еретических христианских конфессий (а позднее – и представителей других религий), чтобы все они пришли к некоему «общему знаменателю», приемлемому для всех – насколько это возможно – в плане веры и религиозной практики. Эта ересь внедряется под предлогом так называемых «богословских диалогов».

Прежде всего необходимо прояснить, что «ересью» в области христианской веры является любое, даже малейшее отклонение от православных догматов, а не только отклонение от основных догматов «Символа веры», как утверждают экуменисты (например, митрополит Пергамский Иоанн). Святой Иоанн Дамаскин говорит, например, что «кто не верует согласно с преданием Кафолической [т.е. Православной] Церкви, тот неверный» (PG, т. 94, 1128a), а византийский свод законов, «Канонический синопсис», обобщая воедино точку зрения всех Святых Отцов, гласит, что «еретик – это тот, кто даже немного уклоняется от православной веры»[1] (изд-е Ралли-Потли, т. 1, 261).

Спорный документ Критского собора («Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром») называет «Церквами» еретические сообщества, имеющие самоназвание «христианских церквей»: «Православная Церковь признает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий» (п. 6). Это прямо противоречит Символу веры, где исповедуется наша вера «во Едину, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». В Символе веры считается само собой разумеющимся, в соответствии со Священным Писанием и Преданием, что в нашей Единой и Единственной Церкви − «Един Господь, едина вера, едино крещение» (Еф. 4, 5). Напротив, догматы тех, которых Критский Собор назвал «Церквами» (монофизиты, паписты, протестанты и т. д.), были осуждены нашей Церковью как еретические уже многие века назад, с 451 по 879 годы, а также в 1895 году (раньше еретиков называли «иноверцами», что еще раз свидетельствует о том, что они имеют иные догматы, иную веру, и наша с ними вера не является единой). Кроме того, и крещение у них совершается иначе (окропление, «мысленное уведомление» о получении дара «Духа Святого»[2] и др.).

Экуменисты предусмотрительно заручились оправданием, что слово «Церковь» в данном случае употребляется «из вежливости» или как «технический термин», и что оно якобы не используется здесь в прямом значении. Но это неверно. Святые Отцы указали нам, что мы должны искать значение, скрытое еретиками за двусмысленной или поверхностно правильной терминологией (например, св. Афанасий Великий, PG, т. 25, 545c, 560ab). Остальные решения Критского собора (как мы покажем ниже) свидетельствуют о том, что его участники считают, будто и еретические сообщества ведут ко спасению, поэтому-то они и рассматривают их не как еретические организации, а как «Церкви», только имеющие «некоторые отличия» или «несколько неполные».

Кроме того, даже если мы согласимся с тем, чтобы термин «Церковь» использовался как «вежливое обращение» или как «технический термин», это тоже является злоупотреблением и, опять же, свидетельствует о еретическом мышлении, потому что Святые Отцы предупреждают, что еретики пытаются использовать «размытую» терминологию, в то время как православные христиане всегда стараются прояснить ситуацию, чтобы все было однозначно и четко, дабы не были введены в заблуждение люди, несведущие в вере (Св. Афанасий Великий, PG, т. 25, 561a и PG, т. 26, 773d-776a).

В спорном документе Критского собора («Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром») в хвалебном тоне говорится о «Торонтской декларации», документе, который был согласован в 1950 году православными и другими членами так называемого «Всемирного Совета Церквей» (или ВСЦ, который был создан в 1948 году и в котором участвуют православные, протестанты, монофизиты). В этом документе Критского собора (п. 19) говорится, что «Православные Церкви — члены ВСЦ [...] глубоко убеждены, что экклезиологические предпосылки Торонтской декларации [...] имеют основополагающее значение для участия православных в Совете», т.е. в ВСЦ.

Несмотря на то, что в «Торонтской декларации» даны некоторые правильные объяснения с точки зрения экклезиологии, среди прочего, там говорится, что: «Церкви-члены сознают, что их членство в Церкви Христовой более всеобъемлюще, чем членство в их собственных Церквах» (гл. 4, п. 3). Таким образом, в соответствии с «Торонтской декларацией», «Церковь Христова» не ограничивается Православием, но существует Церковь (т.е. спасение) и за пределами Православия – там, где находится ересь.

 

  •  Критский собор узаконил ереси, сформулированные на Ассамблеях ВСЦ в Порту-Алегри, Пусане, Баламанде и др.

В том же документе, упомянутом выше («Отношения...»), Критский собор восхваляет проходившие до сих пор богословские диалоги православных и еретиков, а также «положительно оценивает документы богословского характера, изданные Комиссией [соответствующей Комиссией ВСЦ «Вера и церковное устройство»...], как важный шаг в экуменическом движении на пути к сближению христиан» (п. 211).

Эта фраза косвенно узаконивает еретические документы: несмотря на то, что их конкретные положения не перечисляются по одному, они принимаются и узакониваются все вместе, скопом. Это вполне возможно: достаточно вспомнить, как Пято-Шестой (2-е Правило) и Седьмой (1-е Правило) Вселенские Соборы наделили вселенским авторитетом священные Правила Поместных Соборов, не вдаваясь в их детальное описание.

При тщательном рассмотрении становится видно, насколько неприемлемые и, к сожалению, еретические высказывания присутствуют в важнейших документах «Богословских диалогов».

В документе, принятом в Порту-Алегри[3] (ВСЦ, Бразилия, 2006) говорится (пп. 6-7), что «каждая церковь – это соборная Церковь, а не просто ее часть. Каждая церковь [будь то православная или протестантская или любая другая из ВСЦ] является соборной, но не представляет ее полноту. Каждая церковь обладает соборностью, когда она находится в общении с другими церквами [...]. Разделенные друг от друга, мы нищаем», и что (п. 5) «возможны разные формулировки веры Церкви», то есть явное различие и искажение догматов не несет в себе ничего плохого!

Документ, подписанный в Пусане (ВСЦ, Южная Корея, 2013), утверждает, что среди многих других заблуждений мы «сокрушаемся по поводу разделений между нашими церквами и внутри них», что подрывает «свидетельство о благовестии Христовом» (п. 14). Другими словами, мы раскаиваемся в том, что Святые Отцы спасли нас от ересей и отсекли их от Церкви!

Баламандское соглашение (Ливан, 1993) между православными и еретиками-папистами гласит (пп. 13-14): «Как с одной, так и с другой стороны признается то, что все, что Христос доверил Своей Церкви [...], не может рассматриваться как исключительная собственность одной из наших Церквей. В таком контексте очевидно, что всякое перекрещивание исключено». Также там говорится, что: «Церковь Католическая и Церковь Православная взаимно признают друг друга в качестве Церквей Сестер, совместно сохраняющих Церковь Божию в верности ее божественному предназначению, особенно же в отношении единства». В другом пункте провозглашается (п. 30), что «ошибки разделения сказывались на обеих сторонах», т.е. ответственность за них должны нести и православные, и паписты![4]

Кроме того, Критский собор (как и подобает настоящему еретическому собору) сделал неверное и вводящее в заблуждение заявление, будто «Диалоги, которые ведёт Православная Церковь, никогда не означали, не означают, и не будут означать какого бы то ни было компромисса в вопросах веры. Эти диалоги есть свидетельство о Православии» (Окружное послание, VII, п. 20).

 

Его Преосвященство Митрополит Навпактский Иерофей (Влахос), который участвовал в Критском соборе, но не подписал вышеупомянутый проблемный документ[5], в своем анализе под названием «Решения Архиерейского собора Элладской Церкви о «Святом и Великом соборе» и их упразднение» свидетельствует о том, что на Крите[6] были отклонены (внимание!) следующие православные поправки Элладской Церкви:

(1) Православная Церковь отвергает действительность таинств у инославных (еретиков), независимо от способа их принятия в Церковь, если они обращаются в Православие.

(2) «Объединение церквей» Православие понимает, как возвращение других в Православие, собрание (греч. έπισυναγωγή).

(3) Православная Церковь не считает себя частью «разделенного христианского мира», то есть фрагментом некоей единой смеси, состоящей их Православия и ересей.

Отклонение всех приведенных выше пояснений «проливает свет» на то, что на самом деле имеет в виду Критский собор, называя «Церквами» инославных-еретиков. Он считает их «Церковью», как и православных.

 

В том же документе Критского собора написано, что следует проводить диалоги, в то же самое время «исключая всякую практику прозелитизма, униатства или иных провокационных проявлений межконфессионального антагонизма» (п. 23).

Обратим внимание на то, что здесь не идет речь о «насильственном обращении» ("forcible conversion"), но имеется в виду даже простое стремление привлечь кого-то к Православной вере. Добавление фразы «всякую практику прозелитизма», ясно дает понять, то мы вообще отказываемся от нашей обязанности вести к Православной вере и наших ближних, разоблачая вредоносные ереси и т.д.!

Напротив, богодухновенные Каноны утверждают, что епископ, который не прилагает усердия к обращению еретиков в Православие, подлежит наказанию (Карф. 131 и 132).

Св. Афанасий Великий, являющийся «столпом Православия», считает проблематичным любой Собор, который не способствует либо решению какого-либо срочного литургического вопроса, либо осуждению какой-либо ереси, и добавляет: «А составляемые ими ныне Соборы какую имеют основательную причину? Если явилась какая новая ересь [...], то пусть скажут в точных словах, что вымышлено сею ересью и кто ее изобретатели?» (PG, т 26, 689a). Критский собор не имел ни любви, ни просвещения, чтобы решить проблему со старым и новым стилем, и не осудил ереси папизма и протестантизма, а тем паче – ересь экуменизма, который включает в себя и оправдывает все ереси: в частности, он не утвердил и не принял в качестве Восьмого и Девятого Вселенских соборов предыдущие Соборы 879-880 гг. и середины 14-го века, соответственно (т.н. «Исихастские соборы»). Как нельзя кстати звучат по этому поводу слова св. Афанасия Великого: «Отвергающие Собор, бывший против этой ереси (а таков Собор Никейский), чего иного хотят, как не того, чтобы возобладало ариево учение? И чего достойны таковые, не того ли, чтобы именоваться им арианами и понести одно с ними наказание?» (PG, т. 26,1032a).

Эти слова свидетельствуют о том, что и в его историческую эпоху, и в наше время еретики не стремились публично осудить Первый Вселенский православный Собор, состоявшийся в Никее, но желали молчаливо обойти его стороной и заменить этот собор и его Символ веры другим, еретическим собором и двусмысленным символом веры (Св. Афанасий Великий, PG, т. 25, 549ac и PG, т. 26, 808d). И сейчас точно так же Критский собор не только старательно избегал осуждения ересей, появившихся в последнее время, но и именовал их «церквами», и поэтому совершенно очевидно, что он равен соборам еретическим!

Вместо эпилога

Из всего вышесказанного становится понятен масштаб ереси Критского собора. Вышеуказанные еретические утверждения звучали и ранее, но теперь произошло их официальное принятие Собором, сопровождающееся началом гонений и угроз против тех, кто их не принимает. Так сбываются слова св. Феодора Студита об усилении ереси: «Как можно говорить, что они не проповедуют и не учат ереси, когда они каждый день учат своими делами тому, что они соборно проповедовали и утвердили, с анафематствованием тех, которые противятся их учению, т.е. снисхождению к еретикам?» (PG, т. 99, 1072b).

 

[1] Яко еретик есть и еретическим подлежит законам, аще и мало что уклоняяся от православныя веры, http://krestovayapustin.cerkov.ru/2015/10/12/oblichenie-eretikov-kanonami-pravoslavnoj-cerkvi/

[2] В протестантизме (напр. у неопятидесятников, - прим. переводчика) существует точка зрения, что уверовавшие получают внутреннее «уведомление» (= уверенность), что на них снизошел Святой Дух, в тот момент, когда они решают стать христианами, без какого-либо внешнего проявления этого изменения и без соответствующего обряда, - прим. авт.

[5] «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром»

[6] «Теодромия», вып. 18, 3.4 [июль-декабрь 2016 г.] стр. 416-436

 

Критский «Собор» и Новая Распространяющаяся Экклесиология: Православная оценка

The "Council" of Crete and the New Emerging Ecclesiology: An Orthodox Examination

перевод на русский язык интернет-содружества Православный Апологет

Протопресвитер Петр Хиирс, преподаватель Ветхого и Нового Завета в Свято-Троицкой православной семинарии (Джорданвилль, Нью-Йорк)

By Protopresbyter Peter Heers, Professor of Old and New Testament,

Holy Trinity Orthodox Seminary, Jordanville, NY
 

Лекция, прочитанная на совещании священнослужителей Восточно-Американской епархии Русской Зарубежной Церкви.

 

Для ознакомления с полным описанием и фотоотчетом о ходе совещания, смотрите сайт Восточно-Американской епархии РПЦЗ. Аудио и видео-версии этой лекции будут опубликованы; вы сможете увидеть их на orthodoxethos.com.

 

Хауэлл, Нью-Джерси

Вторник, 21 марта 2017 года

 

Ваше Высокопреосвященство, митрополит ИЛАРИОН

Ваше Высокопреосвященство, митрополит ИОНА

Ваше Преосвященство, епископ НИКОЛАЙ,

Ваше Преосвященство, епископ ИРИНЕЙ,

Преподобные отцы и братья во Христе,

 

Христос посреди нас!

 

Для меня честь стоять перед вами сегодня, говорить с владыками и пастырями словесного Христова стада, и, в частности, с преемниками великих дел, начатых в русской диаспоре такими святыми, как св. Иоанн Чудотворец и митрополиты Антоний, Анастасий, Филарет и Виталий, архиепископ Аверкий, митрополит Лавр и многие другие, которые почитаются отцами не только Русской Зарубежной Церкви, но и всей Вселенской Церкви.

Свидетельство, данное отцами Русской Зарубежной Церкви относительно Священного Предания, монашеского и аскетического идеала и, в частности, экклесиологии Церкви, продолжает вдохновлять и руководить православными во всем мире.

Сегодня, когда церковный Ковчег колеблется в результате проведения самозваного «Святого и Великого Собора» на Крите, нам настоятельно требуется их точность в жизни и вере – или, лучше сказать, нам совершенно необходимо следовать и подражать им в этом.

За краткое время, отведенное мне сегодня, я надеюсь сжато, но четко изложить перед вами те важные и значимые события, которые произошли на Крите в июне прошлого года, чтобы, получив такую информацию, вы могли бы действовать в согласии с волей Божией. В частности, я кратко рассмотрю и проанализирую следующие три аспекта «Собора» и его последствий:

- Организация и исполнение;

- Документы;

- Итоги и результаты.

Мы сосредоточимся, в частности, на тех аспектах этого «собрания», которые представляют собой отклонения от Священного Предания и святой веры Православной Церкви, поскольку они в обязательном порядке заслуживают ответа полноты церковной.

Прежде чем начать этот анализ, необходимо сделать некоторые пояснения, чтобы не увлечься тем, что стало своего рода «отвлекающим маневром» во время всей проводимой на Крите дискуссии и оценки ее значения. Сторонники, сочувствующие и те, кто безразличен к этому событию, реагируют на критику по-разному. Одни говорят, например:

Сам факт встречи – это уже успех!

Это только начало, и дальше будет лучше!

Никаких последствий не было, поэтому нет необходимости суетиться!

Зачем вообще беспокоиться о Критском Соборе сейчас? Он умер и похоронен! Через несколько лет он будет забыт (и другие подобные мнения).

Мы все можем симпатизировать «силе позитивного мышления», однако, я боюсь, что все эти приятные мысли работают только для того, чтобы очертить вопрос: а что же представляет собой сам «Собор»? Каковы его решения и результаты? Как-то не верится, что мы более 50 лет (или, по другим подсчетам, 100!) ждали, что произойдет великий Собор, главной целью которого было… произойти! Конечно, то, что произошло на Крите, будет влиять и уже затронуло Церковь (в некоторых местах — в достаточно большой степени) и станет прецедентом на будущее.

Действительно, именно по этой причине те клирики, которые игнорируют произошедшее или преуменьшают его, действуют в ущерб себе и своей пастве. В истории Церкви Соборы – будь то ложные или вселенские – либо принимаются, либо отвергаются полнотой Церкви. Их не следует игнорировать особенно тогда, когда они внедряют и вводят ложные учения в Церковь. Так же, как необходимо раскаяться о падении, а не спрятать его «под ковер», так и ошибки, введенные и принятые на Соборе, должны быть отвергнуты и исправлены [в идеале – на Соборе]. Мы не игнорируем болезни, когда они заражают наше тело. Насколько же больше мы должны заботиться о Теле Христовом! Все мы несем ответственность, нося бремена друг друга.

 

1. Организация и исполнение:

Начнем с краткого обзора основного статистического состава «Собора»:

- участвующие церкви: 10 из 14 Поместных Церквей (71%);

- представительство православных христиан: около 30%;

- участвующие православные епископы: из 350 приглашенных участвовало 162 (46%);

- представительство православных епископов: 162 из общего числа 850 (19%);

- общее число голосующих епископов: 10 из 162 присутствующих епископов (6%) или 10 из 850 епископов Православной Церкви (1,1%).

Если мы сравним это с истинно «Святыми и Великими» Соборами Церкви, теми, которые позже были признаны «Вселенскими», то разница огромна, особенно когда мы рассматриваем препятствия, с которыми сталкивались древние иерархи в плане путешествий и общения. Например, на Первом Вселенском Соборе принимало участие 325 отцов, на Четвертом – 630 отцов и на Седьмом 350 отцов – и все участники имели право голоса.

Что тогда увидел мир на Крите? Был ли этот собор «Святым и Великим»? Чем он оказался на самом деле? Было ли это свободным собранием православных епископов со всего мира? Ведь большинство епископов не были приглашены, и почти все, кто на нем были, не получили право голоса. Что же они увидели на Крите? «Собор Предстоятелей со своими свитами». [1]

«Собор Предстоятелей со своими свитами» – так митрополит Навпактский Иерофей (Влахос) описывает это «собрание» на Крите, участником которого он был и которое он сейчас серьезно критикует за установление нововведений в отношении нашей веры. Великая трагедия и ирония судьбы заключаются в том, что, несмотря на все претензии на существование соборности, якобы проявившейся на Крите, это была скорее новая восточная форма папского примата – примата Предстоятелей – которая и заняла на этом «соборе» центральное место. [2]

Трагическая ирония заключается в том, что, пока представители Вселенского Патриархата разъезжали вдоль и поперек по интернет-пространству, рекламируя «соборность» предсоборного процесса и предстоящий Собор, Священные Синоды нескольких Поместных Церквей только начали изучать тексты, принятые их Предстоятелями без их одобрения, на предмет соответствия православному учению. Это свидетельствует о том, что провал этого «собора Предстоятелей с их свитой» был заложен заранее.


A. Предсоборные предзнаменования надвигающейся катастрофы

До Критского «собрания» было проделано многое, и ему предшествовал долгий предсоборный процесс. Несомненно, было потрачено много пота и чернил, чтобы провести это мероприятие. За 55 лет активной организационной подготовки к его созыву было проведено:

- шесть заседаний Межправославной Подготовительной комиссии;

- три собрания Специальной межправославной комиссии;

- пять предсоборных общеправославных конференций;

- три заседания Синаксиса Предстоятелей Поместных Церквей;

- две специальные богословские конференции для разработки Правил работы епископальных ассамблей в диаспоре;

- две академические конференции, посвященные общему церковному календарю и общему празднованию праздника Пасхи с инославными, а также современным биоэтическим проблемам.

И еще одна научная конференция по вопросу о рукоположении женщин на Родосе в 1989 году.

Поистине трагично, что после такого большого количества затраченного времени и усилий результат фактически никому не нравится, не приносит честь или славу организаторам, да и всей Церкви. Возможно, иерарх Вселенского Патриархата, который охарактеризовал собор как «фиаско», или церковный репортер, который назвал его «заголовком, который закончился сноской», были несправедливы? (Очевидно, что на Крите исполнилась древняя пословица: «гора родила мышь». Если бы только это и не хуже! Затратить столько усилий, чтобы породить «собор», подобный этому, – это позор для всей Церкви).

Нужно спросить: по какой причине, несмотря на такое количество труда – уникальное в анналах Соборов, мы получили столь трагический результат?

