Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Научные статьи и публикации


Современные технологии нужно использовать с большой осторожностью

 

 
   
 

 

Доклад митрополита Месогейского и Лавреотикийского Николая (Элладская Православная Церковь) на XXIV Международных Рождественских образовательных чтениях; направление «Древние монашеские традиции в условиях современности», круглый стол  «Использование современных технологий в монастырях» (Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь, 27 января 2016 года).

Я очень благодарен вам за то, что мне предоставляется возможность поделиться с вами своим личным опытом. Моя научная деятельность начиналась в 1980-е годы, я жил тогда в Америке. Именно тогда проводились исследования о возможности развития компьютерных сетей – того, что  сейчас превратилось в Интернет и в так называемые социальные сети.  Я был в группе ученых, которая впервые использовала информационные технологии для исследований сердечно-сосудистой системы. И я хочу сказать: то, что я видел при рождении этих технологий, очень отличается от того, что мы имеем сейчас.

 Использование Интернета началось в 1990 году. Мобильная телефония в ее современном виде появилась в 1999 году. Фейсбук начал работать в 2003 году, твиттер в 2005-м, а технологии, основанные на андроидах, в 2008–2009 годах. Значит, мы имеем дело с чем-то новым, с тем, что развивается очень быстрыми темпами.

  С начала 1988 года до середины 1990-го я жил на Афоне. Когда я только приехал на Святую Гору, я шесть с половиной месяцев прожил бок о бок с преподобным старцем Паисием – чтобы немного отойти от всех тех впечатлений, которые приобрел за восемь лет жизни в Америке. Это как раз было время непосредственно перед началом интернет-эпохи, и он мне сказал, что я должен освободиться от яда технологий: я даже не должен читать ни церковных книг, ни патериков, чтобы мои мысли успокоились. Когда же впоследствии я отправился в два других монастыря – Святого Павла и Святого Петра – там игумены сказали мне совершенно иное: «Попытайся использовать правильным образом наследство, которое ты принес сюда из мира». Конечно, внутренне я не удовлетворился этой мыслью, но я попытался проявить послушание.

 В результате этого послушания я написал там книгу о гемодинамике, под руководством игумена монастыря Святого Павла[1], который сам был очень простым человеком. А следуя замыслу игумена монастыря Симонопетра[2], я создал первый в Греции Центр, занимающийся вопросами биоэтики. Если бы не было такого толчка со стороны этих игуменов, если бы не существовало технологий и Интернета, мы не могли бы проводить  исследования по биоэтике на том уровне, какой мы имеем сейчас.

Вот, в общем, то, что я хотел до вас донести относительно использования технологий, поскольку моя научная база опиралась на техническую биомедицину, а та, конечно, имела в своей основе информационные технологии. На основании этого я могу поделиться с вами двумя-тремя своими мыслями.

 Главное: современные технологии, как вы уже слышали в докладе епископа Порфирия, представляют собой нечто совершенно иное, в сравнении с классическими технологиями. Поэтому и аргументация таких отцов, как, например, святой Афанасий Афонский, об использовании технологий в их жизни сейчас не является правильной. Современные технологии нужно использовать с большой осторожностью. Что касается Интернета, социальных сетей, то нужно обращать внимание на следующее: во-первых, – это объем информации; во-вторых – потрясающие скорости; третья характеристика – это коммуникационность, огромная сила общения. И эти три характеристики приводят нас к двум другим. Первое – это рассеяние ума,  второе – зависимость от Интернета. Например, серьезные исследования доказывают, что интернет-зависимость сегодня гораздо сильнее, чем сексуальная зависимость или зависимость от тяжелых наркотиков. От этого проистекает следующая проблема – тенденция к самостоятельности, к независимости тех, кто может из Интернета получать много информации. Таким людям сложно проявлять послушание. И если основные характеристики монашеской жизни это молчание, покой, послушание, воздержание, аскеза, то всё, что мы получаем с информационными технологиями, приводит нас к абсолютно противоположному результату.

 Вопросы зависимости от Интернета сейчас все больше занимают педагогов, которые работают с детьми и молодежью. Представляете, насколько более серьезную опасность они представляют для монахов? Если ты часок проведешь в Интернете, «попутешествовав» по всему миру, то как это связать с твоей обязанностью уйти от мира? Если твой разум полон различной информации, – как освободить твои помыслы? Если ты чувствуешь, что много всего знаешь, поскольку пользуешься Интернетом, – как ты будешь проявлять послушание своему игумену, который, может быть, таких знаний не получает. Если, нажимая на кнопку, ты можешь сделать всё  что угодно, – как ты будешь проявлять аскезу? Если разговариваешь со всем миром, то как ты собираешься стяжать добродетель молчания? И всё прочее  в этом духе.

 Я знаю монастыри, в которых поначалу игумены позволили братии пользоваться Интернетом и мобильными телефонами, а сейчас собирают эти телефоны, потому что, не собрав телефоны, они не смогут потом собрать братию. Мы в монастырях нашей епархии попытались создать такое структурное подразделение – по преодолению зависимости от современных технологий и поняли, что это очень трудно. Гораздо более доступным и полезным было бы создать – и мы пытаемся это сделать – Центр созидательного использования Интернета и технологий. Конечно, очень сложно найти баланс использования технологий в современных монастырях, однако, по моему личному мнению, применение технологий в данном случае опаснее, и вред, который они могут причинить, – больше, чем приносимая ими польза. Если для того, чтобы приобрести необходимое знание, тебе нужно плавать в море бесполезной информации, какая от этого может быть польза? Если ты постоянно исследуешь море мирской информации, – где найти место для мистического тайного общения с Богом? Я хотел с вами поделиться именно этими мыслями.

 Епископ Борисовский и Марьиногорский Вениамин: Благодарим,  Владыка, за то, что, будучи настолько близко знакомым с современными технологиями, Вы сделали столь обширное и подробное сообщение. Думается, многие вопросы сняты таким чутким изложением проблемы… Хотелось бы только уточнить: что собой представляет та структура, которую   Вы упомянули, говоря о зависимости от Интернета?

 Митрополит Николай: Я имел в виду такой же Центр по преодолению зависимости, какие существуют, допустим, для наркоманов. Там должны работать психологи, призванные помочь людям, которые сидят в Интернете и не могут оторваться от него; помочь преодолеть эту зависимость людям, которые забывают поесть, потому что сидят в Интернете, или забывают поспать, потому что сидят в Интернете… Святой Никодим Святогорский тоже так делал, но совершенно по другим причинам. Когда он писал Добротолюбие, он забывал о том, что нужно спать и есть, но это, конечно, была совершенно другая история. Представляете себе студентов, которые забывают о том, что у них экзамены, сидя в Интернете. Сейчас есть случаи и смертельных исходов: люди, пребывая в Интернете, могут умереть от обезвоживания или от других причин. Такая структура  могла бы помогать людям избавляться от зависимости. Однако я считаю, что это очень сложно сделать. Проще было бы заняться профилактикой подобных случаев, предупреждать их, поэтому я и говорил, что мы пришли к необходимости создания Центра созидательного использования Интернета.

http://www.n-jerusalem.ru/monashestvo/konferenz/text/322749.html


[1] Архимандрит Парфений (Мурелатос).

[2] Схиархимандрит Эмилиан (Вафидис).

Римская Церковь и ее Епископ в Деяниях и решениях Вселенких Соборов (новое издание)

Η Εκκλησία της Ρώμης και ο Επίσκοπός της στα Πρακτικά και στις αποφάσεις των Οικουμενικών Συνόδων (Νέα έκδοση)

Έκδοση Greek-Orthodox books

Πρωτοπρεσβυτέρου
Ἀναστασίου Γκοτσοπούλου

Η ΕΚΚΛΗΣΙΑ ΤΗΣ ΡΩΜΗΣ
ΚΑΙ Ο ΕΠΙΣΚΟΠΟΣ ΤΗΣ

ΣΤΑ ΠΡΑΚΤΙΚΑ ΚΑΙ ΣΤΙΣ ΑΠΟΦΑΣΕΙΣ
ΤΩΝ ΟΙΚΟΥΜΕΝΙΚΩΝ ΣΥΝΟΔΩΝ

Διπλωματικὴ Ἐργασία στὸ Κανονικὸ Δίκαιο στὸ Τμῆμα Κοινωνικῆς Θεολογίας 
τοῦ Ἐθνικοῦ καὶ Καποδιστριακοῦ Πανεπιστημίου Ἀθηνῶν

 

Вышло в свет издание новой книги протопресвитера Анастасия Нгцопуло Римсская Церковт и ее Епископ. Этот труд является дипломной работой по Каноническому праву по кафедре Канонического богословия Национального Афинского Университета имени И. Каподистрии


 Άδετο

Σχήμα: 17 Χ 24
Σελίδες: 400
Έτος έκδοσης: 2016 (Νοέμβριος)
Έκδοση: Greek-Orthodox books

 

Εισαγωγή

Στα πρακτικά της Δ΄ Οικουμενικής Συνόδου έχουν καταγραφεί χαρακτηριστικές φράσεις με τις οποίες συνοδικοί Πατέρες ομολόγησαν την ορθοδοξία της πίστεώς τους λέγοντας: «κατ’ ίχνος βαίνω των αγίων Πατέρων» ή «εμάθομεν ακολουθείν τοις πατράσιν». Οι ρήσεις αυτές αναδιατυπωμένες έλαβαν και συνοδική επικύρωση καθώς εντάχθηκαν σε Όρους των Οικουμενικών Συνόδων: «επόμενοι τοις αγίοις Πατράσιν»1. Χωρίς αμφισβήτηση η συνοδική αυτή απόφαση αποτελεί την επιτομή της ορθόδοξης θεολογικής ερμηνευτικής και προσεγγίσεως όλων των ζητημάτων που προκύπτουν στη ζωή της Εκκλησίας μας.

Αυτή την προσέγγιση ακολουθούσε πάντοτε και οφείλει και σήμερα να ακολουθήσει η Εκκλησία μας και στις διαχριστιανικές και διαθρησκειακές της επαφές. Ως γνωστόν, στο διμερή Θεολογικό Διάλογο που διεξάγεται από το 1980 μεταξύ της Ορθοδόξου Εκκλησίας και των Ρωμαιοκαθολικών συζητείται το πλέον ακανθώδες ζήτημα, του πρωτείου του επισκόπου Ρώμης.

Η Ορθόδοξη Εκκλησία σε πανορθόδοξες αποφάσεις της έχει προτείνει και ταυτόχρονα έχει αυτοδεσμευτεί ότι ο μόνος τρόπος για την υπέρβαση των διαφορών δεν μπορεί να είναι άλλος από την επιστροφή στις εκκλησιολογικές αρχές και την κανονική πράξη της αρχαίας Εκκλησίας. Στα πλαίσια αυτά αναμφισβήτητα ο ασφαλέστερος οδηγός και κανόνας πίστεως είναι οι πράξεις και οι αποφάσεις των Οικουμενικών Συνόδων, στις οποίες η ίδια η Εκκλησία με τον πλέον επίσημο, σαφή και κατηγορηματικό τρόπο έχει εκφράσει την αυτοσυνειδησία της και κυριαρχικά έχει αποφανθεί.