В Греции есть такое выражение: «Хороший день проявляется с самого начала». В случае с «Великим» собором будет справедливо и обратное. Уже в начале соборного процесса было очевидно, что обычно солнечный Крит не станет путеводной звездой для Православия. Как я уже подробно рассмотрел в другом месте [3], судьбу Критского «собора» определили закулисные стратеги, в результате которых он не последовал святым отцам, а впитал в себя «дух» другого, еще более грандиозного и трижды ошибочного сборища, произошедшего не так давно: Второго Ватиканского собора.

Эти два собора имели общие корни и сходное начало, аналогичную методологию и похожие цели и, наконец, нескрываемую аллергию на догматы Православной веры. Оба эти собрания были нацелены и претендовали, что будут укреплять приверженность иерархии экуменизму, и оба позволили, чтобы соборные указы и документы формировались академическими богословами. И, что наиболее важно, оба эти собрания увидели введение новой «всеобъемлющей» экклесиологии, чуждой Церковной Веры в Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. [4]

Еще один момент, который, к сожалению, создает родство между этими двумя собраниями – это отсутствие какой-либо демонологии. Показательно в отношении мышления и приоритетов составителей соборных текстов, что нигде ни в одном из текстов не найдены следующие термины:

- Дьявол, демон, дьявольский или лукавый [5];

- Ереси, еретик, раскол или раскольнический [6].

Однако распознавание методов падших духов или раздел богословия, называемый «демонология», является необходимым для формирования других разделов, таких как христология и экклесиология [7]. Как пишет св. апостол и евангелист Иоанн Богослов: «Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола» (1 Ин. 3, 8). Отсутствие какого-либо упоминания о нечистом или его махинациях (ереси, расколе и т. д.) во всех соборных текстах свидетельствует о мирском, секуляризованном мировоззрении, а не о святоотеческом мышлении.

Наконец, следуя Второму Ватиканскому собору, а не святым отцам, Критский «собор» не только не указывал на ересь, но и приглашал представителей еретических конфессий присутствовать в качестве наблюдателей, в том числе тех, которые были признаны таковыми на предыдущих Вселенских Соборах. Данная практика, беспрецедентная в истории Православия, применялась и на Ватиканских соборах, подтверждая еще раз тот дух и то мышление, которые, к сожалению, руководили организаторами на Крите.

 

B. «Соборное» упразднение соборности

Давайте рассмотрим более подробно соборность (или ее отсутствие) в предсоборный период и на самом Соборе. Единство Церкви проявляется и формируется через соборность. Как говорится в 34-м Апостольском Правиле: «Ибо тако будет единомыслие, и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец и Сын и Святый Дух». Когда согласованный путь утрачен, первой и часто непосредственной жертвой является единство Церкви.

Тщательное изучение Критского «Собора» в этом отношении показывает, что, как ни парадоксально, произошло «соборное» упразднение соборности. В истории Церкви, за исключением разбойничьих соборов, ни один другой собор не проявлял столько презрения к самому смыслу соборности, как «Собор» на Крите.

Во-первых, народ Божий, полнота Церкви (которая включает в себя духовенство, монахов и мирян), была полностью исключена из соборного процесса при подготовке и в ходе самого «Собора». Это не только серьезный недосмотр, но и серьезная экклесиологическая ошибка. В 1848 году православные патриархи заявили папе Римскому, что в Церкви Христовой «ни Патриархи, ни Соборы никогда не могли внести что-нибудь новое, потому что хранитель благочестия у нас есть самое Тело Церкви, то есть народ...» [8]

Однако не только тело Церкви находилось во тьме неведения относительно предсоборного процесса, но и даже большая часть иерархии церковной. Большинство епископов и даже Священных синодов Поместных Церквей не были вовлечены в подготовку «Собора», включая составление его документов. В связи с этим, мы вспоминаем исполненный боли призыв протеста, сделанный митрополитом Навпактским Иерофеем (Влахосом) за несколько месяцев до «Собора», о том, что предсоборные документы «были неизвестны большинству иерархов и для меня самого, они остаются сокрытыми в [Предсоборном] комитете, и мы не знаем их содержания». [9]

В нашем случае не будет преувеличением сказать, что оценка ложного иконоборческого Иерийского собора, сделанная Седьмым Вселенским Собором, применима и в данном случае: «Они говорили, словно из-за угла, а не с высоты Православия». Это объясняется тем, что люди, ответственные за подготовку текстов, очень хорошо знали, что народ Божий воспротивится против принятия проблемных документов, и поэтому отказались публиковать их. Как видно из протоколов 5-й (и окончательной) предсоборной конференции (в октябре 2015 года), только по настоянию Патриархата Грузии и (позднее во время Синаксиса Предстоятелей в январе 2016 года – за 5 месяцев до «Собора») прозвучала просьба Московского Патриархата о том, чтобы проекты документов были обнародованы. Учитывая этот фактор, легче понять, почему четыре патриархата отказались от участия в Соборе в последний момент.

Митрополит Ириней Бачский (Сербская церковь) сказал об этом последнем, важнейшем заседании Предсоборной комиссии, которое состоялось в октябре 2015 года:

«Что касается документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», его серьезное рассмотрение и коррекция, к сожалению, оказались невозможными, потому что на протяжении большей части встречи, ... несмотря на неодобрение многих и поднятую резкую критику, этот документ – по причинам, которые не подлежат разглашению – не подвергался серьезной переоценке. По сути, он был отправлен на Собор практически без изменений, где из-за нехватки времени и консенсуса были сделаны только косметические поправки». [10]

Тщательное изучение протоколов 5-й Предсоборной всеправославной конференции (октябрь 2015 года) показывает, что работа проводилась в атмосфере давления и спешки, за что отвечал председатель собрания, митрополит Иоанн Пергамский, который впоследствии был заменен.

Это было очевидно, и среди критиков «Собора» было высказано мнение, что одной из основных причин превращения Крита в «фиаско» была антисоборная, неправославная методология и предсоборная секретность, навязываемая его организаторами.

Ранее мы говорили, что архиереев Поместных Церквей держали в неведении относительно подготовительного периода и соборных документов. Это становится очевидным, если учесть, что правила подготовки к Собору для подтверждения предсоборных документов требовали подписи только двух представителей каждой Церкви, без одобрения Священных Синодов. Таким образом, этот неправославный документ об инославных считался «одобренным» Поместными Церквами после встречи в октябре 2015 года, без отправки, без обсуждения и без подтверждения Священными Синодами Поместных Церквей. Таким образом, только на основании подписей двух представителей, этот документ считался принятым и обязательным для Элладской Церкви, а затем был передан Собору.

 

Где здесь проявление соборного характера Церкви?

Но это еще не все. Для изменения документа или даже одной фразы на Крите требовалось одобрение всех Поместных Церквей. Если бы даже только одна из них не согласилась с этим изменением, текст документа остался бы таким же, как и был, потому что он считался уже одобренным всеми Церквами на 5-й предсоборной конференции!

Учитывая этот факт, нам становится еще более понятно, почему Церкви Болгарии и Грузии отказались присутствовать на «Соборе»: они поняли, что существенные изменения в текстах будут невозможны.

То же самое происходило и с Регламентом работы самого Собора. Его текст был одобрен Предстоятелями (за исключением Антиохийской Церкви) без обсуждения или одобрения Архиерейскими Соборами Поместных Церквей.

Каким бы неприемлемым и неудачным ни казался предсоборный процесс, он не идет ни в какое сравнение с тем презрением к соборности, которое достигло апогея на самом Соборе. А именно, правильная и должная функция каждого епископа – участие в голосовании по предлагаемым на рассмотрение документам была подвергнута презрению и отвергнута, и зарезервирована только для Предстоятелей. Невероятно, беспрецедентно и совершенно неприемлемо с канонической точки зрения.

Ирония заключается в том, что многие из присутствовавших епископов с энтузиазмом заявляли, что епископы могли свободно и легко высказывать свое мнение. Хотя это тоже важно, совершенно очевидно, что это имеет второстепенное значение по сравнению с голосованием. Важно не то, кто говорит сначала, а за кем остается последнее слово, то есть, кто решает. Даже если бы все 152 епископа, не имеющие права голоса, не согласились с каким-то словом или абзацем, или даже с целым документом, то это не имело бы особого значения, поскольку учитывались только голоса 10 Предстоятелей.

Как известно, согласно православной экклесиологии, епископы равны. Предстоятель не главенствует над всеми епископами. Скорее, он «первый среди равных». В этом контексте, разве практика Критского собора, признающая только голоса Предстоятелей, а не всей иерархии, не представляет собой отпадение от соборности и впадение в папизм? Это «папское» возвышение Предстоятелей чрезвычайно опасно для всей Церкви, поскольку, помимо того, что означает отмену соборности в каждой Поместной Церкви, это быстро приведет к тому, что Примат Предстоятелей будет повышен до статуса Папы Восточного sine paribus (без равных), если использовать один из излюбленных терминов митрополита Прусского Элпидофора.

Позвольте мне привести три примера, которые иллюстрируют, что на Крите произошло «соборное упразднение соборности».

Перед Критским «собором» Архиерейский собор Элладской Церкви пришел к единодушному мнению и заявил о своей позиции, что инославные сообщества не должны упоминаться в документах Собора как «Церкви». Архиерейский собор обязал архиепископа и его окружение передать это решение участникам Критского собора и отстаивать его. Делегация не получила официальных полномочий на внесение каких-либо изменений в решение Архиерейского собора. Тем не менее, архиепископ Афинский и его окружение (за исключением митрополита Навпактского Иерофея) изменили свою позицию и проголосовали за модифицированную версию рассматриваемого нами документа (№ 6), которая явно противоречила единодушному решению всех архиереев. При этом он и те, кто были с ним, презрели 34 Апостольское Правило, которое гласит: «…Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех. Ибо тако будет единомыслие, и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец и Сын и Святый Дух».

Во втором случае, связанном с Церковью Сербии, мы имеем еще более грубый пример распространения папизма. Делегация Сербской Церкви состояла из 24 епископов. Только семеро из них проголосовали «за» документ об отношении к инославным (№ 6) в его окончательной редакции. Семнадцать из 24 иерархов отказались подписывать его. Тем не менее, поскольку Патриарх Сербии благосклонно воспринял этот документ и подписал его, то «Собор» счел, будто Сербская церковь приняла этот документ! И снова Собор пренебрег 34-м Апостольским Правилом, которое призывает Первоиерарха «ничего не делать без согласия всех». Ирония, конечно же, заключается в том, что даже представители Православной Церкви, ведущие диалог с Римом, подчеркивают необходимость того, чтобы Ватикан основывал отношения между Предстоятелем и Поместной Церковью на 34-м Апостольском Правиле, а Всеправославный «Собор» многократно нарушал это Апостольское Правило.

В третьем приводимом нами примере мы видим трагически антисоборный и папистский подход к голосованию со стороны архиепископа Кипра. Четверо из 17 епископов делегации Кипрской Церкви отказались подписывать окончательную редакцию документа об отношении к инославным (№ 6), включая митрополита Афанасия Лимассольского. После отъезда этих епископов архиепископ Критской Церкви подписал его за них, как будто получил на это их согласие! В интервью, которое архиепископ впоследствии дал греко-американской газете, он охарактеризовал этих несогласных епископов своей Церкви как «пятую колонну» на Соборе.

Эти примеры совершенно очевидно указывают не только на презрение к соборной системе и даже ее упразднение, но и на презрение к епископскому достоинству со стороны «первоиерархов». Эти нововведения и отклонения были не только допущены и приняты «Великим и Святым Сбором»; но на них «Собор», по сути, и держался. Действительно, без такой антисоборной деятельности «Собор» бы полностью распался [11].

Оглядываясь назад, учитывая антисоборное основание и неспособность «Собора» объединить православных, применима следующая идиома: «Дом хорош лишь настолько, насколько хорош фундамент, на котором он построен» (см. Лк. 6, 48). Дом «Великого и Священного» Собора» был построен не на скале соборности – «изволися Святому Духу и нам», а на песке папизма – «как сказал наш святейший патриарх»!

 

2. Документы и декларации Собора

Теперь перейдем от организации «Собора» к его документам.

Три из шести документов представляли серьезные проблемы для нескольких Церквей. Это: «Миссия Православной Церкви в современном мире» [12], «Таинство брака и препятствия к нему», а также «Отношение Православной Церкви с остальным христианским миром». Я лишь кратко скажу о втором документе и сосредоточусь на третьем, который в действительности был основным документом на Соборе.

A. Таинство брака и препятствия к нему

В документе о браке последовательно приведены три заявления по вопросу о «смешанных браках», то есть о браке православного христианина с членом инославной конфессии или одной из нехристианских религий мира:

1. Брак между православными и неправославными христианами запрещен в соответствии с канонической акривией (Правило 72 Пято-Шестого Вселенского Собора).

2. С целью спасения человека, возможность применения церковной икономии в отношении препятствий для вступления в брак должна рассматриваться Священным Синодом каждой автокефальной Православной Церкви в соответствии с принципами священных канонов и в духе пастырского рассуждения.

3. Брак между православными и нехристианами категорически запрещен в соответствии с канонической акривией.

Да, конечно, этот вопрос о смешанных браках – тернистый и трудный пастырский вопрос, особенно для Церкви вне традиционных православных земель, таких как Америка. Не желая ни в малейшей степени умалить этот пастырский вызов – проблему, которую пастыри справедливо рассматривают на индивидуальной основе, крайне важно, чтобы пастырская практика никоим образом не была освобождена от догматических начал. Меня здесь интересуют догматические последствия этого решения.

По словам профессора Димитрия Целенгидиса, стремление «узаконить венчание для смешанного брака» явно запрещено 72 Правилом Пято-Шестого Вселенского Собора. Поэтому, для такого «Святого и Великого» Собора, как Критский, совершенно неприемлемо столь явным образом превратить решение Вселенского собора в нечто относительное». [13]

Обратите внимание, что в соответствующем отрывке из соборного документа, который я только что зачитал, хотя и говорится о том, что «потворствуемый икономией брак» (kat'oikonomia) инославных с православными считается возможным, то же самое строго запрещено в отношении нехристиан. Почему такая разница? На каком основании инославные допущены до таинства Церкви? Каковы критерии их принятия?

Давайте вспомним 72 Правило, которое, как нельзя более четко говорит о том, что поскольку его основанием является догмат Церкви, икономия в данном вопросе недопустима:

«Недостоит мужу православному с женою еретическою браком совокуплятися, ни православной жене с мужем еретиком сочетаватися. Аще же усмотрено будет нечто таковое, соделанное кем-либо: брак почитати не твердым, и незаконное сожитие расторгати. Ибо не подобает смешивати несмешаемое, ниже совокупляти с овцею волка, и с частью Христовою жребий грешников. Аще же кто постановленное нами преступит: да будет отлучен. Но аще некоторые, будучи еще в неверии, и не быв причтены к стаду православных, сочеталися между собою законным браком; потом един из них, избрав благое, прибегнул ко свету истины, а другий остался во узах заблуждения, не желая воззрити на божественные лучи, и аще притом неверной жене угодно сожительствовати с мужем верным, или, напротив, мужу неверному с женою верною: то да не разлучаются, по божественному апостолу: святится бо муж неверен о жене, и святится жена неверна о мужи верне (1 Кор. 7, 14).

Здесь важно то, что Критский Собор впервые в истории представил соборное решение, которое допускает опровержение правила Вселенского Собора и, что самое важное, его основную догматическую основу. Я не понимаю, как это можно понять иначе, ибо на каком основании они допускают смешанные браки, если это не какое-то (новое) понимание Церкви и Ее границ, теперь уже с учетом инославных (просто потому, что они «крещены»?). Ибо в противном случае было бы безумием говорить о браке – истинной тайне единства во Христе – между крещеным и воцерковленным членом Тела Христова и не крещенным и не воцерковленным.

Следовательно, подразумевается, что даже когда здесь упоминается решение «по икономии» («kat'oikonomia»), то подразумевается, что инославные «крещены», и на этой основе они (в отличие от членов других религий) могут участвовать в таинстве брака. И действительно, именно на этом строятся рассуждения, которые можно услышать от поборников смешанных браков. Таким образом, это означает, что основанием для предполагаемой «икономии» смешанных браков является так называемая теория «крещального богословия» и «всеобъемлющей церкви», лежащая в основе синкретического экуменизма. Это согласуется с плодами, которые можно наблюдать в результате смешанных браков: на основании смешанных браков те, кто придерживается экуменического мировоззрения, оправдывают и другие нарушения канонов, такие как совместная молитва с еретиками или даже причащение с ними во время венчания (я слышал, что это действительно практикует один известный профессор Северо-Американской православной семинарии).

Понятно, что не существует богословского основания для смешанных браков, которые не могут считаться «икономией», поскольку это не приводит к акривии, а скорее ниспровергает единство и идентичность таинств с Единым Таинством Христа и открывает дверь для дальнейшего оскудения канонического и священного порядка в Церкви.

 

B. Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром

Обратимся теперь к документу, который многие считают основой Собора: «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром». [14] По общему мнению, этот шестой соборный документ, окончательная редакция которого была принята «Собором», чреват ошибками и путаницей, несмотря на отдельные абзацы, достойные похвалы.

1. Продукт экуменического мировоззрения

Подобно любому другому документу с четкой догматико-экклесиологической ориентацией, этому документу следовало бы отличаться абсолютной ясностью смысла и точностью формулировок, например, исключать возможность множества интерпретаций или преднамеренных неверных истолкований. К сожалению, напротив, в ключевых отрывках мы встречаем неясность и двусмысленность, а также богословские противоречия и антиномию, которые допускают совершенно противоположные интерпретации.

Характерно то, с какими трудностями «Собор» выполнил задачу по утверждению этого документа, так как почти тридцать епископов отказались подписывать его, а многие другие подписали его только после окончания Собора после того, как, наконец, были завершены четыре версии (на четырех языках).

Чтобы увидеть, что этот документ является продуктом экуменического – хотя и не вполне экуменического – мышления, нам достаточно прочитать слова, написанные митрополитом Иерофеем (Влахосом) в отношении этого документа и дискуссий вокруг него во время «Собора»:

«Когда будут опубликованы «Протоколы Святого и Великого Собора», в которых отображены истинные взгляды всех, кто принимал решения и подписывал документы, станет вполне очевидно и ясно, что на Соборе доминировали «теория ветвей», «крещальное богословие», и преобладал «принцип всеобъемлемости», то есть уход от принципа исключительности к принципу всеобъемлемости… Во время работы Критского Собора было произнесено множество высказываний, противоречащих истине, о святом Марке (Евгенике) архиепископе Ефесском, Соборе 1484 г. и Окружном послании восточных патриархов 1848 г., а также относительно того, что словом «Церковь» могут называться христиане, отпавшие от Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви».

Митрополит в другом месте ссылается на то, что сторонники этого документа и признания «статуса церковности» у западных конфессий проявили агрессию и оказали большое давление, включая оскорбительные высказывания против тех, кто был не согласен.

2. Одобрение экуменизма

Мы упоминали ранее, что одной из целей этого «Собора» было укрепить приверженность Православной Церкви экуменизму. Соборный документ о взаимоотношениях с инославными достигает этой цели. Он содержит позитивные упоминания о «Всемирном совете церквей», сделанные с явным энтузиазмом.

В пункте 21 этого документа говорится следующее:

«Православная Церковь желает поддержать работу Комиссии «Вера и церковное устройство» и с особым интересом следит за ее богословским вкладом вплоть до сего дня. Она в целом положительно оценивает документы богословского характера, изданные Комиссией при значительном участии православных богословов, как важный шаг в экуменическом движении на пути к сближению христиан».

Положительная оценка документов, принятых в рамках ВСЦ, уже достаточна для того, чтобы этот документ был отвергнут православным христианином. Возможно ли, чтобы Всеправославный Собор благосклонно рассматривал богословские документы ВСЦ, когда эти самые документы заполнены еретическими протестантскими взглядами, которые неоднократно подвергались критике со стороны многих Поместных Православных Церквей?

В пункте 19 этого документа сделано положительное упоминание о «Торонтской декларации» ВСЦ, как основополагающем документе для привлечения православных. Что, однако, выражает это утверждение? Среди прочего там утверждается, что ВСЦ включает в себя «церкви», которые придерживаются того, что:

- Церковь по существу невидима;

- существует различие между видимым и невидимым телом Церкви;

- крещение других церквей действительно и верно;

- «элементы истинной Церкви» и «следы Церкви» имеются и в других церквях-членах ВСЦ, и это является основополагающим принципом экуменического движения;

- есть члены церкви, «находящиеся за оградой Церкви» (extra muros), и что

- они aliquo modo (в некотором роде) принадлежат Церкви, и что

- существует «Церковь внутри Церкви».