Το ζήτημα της θέσεως και του ρόλου του επισκόπου Ρώμης στην κοινωνία των Εκκλησιών κατά την α΄ χιλιετία συζητήθηκε σε υψηλό θεολογικό επίπεδο από τη Μικτή Επιτροπή του Θεολογικού Διαλόγου στην Πάφο (Κύπρος, 16-23.10.2009)2, στη Βιέννη (20-27.9.2010)3 και στο Αμμιάν (15-23.09.2014) χωρίς να έχει ολοκληρωθεί4. Η Ιεραρχία της Εκκλησίας της Ελλάδος στην ιστορική της συνεδρία στις 15-16.10.09 απεφάνθη συνοδικώς δίνοντας «κατεύθυνση στους εκπροσώπους της Εκκλησίας μας να υποστηρίξουν, ώστε να εγγραφεί στο τελικό κείμενο η κανονική θέση του πρωτείου του πάπα Ρώμης κατά την πρώτη χιλιετία σε σχέση προς τις Οικουμενικές Συνόδους και σε αναφορά προς τον 3ον Κανόνα της Β΄ Οικουμενικής Συνόδου και τον 28ο Κανόνα της Δ΄ Οικουμενικής Συνόδου»5.

Αυτή τη βασική εκκλησιολογική αρχή που διέπει ολόκληρη την ορθόδοξη θεολογία ακολουθούμε και στην παρούσα εργασία που διαπραγματεύεται το ζήτημα του ρόλου της Εκκλησίας της Ρώμης και του επισκόπου της στα πρακτικά και στις αποφάσεις των Οικουμενικών Συνόδων.

Στην εργασία μας αυτή δόθηκε ιδιαίτερη σημασία και προσοχή –χωρίς να παραβλεφθεί και η σχετική βιβλιογραφία– στα ίδια τα κείμενα των πρακτικών καθώς και σε όλα τα έγγραφα που σχετίζονται άμεσα με τις Οικουμενικές Συνόδους· αυτό ακριβώς υποδηλώνει και η παραπομπή και στις τρεις εκδόσεις των συνοδικών πρακτικών (Μήλιας, Mansi, ACO). Ταυτόχρονα, η εργασία δεν παρέβλεψε και τη σύγχρονη προβληματική του Θεολογικού Διαλόγου της Ορθοδόξου Εκκλησίας με τη Ρώμη. Νομίζουμε ότι στο σημείο αυτό έγκειται και η πρωτοτυπία της εργασίας μας, διότι στην ελληνόγλωσση, τουλάχιστον, βιβλιογραφία δεν υπάρχει μελέτη για το σύνολο των πρακτικών και των αποφάσεων των Οικουμενικών Συνόδων.

Η εργασία έχει διαρθρωθεί σε πέντε κεφάλαια:

Στο κεφάλαιο A΄ εξετάζουμε τη θέση της τοπικής Εκκλησίας της Ρώμης στην ανά την οικουμένην Εκκλησία του Χριστού, όπως έχει καταγραφεί στα πρακτικά των συζητήσεων των Οικουμενικών Συνόδων. Με αφορμή τον θεσμό των κανονικών πρεσβείων τιμής επισημαίνονται οι λόγοι και οι προϋποθέσεις με τις οποίες αυτά αποδόθηκαν σε ορισμένες τοπικές Εκκλησίες και ιδιαιτέρως στην Εκκλησία της Ρώμης. 

Στο κεφάλαιο Β΄ καταγράφουμε τη θέση του επισκόπου Ρώμης στα πρακτικά των Οικουμενικών Συνόδων: πώς ερμηνεύτηκαν από τους Πατέρες οι λόγοι του Κυρίου προς τον Απ. Πέτρο και ποιος ο ρόλος του επισκόπου Ρώμης στην Εκκλησία του Χριστού σύμφωνα με τις δηλώσεις των Πατέρων Ανατολής και Δύσεως και τη συνοδική αλληλογραφία.

Στο κεφάλαιο Γ΄ ερευνούμε ποιες οι αρμοδιότητες του επισκόπου Ρώμης στις Οικουμενικές Συνόδους, τόσο ως προς το διαδικαστικό τους μέρος (προετοιμασία, συμμετοχή, προεδρία), όσο και στο ουσιαστικό, της διεξαγωγής των εργασιών τους. 

Στο κεφάλαιο Δ΄ ασχολούμαστε επισταμένως με τις αποφάσεις μιας εκάστης Συνόδου χωριστά που συνδέονται με τον επίσκοπο Ρώμης, καθώς και τα στοιχεία που προκύπτουν από τις υπογραφές και τους καταλόγους των μελών των Συνόδων. Θίγουμε, επίσης, και τη σχέση του «πρωτείου θρόνου» και του «πρωτείου αληθείας» στη ζωή της Εκκλησίας.

Στο κεφάλαιο Ε΄ προβαίνουμε σε λεπτομερή εξέταση των 24 ιερών κανόνων της αρχαίας Εκκλησίας που αφορούν άμεσα ή έμμεσα στην Εκκλησία και τον επίσκοπο Ρώμης. Ιδιαιτέρως μας απασχόλησε ο περίφημος και καθοριστικός ως προς το ερευνώμενο θέμα 28ος κανόνας της Δ΄ Οικουμενικής Συνόδου. 

Η εργασία ολοκληρώνεται με τα επιλεγόμενα στα οποία, μαζί με τα συμπεράσματά μας, αναφερόμαστε και σε ζητήματα που έχουν προκύψει από τον επίσημο Θεολογικό Διάλογο της Ορθοδόξου Εκκλησίας με τη Ρώμη αναφορικά με το πρωτείο του πάπα.

Έχοντας πλήρη επίγνωση ότι η παρούσα εργασία δεν εξαντλεί το μεγάλο και κρίσιμο αυτό θέμα την καταθέτω με την ευχή και προσευχή η Θ. Χάρις να μας επισκιάσει, και τότε Αυτή θα αναπληρώσει τις ελλείψεις, θα θεραπεύσει τις ασθένειες και θα μας αξιώσει τώρα, στις αρχές της γ΄ χιλιετίας, διορθώνοντας τα εσφαλμένα της β΄, να φθάσουμε στην περιπόθητη πραγματική ενότητα της πίστεως και την κοινωνία που έζησε η Εκκλησία μας κατά την α΄ χιλιετία της ζωής Της.

_______________________
1. Πρακτικά Β΄ 175. Mansi 7, 113C. ACO 2,1,2,12923.
2. Ανακοινωθέν 11ης Ολομελείας
3. Ανακοινωθέν 12ης Ολομελείας
4. Ανακοινωθέν 13ης Ολομελείας. Το θέμα του παπικού πρωτείου συζητείται ήδη από τις αρχές της δεκαετίας 1970 σε διμερείς θεολογικούς διαλόγους της Ρώμης με άλλες Χριστιανικές Ομολογίες και οικουμενικούς οργανισμούς (Λουθηρανούς, Αγγλικανούς, Μεθοδιστές, Ομάδα Dombes, ΠΣΕ).
5. Ανακοινωθέν Ι.Σ.Ι. περί των Θεολογικών Διαλόγων §5, σ. 691.

Определение Московского собора 1620г.

«О крещении латинян»

в контексте церковной истории и решений Вселенской Церкви и ее актуальность

краткое историко-догматическое исследование

патриарх Московский и всей Руси Филарет (Романов) в 1619 -1633

Вопрос об отношении к таинствам, совершаемым вне Православной Церкви, является одним из главных догматических вопросов. От его решения зависит достаточно многое, и, прежде всего, столь необходимое четкое осознание верующим спасительных границ Церкви.[1] Определение свмч. Киприана «вне Церкви нет спасения» (extra Ekklesiam non salus est) самым непосредственным образом отразилось и на отношении Карфагенской Церкви, а за ней и большей части восточных Православных Церквей к таинствам еретиков и раскольников, истинность и действенность которых полностью отвергалась. В своих решениях Карфагенский собор 220г. и свт. Киприан, «первый великий Отец Запада и богослов единства Церкви»[2], в точности следовали апостольским правилам 46, 47, 50 и 68. Спор между свт. Киприаном и св. Стефаном, папой Римский о способе приема новациан в лоно Кафолической Церкви завершился полной победой первого. Сам свт. Киприан писал о Римском папе Стефане как о «впавшем в заблуждение, имевшем духовную слепоту».[3] Карфагенский собор 225г. В своем определении сообщает, что «невозможно быть никакому крещению вне Кафолической Церкви, одно, по сути  своей крещение существует и в единой Кафолической Церкви»[4]. И в своем определении Собор «следует не недавним мнениям …, но со всякой точностью и проявляя всяческое старание следует древним нам предшествующим взлядам». Первое канонического правило свт. Великого фактически выражает ту же позицию. Свт. Василий подчеркивает: "Ибо хотя начало отступления произошло через раскол, но отступившие от Церкви уже не имели на себе благодати Святаго Духа (οὐκέτι ἔσχον τὴν χάριν τοῦ Ἁγίου Πνέυματος). Ибо оскудело преподаяние благодати ( ἐπέλιπε γὰρ ἡ μετάδοσις ), потому что пресеклось законное преемство... И отторженные , соделались мирянами, не имели власти, ни крестити, ни рукополагати, и не могли преподати другим благоадть Святого Духа". (1 правило.) Эта позиция  свмчю Киприана Карфагенского и свт Василия Великого является «богословием и экклезиологией Православной Церкви, которой был придан авторитет Вселенскими соборами и диахроническим церковным сознанием». [5]

Однако, в наше время эта, казалось бы, бесспорная позиция подвергается критике со стороны некоторых видных иерархов. Современные прогрессивные критические мнения выработаны в ходе активного соприкосновения православной иерархии с инославным миром. Богословская полемика с инославием порождает некое настораживающее нас сомнение в правильности и объективности византийских богословов в их оценке инославного западного христианства. Сомневаясь в правильности священных канонов и соборных определений, в новых условиях ищутся новые взгляды и теории, которые, якобы, смягчали бы требования к отделившемуся от Вселенской Кафолической Церкви Западному христианству.[6] Однако такое направление новой богословской мысли порождает опасный дилентантизм и индифферентность к фундаментальным основам православной веры в области экклезиологии и учения о таинствах Церкви, т.е. сакраментологии. Все чаще и активнее высказываются мнения о действительности таинств Римо-Католической церкви и сохранении ей апостольского преемства. Однако такой богословский взгляд на действенность таинств в Римо-Католической Церкви порождает ряд неразрешаемых недоумений. Одно из них следующее – если совершаемые в Римо-Католической церкви таинства действительны и действенны, следовательно, и вне Православной Церкви совершается спасение и все догматические разногласия с Православной Церковью не имеют никакого значения. Эти разногласия следует рассматривать как лишь частные богословские мнения, характерные для специфики восточно-христианского византийского менталитета. В таком случае необходимо перечеркнуть весь смысл исповеднического противостояния Православного Востока Западному христианству, пролития мученической крови десятков тысяч исповедников Православия в отказе принять унию с Римо-Католической Церковью.[7]