На этом основании православные участвуют в ВСЦ, организации, в которой явно доминирует антиправославная теория «невидимой и видимой Церкви», упраздняющая всю православную экклесиологию.

Критский «Собор» – это единственный собор епископов за все время существования Церкви признающий, поощряющий, хвалящий и принимающий экуменизм и «Всемирный совет церквей». Это прямо противоречит свидетельству сонма святых, в том числе – среди многих других – и великого старца Ефрема Катунакского, который имел откровение о том, что источником экуменизма являются нечистые духи.

Последствия Собора трудно переоценить: какой опыт и вдохновение Святого Духа могли быть выражены на Крите, если решения Собора находятся в оппозиции к святым отцам Православной Церкви?

3. Длинный путь к признанию церковного статуса инославия

Путь к соборному принятию экуменизма был долгим и тернистым. Провести утверждение этого документа об экуменизме явно было главной целью устроителей «Собора» – целью, которая была очевидна еще в 1971 году.

Первый документ, подготовленный в рамках предсоборного процесса, который признает так называемый статус Церкви у инославных конфессий, является документом Межправославной подготовительной комиссии 1971 года под названием «Икономия в Православной Церкви», где говорится следующее: «Ибо наша Православная Церковь признает – являясь Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью – онтологическое существование всех этих христианских церквей и конфессий». [15] (Этот документ подвергся серьезной критике со стороны богословов в Греции в то время и в конечном итоге был удален).

Эта фраза позднее была изменена на заседании Третьей комиссии в 1986 году, чтобы «признать фактическое существование всех христианских церквей и конфессий».

Она была вновь изменена в 2015 году, на пятом заседании такой подготовительной комиссии, на «признает историческое существование других христианских церквей и конфессий, не находящихся в общении с ней».

Когда в январе 2016 года окончательный текст этого документа был в итоге обнародован, эта фраза вызвала множество реакций и протестов со стороны церковной полноты и Синодов Поместных Церквей, в том числе и Русской Зарубежной Церкви.

После того, как предложение, выдвинутое архиепископом Афинским на Критском соборе в июне 2016 года буквально в последнюю минуту, было принято Предстоятелями и их свитами (хотя почти 30 епископов отказались его подписать), окончательный текст документа включал следующую формулировку: «Православная Церковь признает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий».

Можно видеть, что постепенно, за последние 45 лет, эта фраза была изменена в ответ на возражения, выдвинутые Поместными Церквами. Тем не менее, окончательная версия остается неправославной и неприемлемой, или, как пишет митрополит Иерофей (Влахос), «антиправославной». В этой связи есть несколько важных моментов.

4. Антиправославно и соборно осуждено как ересь

Во-первых, как замечает митрополит Иерофей, возможно, что при принятии термина «церковь» для инославных конфессий, по всей видимости, участвующими иерархами было потеряно одно важное различие [в вероисповедании]. Святой Григорий Палама четко определил этот вопрос в Синодальном Томосе Константинопольского Собора 1351 года. Он пишет: «Одно дело использовать контраргументы в пользу благочестия и другое – чтобы исповедовать веру». То есть, при противодействии чему-либо нужно использовать каждый аргумент в развернутом виде, в то время как исповедание должно быть кратким и догматически точным. Следовательно, в этом контексте, на соборе, использование термина «церковь» для инославия явно недопустимо ради догматической точности.

Мы можем только надеяться вместе с митрополитом Иерофеем, что иерархи на Крите «были введены в заблуждение» теми, кто утверждал – без обширных ссылок – что в течение второго тысячелетия православные характеризовали еретические группы как «Церкви». Правда в том, что до 20-го века западное христианство не характеризовалось как церковь, когда православная терминология и богословие отличались от терминологии и богословия прошлого, особенно со времени Окружного послания Константинопольского Патриархата 1920 г. «Церквам Христа, везде сущим» [и после]. Следует только напомнить, что святой Григорий Палама уподобил латинскую ересь арианству, а латинян – послушным органам лукавого.

Термин «Церковь» используется не просто как описание или образ. Он, скорее, указывает на действительное Тело Господа нашего Иисуса Христа. Церковь отождествляется с самим Богочеловеческим Телом Христа, и как Он является Единой Главой, Его Тело – едино. Как писал апостол Павел:

«...

и все покорил под ноги Его, и поставил Его выше всего, главою Церкви,

 которая есть Тело Его, полнота Наполняющего все во всем» (Еф. 1, 22-23).

«Одно тело и один дух как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми и через всех и во всех нас» (Еф. 4, 4-6).

Хотя утверждается, что вредоносная фраза, относящаяся к «церквям», особенно в ее последней форме, согласуется с православной экклесиологией и апостолом Павлом, правда состоит в том, что она скорее согласуется с новой «всеобъемлющей» экклесиологией. Как утверждал митрополит Иерофей: «В то время как на первый взгляд это кажется безобидным, это антиправославно».

Почему «антиправославно»? Во-первых, нельзя говорить «просто» о «признании исторического наименования» «других инославных христианских церквей», поскольку нет наименования без существования, потому что, в противном случае, выражается экклесиологический номинализм.

Во-вторых, эта фраза, по своему смыслу далекая от апостола Павла, который получил почетное именование «уста Христовы»: «Православная Церковь принимает историческое наименование других инославных христианских церквей», когда она понимается в контексте, напоминает одну из теорий Кальвина и Цвингли о «невидимой церкви», которые Владимир Лосский назвал «несторианской экклесиологией». Эта экклесиология предполагает, что Церковь расщепляется на невидимые и видимые части, так же как Несторий воображал, что божественную и человеческую природу во Христе нужно разделить. Из этой идеи возникли и другие еретические теории, такие как «теория ветвей», «крещальное богословие» и «экклесиологическая всеобъемлемость». Эта теория «невидимой Церкви» фактически уже была соборно отвергнута Православной Церковью.

Идея о том, что церковь может быть охарактеризована как инославная (еретическая), была осуждена Соборами 17-го века по случаю так называемого «Исповедания Лукариса», которое, как предполагается, было написано или принято Патриархом Константинопольским Кириллом (Лукарисом). Осужденная фраза гласила: «Не подлежит сомнению, что Церковь в земном ее состоянии может заблуждаться и вместо истины избирать ложь». Напротив, Соборы Церкви в то время осуждали это неверие Христу, заявляя, что Церковь ошибаться не может.

Это соборное учение очень важно, и его нужно снова подчеркнуть в наши дни, потому что оно исцеляет заблуждение тех гуманистов в нашей среде, которые потеряли веру во Христа и продолжение Воплощения. Именно это неверие скрывается за нежеланием многих осознать так называемый «скандал исключительности», таинство Воплощения и объявить, что Церковь — такая же Единая и Единственная, как и Христос, и Она во всякое время и во всяком месте является продолжением Воплощения, а также Единой, Святой, Соборной и Апостольской. Такое неверие означает отказ от православия как предпосылки экклесиальности, и это не просто кризис убеждений, но, как писал о. Георгий Флоровский около 60 лет назад, это говорит о том, что люди «покинули Христа».

Разумеется, современные формы, которые принимает теория «невидимой церкви», имеют несколько больше нюансов, чем те, что были в XVI веке, но их отличие не так уж и велико. Давайте снова рассмотрим эту фразу, являющуюся камнем преткновения, в контексте, и мы увидим сходство более четко. Соборный документ гласит:

«Единство, которым обладает Церковь по своей онтологической природе, не может быть нарушено. Тем не менее, Православная Церковь признает историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий, и в то же время верит, что ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и более объективном уяснении ими всей экклезиологической тематики, особенно в области учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве в целом» (Пункт 6).

Он начинается с того, что, согласно онтологическому характеру Церкви, Её единство не может быть нарушено. Здесь подразумевается невидимая, объединенная Церковь на небесах. В этом смысл слова «онтологический». За этим сразу следует «тем не менее...» и упоминается внешняя раздробленность Церкви, с признанием других «инославных церквей».

5. Уже принятое выражение новой экклесиологии

Уже не первый раз среди православной иерархии появилась эта дихотомия онтологически единой Небесной Церкви, существующей вне времени, с разделенной земной Церковью, существующей во времени. Вот как Патриарх Константинопольский Варфоломей выразил это в Храме Гроба Господня в Иерусалиме в 2014 году:

«Единая, Святая Соборная и Апостольская Церковь, основанная «Словом в начале», которое «было у Бога» и которое воистину «было Бог», по словам евангелиста любви, к сожалению, во время Её земного существования, из-за господства человеческой слабости и изменчивости человеческой воли и разума, была со временем разделена. Это создало различные условия и группы, каждая из которых утверждала свою «подлинность» и «истинность». Истина, однако, является Единым Христом и Единой Церковью, основанной Им.

Как до, так и после великого раскола 1054 года между Востоком и Западом наша Святая Православная Церковь пыталась преодолеть разногласия, возникшие с самого начала и по большей части в результате факторов, находящихся за пределами церковной среды. К сожалению, возобладал человеческий элемент, и благодаря накоплению нововведений богословского, практического и социального характера, Поместные Церкви пришли к разделению единства Веры, к изоляции, которая время от времени превращалась во враждебную полемику».

Сходство с осужденной Церковью теорией «невидимой Церкви» и этими словами Патриарха проявляется в резком различии онтологически объединенной небесной Церкви и предположительно фрагментированной земной Церкви. Это отражает «несторианское» разделение божественной и человеческой природы Тела Христова. Однако эта точка зрения, что не удивительно, находится в гармонии с новой экклесиологией, предложенной на Втором Ватиканском соборе, которая представляет земную церковь, как имеющую большую или меньшую степень полноты [17] из-за так называемых «конфликтов в истории человечества». [18]

Эти взгляды на Церковь подразумевают идентификацию Церкви с ересью, святости – с падением и мiром. С болью сердца вспоминаются слова святителя Тарасия, Патриарха Константинопольского, отцам Седьмого Вселенского Собора, когда он осудил решения разбойничьего Иерийского собора:

«О, какими словами описать умопомешательство и безумие этих [людей]. Они не делали разделения между светским и святым, и, как содержатели таверны смешивают вино с водой, они смешивают истинное слово с извращением, истину с ложью, так же, как [как если бы они] смешивали яд с медом, — те, к которым справедливо обращается Христос, наш Бог, через пророка: «Священники … нарушают закон Мой и оскверняют святыни Мои, не отделяют святого от несвятого» (Иез. 22, 24-25).

Поэтому должно быть ясно, что этот документ с его еретической экклесиологией должен быть отвергнут Церковью (каждой Поместной Церковью отдельно, а затем и на будущем Соборе) и заменен, поскольку он, несомненно, будет источником отступления от Православия.

Все еще есть время исправить курс и исцелить рану, уже нанесенную Церкви. Вот одно из практических решений, предложенных митрополитом Иерофеем, которое могло бы облегчить восстановление Православия, – это предложение будущему Собору исправить ошибки и выпустить новый, православный документ. Это предложение не только получило поддержку в наше время (от Патриархии Антиохии, Сербии, России, Грузии, Болгарии и даже Румынии), но и существует соответствующий исторический прецедент (собрания Вселенских Соборов продолжались месяцами и годами, Трулльский Собор завершил 5-й и 6-й Соборы, а Константинопольский Собор 1351 г. был фактически четырьмя отдельными соборами).

Будем надеяться, что епископы повсюду предпринимают немедленные шаги в этом направлении, поскольку этот вопрос является наиболее актуальным в тех Поместных Церквах, которые приняли этот документ и Собор.

3. Итоги и результаты Критского «Собора»

A. Реакция Поместных Церквей

Остановимся теперь на итогах «Собора» и нынешнем положении дел.

Во-первых, среди присутствовавших на «Соборе» было около 30 епископов, которые отказались подписывать окончательную редакцию документа об инославии и экуменизме. Среди них известные епископы, такие как митрополит Навпактский Иерофей (Влахос) (Греция), Афанасий Лимассольский (Кипр), Неофит Морфский (Кипр), Амфилохий Черногорский (Сербия) и Ириней Бачский (Сербия).

Епископ Ириней Бачский (Булович) из Сербии подытожил позицию многих о результате Собора:

«Что касается недавнего, триумфально завершенного, но не совсем убедительного, «Святого и Великого Собора» нашей Церкви в Колимбари на Крите: он уже не признается таковым Церквами, которые отсутствовали, и даже характеризуется ими как «критское собрание», а также оспаривается большинством присутствовавших православных иерархов!»

Сторонники и сочувствующие Собору указывают на Второй Вселенский Собор в качестве прецедента — как пример собора, на котором отсутствовали некоторые Поместные Церкви (а именно Рим и Александрия). Однако они не говорят, что Второй Вселенский Собор не был созван как Вселенский или Всеправославный Собор, а, скорее, как один из многих Поместных Соборов Восточной Империи, и принятые на нем православные решения позднее были приняты всеми Поместными Церквами как имеющие вселенский характер.

На Критском соборе, на самом деле, происходило обратное: он был назван Всеправославным, но там отказалось присутствовать четыре Патриархата. Более того, и, самое главное, они также отказались признать его Собором, даже постфактум.

Антиохийский Патриархат в своем решении от 27 июня 2016 года заявил, что считает встречу на Крите «предварительной встречей в рамках подготовки к Православному собору», что он «отказывается признать соборный характер любой православной встречи, которая не включает в себя все православные автокефальные Церкви» и, таким образом, «Антиохийская Церковь отказывается признать, что встреча на Крите будет называться «Великим Православным Собором» или «Святым и Великим Собором».

Московский Патриархат (в решении Священного Синода от 15 июля 2016 года) заявил, что «Собор не может рассматриваться как Всеправославный, а принятые на нем документы — как выражающие общеправославный консенсус».

Болгарский Патриархат (в своем решении от 15 ноября 2016 года) заявил на собрании всех архиереев, что «Собор на Крите не является ни великим, ни святым, ни всеправославным. Это связано с неучастием группы Поместных автокефальных Церквей, а также принятыми организационными и богословскими ошибками. Тщательное изучение документов, принятых на Соборе на Крите, приводит нас к выводу, что некоторые из них содержат расхождения с учением Православной Церкви, с догматической и канонической традицией Церкви, а также духом и буквой Вселенских и Поместных Соборов. Документы, принятые на Крите, подлежат дальнейшему богословскому рассмотрению с целью внесения поправок, редактирования и исправления или замены другими (новыми документами) в духе и традиции Церкви».

Патриархат Грузии собрался в декабре прошлого года и принял окончательное решение о Соборе на Крите. При этом он заявил, что это не Православный собор, что он отменил принцип консенсуса и что его решения не являются обязательными для Православной Церкви Грузии. Кроме того, документы, изданные Собором на Крите, не отражают важные критические замечания, сделанные Поместными Церквами, и они нуждаются в исправлении. Поистине, Святой и Великий Собор должен быть проведен, и Грузинская Церковь уверена, что это произойдет в будущем, и будет принимать решения на основе консенсуса, основанного на учении Православной Церкви. Для достижения этой цели Священный Синод сформировал богословскую комиссию для изучения документов, принятых на Крите, и для подготовки к будущему Собору, который будет Всеправославным.

Румынский Патриархат, участвовавший в Соборе, впоследствии заявил, что его «документы могут быть объяснены, частично изменены, и их разработка может продолжиться в дальнейшем на будущем Святом и Великом Соборе Православной Церкви. Однако их толкование и разработка новых текстов по различным вопросам не должны совершаться поспешно или без Всеправославного соглашения; в противном случае, их следует отложить и усовершенствовать до тех пор, пока не будет достигнута договоренность.

Автокефальная Православная Церковь Греции, не высказываясь положительно («катафатически») в пользу окончательных решений Собора, издала энциклику, представляющую его как Православный Собор. Многие пришли к выводу, что эта позиция свидетельствует о принятии Собора, хотя среди архиереев есть те, кто резко отверг и осудил этот «Собор». Эта путаница вызвала смущение и неприязнь у части верующих.

B. События в Греции и Румынии после Крита

Прежде чем завершить, я считаю важным сообщить вам и о последних событиях в отношении рецепции или отвержения Критского «Собора» народом Божиим.

Положительная реакция на Собор проявлялась особенно среди официальных органов участвовавших в нем Церквей, в форме лекций и небольших конференций по значению «Собора», иногда с участием представителей инославия. Также можно было наблюдать удивительную неудовлетворенность сторонников «Собора» тем, что «Собор» недостаточно поработал или не достиг подобающих результатов в деле признания инославия или, если сформулировать эту идею иначе, в решении «горячих вопросов» (в основном, речь идет о православных ученых на Западе). Несомненно, будут и далее предприниматься усилия по оказанию влияния на верующих в пользу «Собора» – что является трудной задачей, учитывая, что большинство из них никогда не ощущало, что «Собор» имел какое-то отношение к ним.

Несмотря на официальный позитивный прием «Собора» в Греции и Румынии, в подавляющее большинство народа Божьего отнеслось к нему отрицательно. Последствия Критского собора являются весьма далекоидущими для многих в тех Поместных Церквах, которые приняли Собор. Реакция многих священнослужителей, монахов и богословов на благоприятный прием, предоставленный Критскому «Собору» их иерархами, варьировалась от письменного и словесного отвержения Собора известными богословами до серьезного решения ряда монахов и пастырей прекратить поминовение заблудших епископов.

Прекращение поминовения Константинопольского Патриарха, начавшееся на горе Афон осенью прошлого года, с участием около 100 монахов, теперь распространилось на многие епархии Элладской Церкви, а также на Румынию, где несколько монастырей и священнослужителей прекратили поминать своих епископов.

Одно из самых значительных событий произошло всего две недели назад. Известный профессор патрологии протопресвитер Феодор Зизис объявил в неделю Торжества Православия, что он прекращает поминовение своего епископа, митрополита Фессалоникийского Анфима, из-за его восторженного приема Критского «Собора» и соборных документов. Из-за высокого статуса протопресвитера Феодора Зизиса и его высокого авторитета (он был учителем многих нынешних иерархов в Греции), это решение повлияло на других и «потрясло» церковный статус-кво в Греции. Этим путем последовало четыре представителя духовенства на острове Крит, три монастыря в епархии Флорины, духовенство и монахи в епархиях Салоники, Кефалонии, Сироса и Андроса, и в других местах.

В дополнение к этому, всего несколько дней назад архимандрит Хризостом, настоятель св. монастыря Живоносного Источника в Паросе, Греция (где просиял аскетической жизнью святой старец Филофей Зервакос), представил Священному Синоду Элладской Церкви исторически обоснованное обвинение в ереси, направленное против патриарха Варфоломея. Игумен Хризостом обратился к Священному Синоду с просьбой признать, отречься и осудить «eterodidaskalia» (инославное учение) патриарха как противоречащее правильному учению Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви Христовой.

Он написал Священному Синоду:

«Представляя вам это письмо, мы подаем на рассмотрение почетному собранию иерархии Элладской Церкви ряд фактов, которые глубоко возмущают меня лично, наше братство, духовенство, монахов и бесчисленных мирян, из-за непрестанного наплыва инославных учений, выразителем которых на протяжении долгого времени был Его Святейшество, Вселенский Патриарх Варфоломей, и кульминацией выражения которых стал «Святой и Великий» Собор, состоявшийся в Колимбари на Крите».

Официальное обвинение содержит 12 примеров инославного учения, прозвучавшего из уст патриарха в течение нескольких десятилетий, а также 9 соответствующих канонов Церкви и заканчивается списком из 13 епископов, 14 игуменов, иеромонахов и духовенства и 9 богословов, которых настоятель предложил выслушать в качестве свидетелей на заседании Священного Синода, когда он будет официально вызван защищать свое обвинение.

 

Ваши Высокопреосвященства, Ваши Преосвященства и преподобные отцы,

Эти и другие аналогичные события в Украине, Молдавии и Румынии служат для того, чтобы подчеркнуть растущее давление на всех пастырей Церкви, чтобы откликнуться на опасность для единства Церкви со стороны плохо спланированного, неудовлетворительно проведенного и, наконец, антиправославного Критского «Собора».