Однако, мы считаем, что было бы неразумно и даже опасно отвергать весь исторический опыт напряженной борьбы Православной Церкви с новшествами и еретическими учениями Римо-Католической Церкви.  Точное следование догматам Православной Церкви и ее священным канонам, как выражениям богооткровенной истины, не является проявлением фарисейства, как считают некоторые иерархи.[8] Свт. Кирилл Иерусалимский в назидание говорит: «Образ Богопочтения  заключается в сих двух принадлежностях, в точном познании догматов благочестии, и в добрых делах:  догматы без добрых дел не благоприятны Богу; не приемлет Он и дел, если они основаны не на догматах благочестия».[9] Было бы не только необъективно и ненаучно расценивать это противостояние и борьбу как «проявление невежества темного средневековья». Выдающиеся византинисты прошлого столетия прекрасно доказали, что эпоха «темного средневековья» является порождением варварского Запада[10], существовавшего на обломках Римской империи, но он никак не относится к Восточно-Римской империи всегда процветавшей и являвшейся для всего мира центром притяжения и законодателем наук и искусств. Беспристрастный взгляд на историю Раскола 1054 года невольно приводит к осознанию того, что в нем был виноват не патриарх Михаил Керулларий[11], а покоренный Германской империей Рим.[12]

И Восточная Православная Церковь, не взирая на выпавшие в последствии на ее долю серьезные испытания и скорби по причине разрушительного нашествия на ее пределы Латинской Церкви и ее верных сынов вплоть до Фераро-Флорентийского собора не торопилась ее называть еретической, но схизматической. Свт. Григорий Палама, яркий выразитель православного богословия и полемист с латинским новым догматом, тем не менее, вполне конкретно определяет место Латинской церкви вне пределов Кафолической Церкви: «И разве это не прямо то мнение (имеется в виду учение  filioque о двойном исхождении Святого Духа от Отца и Сына) латинян, за которое они были изгнаны из пределов нашей Церкви, - что не благодать, но Сам Дух святой и посылается от Сына и изливается через Сына?»[13] необходимо подчеркнуть следущее: такие великие святые Православной Церкви как свт. Григорий высказывали свои суждения о Римо-Католической Церкви не на основании человеческой логики, а на основании глубокого благодатного опыта жизни во Христе. Находясь в состоянии божественного просвещения (φωτισμός), непрерывного богообщения, они от Бога и в Духе Святом изрекали определения о западном христианстве как отпадшем от Церкви (πέλαβσε), не являющемся Церковью. Недопонимание этого представителями современного академического богословия, богословия не благодатного опыта, а рассудка, приводит к тому, что святые «единые уста Божии», по словам свт. Григория Паламы,  воспринимаются как выразители своих собственных мнений и воззрений.

Свт. Марк Ефесский называя причины, «по причине их великости», столь долгого нежелания Востока квалифицировать Латинскую Церковь как ересь, в конце концов утвердительно говорит следующее: «Причину для раскола они дали, открыто сделав прибавление (Filioque), которое до того говорили в тайне; мы же откололись от них первые, лучше же сказать, отделили их и отсекли от общего Тела Церкви. Почему? — скажи мне. — Потому ли, что они имеют правую Веру или православно сделали прибавление (в Символе)? — Но кто бы так стал говорить, разве уж весьма поврежденный в голове. — Но потому (мы откололись от них), что они имеют нелепое и нечестивое суждение и нежданно-негаданно сделали прибавление. Итак, мы отвратились от них, как от еретиков, и поэтому отмежевались от них… Откуда же они внезапно представились нам православными, те, которые в течение столького времени и по суждению таковых великих Отцев и Учителей считались еретиками? Кто их так легко «сделал» православными?»[14]

Эта достаточно твердая, определенная и ясная позиция святителя Марка была им написана в знаменитом «Окружном послании находящимся повсюду и на островах». По сути, это послание является «наиважнейшим символическим Православным текстом»[15], то есть относится к категории фундаментальных источников по догматике Православной Церкви, Символической книгой.

Уже он свидетельствует о том, что православные принимали латинян через миропомазание. А Константинопольский собор 1484г, вынося осуждение принятой унии на Ферраро-Флорентийском соборе впервые выносит соборное определение о принятии латинян через миропомазание.[16] Этот собор занимал в первую очередь вопрос о том как принимать в Православную Церковь греко-латинян, то есть тех православных ромеев, которые приняли Ферраро-Флорентийскую унию будучи крещены в Православной Церкви ранее, а также тех кто был уже крещен униатскими священниками.[17]

Эта практика принятия латинян был принята и усвоена Русской Церковью. Однако в эпоху т.н. Смутного времени мы встречаемся с практикой иной, требовавшей обязательного принятия крещения Православной Церкви от лиц, приходящих к ней из латинства. Этого требовал свмч. Патриарх Гермоген от претендентов на всероссийский царский престол.[18] Этого потребовал и Московский собор 1620 года, вынося по этому поводу специальное определение. Новоизбранный патриарх Московский Филарет созвал специально собор для рассмотрения вопроса о разрешении вопроса о существовании разной практики приема латинян: через миропомазание и через крещение. Сторонником первой практики был митрополит Крутицкий Иона.[19] Он принял из латинства двух поляков, «от латыньския веры пришедших двою человек ляхов», Яна Слободского и Матфея Светитского, и  «не повеле крестити, но токмо помазати их и потом повеле причастити их пречистому Телу и Крови Господни».[20] Его практика была, несомненно, основана на определении Константинопольского собора 1484г., на 95 правиле Пято-Шестого Вселенского собора. Но патриарх Филарет, который еще по поручению свмч. Гермогена, патриарха Московского занимался подробным изучением священных канонов, следовал в своей позиции об обязательном перекрещивании латинян 46 и 50 правилам святых Апостолов. «Аз же смиренныи глаголах ему, от божественных правил святых апостол, и святых отец. яко еретическое крещение несть крещение, но паче осквернение. якоже святых апостол свидетельствует правило, 46, да пятдесятое, да святаго перваго вселенскаго собора правило».[21]То есть он придерживался церковной акривии.