История Церкви ясно указывает нам, что это бесценное единство во Христе существует и процветает только тогда, когда все имеют «один разум» и исповедуют одну и ту же веру в Единую Церковь. Более того, недавняя история также учит нас тому, что принятие или безразличие к новой, инновационной экклесиологии, такой как та, что была выражена на словах и на деле на Крите – это плохой вариант, который приведет только к дальнейшей поляризации и отклонениям, как налево, так и направо от Царского Пути. Именно в таких скалистых духовных морях проверяется и подтверждается мастерство духовного лидера, показывая, что он не только знает Истину, но и знает ПУТЬ, благодаря которому все могут безопасно достигнуть спасения.

По Божьему промыслу Русская православная церковь заграницей продолжает занимать уникальное место в Православной Церкви, благодаря которому Она может свободно и даже пророчески говорить слово Истины – «слово», которое объединяет верных, исцеляет старые расколы и предотвращает новые. Единство Церкви нуждается в этом сейчас, в эти трудные времена.

Молитвами святых отцов наших и особенно святых новомучеников и исповедников, а также благодаря мудрому пастырскому руководству наших архипастырей, мы все можем продолжать спасительное исповедание веры в Единую Церковь, которая является продолжением Воплощения – ради возрастания Церкви и спасения мира!

Я благодарю всех вас за ваше внимание и любезность, которую вы оказали, выслушав меня сегодня, и желаю вам всей яркой и сияющей Пасхи!

 

ИЗБРАННАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

Γκοτσόπουλος, Ἀναστάσιος, Πρωτοπρεσβύτερος, «Πῶς δ 'αὖθις Ἁγία καί Μεγάλη, ἣν οὔτε ..., οὔτε ..., οὔτε ...;» 10 Δεκεμβρίου 2016

Митрополит Навпактский Иерофей (Влахос), «Выступление и доклад на Архиерейском Соборе Элладской Церкви (ноябрь 2016 года) по поводу Критского собора»: https://orthodoxethos.com/post/intervention-and-text-in-the-hierarchy-of-the-church-of-greece-november-2016-regarding-the-cretan-council  

Примечания:
[1] Митрополит Иерофей (Влахос), «Выступление и доклад на Архиерейском Соборе Элладской Церкви (ноябрь 2016 года) по поводу Критского собора»: https://apologet.spb.ru/ru/церковная-жизнь/85-vsepravoslavnyj-sobor/2984-vystuplenie-i-doklad-na-arkhierejskom-sobore-elladskoj-tserkvi-noyabr-2016-g-2016-mitropolita-navpaktskogo-i-svyatovlasievskogo-ierofeya-vlakhosa-po-povodu-provedeniya-i-reshenij-svyatogo-i-velikogo-sobora.html

 [2] Это всего лишь одно из нескольких тревожных экклесиологических новшеств, введенных на Крите, которое по серьезности превосходит только принятие внутренне противоречивых «инославных Церквей». При этом первое – распад соборности – сделало возможным последнее – принятие несоответствия (если не чудовищности), которое являет собой выражение «инославные Церкви». Это верно более чем в одном отношении. Если бы право голоса имели все епископы, а не только Предстоятели, маловероятно, что был бы принят этот отвратительный документ об инославии. Однако также, если бы архиепископ Афинский уважал ясное, соборное решение, принятое на Архиерейском Соборе Элладской Церкви, который единогласно голосовал за отказ принять термин «церковь» для инославия, он не принял бы эту недобросовестную «поправку», совершенно не соответствующую истине.

[3] См.: «От Второго Ватиканского собора (1965) до Всеправославного Собора (2016): Указатели на пути на Крит»: https://orthodoxethos.com/post/from-the-second-vatican-council-1965-to-the-pan-orthodox-council-2016-signposts-on-the-way-to-crete  

[4] В статье, относящейся к тому времени, когда Вселенский Патриарх Варфоломей все еще был митрополитом, в журнале «Национальный католический репортер» Патриарх сказал следующее, раскрывая свои намерения относительно Всеправославного Собора: «Наши цели – те же, что и у Иоанна (Папы Иоанна XXIII): обновить Церковь и содействовать христианскому единству... Собор также будет означать открытие Православной Церкви для нехристианских религий, для всего человечества. Это означает новое отношение к исламу, к буддизму, к современной культуре, к стремлениям к братству, свободному от расовой дискриминации... другими словами, это будет означать конец двенадцати столетий изоляции Православной Церкви». См.: «Подготовка собора для Православия», интервью Десмонда О'Грэди, «Национальный католический репортер», в редакции от 21 января 1977 г. См. также: http://orthodoxinfo.com/ecumenism/towards.aspx

[5] В текстах Второго Ватиканского собора ситуация немного лучше. В «Свете народам» («Lumen Gentium) дьявол упоминается четыре раза, хотя в «Восстановлении единства» («Unitatis Redintegratio») он не упоминается.

[6] Единственным исключением из этого последнего случая является то, что экклесиологическая ересь филетизма упоминается в энциклике Предстоятелей, что также вполне указывает на приоритеты этого «собрания».

[7] См.: Романидис И. С., «Экклесиология святого Игнатия Антиохийского» / Греческий православный богословский обзор 7: 1 и 2 (1961-62), с. 53-77.

[8] http://orthodoxinfo.com/ecumenism/encyc_1848.aspx.

[9] http://www.parembasis.gr/index.php/menu-prosfata-arthra-apopseis/347-2014-03-29-13-23-51

[10] http://www.romfea.gr/epikairotita-xronika/9264-mpatskas-eirinaios-giati-den-upegrapsa

[11] Этот раздел моей лекции широко посвящен прекрасным исследованиям и тексту, написанному о. Анастасием Гоцопулосом, настоятелем храма св. Николая в епархии Патра (Греция), с его разрешения.

[12] Из-за его важности и характера предмета анализ этого текста будет проведен отдельно.

[13] См.: http://www.pravoslavie.ru/english/90489.htm.

[14] Мой анализ будет следовать и в значительной степени основываться на результатах митрополита Иерофея (Влахоса) Навпактского, Греция.

[15] Συνοδικἀ, ΙΧ, σ. 107, Γραμματεία Προπαρασκευής της Αγίας και Μεγάλης Συνόδου της Ορθοδόξου Εκκλησίας, Διορθόδοξος Προπαρασκευαστική Επιτροπή της Αγίας και Μεγάλης Συνόδου 16-28 Ιουλίου 1971, έκδ. Ορθόδοξο Κέντρο Οικουμενικού Πατριαρχείου Chambesy Γενεύης 1973, σ. 143, και Γραμματεία Προπαρασκευής της Αγίας Μεγάλης Συνόδου της Ορθοδόξου Εκκλησίας, Προς την Μεγάλην Σύνοδον, 1, Εισηγήσεις, της Διορθοδόξου Προπαρασκευαστική Επιτροπή επί των εξ θεμάτων του πρώτου σταδίου, έκδ. Ορθόδοξο Κέντρο Οικουμενικού Πατριαρχείου Chambesy Γενεύης 1971, σ. 63.

[16] Примечание переводчика: официальная английская версия звучит «non-Orthodox», в то время как в оригинальной греческой версии говорится «Heterodox».

[17] «Можно думать об универсальной Церкви как об общении, при разных уровнях полноты, об организациях, которые являются более или менее полными церквами ... Это настоящее общение, реализованное с разной степенью плотности или полноты, разных организаций, все из которых, в большей или меньшей степени, имеют поистине церковный характер» (Фрэнсис А. Салливан, С. Дж. «Значение Декларации Второго Ватиканского собора о том, что Церковь Христа поддерживает «Римско-католическую церковь» / Рене Латурелле, ред., Ватикан II: оценка и перспективы, двадцать пять лет спустя (1962-1987) (Нью-Йорк: Paulist Press, 1989), 283).

[18] 267. Иосиф Ратцингер «Экклесиология Второго Ватиканского собора», беседа, представленная на Пастырском съезде епархии Аверса (Италия), 15 сентября 2001 года. http://www.ewtn.com/library/CURIA/CDFECCV2.HTM   

 

 

Разрешается свободное использование и распространение произведения
Скачать статью в doc-файле

История 6-го пункта документа

«Православная Церковь и остальной христианский мир»*

(был принят на Всеправославном Соборе на о. Крит 2016г.)

 

Преосвященнейший митрополит Навпактский и св. Власия Иерофей

Ναυπάκτου κ. Ἱερόθεος: Tὸ ἱστορικὸ τῆς 6ης παραγράφου τοῦ κειμένου «Ἡ Ὀρθόδοξος Ἐκκλησία καὶ ὁ λοιπὸς Χριστιανικὸς κόσμος»

(полный перевод статьи, исправленный и скорректированный)

00050

Документ под названием «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», подписанный Предстоятелями Православных Поместных Церквей в Женеве, в январе 2016 года, вызвал бурное обсуждение на «Святом и Великом Соборе», который прошел в июне 2016 года в селении Колимбари на Крите. Больше всего вопросов возникло по поводу его первых шести пунктов, с 1-го по 6-ой (и, в особенности, по поводу последнего шестого пункта), которые являются преамбулой документа, определяющей все его содержание.

В этой преамбуле говорится, что Православная Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью и основывает Свое единство на факте Ее основания Господом нашим Иисусом Христом и общении во Святой Троице и таинствах. Это единство выражается в апостольском преемстве и в святоотеческом предании, и Церковь доныне живет им. Вселенские Соборы подчеркивали наличие связи между правой верой и общением в таинствах, и Православная Церковь несет ответственность за единство и свою вселенскую миссию. Таким образом, Православная Церковь всегда развивала диалог «о соединении всех» «с отделенными от нее».

Диалоги Православной Церкви с «остальным христианским миром» имеют целью поиск утраченного единства всех христиан на основе веры и предания древней Церкви семи Вселенских Соборов.

Единство, которым обладает Церковь по своей онтологической природе, не может быть нарушено. Православная Церковь, согласно документу Предстоятелей, который был передан для обсуждения на Соборе, признает историческое существование других христианских церквей и конфессий, «не находящихся в общении с ней», и в то же время верит, что ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и более объективном уяснении ими всей экклезиологической тематики, особенно в области учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве в целом.

Ясно, что смысл этих тезисов состоит в том, что Православная Церковь осознает, что она Единая, Святая, Соборная и Апостольская, но одновременно признает историческое наименование других христианских церквей и конфессий, которые отделились «от нее». Также там встречается утверждение о том, что единство Православной Церкви основывается на неразрывной связи между правой верой и общением в таинствах; это единство не может быть нарушено, но в то же время отмечается, что Православная Церковь борется за единство всех христианских церквей и конфессий, достаточно лишь того, чтобы они «более правильно» уяснили всю экклезиологическую тематику.

Этот документ имеет свою историю, поскольку был разработан разными Подготовительными Соборными Комиссиями, утвержден на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в Женеве в 1986 г., а на Пятой Предсоборной Всеправославной Комиссии 2015 г. в Женеве был объединен с другим документом на тему «Православная церковь и экуменическое движение», в результате чего он много потерял. Окончательный текст документа был утвержден Собранием Предстоятелей Поместных Церквей в январе 2016 г. и передан «Святому и Великому Собору» на Крите для окончательной правки и подписания.

В дальнейшем мы увидим, как составлялась преамбула этого документа.

 

  1. Доклад Секретаря Комиссии в связи с данным документом

Документ «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» был составлен, как говорилось выше, Третьим Предсоборным Всеправославным Совещанием (28 октября – 6 ноября 1986 г.).

На 2-ой день работы Комиссии, во время ее утреннего заседания, на котором председательствовал Преосв. Митрополит Мирский Хризостом, был зачитан доклад Секретаря по вопросам подготовки к созыву Собора, Преосв. Митрополита Швейцарского Дамаскина.

Докладчик вначале сообщил информацию о подготовке текста документа, а затем зачитал и сам документ, составленный Подготовительной Комиссией, и сделал несколько замечаний по его тексту, информируя представителей Православных Церквей о различных вопросах[1].

В преамбуле документа, подготовленного для обсуждения, были приведены аргументы в защиту богословских диалогов, которые Православная Церковь ведет с другими христианами, описана их цель, связанные с ними трудности и пути для преодоления таковых.

В ней говорится следующее:

«Православная Церковь искони благожелательно и положительно смотрела на любой диалог. В последние годы Православная Церковь действительно вступила в богословский диалог со многими христианскими Церквами и конфессиями, веря, что таким образом она несет активное свидетельство о своих духовных сокровищах тем, кто находится вне ее пределов, и преследуя объективную цель – подготовить путь к единству.

Конечно, ведя диалог с прочими христианами, наша Церковь не недооценивает трудностей, связанных с этим делом. Однако она опирается не только на человеческие силы их участников, но, по благодати Господа, молившегося: «Да будут все едино» (Ин. 17, 21), уповает на помощь Святого Духа.

Во всех таких диалогах Православная Церковь остается верной изначально намеченной Ею линии, чтобы продвигать Диалоги со всеми Церквами и конфессиями, несмотря на тот факт, что во время их проведения возникает множество трудностей, которые каждый раз нуждаются в особом подходе.

В случае необходимости, нужно прилагать усилия по координации работы различных Межправославных богословских комиссий, учитывая, что существующее единство Православной Церкви должно раскрываться и проявляться также и в рамках этих диалогов»[2].

Далее он обращается к диалогам «с англиканами», «со старокатоликами», «с древними восточными Церквами», «с римо-католиками», «с лютеранами», «с реформатами».

В конце докладчик сделал несколько замечаний по поводу названия и предложил изменить название «Отношения Православных Церквей с остальным христианским миром» на «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», а также высказался по поводу перспектив двусторонних богословских диалогов, их тематики, приоритета обсуждения определенных богословских вопросов и диалога со старокатоликами.

Интересным в данном случае является то, что при обсуждении тематики диалогов в связи с составлением данного документа говорится следующее: «По поводу тематики наблюдалась единодушная тенденция к переносу центра тяжести во время «выбора» тем с «объединяющих» на «разъединяющие» Церкви, участвующие в диалогах, богословские вопросы, в частности из области экклезиологии»[3]

В конце доклада он привел важную формулировку.

«Конечно же, ни от чьего внимания не ускользает тот факт, что все проводимые Православной Церковью двусторонние Богословские диалоги входят прогрессивно и стабильно в критическую для дальнейшего их пути церковную сферу, к которой присоединяются и серьезнейшие богословские трудности Диалога между Православием и остальным христианским миром. С учетом этих новых перспектив, которые поощрялись более широко в экуменическом диалоге, Православная Церковь должна была бы использовать это церковное учение не только для подтверждения своего самосознания, но и для ответственного оценивания той формы церковности, которой обладает христианский мир за Ее пределами. Такое оценивание святоотеческого и канонического предания, а также последующей за ним церковной практики с каждым днем становится все более необходимым и для ответственного участия в двусторонних и многосторонних Богословских диалогах и для более авторитетной церковной оценки их результатов, а также для более достоверного свидетельства о Православии в современном мире»[4]

Это замечание имеет особенное значение, поскольку принадлежит Митрополиту Швейцарскому Дамаскину, который много лет занимался изучением диалогов Православной Церкви с другими христианами и был Секретарем Комиссии по подготовке к созыву Святого и Великого Собора.

Важно, что он осторожен в своих высказываниях и с осторожностью использует терминологию. Он говорит о Православной Церкви и «остальном христианском мире», что является и названием обсуждаемого документа.

Далее говорится о том, что ввиду новых диалогов Православной Церкви «с остальным христианским миром», Православная Церковь должна использовать свое экклезиологическое учение, то есть «святоотеческое и каноническое предание», не только чтобы подтвердить свое самосознание, что она Единая, Святая, Соборная и Апостольская, но и для ответственного оценивания «той формы церковности, которая присуща христианскому миру за Ее пределами». Это означает, что Православной Церкови в том документе, который она подготовила для Святого и Великого Собора, следует определить, кто такие христиане за Ее пределами с точки зрения экклесиологии, согласно святоотеческим и каноническим рамкам Церкви.

Он считает необходимым такое «экклезиологическое» оценивание и с точки зрения «последующей церковной практики», ввиду того, что диалоги происходят последовательно друг за другом, для более авторитетной оценки Церковью результатов богословских диалогов, а также и для «достоверного свидетельства о Православии в современном мире».

Это замечание Митрополита Швейцарского Дамаскина и Секретаря Комиссии по подготовке к созыву Святого и Великого Собора является важным, значимым и решающим. Он поднял наибольшую экклезиологическую проблему, с которой сталкивается Православная Церковь в богословских диалогах, то есть то, что необходимо определить так называемый «церковный статус» «остальных христиан».

 

  1. Обсуждение документа представителями Православных Церквей

После доклада Секретаря последовало интересное обсуждение, которое показало беспокойство представителей Православных Церквей, чтобы в документе была отражена православная экклесиология.

Я приведу их мнения со своими краткими комментариями.

«Преосв. Председатель ([Митр.] Мирский Хризостом, представитель Вселенского Патриархата.): «Благодарю Его Преосвященство г-на Секретаря за выступление и за вопросы, рассмотренные в данном докладе. Надо признать, что информация, представленная в первой части доклада Преосв. Секретаря, является полезной для того, чтобы мы знали, как работает Межправославная Подготовительная Комиссия. Замечания, которые он высказывает в конце, имеют огромное значение, поскольку показывают нам сложившееся после февраля положение относительно дальнейшего развития Диалогов: их нынешний прогресс и результаты предшествовавших совещаний. Следовательно, перед нами есть полная картина того, что произошло как во время подготовки, так и позже вплоть до сегодняшнего дня»[5].

Из этого выступления видно, что Преосвященнейший Председатель поблагодарил докладчика как за представленную в докладе информацию о диалогах Православной Церкви с остальным христианским миром, так и за его замечания, одно из которых мы видели ранее. Информацию он назвал полезной, а замечания – «имеющими огромное значение» для дальнейшего развития диалогов. Этим своим замечанием он отметил, что у участников совещания уже сложилась картина всей ситуации.

Далее Председатель сделал «три практических предложения» относительно способа ведения обсуждений в Подготовительных Комиссиях, а также относительно того, каким способом темы для обсуждения должны направляться на Святой и Великий Собор.

Первое предложение: чтобы зачитывался документ касательно каждого диалога, а затем делались соответствующие замечания. Второе: после того, как Комиссии внесут в документ поправки, необходимо, чтобы решением всех участников Совещания документ передавался на «Святой и Великий Собор в его окончательном виде», как «не подлежащий обсуждению». Третье предложение: поскольку диалог с другими христианами находится в стадии развития и, возможно, на момент созыва Великого Собора ситуация изменится, Святой и Великий Собор должен «изучить всю совокупность диалогов, как в целом, так и в деталях». Таким образом, в тексте, составленном Предсоборным Всеправославным Совещанием, должно было значиться:

«Этот документ, принятый всеми участниками Совещания, передается на Святой и Великий Собор. Однако поскольку сей документ содержит многочисленные пункты, заслуживающие обсуждения, Церквам предлагается обнародовать и распространить их надлежащим образом»[6].

Из этого ясно следует, что над текстами работали представители Православных Церквей, и в дальнейшем они передавались «как закрытые» вопросы на Святой и Великий Собор, в компетенции которого, однако, было изучить всю совокупность диалогов, как в целом, так и в деталях.

В конце концов, все сложилось не совсем так, поскольку эти документы обсуждались и на Архиерейских Соборах Православных Церквей, которые имели возможность вносить предложения, хотя большинство предложений не могло пройти по причине того толкования, которое было дано принципу единогласия [в Регламенте собора]. Даже на самом Соборе на Крите не произошло обсуждения того, на какой стадии находится каждый диалог Православной Церкви с «остальным христианским миром».

Так или иначе, на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании (1986) после доклада Секретаря и замечаний Председателя среди представителей Православных Церквей произошло интересное обсуждение на тему самосознания Православной Церкви и определения остальных христиан.

Привожу обсуждение из опубликованных Протоколов с моими замечаниями.

«Преосв. Карфагенский (Парфений, представитель Александрийского Патриархата): Ваше Преосвященство, св. Председатель, прежде всего, будучи движимым чувством братского долга, я хотел бы выразить свою благодарность нашему Секретарю, Преосв. Митрополиту Швейцарскому Дамаскину. Действительно, его доклады и замечания помогают нам, подробно знакомят нас со всем ходом работы, и вообще его взгляды становятся стимулом к действию, что имеет большую пользу для каждого Диалога. Можно сказать, что поднимаемые им вопросы являются общими для всех Диалогов, которые мы будем рассматривать. Перед тем, как приступить к рассмотрению каждого Диалога в отдельности, будучи вдохновлен речью его Преосвященства, нашего Секретаря, я хотел бы попросить затронуть один вопрос общего характера. Этот вопрос неоднократно сдерживал меня и был причиной моей осмотрительности в высказываниях. На это же обращает внимание и г-н Секретарь в последнем параграфе документа: «С учетом новых перспектив…». В нем говорится о христианском мире за пределами Православной Церкви. Часто во всех наших диалогах мы беседуем с братьями-христианами. Все мы это признаем. Но я задаюсь вопросом: не пришло ли время рассмотреть нашу позицию более широко и более реально? У меня сложилось впечатление, что некоторые другие христианские Церкви куда дальше продвинулись в этом вопросе. Когда я веду диалог с римо-католиками – это ключевой вопрос, – то принимаю ли я, что они являются Церковью, или не принимаю? Это очень важный момент. Давайте дадим этим людям точное определение. Православная Церковь – это единственная Церковь, а все остальные находятся вне Церкви? Или у них тоже есть что-то от Церкви? Кто такие римо-католики, и кто такие древние Восточные Церкви? Если я приму их в качестве Церквей, то начну разговаривать с ними более по-братски. Если же это не Церкви, что происходит в этом случае? Такой у меня вопрос, и я хотел бы найти какое-то решение. Не сию минуту. С этой проблемой мы сталкиваемся в ходе Диалогов»[7].

Читая взгляды Митрополита Карфагенского Парфения, который затем стал Патриархом Александрийским, вторым по старшинству в Православных Церквах, можно заметить, что после благодарностей Митрополиту Швейцарскому за доклад, который был действительно полезным, он поставил экклезиологическую «проблему», в виде вопросов и, таким образом, позволил зафиксировать свое мнение по поводу «церковного статуса» инославных христиан.

Он поднимает вопрос о «церковного статуса» христианского мира за пределами Православной Церкви, с которым ведутся богословские диалоги. Его Преосвященство интересует определение, кто такие римо-католики, и кто такие «древние восточные Церкви», то есть антихалкидониты, либо дохалкидониты, либо монофизиты, поскольку как Митрополит Александрийской Церкви он имеет постоянный контакт с египетскими коптами.

Он совершенно ясно говорит о «братьях-христианах» и «христианских Церквах», которые приняли решение по данному вопросу, имея в виду очевидно римо-католиков, поскольку после ІІ Ватиканского Собора римо-католики продвинулись от принципа исключительности к принципу всеобъемлемости, то есть наделили статусом Церкви, пусть даже не в полной мере, Православные Церкви и назвали братьями-христианами других протестантов.

Таким образом, он ставит «ключевой вопрос», который является «решающим»: «Когда я веду диалог с римо-католиками – это ключевой вопрос, – то принимаю ли я, что они являются Церковью, или не принимаю?» «Православная Церковь – это единственная Церковь, а все остальные находятся вне Церкви?» «Или у них тоже есть что-то от Церкви?».

Он призывает всех представителей Православных Церквей ответить на эти вопросы. «Давайте дадим этим людям точное определение», и, конечно же, записать что-то по этому вопросу в документе, который готовили для передачи на Святой и Великий Собор для принятия дальнейшего решения. Он хотел бы найти «какое-то решение», но подчеркивает, что «не сию минуту».

Он обосновывает вопрос об определении статуса других христиан по отношению к Православной Церкви тем, что подобный ответ облегчил бы диалог с этими христианами, поскольку как говорится: «Если я приму их в качестве Церквей, то начну разговаривать с ними более по-братски. Если же это не Церкви, что происходит в этом случае?».

Очевидно, что представитель Александрийского Патриархата имеет убеждение, что не только Православная Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской, но элементы «церковного статуса» есть и у христиан вне Православной Церкви. Он поднимает этот вопрос, так как хочет, чтобы соответствующее решение было принято всеми Православными Церквами. Его высказывания таковы, что в них косвенно содержится согласие с существованием и других Церквей.

«Преосв. Председатель: «Благодарим Его Преосвященство, митр. Карфагенского. Напоминаю всем членам Совещания, что на первом этапе нашей Предсоборной подготовки среди наших тем есть и богословский вопрос об икономии в Православной Церкви. Обсуждая тему икономии, которую либо следует, либо допускается применять в Православии по отношению к тем, кто находится за его пределами, мы обсуждали объемный параграф касательно «церковного статуса» тех, с кем мы ведем диалог. Там с догматической и богословской чуткостью говорится о том, почему мы ведем диалог с инославными, каким образом мы его ведем и насколько, по нашему мнению, близки Православию наши братья участники диалога. К сожалению, эта тема была снята с обсуждения, но текст этого документа остался. Вы правы, что обращаете на эту тему особое внимание; и к ней же относятся замечания нашего Секретаря. Мы должны учитывать и сознавать наличие у нас православного самосознания, и в то же самое время рассмотреть, насколько это возможно, церковный статус, имеющийся у других участников диалога. Возможно, это понадобится не на данном этапе обсуждения Диалогов, а на следующем этапе нашего пути к Святому и Великому Собору, когда выйдет повестка дня с десятью темами, мы займемся серьезно и данной темой, которая в будущем будет дополнена нашей формулировкой о Диалогах»[8].

Председатель Всеправославного Совещания Митрополит Мирский Хризостом, представитель Вселенского Патриархата, метко прокомментировал взгляды представителя Александрийского Патриархата. Как представитель Вселенского Патриархата он лично следил за ведением богословских диалогов Православной Церкви с другими христианами, а также владеет информацией о подготовке Поместных Православных Церквей к Святому и Великому Собору.

Так, он авторитетно проинформировал представителей других Поместных Православных Церквей, что среди примерно 100 тем, которые были представлены на Первом Всеправославном Совещании на Родосе в 1961 г., была и такая тема, как понятие «Церковь». Также был поставлен вопрос акривии и икономии в Православной Церкви, и было изучено с точки зрения экклесиологии, что представляют собой другие христианские конфессии, а также как мы принимаем в Православную Церковь инославных христиан, через крещение или миропомазание — что дало бы ответ, существует ли действительное и реальное крещение за пределами Православной

В подготавливаемом документе был и «объемный параграф касательно церковного статуса тех, с кем мы ведем диалог». В этом параграфе решался вопрос о степени близости к Православию тех «братьев», с которыми происходит богословский диалог, и конечно же, это происходит «с определенной догматической и богословской чуткостью».

Мне не знаком этот документ и параграф о «церковном статусе» инославных христиан, но из слов Его Преосвященства Председателя ясно видно, что эта тема была исключена из перечня тем Святого и Великого Собора: «К сожалению, эта тема была исключена, но текст документа остался». Слово «к сожалению» является характерным. В повестку дня Святого и Великого Собора, которая была определена, прошли только «десять тем», в число которых не входит вопрос о понятия «Церковь» и тема акривии и икономии в Церкви. Такую серьезную экклезиологическую тему не сочли подходящей для рассмотрения на этом Великом Соборе.

Действительно, изучая решения Первого Предсоборного Всеправославного Совещания (Женева, 21-28 ноября 1976), можно убедиться, что были определены десять тем, которыми должен был заниматься Святой и Великий Собор, и сразу же после этого были определены 4 темы второй очередности, среди которых и «что такое Церковь», и «что представляет собой акривия и икономия в Православной Церкви в отношении способа принятия инославных в Православную Церковь».

В частности, говорится:

«…единогласно принято решение:

А. касательно перечня тем:

1. Чтобы повестка дня Святого и Великого Собора содержала следующие десять тем:

а) Православная Диаспора.

б) Автокефалия и способ ее провозглашения.

в) Автономия и способ ее провозглашения.

г) Диптихи.

д) Вопрос общего календаря.

е) Препятствия к браку.

ж) Приведение церковных постановлений о посте в соответствие с требованиями современной эпохи.

з)  Отношение Поместных Православных Церквей к прочему христианскому миру.

и) Православие и экуменическое движение.

к) Вклад Поместных Православных Церквей в торжество христианских идей мира, свободы, братства и любви между народами и устранение расовой и других дискриминаций.

2. Из других предложенных тем второй очередности Комиссия отдала приоритет следующим: источники Божественного откровения, понятие Церкви, кодификация священных Канонов и канонических предписаний, икономия и акривия; они направляются для особого изучения Церквами, чтобы имелась возможность для их последующего межправославного рассмотрения».

Итак, тему Церкви и степень близости инославных к Православию должны были официально вынести на обсуждение на Архиерейских соборах Поместных Православных Церквей и после зрелого обсуждения, возможно, изучить на будущей межправославной встрече.

Однако, такого богословского обсуждения до сих пор не произошло, по крайней мере в Греции, но в итоге эта тема была рассмотрена на Критском Соборе, несмотря на то, что писалось и говорилось на Предсоборным Всеправославных Совещаниях.

Митрополит Мирский Хризостом написал книгу о признании таинств инославных и включил в нее весь материал и свои собственные убеждения по данной теме, которая была исключена из тематики «Святого и Великого Собора».

Так или иначе, Митрополит Карфагенский поднял серьезный вопрос: «Как происходят богословские диалоги с инославными христианами, если не определено точно, что это такое?».

К сожалению, и в этом вопросе произошла богословская путаница в Церкви, согласно тому, о чем поведал Георгиос Галитис, который взял слово сразу же после Председателя.

«Достопочтеннейший проф. Галитис (представитель Иерусалимского Патриархата): Ваше Преосвященство, св. Председатель, св. Митрополит Карфагенский коснулся очень значимой темы, которую мы можем назвать, выражаясь богословским языком, темой границ Церкви. Это большая тема, по которой год назад прошло заседание в этом же зале Православного Центра. Богословский семинар в Шамбези занимался Диалогами Церкви, и одной из его центральных тем были границы Церкви. Данную тему изучало много богословов (Флоровский, Булгаков, греческие ученые и т.д.). Я хочу обратиться и к этой чудесной книге, которую мы все получили и в которой есть чудесная глава относительно данной темы. Пользуясь случаем, позвольте мне поздравить и выразить свою великую радость по поводу всей работы, которую его Преосвященство г-н Секретарь представил в данной книге, весьма полезной и предоставляющей много информации относительно Диалогов, а также являющейся сборником документов, относящихся к Диалогам. Что касается документа, находящегося перед нами, я хотел бы сказать, что данные, предоставленные Секретарем в конце его доклада, следовало бы принять к сведению Комиссии и включить в этот документ для еще более полного изложения этого вопроса»[9].

Из этого выступления видно, что Георгиос Галитис, представитель Иерусалимского Патриархата, дал важную информацию о том, как готовилась тема «о границах Церкви». Все, что он сказал, показывает, что на протяжении длительного времени проводилось обсуждение и профессорами богословских факультетов, и на заседаниях и семинарах о «границах Церкви», то есть насколько отождествляются харизматические и канонические границы Церкви и существуют ли за пределами «границ Православной Церкви» другие Церкви.

Очевидно, это относится к текстам богословов и конференциям, на которых распространяется мнение, будто харизматические и канонические границы Церкви не совпадают, что означает наличие даров Духа Святого и за пределами Православной Церкви, определенными правилами и догматами Православной Церкви.

Конечно, как пишет святой Максим Исповедник, Святой Дух действует во всех, и в тех, кто находится за пределами Церкви «как сила содержащая» и «промышляющая»; в тех, кто жил в период Закона, как сила, «обнаруживающая отступления» и «предвозвещающая» приход Христа; но только в живущих по Христу Он действует как сила «усыновляющая», поскольку силой Святого Духа люди становятся сынами Божиими по благодати; и в тех, кто достиг обожения, Святой Дух действует как сила, «дарующая мудрость».

Это было известно во все времена существования апостольского и святоотеческого предания Церкви, но в дарах Духа Святого и в том, как Святой Дух действует во всех, включая христиан, находящихся за пределами Церкви, не содержится таинственная и священнодейственная жизнь Церкви. Это означает, что Святой Дух дарует разные телесные и духовные дары христианам, даже находящимся за пределами Церкви, но с Таинствами дело обстоит совершенно иначе: они происходят только в Православной Церкви, являющейся Телом Христовым. Вне Церкви нет Таинств, но есть разные дары Духа.

Поэтому я думаю, что все, кто говорил о нетождественности канонических и харизматических границ, не имели в виду Таинства Церкви, которые происходят в канонических рамках в Теле Христовом. И все, кто говорил о тождественности канонических и харизматических границ, не имели в виду, что Святой Дух не действует за пределами Церкви: различные дарования доступны всем людям, но не все могут участвовать в таинственной жизни Церкви.

По всей видимости, обсуждая вопрос о границах Церкви и принимая мнения богословов, которые занимались этой темой, Георгиос Галитис обращается к книге, являющейся результатом одного из заседаний. Из его слов становится понятно, что темой заседания было отсутствие тождества между каноническими и харизматическими границами Церкви. Также он предлагает включить в документ под названием «Православная Церковь и остальной христианский мир» все высказывания Секретаря Комиссии, то есть Митрополита Швейцарского Дамаскина, чтобы «улучшить подачу материала».

Продолжил обсуждение Преосв. Митрополит Перистерийский Хризостом:

«Преосв. Митр. Перистерийский (г-н Хризостом, представитель Элладской Церкви): Ваше Преосвященство, св. Председатель, давайте поблагодарим его Преосвященство Секретаря за его выступление. Но несмотря на все это, я бы хотел сказать, что не могу согласиться полностью с оценкой отдельных Диалогов. Мой вопрос таков: мы будем обсуждать доклад Секретаря по пунктам или нет? Некоторые из его тезисов правильны, однако по ряду других мы не можем прийти к общему мнению. Это вопрос общего характера, и на него должен быть дан один ответ»[10].

Митрополит Перистерийский Хризостом выразил свое мнение не относительно «границ Церкви» и степени «близости к Православию» прочих христиан, а в общем порядке, не вдаваясь в конкретизацию этого вопроса, подчеркнул, что должно произойти обсуждение, направленное на то чтобы дать оценку диалогам (о чем говорил Секретарь в своем докладе), и что он не согласен с некоторыми его тезисами. Конечно же, он подчеркнул тот факт, что на вопрос такого рода непременно «должен быть дан ответ».

Председатель Митрополит Мирский Хризостом дал пояснение, что «Секретариат не оценивает тексты документов, а производит оценку и сравнение фактов». «Доклад Секретаря носит абсолютно нейтральный характер и не влияет на наши обсуждения, которые касаются документа»[11].

Сразу же после него слово взял другой представитель Элладской Церкви Митрополит Димитриадский Христодул, впоследствии Архиепископ Афинский и Всея Эллады.

«Преосв. Митр. Димитриадский (г-н Христодул, представитель Элладской Церкви): Ваше Преосвященство, св. Председатель, его Преосвященство Митрополит Карфагенский предложил к обсуждению весьма обширную тему: чтобы мы дали оценку христианским церквам и конфессиям, находящимся за пределами нашей Церкви, с которыми мы ведем богословский диалог. Если этот вопрос не будет решен, я считаю, что «наш труд будет напрасен». Я охарактеризовал эту тему как основополагающую и чрезвычайно важную, поскольку она имеет прямую связь с нашим экклезиологическим самосознанием. Подойдя к этому вопросу несколько шире, хочется спросить: обладаем ли мы как Православная Церковь должным самосознанием? Кто мы такие? Вот на какие вопросы следует ответить, прежде чем спрашивать, что представляют собой другие. Я говорю об этом, хотя это и так понятно. Горе нам, если мы придем к Диалогу с инославными, не веря, что мы есть Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь. Вопрос Преосв. Митр. Карфагенского, возможно, выносит на обсуждение – говорю это с крайней осторожностью – то, что известно, как теория ветвей: признаем мы эту теорию или останемся в Unam Sanctam? (лат. «Единая Святая», прим. переводчика) Принимая во внимание эту проблему, поскольку я считаю само собой разумеющимся, что мы все разделяем общую позицию: что мы Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, я бы хотел, св. Председатель, предложить, чтобы в преамбулу, которая предшествует упоминанию о диалогах, сразу же после первой фразы была введена формулировка, подчеркивающая наше самосознание, пусть даже это может быть неприятно тем, кто находится за пределами нашей Церкви. Таково мое предложение»[12].

Читая текст документа, подготовленного и поставленного на обсуждение, мы констатируем, что в нем совсем не упоминается, что Православная Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской, и не определяется, кто такие христиане за Ее пределами. Это побудило Митрополита Христодула обратиться к этому вопросу.

Однако, в преамбуле подготовленного документа говорится о «христианских церквах и конфессиях», находящихся за пределами Православной Церкви, и, следовательно, они характеризуются как «христианские Церкви».

Выступление Митрополита Димитриадского Христодула отличается откровенностью и стремлением прояснить этот вопрос. Конечно же, он говорит только об одном своем наблюдении, но далее последует и другое, которое он озвучит в продолжение обсуждения, относительно координирования различных Межправославных Богословских Комиссий и процедуры богословских диалогов.

Во всяком случае, Митрополит Димитриадский продолжил обсуждение, начатое Митрополитом Карфагенским, но в другом измерении, то есть он говорил о «нашем экклезиологическом самосознании», характеризуя этот вопрос как «обширнейшую тему для обсуждения», «основополагающую и важнейшую» по отношению к другим христианам, поскольку, если этот вопрос не будет разрешен, то «наш труд будет напрасен».

В действительности вопрос, который поднимает Митрополит Карфагенский, Митр. Димитриадский трактует с осторожностью, – это признаем ли мы «теорию ветвей», согласно которой все христианские церкви и конфессии являются ветвями одного дерева (христианства) и стремятся к единству, что означает, что никто не имеет исключительности и права на то, чтобы его Церковь именовалась «Единой, Святой, Соборной и Апостольской». Вопрос, который задает Митр. Димитриадский, следующий: «Признаем мы эту теорию или останемся в Unam Sanctam?»

В своем выступлении Митр. Димитриадский поднимает вопрос: «Обладаем ли мы как Православная Церковь должным самосознанием? Кто мы такие?». Он считает, что этот вопрос должен предшествовать вопросу «кто такие другие», хотя ответ на него и является «само собой разумеющимся».

Далее он засвидетельствовал о том, что на этом Собрании все сознают, что принадлежат Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, и предложил, чтобы в документ, готовящийся к подаче на рассмотрение, в преамбулу была включена фраза о самосознании, которым мы как православные обладаем. Внося это предложение, он весьма показательно отмечает: «Пусть даже это может быть неприятно тем, кто находится за пределами нашей Церкви».

Выступление Митрополита Димитриадского было весьма удачным и позволило в дальнейшем продвинуться в вопросе определения сути инославных.

В Протоколах об этом пункте говорится следующее:

«В этом пункте Преосв. Председатель зачитывает цитату из документа Межправославной Подготовительной Комиссии 1971 г. по теме икономии из параграфа относительно самосознания Православной Церкви: «Поэтому наша Святая Православная Церковь, осознавая значимость и важность данной структуры современного христианства, не только признает, будучи Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, онтологическое существование всех этих христианских Церквей и конфессий, но и искренне верит, что все Ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и наиболее полном уяснении ими экклезиологического вопроса во всей его полноте и в целом их догматического учения…»[13].

Итак, очевидно, что Председатель, предвидя справедливость замечания Митрополита Димитриадского Христодула, напоминает о документе, составленном Межправославной Подготовительной Комиссией 1971 г. по вопросу икономии, – теме, которая, как известно, была исключена из каталога тем готовящегося Святого и Великого Собора.

В этом документе выражается самосознание Православной Церкви, что она Единая, Святая, Сборная и Апостольская, но «признает… онтологическое существование всех христианских Церквей и конфессий». Итак, вот фраза из текста, из-за которой произошло бурное обсуждение на Крите. То есть, в этой фразе кроется парадокс: с одной стороны, исповедуется, что Единая – это Церковь, и она Православная, с другой стороны – она признает и «онтологическое существование» всех других «христианских Церквей и конфессий». В то же время подчеркивается, что нужно полностью уяснить, с одной стороны, экклезиологический вопрос во всей его полноте, а с другой стороны – догматическое учение всех «христианских Церквей и конфессий».

Этот документ с небольшими изменениями, как мы увидим в конце, составил основу итогового конечного документа, принятого на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в Женеве в 1986 г. Ниже будет сделано их сравнение.

Во всяком случае, видно, что Митр. Димитриадский Христодул предложил ввести в текст документа пункты, касающиеся самосознания Православной Церкви, но он не высказал никаких возражений по вопросу, кто такие христиане, находящиеся за пределами Церкви, поскольку там шла речь о «христианских Церквах и конфессиях».