В лице двух русских иерархов мы встречаемся с практикой церковно икономии и акривии. Напомним, что икономия по своей сути является лишь  «временной практикой», которая никогда не отменяет церковную акривию.[22] «Икономия является временной, а по сути своей не уклонением от акривии, а «скорее всего частной мерой».[23]Церковные отечественные историки упоминают о том, что предшественник патриарха Филарета патриарх Игнатий, имевший сколонность к унии[24], не стал принимать через крещение Марию Мнишек во время ее бракосочетания с Лжедмитрием[25], а ее миропомазал, за что в последствии был лишен сана.[26]

В определении Московского собора все эти факты перечисляются. И они рассматриваются как творящие раскол в пастве Христовой, который требует уврачевания. Заслуживают внимания слова патриарха Филарета: «…правила святых апостол, и святых отец прилежно смотрях со вниманием. и истязах со испытанием того ради, да уведят вси людие Росийския земли. яко вси еретики вер не имут права святаго крещения. еже водою и Духом Святым. и того ради от всех еретических вер различных приходящих к православию, християнскаго закона. подобает совершено крестити, святым крещением. по преданию и содержанию святых вселенских патриарх». При этом патриарх Филарет, который будучи митрополитом Ростовским в составе Посольства попадает в плен к полякам, имел прекрасную возможность ознакомиться с римо-католичеством. И судя по высказываниям патриарха, это вероисповедание не оставило в его душе никаких теплых воспоминаний, а наоборот: «сквернеиши и лютеиши есть латыняне папежницы. понеже всех древних еллинских, и жидовских и агарянских, и еретических вер ереси проклятыя в закон прияша. и со всеми с погаными языки, и с проклятыми со всеми же еретиками обще все и действуют и мудрствуют».[27] В ответ на ссылку митрополита Иона на 95 правило Пято-Шестового собора патриарх Филарет отвечает, что он его читал и изучил. Но это правило касается прежде всего иных ересей. А латинство является всересью, то есть которая вобрала в себе все ранее исчисленные ереси «а в латыньских ересех все те ереси суть».[28] Весь текст Определения свидетельствует о прекрасном знании патриархом Филаретом церковной истории, церковного канонического права, причин раскола между Западом и Востоком, вероучительных и богослужебных отличий Римской церкви от Вселенской Православной Церкви. В этом соборном определении даже сообщается о факте вычеркивания и поминальных диптихов Римский пап при патриархе Сергие II Студите (1001-1019). То есть о том, что действительная схизма произошла в 1009г. после насильственного удаления с Римской кафедры папы Иоанна XV, римлянина, и поставления на нее германца Сергия IV. Последний был вычеркнут из поминальных Диптихов Восточных Патриархов за то, что в его инронизационной речи, впоследствии разосланной в качестве "исповедания веры" было внесено в Символ веры filioque.[29] мы приведем некоторые важные части определения этого собора:

"Да и многих ради вин довлеет от латынских и от инех различных вер приходящих ко благоверию, крестити совершено. понеже прияша в закон свой многочастных различных ересей предания, и в сих мудрствуют, и по них вся действуют. и божественым Христовым устам, и апостольским, и богоносных отец наших преданиям сопротивляются. и в символ еже есть во исповедание благочестивыя нашея християнския веры, приложиша изхождение Святаго Духа и от Сына. и сим возчетвериша Святую Троицу, отринувше предание седми собор святых отец. с ними же и Римстии папы быша на всех седми соборех, со вселенскими патриархи, Константино градским, и Александрским, и Антиохииским, и Иеросалимским, и вси вкупе единомудрено проповедаша. и в символе благочестивыя християнския веры предаша правоверным християном, исповедовати истиннаго и животворящаго Святаго Духа от Отца изходяща, и со Отцем и с Сыном споклоняема и сславима. а не тако якоже римляне глаголют, Духа Святаго от Отца и от Сына изходяща. презрев самую истину от Христовых уст. еже рече ко учеником своим, не вы бо будете глаголющеи, но Дух от Отца вашего глаголяй в вас. и аще любите Мя, и заповеди Моя соблюдете, и Аз умолю Отца, и инаго Утешителя даст вам. Егда же приидет Утешитель, Егоже Аз послю вам от Отца моего, Дух истинный, иже от Отца изходит. И паки глаголет, но Аз истину вам глаголю. уне есть вам, да Аз иду. да аще бо не иду Аз, Утешитель не приидет к вам. И се Аз послю вам обетование от Отца Моего на вы. И пророк Иоиль, от лица Божия вопиет. излию от Духа Моего на всяку плоть, и прочая. И в пятом зачале деяния апостольскаго глаголет сице. обетование же Святаго Духа прием. от Отца излиянаго. Да посылая Господь наш Исус Христос апостолов своих, повеле им крестити народы, во имя Отца и Сына и Святаго Духа, научая веровати в триипостасное единосущное Божество. И что убо горши сея злобы и вражды к Богу, еже латыни и иных многих вер еретики, Духа Святаго в два начала разделяют. не самого ли единороднаго Сына Божия и Господа нашего Исуса Христа, слово во святем евангелии глаголет. всяк иже аще речет кто слово на сына человеческаго, оставится ему. а на Святаго Духа хулившему, не оставится ему ни в сем веце ни в будущем. и убо да весть всяк, яко сие злое размышление, всем ересем глава, от негоже вся и иныя ереси прозябают. и за толикия презелныя ереси всех еретик, довлеет совершено крестити. понеже всему божественому супротивно мудрствуют, и инех учат;"

Кроме того Собор вынес особое суждение о приеме белорусов, т.е. тех, кто приходил из Литвы, в Православную Церковь:  «Тако же и свидетели, аще будет про них скажут тоже, яко они белорусцы, и крещены в греческую веру, а в крещении у них обливают, а не в три погружения крестят, а миром и маслом помазуют, или аще будет и им неведомо о сем, или скажут, яко маслом помазывают, а миром не помазывают, и таковых подобает совершено крестити в три погружения.»
- «А которой скажет, или свидетели скажут, яко не по истинне крещен, но обливан, а про миро и про масло не ведает, или он не помнит, и таковаго подобает совершено крестити в три погружения, и миром и маслом помазывати;
».