Далее выступил Митрополит Киевский Филарет.

«Преосв. Митр. Киевский (г-н Филарет, представитель Московского Патриархата): «Здесь выносятся на обсуждение серьезные вопросы. Данный вопрос касается нашего самосознания. Я думаю, что без четкого определения того, что представляет собой Православная Церковь, очень сложно продвинуться в вопросе о Диалогах. Мы рискуем оказаться непонятыми нашей паствой. Наши верующие могут подвергнуть нас строгой и справедливой критике, поскольку в этом документе не определено с ясностью и точностью, что по этому поводу думает Православная Церковь. Это первое. Второй вопрос обращен ко всем нам: у нас есть документ, подготовленный Межправославной Подготовительной Комиссией. В этом документе содержится очень много вопросов, преимущественно методологических. Я задаю Вам вопрос: должен ли Святой и Великий Собор принимать решения по методологическим вопросам? Какие темы вынесены на обсуждение и в каком порядке: сначала трудные или сначала более легкие вопросы, каков должен быть объем документов, на каком языке они должны составляться – на французском, русском, греческом, арабском или других языках? Разве это проблемы, которые следует решать на уровне Собора? Если мы предложим Святому и Великому Собору проект решения, то он может возразить, что Собор не должен заниматься такими вопросами. Это второстепенные вопросы, которые носят временный характер, и Собор заниматься ими не будет. Исходя из данной перспективы, мы обязаны перейти к составлению текстов для Святого и Великого Собора. Я имею в виду, что Собор должен решать фундаментальные вопросы, связанные с Диалогами, методологические же вопросы, носящие временный характер, не могут и не должны занимать Собор. Благодарю Вас»[14].

Внимательно читая выступление представителя Русской Церкви, видно, что он концентрирует внимание на двух моментах.

Первый – это то, что должно быть четко описано самосознание Православной Церкви, что является обязательным элементом диалогов. Об этом говорится, поскольку он принимает в расчет реакцию паствы.

Второй момент – то, что он упомянул методологические вопросы, связанные со Святым и Великим Собором; темы, которые будут обсуждаться; порядок обсуждения и основной язык для составления документов, а также задал вопрос, достойны ли эти темы Великого Собора. Он предложил составить документ для Святого и Великого Собора, относительно того, что данный Собор должен «решать фундаментальные вопросы, связанные с диалогом» и не заниматься методологическими вопросами, имеющими временный характер.

Это довольно любопытное выступление, поскольку докладчик не задает богословских вопросов, не уточняет, что значит «фундаментальные вопросы», не определяет, что означает, что Собор не должен заниматься второстепенными вопросами. Важно то, что он совсем не упоминает о «церковном статусе» других христиан, не занимает никакой позиции в вопросе о «границах Церкви», о чем перед этим велось бурное обсуждение представителями других Поместных Православных Церквей.

Председатель, отвечая Митрополиту Киевскому, сказал, что его замечания близки третьему пункту тех замечаний, которые он изложил раньше, то есть то, что «в этом документе есть моменты совершенно эпизодического характера, и что они должны быть изъяты оттуда и подвергнуты немедленной доработке на данной Конференции»[15].

Обсуждение было продолжено.

«Достопочтеннейший профессор Фидас (Представитель Иерусалимской Церкви): «Ваше Преосвященство, св. Председатель, у меня сложилось впечатление, что тема, затронутая в докладе Преосв. Секретаря, является более обширной. Она касается скорее не определения самосознания Православной Церкви, что является не темой для исследования, а вероисповедальным вопросом (думаю, что никто не нуждается в дополнительных подтверждениях правоты нашей веры в то, что Церковь, к которой мы принадлежим, является Единой, Святой, Соборной и Апостольской). Главная цель – определить, что представляют собой с точки зрения экклесиологии христианские сообщества за пределами Православной Церкви. Каноническая традиция и практический уклад Православной Церкви претерпели изменения, что вызывает проблемы в современном богословии. Необходимо изучить, что может сказать Церковь на основе канонического и святоотеческого предания, учитывая все различия, которые возникают в канонических практиках, и как принимает Церковь инославных. Чтобы Церковь могла дать определение инославным, т.е. «экклесиологии» «Церквей» за Ее пределами, требуется применить канонический критерий. Чтобы узнать, как нам следует воспринимать нашу ответственность за происходящее в Диалогах, должно быть проведено соответствующее исследование. Это был бы значимый, но и очень большой труд. А сейчас просто разрабатывается формулировка, не более. Г. Флоровский, напр., различает канонический и харизматический подход к определению границ Церкви. Но можно ли так сказать? И будет ли такой подход последовательным? Следует хорошо поработать, чтобы облегчить ведение Диалогов для Православной Церкви. Если есть такое намерение, то для его реализации одного только этого документа недостаточно. Это только программа работы»[16].

Власий Фидас, представляя Иерусалимскую Церковь, очевидно, хотел поддержать вынесенный на обсуждение документ, который подвергся критике за то, что не содержал какого-либо параграфа о самосознании Православной Церкви и христианах за Ее пределами.

Таким образом, он подчеркнул, что тема самосознания Православной Церкви – «это не тема для исследования, а вероисповедальный вопрос», хотя я и не понял, почему определение самосознания Церкви не могло бы быть введено в документ, составленный Святым и Великим Собором, который должен был представлять собой вероисповедальный документ. Судя по всему, он хотел подчеркнуть, что более важно сформулировать, что «представляют с точки зрения экклесиологии» христиане за пределами Православной Церкви. Также, он говорил о «христианских сообществах за пределами Православной Церкви». Мы наблюдаем, что он сам использует термин «христианские сообщества» еще до того, как его предложила Элладская Церковь, и некоторые посчитали это проявлением фундаментализма.

Однако, в то же время относительно инославных он подчеркивает, что эта тема не была разъяснена «в канонической традиции и практическом укладе Православной Церкви», которые «претерпели изменения», что вызывает проблемы и в современном богословии.

Здесь четко видна путаница, распространенная сегодня по поводу христиан, находящихся за пределами Православной Церкви. Церковь в решениях Вселенских и Поместных Соборов вынесла решение по еретикам, но современная позиция разных Поместных Православных Церквей, а именно их Предстоятелей, а также академическое богословие, породили путаницу, главным образом в ХХ веке и позднее.

Конечно, Власий Фидас предложил, что необходимо провести исследование «на основе канонического и святоотеческого предания» о том, «как принимает Церковь инославных», чтобы определить «экклесиологию» «церквей», находящихся за пределами Православной Церкви. Такой труд был бы «значимым» и «большим» и оказал бы помощь в диалогах.

Это означает, что Поместные Православные Церкви начали диалоги с инославными и ведут богословские диалоги с ними, не имея полноценной и четкой экклезиологической основы, то есть без экклезиологических перспектив.

Власий Фидас упомянул о различии, которое делает о. Георгий Флоровский «между каноническим и харизматическим подходом в определении границ Церкви», а также задал вопрос, можно ли так сказать и будет ли такая точка зрения последовательной. В итоге он констатировал, что данная тема не решается данным документом, над которым ведется работа.

Выступлением Власия Фидаса определяется богословская основа, то есть предлагается богословское исследование темы инославных и способ, которым мы будем их принимать в Православную Церковь. Очевидно, он имеет в виду правила Второго и Пятого-Шестого Вселенских Соборов в том виде, как, к сожалению, их ошибочно трактуют все, у кого искажены экклезиологические взгляды.

Однако, несмотря на предложение о богословском исследовании данного вопроса, все-таки Фидас соглашается с мнением, что поэтому вопросу отсутствует единая линия в «канонической традиции и практическом укладе Православной Церкви», что я считаю опасным. Так, хотя он и осторожен в терминологии относительно инославных конфессий, называет их «христианскими сообществами», все же он предлагает исследовать эту тему, чтобы уяснить «экклесиологию» «Церквей» вне Православной Церкви.

Эта мысль в богословском отношении является неясной и неопределенной. Несмотря на стремление якобы избежать богословской и экклезиологической путаницы, по всей видимости, поддерживается идея оставить текст документа в его первоначальном виде, без преамбулы, в которой бы говорилось о самосознании Православной Церкви, и из Протоколов не видно, отвечает ли кто-то из присутствующих на эту точку зрения.

Председатель закрыл обсуждение.

«Преосв. Председатель (г-н Хризостом): «Благодарю. Думаю, что все сказанное по теме нашего обсуждения было весьма информативным. Также я смиренно полагаю, что Комиссия, которая будет рассматривать текст документа, должна учесть и все прозвучавшие здесь высказывания по этому вопросу. Возможно, в процессе работы Комиссии появится один-два пункта, которые будут соответствовать всем высказанным пожеланиям по этому документу, по крайней мере, на данном этапе. Сейчас, братья, я ставлю на обсуждение пролог документа и сказу же после него – Диалог с англиканами»[17].

Затем Митрополит Димитриадский поднял вопрос о координации работы различных межправославных Богословских Комиссий, отвечающих за богословские диалоги, и Председатель ответил по этому поводу.

Впоследствии Митрополит Трансильванский Антоний поставил разные вопросы.

«Преосв. Митр. Трансильванийский (г-н Антоний, представитель Румынской Церкви): «Оценка этого документа вообще и его введения в частности, кажется мне весьма затруднительной, поскольку как весь документ, так и его введение, не являются, по моему мнению, документом для Святого и Великого Собора. Это в большей или меньшей степени оценка современных Диалогов и описание той позиции, которую мы занимаем сегодня. Однако Диалоги находятся в развитии. То, что имеет силу сегодня в этом документе, завтра уже не будет действительным. Следовательно, этот документ не подходит для рассмотрения его Святым и Великим Собором. Думаю, что для Святого и Великого Собора важнее всего было бы такое введение, которое предложило бы принципы, на которых должны были бы основываться разные Комиссии или те, кто задействован в международных Комитетах. Однако этих принципов во введении нет. Конечно же, я согласен обсудить ближайший Диалог более конкретно, но, как я уже упомянул, все вышесказанное не понадобится в будущем. Итак, что должно быть сказано во введении о методологии и о нашей оценке этих Диалогов. Во введении следует указать нечто очень важное: наше положительное отношение к Диалогам. Но это только одно. В Диалогах все время упоминаются и другие моменты. Мы не говорим, например, во введении, с какими христианами мы готовы говорить. Замечание Митрополита Киевского было очень хорошим во всем, что касалось разного, напр., характера Диалогов. Один вопрос – диалог с римо-католиками, старокатоликами и древними восточными Церквами, и другой – диалог с реформатами или лютеранами. С одними мы говорим о единстве, с другими – о некой форме соглашения. Ведь есть прекрасная формулировка в докладе Секретаря: «Есть диалоги, которые направлены на единство, и есть диалоги, которые направлены просто на богословское сближение». Во всяком случае, в современном мире существует еще много христианских групп, которые всесторонне развиваются и формируются, как говорится, в Церкви. Приведу в качестве примера свободные Церкви (Free Churches). Готовы ли мы к разговору с ними? Об этом нигде ничего не говорится. Считаем ли мы их христианами или нет? Ибо в названии говорится: «Диалоги с остальным христианским миром».

Вот некоторые замечания по поводу введения. Я бы добавил, что в этом введении нет ничего о практических проблемах, по поводу которых мы можем поговорить. Напр., проблема мира, которую мы будем обсуждать в другом документе. Есть много практических вопросов, которые мы можем обсудить во время Диалогов и с помощью которых мы можем скорее прийти к согласию по поводу богословских вопросов. Это тоже пути, которые также могли бы привести к единству»[18].

Основное замечание Митрополита Трансильванского Антония в том, что этот документ, в том виде как он был составлен и принимая во внимание развитие в процессе диалогов, «не подходит для рассмотрения его Святым и Великим Собором». Он считает, что нужно обратить внимание на введение к документу, где должны быть обозначены основные принципы, на которых будут основываться разные Комиссии. Также он упомянул, что во введении документа, переданного на обсуждение, «мы не говорим, с какими христианами мы готовы вести диалог», потому что с одними мы говорим о единстве, а с другими – «о некой форме соглашения».

Важной является его следующая фраза: «Во всяком случае, в современном мире существует еще много христианских групп, которые всесторонне развиваются и формируются, как говорится, в Церкви», и приводимый им пример «свободных Церквей».

Председатель закрыл утреннее Заседание со словами:

«Преосв. Председатель: «Из прошедшего обсуждения становится совершенно ясной необходимость установить некоторые принципы по данному вопросу о Диалоге и что все, что может быть сказано о принципах, действующих в работе Диалогов, должно быть размещено в более обширной преамбуле данного документа. Преамбуле, которая будет и основной частью нашего текста для Святого и Великого Собора. Я прошу ΙΙ Комиссию выделить все эти моменты и приступить к соответствующей работе.

Обсуждение не закончено. На вечернем заседании мы будем обсуждать ту же тему»[19].

К тем же выводам он пришел и на вечернем Заседании. Среди прочего он сказал:

«Преосв. Председатель: «Отцы и братья. Я думаю, что мы должны продолжать нашу работу и что мы в достаточной степени осветили некоторые моменты. Во-первых, из утренних дебатов ясно видно, что необходимо обязательно расширить пролог документа о диалогах. И расширить его следует за счет добавления нескольких пунктов, в которые будут включены экклезиологические предпосылки, на основании которых и с помощью которых мы проводим наш Диалог. Это задача № 1, и в принципе мы должны ее возложить на Комиссию, чтобы она выработала для нас конкретную формулировку. Если мы это сделаем, то тогда сможем передать Святому и Великому Собору более насыщенный документ с богословской точки зрения, по которому он сможет со временем вынести решение...»[20].

При прочтении Протоколов Третьего Предсоборного Всеправославного Совещания по этому вопросу, становится заметным некоторое богословское беспокойство по поводу определения «остальных (прочих) христиан», находящихся за пределами Православной Церкви, а также богословская и экклезиологическая неопределенность в позициях представителей Поместных Православных Церквей. При этом, Председатель считает, что прозвучавшие выступления «в достаточной степени осветили» рассматриваемую проблему.

Впрочем, он предложил, чтобы все сказанное было изучено Комиссией, которая составит текст, удовлетворяющий все стороны, а также чтобы были составлены некоторые пункты, которые будут помещены в текст в качестве введения.

Далее состоялось обсуждение других глав документа, поставленного на обсуждение, где идет речь о диалоге Православной Церкви с «остальным христианским миром».

 

3. Формирование документа

После всех замечаний введение этого документа приняло свой окончательный вид; за основу был взят текст, который упомянул ранее Председатель и который был в документе об икономии, исключенном из тематики Святого и Великого Собора, так же, как и тема о понятии «Церковь».

За основу был взят следующий текст:

«Поэтому наша святая Православная Церковь, осознавая значимость и важность данной структуры современного христианства, не только признает, будучи Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, онтологическое существование всех этих христианских Церквей и конфессий, но и искренне верит, что все ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и наиболее полном уяснении ими экклезиологического вопроса во всей его полноте и в целом их догматического учения…»[21]

В окончательном тексте Третьего Предсоборного Всеправославного Совещания в 1986 г. остались два параграфа из текста, составленного и зачитанного Секретарем, и между этими двумя параграфами был вставлен еще один, происходящий из текста об икономии, который уже был исключен из перечня тем Святого и Великого Собора Первым Предсоборным Всеправославным Совещанием в Женеве в 1976 г.

Следовательно, остались два пункта с некоторыми добавлениями, а именно:

«Православная Церковь искони благожелательно и положительно смотрела на любой диалог. В последние годы Православная Церковь действительно вступила в богословский диалог со многими христианскими Церквами и конфессиями, веря, что таким образом она несет активное свидетельство о своих духовных сокровищах тем, кто находится вне ее пределов, и преследуя объективную цель – подготовить путь к единству.

Конечно, ведя диалог с прочими христианами, наша Церковь не недооценивает трудностей, связанных с этим делом. Однако она опирается не только на человеческие силы их участников, но, по благодати Господа, молившегося: «Да будут все едино» (Ин. 17, 21), уповает на помощь Святого Духа[22].

Добавления следующие:

В первом пункте после фразы «Православная Церковь искони благожелательно и положительно смотрела на любой диалог», добавили фразу: «исходя из богословских и пастырских соображений».

Во втором параграфе после фразы: «не недооценивает трудностей, связанных с этим делом», добавили предложение: «однако понимает их в этом стремлении к общему преданию Древней неразделенной Церкви и в надежде, что Святой Дух, который формирует весь институт Церкви, восполнит оскудевающая. В этом смысле Православная Церковь опирается в богословских диалогах не только... [и все остальное, что было в начальном тексте]».

Пункт, который был взят из документа об акривии и икономии, исключенного из перечня тем Святого и Великого Собора, и вставлен между двух вышеназванных параграфов, после правки имеет следующий вид:

«Православная Церковь, как Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, вполне сознает свою ответственность за единство христианского мира, признает реальное существование всех христианских Церквей и конфессий, однако верит, что ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и наиболее полном уяснении ими экклезиологического вопроса во всей его полноте, а особенно в области общего у них учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве. Современные двусторонние богословские диалоги, которые ведет Православная Церковь, авторитетно выражают это сознание Православия».

            Следовательно, документ, исправленный Третьим Предсоборным Всеправославным Совещанием 1986 г., был обновлен Пятым Предсоборным Всеправославным Совещанием 2015 г., которое в дальнейшем объединило два различных документа, один под названием «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» и другой под названием «Православная Церковь и экуменическое движение». Конечный документ был подписан Собором Предстоятелей в январе 2016 г. в Женеве и передан в Святой и Великий Собор на Крите.

На следующий день прошли и другие обсуждения, но здесь я ограничился обсуждениями, состоявшимися в первый день.

 

  1. Последовательный переход от онтологического/реального/исторического существования к историческому наименованию

Шестой пункт документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» свидетельствует о том, что Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской, и в то же время признает Церквами и инославные сообщества за пределами Православной Церкви.

Важно проследить, как развивалась эта фраза с течением времени.

В начальном документе под названием «Акривия и икономия», который был исключен из перечня тем «Святого и Великого Собора», сказано: «Наша Святая Православная Церковь… не только признает, будучи Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, онтологическое существование всех этих христианских Церквей и конфессий…»

Как видно, в данном документе об инославных христианах используется фраза «онтологическое существование всех этих христианских Церквей и конфессий»

Во время правки данного документа на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в Женеве в 1986 г. «онтологическое существование» трансформировалось в «реальное существование». Там говорится следующее: «Православная Церковь… признает реальное существование всех христианских Церквей и конфессий». Слово «онтологическое» трансформировалось в «реальное».

В данном тексте говорится о «практическом существовании всех». Это означает реальном существовании (вероятно, с богословской точки зрения) и всех христианских Церквей и конфессий, которые не являются членами Всемирного Совета Церквей (ВСЦ). Известно, что для того, чтобы какая-либо христианская конфессия стала членом ВСЦ, она должна подать заявление, после чего должна пройти процедура проверки, насколько соблюдаются необходимые условия для ее вступления. Так, на сегодняшний день членами ВСЦ является примерно 350 «Церквей» и конфессий, тогда как только в Америке существует приблизительно 55 000 христианских «Церквей».

Этот же документ, после правок, внесенных на Пятом Предсоборном Всеправославном Совещании в Женеве в 2015 г., был подписан Предстоятелями в январе 2016 г. и передан в Святой и Великий Собор; вышеуказанная фраза была изменена на следующую: «Православная Церковь признает (гр. αναγωνρίζει, - прим. переводчика) историческое существование других христианских Церквей и конфессий».

В этом новом документе мы видим, что фраза «реальное существование всех христианских Церквей и конфессий» была заменена на фразу «историческое существование других христианских Церквей и конфессий». То есть, реальное существование стало историческим существованием, а слово всех было заменено на слово других.

В окончательной редакции документа, который был подписан на Критском Соборе по данному вопросу, значится: «Православная Церковь признает (гр. αποδέχεται – «принимает», − прим. переводчика) историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий».

Здесь мы видим, что «признает» (αναγωνρίζει) трансформируется в «принимает» (αποδέχεται). Историческое существование превращается в историческое наименование, что представляет из себя нечто другое.

Посему, лично для меня представлялось проблематичным это постоянное изменение статуса «христианских Церквей и конфессий»: с онтологического существования на реальное существование, на историческое существование и, в конце концов, на историческое наименование. В трех первых случаях есть слово «существование», а прилагательное варьируется от «реальное» до «историческое»; в третьем случае изымается слово «существование», которое трансформируется в «наименование», и сохраняется «историческое», тогда как римо-католицизм и христианские конфессии продолжают считаться «Церквами-сестрами».

То есть я имею в виду, что трансформация из онтологического/реального существования, которое, вероятно, может рассматриваться и с точки зрения богословия, в «историческое существование», полностью освобожденное от богословского содержания, и, наконец, в «историческое наименование», заменяющее существование, напоминает экклезиологический номинализм, который на практике воспринимается как реализм.

Я думаю, что этот документ, порожденный Святым и Великим Собором, должен быть истолкован на основе всего сказанного докладчиками, и в первую очередь, Предстоятелями, то есть на основе Протоколов, которые будут опубликованы. Я хотел бы процитировать некоторые характерные взгляды Предстоятелей Поместных Православных Церквей.

Один Предстоятель сказал, что Церкви, то есть Православная Восточная с Римской Церковью, «раскололись» между собой, подобно тому как «ряса священника разрывается надвое, но несмотря на это остается рясой»!

Другой Предстоятель сказал: «Вывод, который проистекает из одобрения смешанного брака состоит в том, что Крещение, совершенное во имя Святой Троицы, является действительны. …Поскольку мы благословляем брак с католиком, протестантом, и не исключаем возможности благословения на брак с иноверными: с мусульманином, иудеем, как это иногда бывает, это значит, что мы признаем крещение [инославного] и благословляем его связь с членом Православной Церкви».

Третий Предстоятель сказал, что поскольку происходят смешанные браки, то крещение инославных не только является «действительным», но в то же время инославные могут и причащаться в Православной Церкви, и в таком случае через Святое Причастие они автоматически становятся православными.

Остановлюсь только на этом моменте, хотя есть и другие причины, чтобы показать, что тексты документов Критского Собора должны трактоваться, учитывая тот смысл, который вкладывали в них те, кто их составлял и подписывал.

Действительно, когда мы изучаем законопроект, исходящий из Парламента, то обязательным является его толкование в духе законодателя и всего, что говорится во время заседания. По крайней мере, так действуют высшие кассационные суды.

В данном конкретном случае, в тексте документа «Таинство брака и препятствия к нему» о смешанных браках говорится, что «брак православных с инославными запрещается по канонической акривии (72-е правило Трулльского Собора)», в дальнейшем Священному Синоду каждой автокефальной Православной церкви дается возможность применения церковной икономии: «в соответствии с принципами церковных канонов, в духе пастырской рассудительности, служа спасению человека».

Однако, если сопоставить текст со всем сказанным, что находящиеся за пределами Православной Церкви принадлежат «Церквам», крещение которых действительно и реально, и поэтому дается возможность заключения смешанных браков, то здесь возникает экклезиологическая проблема: действует ложная теория «крещального богословия», согласно которой православные и христиане вне Православной Церкви имеют общую исходную точку для единства, каковой является крещение, хотя существует разница и в отношении триадологии, и в отношении канонического совершения обряда.

Следовательно, изменение терминологии документа от онтологического существования к реальному существованию, историческому существованию и историческому наименованию произошло не случайно и было связано с экклезиологической позицией всех, кто составлял данный документ.

 

  1. Реализм и номинализм в экклесиологии

Ранее мы рассмотрели, как эта спорная фраза из «онтологического существования» трансформировалась в «реальное существование», затем преобразилась в «историческое существование» и в итоге выбор остановился на «историческом наименовании». Возникает вопрос: говорит ли изменение слова «существование» на «наименование» о каком-либо существенном изменении: что существует наименование без существования, или это изменение указывает на компромисс, к которому пришли ради подписания документа? Очевидно, действительно второе.

Поскольку этот вопрос я поднимал в своих предыдущих работах и подчеркивал, что все это указывает на номинализм, необходимо остановиться на этом моменте и проанализировать разницу между реализмом и номинализмом.

Проведя соответствующие исследования, мне стало известно о разнице между прагматизмом/реализмом/экземпляризмом и номинализмом, в том виде как она была выражена схоластическими богословами Запада, а также в том виде, как она была сформулирована пост-схоластическими богословами[23].

В древнегреческой философии говорится об «универсалиях», универсальных терминах, общих понятиях, общих сущностях, universalia и частностях.

Платон говорил об идеях (эйдосах), которые существуют у высшей Сущности, и что на основе идей было создано все сущее. Таким образом, все отдельные существа являются копиями идей. Это означает, что Платон отдает онтологическое предпочтение «общему» (καθόλου).

Аристотель, напротив, верил, что «идеи существуют самостоятельно не в воображаемом мире, а в нашем осязаемом мире». Каждое существо осязаемого мира является соединением вида (формы) и материи, то есть любая материя формируется и переходит из одного состояния в другое под воздействием формы, которая содержится в ней. Таким образом, Аристотель отдает онтологическое предпочтение «частному», «отдельно взятому» (καθ' ἕκαστον), которое является «первичной сущностью», и через абстрактное восхождение от ощутимой сущности мы доходим до воображаемого и сверхчувственного вещества, «вторичной сущности».

Острые дискуссии по этой теме – соотношение «общего» (καθόλου), так называемые universally, и «частного» (καθ' ἕκαστον) – прошли в кулуарах схоластических богословов Средневековья, чтобы определить их онтологию, то есть изучить, относятся ли универсальные термины к имеющимся общим сущностям либо они лишены смысла.

Разница между реализмом и номинализмом приводит и к социальным расхождениям, она повлияла не только на философию и богословие Запада, но и на социологию. Поскольку каждый отдельно взятый человек должен знать и понимать, чего хочет общность, и свобода каждого должна подчиняться воле общности, то, само собой разумеется, что и общество должно разделиться на основе подчинения отдельных индивидуумов общности, [ради достижения] Царствия Божия. Таким образом, реализм стал «органом, который использовал Ватикан, чтобы укрепить свою власть». Поскольку преимущественную ценность имеет общность, это означает, что, когда индивидуум не служит ее интересам, то он должен быть отвергнут.

Данное применение реализма в социальной сфере вызвало необходимость в отказе от реализма и в низвержении его основ. Таким образом, в социальной сфере стал использоваться номинализм, согласно которому единственная реальность – это индивидуум, и когда гибнет индивидуум, не спасается и общество, целое.

Следовательно, реализм, основанный на учении Платона и Августина, взращивает тоталитаризм, тогда как номинализм Аристотеля и некоторых схоластических философов является базисом демократических режимов.

Как бы там ни было, разница между восприятием «общего» (реализм) и «частного» (номинализмом) может быть изучена описана на примере трех схоластических философов XIII и XIV вв.: Фомы Аквинского, Уильяма Оккама и Дунса Скота, каждый из которых по-разному писал о сущности и энергии Бога. «Общее» характеризуется с помощью теории «универсалий» и теории analogia entis (аналогия бытия). Универсалии – это архетипы, идеи, которые находятся в Боге, а analogia entis – это тоже архетипы, копия которых – это все существа.

Фома Аквинский говорит об analogia entis и, конечно же, об универсалиях, и в данной перспективе отождествляет сущность и энергию Бога, известную как actus purus (чистый акт, чистая реальность, бытие в первичном и полном воплощении). Фома Аквинский – отец христианской метафизики.

Иоанн Дунс Скот отличает тождество сущности и энергии в Боге, известное как actus purus, и делает различие между сущностью и свойствами Бога. Эта точка зрения, кажется близкой православному учению о различии между сущностью и Божественной энергией, которое проповедовал в то время святой Григорий Палама, но между ними существует большая разница. Святой Григорий Палама говорит о различии между сущностью и Божественной энергией с точки зрения опыта, исходя из причастия нетварным божественным энергиям и непричастности Его сущности, тогда как Дунс Скот говорит о различии сущности и свойств Бога с философской точки зрения, как это делали древние еретики.

Уильям Оккам развил теорию о том, что учение об универсалиях в Боге и analogia entis (аналогия бытия) ограничивают Его свободу, поэтому такие концепции не применимы к Богу, и утверждал, что разница между сущностью и свойствами Божиими заключается только в названии, это понятия, которые существуют в уме человека. Сам он поддерживал теорию analogia fidei – аналогии веры.

Знающим известно, что в православном богословии не поддерживается ни analogia entis (аналогия бытия), ни analogia fidei (аналогия веры), ни analogia relationis (аналогия отношений).

Концепция analogia fidei отождествляет Божественное Откровение со Священным Писанием, то есть нетварные-несказанные глаголы с тварными глаголами и смыслами.

Либерализация пост-схоластических богословов, начиная со Скота, который был приверженцем волюнтаризма, и Уильяма Оккама, который был сторонником аналогии веры (analogia fidei), в разной степени оказывает влияние на философские и богословские течения Запада вплоть до наших дней. Следовательно, существует большая разница между западным и православным богословием несмотря на то, что некоторые богословы сегодня пытаются их примирить.

Я совершил этот исторический экскурс, чтобы показать, что, когда я говорил об экклезиологическом номинализме, то я трактовал его не с точки зрения классической метафизики, схоластического богословия и современной философии. Главным образом я имел в виду тот факт, что я не могу понять, почему в этом документе Великого Собора фраза «реальное – историческое существование» была заменена фразой «историческое наименование», в то время как фраза «историческое наименование» все равно понимается, как «историческое существование».

Проблема, однако, гораздо более глубока, и она не просто связана с разницей между реализмом и номинализмом в сфере экклезиологической практики. Современная практика скорее облегчает толкование в духе реализма, чем в духе номинализма.

В прошлом я уже анализировал, что, к сожалению, есть документы, которые выходят за [канонические] рамки и упраздняют некоторые обязательные богословские и экклезиологические границы. Такие документы выражают номинализм в теории и реализм на практике.

В частности, в одном из официальных документов Православной Церкви говорится:

«С точки зрения римо-католицизма римо-католикам разрешается причащаться в случае необходимости в Православных Церквах, а православным в случае необходимости − причащаться в Римо-католических Церквах».

«Довольно часто случается, что по причине дружественных взаимоотношений православные хоронят и причащают англикан в тех краях, где нет англиканских священников. Также там, где нет православных священников, англикане хоронят и причащают православных христиан. Это происходит сознательно, а иногда − по незнанию, что в некоторых местах существуют соответствующие Церкви, а также по причине необходимости и христианского священнодейственного гостеприимства. Несомненно то, что христиане сами ищут Причастия. Это является образцом истинного расположения народа Божия, нацеленного на единение христиан, которых объединяет Предание, Священное Писание, таинство священства и Никео-Цареградский Символ Веры».

Возникает вопрос: «Когда говорится о предложении Божественного Причащения православных клириков инославным, во имя «христианского священнодейственного гостеприимства», – это экклезиологический номинализм или экклезиологический реализм?».

 

  1. Общие замечания

Внимательно изучая мнения представителей Поместных Православных Церквей относительно экклесиологии текста и принятия им его окончательной формы, я должен сделать следующие замечания.

1. Среди приблизительно 100 (ста) тем, предложенных Поместными Православными Церквами на Первом Всеправославном Совещании на Родосе в 1961 г., было четыре следующих: «Понятие Церкви» (очевидно, шла речь о православной экклесиологии и христианах, находящихся за Ее пределами); «Об акривии и икономии» – о том, как принимаются в Церковь приходящие в нее инославные; «Отношения Поместных Православных Церквей с остальным христианским миром», которая касалась богословских диалогов с инославными; и «Православная Церковь и экуменическое движение» − относительно Всемирного Совета Церквей.

Между этими документами имеется органическая и весьма существенная смысловая связь. Сперва определяется понятие Церкви, то есть «что такое Церковь» и «кто такие инославные христиане», далее определяется акривия и икономия в Церкви, затем определяется способ ведения диалогов с инославными, то есть способ, по которому инославные принимаются в Православную Церковь, и в конце происходит обсуждение экуменического движения, в котором говорится о Всемирном Совете Церквей.

Однако, на Первом Предсоборном Всеправославном Совещании, которое состоялось в Женеве в 1976 г., было определено подготовить к обсуждению на Святом и Великом Соборе только десять тем, и благодаря этому выбору была исключена из перечня тема о «понятии Церкви» и об «акрибии и икономии в Церкви». И возникает весьма недвусмысленный вопрос: как проходили бы диалоги с инославными и как определялись бы отношения Православной Церкви с экуменическим движением, если бы не было определено экклезиологическое сознание и экклезиологическая основа вопроса? Какова была бы перспектива проведения богословских диалогов? Разве не господствовали бы богословская и экклезиологическая путаница и неясность?

2. Преосв. Председатель сказал, что тема об акривии и икономии, то есть о том, как мы принимаем инославных в Церковь, была исключена из перечня тем Святого и Великого Собора. Несмотря на это, представители обсуждали данную тему и пришли к мнению, что они поместят в прологе один пункт по данному вопросу, без проведения богословского и канонического анализа этой темы и без обсуждения ее поместными Церквами. Таким образом, в действительности Первое Предсоборное Всеправославное Совещание было созвано по этому поводу.

Если же допустить, что Первое Предсоборное Всеправославное Совещание было созвано не для этого, то тогда нужно воплотить его решение в жизнь – это означает, что после того, как завершится «Святой и Великий Собор» с шестью темами, которые на нем решались, должна начаться подготовка к следующему Великому Собору, который не только исправит в некоторых моментах уже утвержденные тексты документов и рассмотрит три другие важные темы, которые не охватил данный Собор (поскольку две темы были объединены в одну), то есть автокефалия и способ ее провозглашения, Диптихи и календарный вопрос, − серьезные вопросы, касающиеся канонического права и современной экклесиологии, а также устроения Церкви, которые нарушают единство поместных Православных Церквей.

Также новый Собор должен будет заняться и другими темами, «второй очередности, которым Комиссия отдала приоритет», а именно: источники Божественного откровения, понятие Церкви, кодификация священных Канонов и канонических предписаний, а также икономия и акривия в Православной Церкви.

3. Текст документа «Отношения Православной церкви с остальным христианским миром», который был обсужден на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в 1986 г., касался исключительно богословских диалогов с инославными. Это четко видно из преамбулы текста − что Православная Церковь благожелательно и положительно относится к любому диалогу, исходя из богословских и пастырских соображений.

Хотя во время обсуждения возникла экклезиологическая проблема и был добавлен еще один пункт экклезиологического характера, однако основной стержень текста, касающийся диалогов, остался.

Таким образом, несмотря на то, что из тематики «Святого и Великого Собора» были исключены темы о Церкви и об акривии и икономии для их обсуждения после него, после дальнейшего изучения Поместными Церквами, все-таки основная его экклезиологическая позиция, которая содержалась в первоначальном документе об икономии, перешла в новый документ об отношениях «Православной Церкви с остальным христианским миром». Это означает, что «экклесиология» инославных косвенно перешла в новый документ.

4. На Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании 1986 г. была удовлетворена просьба Митрополита Димитриадского Пристыдила, представителя Элладской Церкви, поместить в преамбулу текста документа пункт, в котором подчеркивается, что Православная Церковь сознает, что она − Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, но одновременно туда проникла и фраза о том, что Православная Церковь «признает реальное существование всех христианских Церквей и конфессий». Это означает, что все христианские конфессии и сообщества были охарактеризованы, как Церкви, и это не вызвало возражений ни у кого из присутствующих.

5. Позже на Пятом Предсоборном Всеправославном Совещании в 2015 г. были объединены два документа – «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» и «Православная Церковь и экуменическое движение», – в результате чего образовался новый неизвестный документ. В действительности, в новом документе были объединены три изначальные темы (документы).

Это означает, что на Пятом Предсоборном Всеправославном Совещании объединение двух документов привело к тому, что были утеряны некоторые удачные моменты из документа Третьего Предсоборного Всеправославного Совещания, о том, в какой стадии находится диалог с инославными, а также был объединен документ о самосознании Православной Церкви по отношению к инославным с документом об экуменическом движении и ВСЦ. Таким образом, в окончательном тексте документа осталось много пробелов, и, что наиболее важно, не было точно определено, на каком этапе находятся диалоги с инославными.

6. На Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в 1986 г. была поставлена серьезная проблема касательно «границ Церкви» и определения «остального христианского мира». Все подчеркивали важность признания самосознания Православной Церкви в том, что она является Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, но использовали нечеткие экклезиологические критерии для определения христианских групп, которые находятся вне ее пределов. Их называли Церквами, в кавычках или без кавычек, христианскими сообществами, христианскими группами, христианами вне пределов Православной Церкви и т.д., однако, не рассматривая данную тему с точки зрения Вселенских и Поместных Соборов.

7. Все, о чем говорилось на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в 1986 г., а также на других Пред соборных Всеправославных Совещаниях, не доводилось до сведения верующих Элладской Церкви. Как я понял, это не сообщили и верующим других Православных Церквей; материалы не были опубликованы своевременно, чтобы с ними ознакомились клирики, монахи, богословы и все интересующиеся данной тематикой, и даже не произошло, по крайней мере, во время моего присутствия, обстоятельного обсуждения данных решений на Архиерейском Соборе.

8. Экклезиологическая характеристика инославных является совершенно неясной. В тексте документа, поэтапное развитие которого мы проанализировали, видно, что сначала использовалась фраза «онтологическое существование всех христианских Церквей и конфессий» из другого текста, затем она трансформировалась в «реальное существование всех христианских Церквей и конфессий», видоизменилась в «историческое существование», и ее окончательной редакцией стало «историческое наименование» инославных христианских Церквей.

Это показывает отсутствие ясной экклесиологии, когда можно подумать, что на практике «инославные Церкви» считаются реальными Церквами, которые обладают действительным Таинством Крещения, и инославные христиане в случае необходимости могут причащаться Святых Таин у православных и наоборот. Таким образом, считается, что Церковь может применять «христианское священнодейственное гостеприимство»!! Это номинализм в теории и реализм на практике!

Я прихожу к окончательному выводу, что на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в 1986 г., когда составлялся текст документа «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», произошло обсуждение, не имеющее серьезных православных богословских и экклезиологических аргументов, не основанное на каноническом предании, без уведомления церковной полноты о данных темах и их надлежащем обсуждении.

Таким образом, подготовка к «Святому и Великому Критскому Собору» не проводилась должным образом и в результате «нарезки» отдельных фрагментов был создан документ, в котором, по меньшей мере, господствует экклезиологическая путаница.

 

*************************

7. Приложение

Пункт 6 в разных вариантах этого документа.

а) В документе «Акривия и икономия», в том виде, как его представил Митрополит Мирский Хризостом.

«Поэтому наша Святая Православная Церковь, осознавая значимость и важность данной структуры современного христианства, не только признает, будучи Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью, онтологическое существование всех этих христианских Церквей и конфессий, но и искренне верит, что все Ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и наиболее полном уяснении ими экклезиологического вопроса во всей его полноте и в целом их догматического учения…»

(После троеточия, по всей видимости, далее следует продолжение, как видно из последующего текста: «учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве»).

 

б) В документе Третьего Предсоборного Всеправославного Совещания 1986 г.

«Православная Церковь искони благожелательно и положительно смотрела на любой диалог, исходя из богословских и пастырских соображений. В последние годы Православная Церковь действительно вступила в богословский диалог со многими христианскими Церквами и конфессиями, веря, что таким образом она несет активное свидетельство о своих духовных сокровищах тем, кто находится вне ее пределов, и преследуя объективную цель – подготовить путь к единству.

Православная Церковь, как Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь, вполне сознает свою ответственность за единство христианского мира, признает реальное существование всех христианских Церквей и конфессий, однако верит, что ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и наиболее полном уяснении ими экклезиологического вопроса во всей его полноте, а особенно в области общего у них учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве. Современные двусторонние богословские диалоги, которые ведет Православная Церковь, авторитетно выражают это сознание Православия».

 

в) В документе Собрания Предстоятелей (январь 2016), в том виде, как было предложено Пятым Предсоборным Всеправославным Совещанием 

(Как заметит читатель, на Пятом Предсоборном Совещании произошло изменение последовательности двух параграфов по отношению к предыдущему тексту)

«6. Единство, которым обладает Церковь по своей онтологической природе, не может быть нарушено. Тем не менее Православная Церковь признает историческое существование других христианских церквей и конфессий, не находящихся в общении с ней, и в то же время верит, что ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и более объективном уяснении ими всей экклезиологической тематики, особенно в области учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве в целом. Так, исходя из богословских и пастырских соображений, она всегда благожелательно и положительно смотрела на диалог с разными христианскими церквами и конфессиями и на участие в экуменическом движении новейших времен вообще, веря, что таким образом она несет активное свидетельство о полноте Христовой истины и о своих духовных сокровищах тем, кто находится вне ее, преследуя объективную цель – подготовить путь к единству».