Мы полагаем, что определение Московского собора 1620 года было вызвано не только реальной политической ситуацией в России в период Смутного времени, когда Московскому царству пришлось не раз сталкиваться с Польским королевством, а через него с интересами Рима. Но мы видим причину в принятии такого решения и серьезного новвоведения в Римо-Католичской Церкви – утверждение Тридентским собором 1564г. совершать Крещение только через обливание, что противоречит принятой  изначально от апостолов форме таинства.[30]

Решение Московского собора можно даже сказать предопределило появление уже позднее, во второй половине 18 столетия, решения Константинопольского собор 1756г., которое приняло решение: Мы« принимаем приходящих от них (еретиков) как неосвященных и некрещеных, последуя Господу нашему Иисусу Христу, Который заповедал своим ученикам крестить во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, священным и Божественным Апостолам., которые повелевают крестить приходящих тремя  погружениями и при каждом погружении призывать по одному имени Святой Троицы… а также Второму и Пято-Шестому Вселенским соборам, предписывающих тех, которые не были крещены тремя погружениями…но каким-то иным способом, принимать в Православие как некрещенных …».[31] В определении этого Собора Трех Патриархов звучит церковная акривия.[32] И несмотря на это в последующие годы в Российской Православной Церкви воспринимается из Юго-Западной Малороссии практика принятия латинян через рукописание отречения от заблуждений латинства и покаяниеии даже принятия латинян в сущем сане. (См. свящ.Сергий (Говорун). Богословские аспекты и практика приема в Православие  из инославия., с. 355 ) Однако это мера хотя и выходила за рами признанной Православной Церковью проявления икономии к римо-католикам, но и она не означала признания спасительности и действенности таинств еретиков.

Хотя Большой Московский собор 1666-67 фактически отверг постановления этого собора, признав римо-католиков не еретиками, а их таинства действительными, однако все эти решения был отвергнуты официально на Поместном Соборе РПЦ 1971г. Эти решения расходятся и с позицией Православной Вселенской Церкви к латинянам как исключительно еретикам.[33] И мы полагаем, что решения Московского собора 1620 года об обязательном крещении латинян при переходе их в Православие не потеряли своей силы. Тем более это касается положения  "о белорусцах", которое не было отвергнуто Большим Московским собором 1667г. Решение Московского собора 1620г., вопреки мнению епископа Никодима (Милоша), следует рассматривать как имеющим силу для Русской Православной Церкви в частности. Ибо его решение вовсе не выходит «за рамки церковного опыта», а наглядно свидетельствуют о применимости церковной акривии к римо-католикам в той же мере как и Константинопольского собора 1756г. Митрополит Навпактский Иерофей касаясь вопроса о силе определений Константинопольского собора 1756г. пишет: «Вывод может быть таков:  Соборы 1484 и 1765гг. обладают силой, и они выражают дух икономии и акривии Церкви, соотвественно. Хотя икономия является временным явлением и не может отменить акривию, которая универсальна».[34] И нам видится высказывание митрополита Илариона в недавно прочитанной им лекции для студентов МДА и С о том, что «именно в силу апостольского преемства, сохраняемого в Римско-Католической Церкви, за католическими архиереями признается их епископское достоинство, а за священниками — священническое, что находит свое выражение в практике принятия их в сущем сане в случае перехода в Православие», а это означает, что наша Русская Церковь признает Баламандское соглашение 1993, которым  «мы признаем таинства римо-католиков» неверным и в корне, как  противоречащем подлинному и истинному учению Православной Церкви и ее догматическому опыту. Ибо Православная Церковь апостольское преемство видит не только в форме непрерывности епископского рукоположения, но прежде всего в сохранении чистоты православной веры.[35] Хотя такая точка зрения несколько искусственно укоренилась в сознании Русской Церкви еще в Синодальную эпоху[36] и высказывалась некоторыми богословами и иерархами, но она неверна, неправильна по причине ее откровенного несогласия с учением Вселенской Православно Церкви, и требует  серьезного, принципиального и  критического пересмотра. 

Кандидат богословия И. С.    

2016 год.                                                                                       

 

                                                                                                                                                   

 


[1] По учению Вселенской Церкви границы Церкви совпадают с границей «православной веры». См. определения 7 правила 2 Вселенского собора и 95 Пято-Шестового Вселенского собора, которые определяют «Присоединяющихся к православию, и к части спасаемых из еретиков приемлем….» То есть за пределами Православия – нет спасения, нет участия в спасительном божественном домостроительстве.

[2] De Catholicae Ecclesiae Unitate, § 4-9, στό Κ. Δρατσέλλα, Βιβλιοθήκη Λατίνων Πατέρων τ_ν Πρώτων Α_ώνων, τ. 1, Κυπριανός, _πίσκοπος Καρχηδόνος, 1) De Catholicae Ecclesiae Unitate, 2) Επιστολαί 73η, 66η, 46η, 74η, 10η, 70η. _θ_ναι 1968, σ. 31-37.