 

г) В окончательной редакции документа, принятой на Критском Соборе (июнь 2016 г.)

«6. Единство, которым обладает Церковь по своей онтологической природе, не может быть нарушено. Тем не менее Православная Церковь признает[24] историческое наименование других не находящихся в общении с ней инославных христианских церквей и конфессий, и в то же время верит, что ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и более объективном уяснении ими всей экклезиологической тематики, особенно в области учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве в целом. Так, исходя из богословских и пастырских соображений, она благожелательно и положительно смотрела на диалог с остальными христианами на двустороннем и многостороннем уровнях и на участие в экуменическом движении новейших времен вообще, веря, что таким образом она несет активное свидетельство о полноте Христовой истины и о своих духовных сокровищах тем, кто находится вне ее, преследуя объективную цель – подготовить путь к единству».

Июль 2017 г.

http://parembasis.gr

 

 

 

 


* Предварительная публикация материалов из Томоса о «Святом и Великом Соборе», который выйдет в скором времени

[1] См. Секретариат по подготовке к созыву Святого и Великого Собора Православной Церкви, Синодики IX, Третье Предсоборное Всеправославное Совещание, 28 октября – 9 ноября 1985 г., Журналы – тексты, Православный Центр Вселенского Патриархата в Шамбези, Женева 2014.

[2] Там же, с. 96.

[3] Там же, с. 101.

[4] Там же, с. 103.

[5] Там же, с. 103.

[6] Там же, с. 103-104.

[7] Там же, с. 104-105.

[8] Там же, с. 105.

[9] Там же, с. 106.

[10] Там же, с. 106.

[11] Там же, с. 106.

[12] Там же, с. 106-107.

[13] Там же, с. 107.

[14] Там же, с. 107-108.

[15] Там же, с. 108.

[16] Там же, с. 108.

[17] Там же, с. 108-109.

[18] Там же, с. 109-110.

[19] Там же, с. 110.

[20] Там же, с. 116.

[21] Там же, с. 107.

[22] Там же, с. 96.

[23] Об этом см. Феодосис Пелегринис, Словарь Философии, Греческая литература, Афины, 2009, с. 331-334; Мариос Бегзос, Европейская философия религии, изд. Григории, Афины, 2004, с. 129-152; Георгий Панагопулос, Ведение в историю Западного богословия, альтернативные издательства «Докимио» 20, с. 45, 109-118, 259-260, и Панайотис Дракопулос, Средневековье греческое и западное, Парусия, Афины, 2002, с. 195-214.

[24] Все цитаты приводятся из официальных переводов данных документов на русский язык. Тем не менее, более точным был бы перевод «принимает историческое наименование» (гр. αποδέχεται, − прим. переводчика).

История 6-го параграфа документа

«Православная Церковь и остальной христианский мир»*

Преосвященнейший митрополит Навпактский и св. Власия Иерофей

Ναυπάκτου κ. Ἱερόθεος: Tὸ ἱστορικὸ τῆς 6ης παραγράφου τοῦ κειμένου «Ἡ Ὀρθόδοξος Ἐκκλησία καὶ ὁ λοιπὸς Χριστιανικὸς κόσμος»

 

часть 1

00050

Документ под названием «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром», подписанный Предстоятелями Православных Поместных Церквей в Женеве, в январе 2016 года вызвал бурное обсуждение на «Святом и Великом Соборе», который прошел в июне 2016 г. в селении Колимбари на Крите. Больше всего вопросов возникло по поводу его первых шести пунктов, с 1-го по 6-ой (и, в особенности, по поводу последнего шестого пункта), которые являются преамбулой документа, определяющей все его содержание.

В этой преамбуле говорится, что Православная Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью и основывает Свое единство на факте Ее основания Господом нашим Иисусом Христом и общении во Святой Троице и таинствах. Это единство выражается в апостольском преемстве и в святоотеческом предании, и Церковь доныне живет им. Вселенские Соборы подчеркивали наличие связи между правой верой и общением в таинствах, и Православная Церковь несет ответственность за единство и свою вселенскую миссию. Таким образом, Православная Церковь всегда развивала диалог «о соединении всех» «с отделенными от нее».

Диалоги Православной Церкви с «остальным христианским миром» имеют целью поиск утраченного единства всех христиан на основе веры и предания древней Церкви семи Вселенских Соборов.

Единство, которым обладает Церковь по своей онтологической природе, не может быть нарушено. Православная Церковь, согласно документу Предстоятелей, который был передан для обсуждения на Соборе, признает историческое существование других христианских церквей и конфессий, «не находящихся в общении с ней», и в то же время верит, что ее отношения с ними должны строиться на скорейшем и более объективном уяснении ими всей экклезиологической тематики, особенно в области учения о таинствах, благодати, священстве и апостольском преемстве в целом.

Ясно, что смысл этих тезисов состоит в том, что Православная Церковь осознает, что она Единая, Святая, Соборная и Апостольская, но одновременно признает историческое наименование других христианских церквей и конфессий, которые отделились «от нее». Также там встречается утверждение о том, что единство Православной Церкви основывается на неразрывной связи между правой верой и общением в таинствах; это единство не может быть нарушено, но в то же время отмечается, что Православная Церковь борется за единство всех христианских церквей и конфессий, достаточно лишь того, чтобы они «более правильно» уяснили всю экклезиологическую тематику.

Этот документ имеет свою историю, поскольку был разработан разными Подготовительными Соборными Комиссиями, утвержден на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании в Женеве в 1986 г., а на Пятой Предсоборной Всеправославной Комиссии 2015 г. в Женеве был объединен с другим документом на тему «Православная церковь и экуменическое движение», в результате чего он много потерял. Окончательный текст был утвержден Собранием Предстоятелей Поместных Церквей в январе 2016 г. и передан «Святому и Великому Собору» на Крите для окончательной правки и подписания.

В дальнейшем мы увидим, как составлялась преамбула этого документа.

 

  1. Доклад Секретаря Комиссии в связи с данным документом

Документ «Отношения Православной Церкви с остальным христианским миром» был составлен, как говорилось выше, Третьим Предсоборным Всеправославным Совещанием (28 октября – 6 ноября 1986 г.).

На 2-ой день работы Комиссии, и конечно же во время ее утреннего заседания, на котором председательствовал Преосв. Митрополит Мирский Хризостом, был зачитан доклад Секретаря по вопросам подготовки к созыву Собора Преосв. Митрополита Швейцарского Дамаскина.

Докладчик вначале сообщил информацию по подготовке текста документа, а затем зачитал документ, составленный Подготовительной Комиссией, и сделал несколько замечаний по тексту, информируя представителей Православных Церквей о различных вопросах[1].

Преамбула текста, который был подготовлен для обсуждения, оправдывала и обосновывала богословские диалоги, которые Православная Церковь вела с другими христианами, описывая их цель, связанные с ними трудности и пути для преодоления таковых.

В ней говорится следующее:

«Православная Церковь искони благожелательно и положительно смотрела на любой диалог. В последние годы Православная Церковь действительно вступила в богословский диалог со многими христианскими Церквами и исповеданиями, веря, что таким образом она несет активное свидетельство о своих духовных сокровищах тем, кто находится вне ее пределов, и преследуя объективную цель – подготовить путь к единству.

Конечно, ведя диалог с прочими христианами, наша Церковь не недооценивает трудностей, связанных с этим делом. Однако в своих отношениях с остальным христианским миром Православная Церковь опирается не только на человеческие силы их участников, но, по благодати Господа, молившегося: «Да будут все едино» (Ин. 17, 21), уповает на помощь Святого Духа.

Во всех таких диалогах Православная Церковь остается верной изначально намеченной Ею линии, чтобы продвигать Диалоги со всеми Церквами и конфессиями, несмотря на тот факт, что во время их проведения возникает множество трудностей, которые каждый раз нуждаются в особом подходе.

В случае необходимости, нужно прилагать усилия по координации работы различных Межправославных богословских комиссий, учитывая, что существующее единство Православной Церкви должно раскрываться и проявляться также и в рамках этих диалогов»[2].

Далее он обращается к диалогам «с англиканами», «со старокатоликами», «с древними восточными Церквами», «с римо-католиками», «с лютеранами», «с реформатами».

В конце докладчик сделал несколько замечаний по поводу названия и предложил изменить название «Отношения Православных Церквей с остальным христианским миром» на «Отношения Православной Церкви…», по поводу перспектив двусторонних богословских диалогов, по поводу тематики, по поводу приоритета обсуждения определенных богословских вопросов во время Богословского диалога и по поводу диалога со старокатоликами.

Интересным в данном случае является то, что по поводу тематики диалогов относительно составленного документа говорится: «По поводу тематики наблюдалась единодушная тенденция к переносу центра тяжести во время «выбора» темы с «объединяющих» на «разъединяющие» Церкви, участвующие в диалогах, богословские вопросы, в частности из области экклезиологии»[3]

В конце доклада он привел важную формулировку.

«Конечно же, ни от чьего внимания не ускользает тот факт, что все проводимые Православной Церковью двусторонние Богословские диалоги входят прогрессивно и стабильно в критическую для дальнейшего их пути церковную сферу, к которой присоединяются и серьезнейшие богословские трудности Диалога между Православием и остальным христианским миром. С учетом этих новых перспектив, которые поощрялись более широко в экуменическом диалоге, Православная Церковь должна была бы использовать это церковное учение не только для подтверждения своего самосознания, но и для ответственного оценивания той формы церковности, которой обладает христианский мир за Ее пределами. Такое оценивание святоотеческого и канонического предания, а также последующей за ним церковной практики с каждым днем становится все более необходимым и для ответственного участия в двусторонних и многосторонних Богословских диалогах и для более авторитетной церковной оценки их результатов, а также для более достоверного свидетельства о Православии в современном мире»[4]

Это замечание имеет особенное значение, поскольку принадлежит Митрополиту Швейцарскому Дамаскину, который много лет занимался изучением диалогов Православной Церкви с другими христианами и был Секретарем Комиссии по подготовке к созыву Святого и Великого Собора.

Важно, что он использует осторожную речь и осторожную терминологию. Он говорит о Православной Церкви и «остальном христианском мире», что является и названием обсуждаемого документа.

Далее говорится о том, что ввиду новых диалогов Православной Церкви «с остальным христианским миром», Православная Церковь должна использовать свое экклезиологическое учение, то есть «святоотеческое и каноническое предание», не только чтобы подтвердить свое самосознание, что она Единая, Святая, Соборная и Апостольская, но и для ответственного оценивания «той формы церковности, которая присуща христианскому миру за Ее пределами». Это означает, что Православная церковь документом, который она подготовила для Святого и Великого Собора, должна была бы определить, кто такие христиане за Ее пределами с точки зрения экклесиологии, согласно святоотеческим и каноническим рамкам Церкви.

Он считает необходимым такое «экклезиологическое» оценивание и с точки зрения «последующей церковной практики», ввиду того, что диалоги происходят последовательно друг за другом, для более авторитетной оценки Церковью результатов богословских диалогов, а также и для «достоверного свидетельства о Православии в современном мире».

Это замечание Митрополита Швейцарского Дамаскина и Секретаря Комиссии по подготовке к созыву Святого и Великого Собора является важным, значимым и решающим. Он поднял наибольшую экклезиологическую проблему, с которой сталкивается Православная Церковь в богословских диалогах, то есть то, что необходимо определить так называемый «церковный статус» «остальных христиан».

 

  1. Обсуждение документа представителями Православных Церквей

После доклада Секретаря последовало интересное обсуждение, которое показало беспокойство представителей Православных Церквей, чтобы в документе была отражена православная экклесиология.

Я приведу их мнения со своими краткими комментариями.

«Преосв. Председатель ([Митр.] Мирский Хризостом, представитель Вселенского Патриархата.): Благодарю Преосв. Секретаря за выступление и за вопросы, рассмотренные в данном докладе. Надо признать, что информация, представленная в первой части доклада Преосв. Секретаря, является полезной для того, чтобы мы знали, как работает Межправославная Подготовительная Комиссия. Замечания, которые он высказывает в конце, имеют огромное значение, поскольку показывают нам сложившееся после февраля положение относительно дальнейшего развития Диалогов: их нынешний прогресс и результаты предшествовавших совещаний. Следовательно, перед нами есть полная картина того, что произошло как во время подготовки, так и позже вплоть до сегодняшнего дня»[5].

Из этого выступления видно, что Преосвященнейший Председатель поблагодарил докладчика как за представленную в докладе информацию о диалогах Православной Церкви с остальным христианским миром, так и за его замечания, одно из которых мы видели ранее. Информацию он назвал полезной, а замечания – «имеющими огромное значение» для дальнейшего развития диалогов. Этим своим замечанием он отметил, что у участников совещания уже сложилась картина всей ситуации.

Далее Председатель сделал «три практических предложения» относительно способа ведения обсуждений в Подготовительных Комиссиях, а также относительно того, каким способом темы для обсуждения должны направляться на Святой и Великий Собор.

Первое предложение: чтобы зачитывался документ касательно каждого диалога, а затем делались соответствующие замечания. Второе: после того, как Комиссии внесут в документ поправки, необходимо, чтобы решением всех участников Совещания документ передавался на «Святой и Великий Собор в его окончательном виде», как «не подлежащий обсуждению». Третье предложение: поскольку диалог с другими христианами находится в стадии развития и, возможно, на момент созыва Великого Собора ситуация изменится, Святой и Великий Собор должен «изучить всю совокупность диалогов, как в целом, так и в деталях». Таким образом, в тексте, составленном Предсоборным Всеправославным Совещанием, должно было значиться:

«Этот документ, принятый всеми участниками Совещания, передается на Святой и Великий Собор. Однако поскольку сей документ содержит многочисленные пункты, заслуживающие обсуждения, Церквам предлагается обнародовать и распространить их надлежащим образом»[6].

Из этого ясно следует, что над текстами работали представители Православных Церквей, и в дальнейшем они передавались «как закрытые» вопросы на Святой и Великий Собор, в компетенции которого, однако, было изучить всю совокупность диалогов, как в целом, так и в деталях.

В конце концов, все сложилось не совсем так, поскольку эти документы обсуждались и на Архиерейских Соборах Православных Церквей, которые имели возможность вносить предложения, хотя большинство предложений не могло пройти по причине того толкования, которое было дано принципу единогласия [в Регламенте собора]. Даже на самом Соборе на Крите не произошло обсуждения того, на какой стадии находится каждый диалог Православной Церкви с «остальным христианским миром».

Так или иначе, на Третьем Предсоборном Всеправославном Совещании (1986) после доклада Секретаря и замечаний Председателя среди представителей Православных Церквей произошло интересное обсуждение на тему самосознания Православной Церкви и определения остальных христиан.

Привожу обсуждение из опубликованных Протоколов с моими замечаниями.

«Преосв. Карфагенский (Парфений, представитель Александрийского Патриархата): Ваше Преосвященство, св. Председатель, прежде всего, будучи движимым чувством братского долга, я хотел бы выразить свою благодарность нашему Секретарю, Преосв. Митрополиту Швейцарскому Дамаскину. Действительно, его доклады и замечания помогают нам, подробно знакомят нас со всем ходом работы, и вообще его взгляды становятся стимулом к действию, что имеет большую пользу для каждого Диалога. Можно сказать, что поднимаемые им вопросы являются общими для всех Диалогов, которые мы будем рассматривать. Перед тем, как приступить к рассмотрению каждого Диалога в отдельности, будучи вдохновлен речью его Преосвященства, нашего Секретаря, я хотел бы попросить затронуть один вопрос общего характера. Этот вопрос неоднократно сдерживал меня и был причиной моей осмотрительности в высказываниях. На это же обращает внимание и г-н Секретарь в последнем параграфе документа: «С учетом новых перспектив…». В нем говорится о христианском мире за пределами Православной Церкви. Часто во всех наших диалогах мы беседуем с братьями-христианами. Все мы это признаем. Но я задаюсь вопросом: не пришло ли время рассмотреть нашу позицию более широко и более реально? У меня сложилось впечатление, что некоторые другие христианские Церкви куда дальше продвинулись в этом вопросе. Когда я веду диалог с римо-католиками – это ключевой вопрос, – то принимаю ли я, что они являются Церковью, или не принимаю? Это очень важный момент. Давайте дадим этим людям точное определение. Православная Церковь – это единственная Церковь, а все остальные находятся все Церкви? Или у них тоже есть что-то от Церкви? Кто такие римо-католики, и кто такие древние Восточные Церкви? Если я приму их в качестве Церквей, то начну разговаривать с ними более по-братски. Если же это не Церкви, что происходит в этом случае? Такой у меня вопрос, и я хотел бы найти какое-то решение. Не сию минуту. С этой проблемой мы сталкиваемся в ходе Диалогов»[7].

Читая взгляды Митрополита Карфагенского Парфения, который затем стал Патриархом Александрийским, вторым по старшинству в Православных Церквях, можно заметить, что после благодарностей Митрополиту Швейцарскому за доклад, который был действительно полезным, он поставил экклезиологическую «проблему», в виде вопросов и, таким образом, позволил зафиксировать свое мнение по поводу «церковного статуса» инославных христиан.

Он поднимает вопрос о «церковного статуса» христианского мира за пределами Православной Церкви, с которым ведутся богословские диалоги. Его Преосвященство интересует определение, кто такие римо-католики, и кто такие «древние восточные Церкви», то есть антихалкидониты, либо дохалкидониты, либо монофизиты, поскольку как Митрополит Александрийской Церкви он имеет постоянный контакт с египетскими коптами.

Он совершенно ясно говорит о «братьях-христианах» и «христианских Церквах», которые приняли решение по данному вопросу, имея в виду очевидно римо-католиков, поскольку после ІІ Ватиканского Собора римо-католики продвинулись от принципа исключительности к принципу всеобъемлемости, то есть наделили статусом Церкви, пусть даже не в полной мере, Православные Церкви и назвали братьями-христианами других протестантов.

Таким образом, он ставит «ключевой вопрос», который является «решающим»: «Когда я веду диалог с римо-католиками – это ключевой вопрос, – то принимаю ли я, что они являются Церковью, или не принимаю?» «Православная Церковь – это единственная Церковь, а все остальные находятся все Церкви?» «Или у них тоже есть что-то от Церкви?».

Он призывает всех представителей Православных Церквей ответить на эти вопросы. «Давайте дадим этим людям точное определение», и, конечно же, записать что-то по этому вопросу в документе, который готовили для передачи на Святой и Великий Собор для принятия дальнейшего решения. Он хотел бы найти «какое-то решение», но подчеркивает, что «не сию минуту».

Он обосновывает вопрос об определении статуса других христиан по отношению к Православной Церкви тем, что подобный ответ облегчил бы диалог с этими христианами, поскольку как говорится: «Если я приму их в качестве Церквей, то начну разговаривать с ними более по-братски. Если же это не Церкви, что происходит в этом случае?».

Очевидно, что представитель Александрийского Патриархата имеет убеждение, что не только Православная Церковь является Единой, Святой, Соборной и Апостольской, но элементы «церковного статуса» есть и у христиан вне Православной Церкви. Он поднимает этот вопрос, так как хочет, чтобы соответствующее решение было принято всеми Православными Церквами. Его высказывания таковы, что в них косвенно содержится согласие с существованием и других Церквей.

«Преосв. Председатель: Благодарим Его Преосвященство, митр. Карфагенского. Напоминаю всем членам Совещания, что на первом этапе нашей предсоборной подготовки среди наших тем есть и богословский вопрос об икономии в Православной Церкви.

 

продолжение следует...

перевод интернет-содружества "Православный Апологет"2017г

 

* Предпубликация Томоса о «Святом и Великом Соборе», который выйдет в скором времени

[1] См. Секретариат по подготовке к созыву Святого и Великого Собора Православной Церкви, Синодики IX, Третье Предсоборное Всеправославное Совещание, 28 октября – 9 ноября 1985 г., Журналы – тексты, Православный Центр Вселенского Патриархата в Шамбези, Женева 2014.

[2] Там же, с. 96.

[3] Там же, с. 101.

[4] Там же, с. 103.

[5] Там же, с. 103.

[6] Там же, с. 103-104.

[7] Там же, с. 104-105.



Подписка на новости

Последние обновления

События