[3] «πλνην ατο, … τυφλτητα ψυχς, διαστροφ» κα«σκληρν πεσμα το δελφο μν Στεφνου [πο] χει κσπσει τοσοτον» Επιστολή 74η § 1, 4, 7, στ_ Κ. Δρατσέλλα, Βιβλιοθήκη Λατίνων Πατέρων τ_ν Πρώτων Α_ώνων, τ. 1, Κυπριανός, _πίσκοπος Καρχηδόνος, 1) De Catholicae Ecclesiae Unitate, 2) Επιστολαί 73η, 66η, 46η, 74η, 10η, 70η. _θ_ναι 1968, σ. 95, 98, 101.

[4] «μηδνα βαπτζεσθαι δνασθαι ξω τς καθολικς κκλησας, νς ντος βαπτσματος κα ν μν τ καθολικ κκλησίᾳ πρχοντος».

[5] См. Σχολιασμς στο κεμενο της Ε΄ Πανορθοδξου Προσυνοδικς Διασκψεως (Σαμπεζύ Γενεύης 11-17.10.2015) «Σχσεις της Ορθοδξου Εκκλησας προς τον λοιπν Χριστιανικν Κσμον». Πάτρα Φεβρουάριος 2016, σελ. 29

[6] К таковым теориям относятся «теория ветвей», «теория о разделенности Церкви», «теория об утрате христианского единства, или единства Церкви», «крещальное богословие и евхаристическое богословие».

[7] См. Афонский патерик. М. Благовест. Повесть о нашествии папистов на Святую Гору Афонскую. Стр.. 639 -652, и Страдание двадцати шести святых преподобномучеников зографских – игумена Фомы и с ним 21-го инока и 4 мирян (10 октября), стр. 637

[8] См. текст Лекции митрополита Илариона в Московской Духовной Академии 20 апреля 2016г.

[9] Свт. Кирилл, архиепископ Иерусалимский. Поучения огласительные и тайноводственные. М. Синодальная библиотека. 1991, с. 43. Оглас. Поуч. 4

[10] К таким византинистам следует отнести С. Рансимана, И. И. Соколова, Г. Острогорский и многие другие.

[11] «Раны были нанесены предшественниками, многие из которых вовсе не были святыми. Вина лежит на тех, кто наносил эти раны. Из истории мы знаем, что непосредственными участниками конфликта 1054 года были отнюдь не святые люди: легат Папы Льва IX кардинал Гумберт и Патриарх Константинопольский Михаил Керулларий».Из лекции митрополита Волоколамского Илариона, прочитанной им в Московской духовной академии 20 апреля 2016 года

[12] См. Βλάσιος Φίδας. Εκκλισιαστικλη Ιστορία, Αθήναι 1994, τόμ. Β’, σελ. 175 Автор указывает на активную антивизантийскую пропаганду на Западе, носитеем и выразителем который был и кардинал Гумберт

Н. А. Скабалланович. Разделение Церквей при патриархе Михаиле Керулларии.//Византийское государство и Церковь в XI в. СПб. 2010, стр. 751-755

[13] См. Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ. Συγγράμματα. Επιμ.έλεια Παν. Χρίστου. Θεσσαλονίκη 1988, τόμ Α’. Ὑπέρ ἡσυχαζόντων 3, 1, 3: 10-11

[14] Цит по архим. Амвросий (Погодин). Святой Марк Ефесский и Флорентийская уния.,гл. IX.  http://azbyka.ru/otechnik/Mark_Efesskij/svjatoj-mark-ehfesskij-i-florentijskaja-unija/9

[15]  Π. Βασιλειάδη. Ο άγιος Μάρκος ο Ευγενικός καί η ένωσις τών Εκκλησιών. Αθήναι. Ω Σωτήρ. 2008, Σελ. 149

[16] См. священник Сергий (Говорун). Богословские аспекты и практика приема в Православие  из инославия. //Православное учение о таинствах. М. 2009, с. 350

[17] См. Runciman, Steven (1985). The Great Church in captivity. Cambridge University Press. pp. 193–4,228

[18] Будучи еще митрополитом Казанским он требовал крещения Мария Мнишек, за что он был вызван в Сенат. Православная Энциклопедия. Принятия крещения королевичем Владиславом было обязательным требованием свмч. Гермогена. « После того как Боярская дума утвердила кандидатуру Владислава, Е. заявил, что благословит это решение лишь в том случае, если королевич перейдет в правосл. веру (ПСРЛ. Т. 14. С. 100-101; ср.: Белокуров С. А. Разрядные записи. С. 56-57). Патриарх наставлял членов рус. посольства под Смоленск в том, «чтоб отнюдь без крещенья на царство его не сажали» Православная Энциклопедия

[19] Церкви. Собор, созванный 16 окт. 1620 г., должен был рассмотреть дело митр. Ионы, к-рый в бытность свою местоблюстителем Патриаршего престола повелел присоединить 2 католиков к Православию через миропомазание, а не через перекрещивание. Патриарх Филарет приравнял действия митр. Ионы к действиям И., Православная Энциклопедия.

[20] Из Определения Московского собора 1620г.

[21] Там же

[22] См. Π. Τρεμπέλα. Δογματηκή της Ορθοδόξου Καθολικής Εκκλησίας. Αθήναι. Ω Σωτήρ. 1979., τόμ. 3, σελ. 48-56

[23] Там же. Свт. Кирилл Александрийский. Πρός Γεννάδιον επιστολήν. PG. t. 77, 319

[24] И. поселился в Вильно. Из донесения папского нунция от 8 авг. 1612 г. (Litterae nuntiorum apostolicorum. R., 1959. Vol. 3. N 1063. P. 76-78) следует, что И. жил в виленском во имя Св. Троицы мон-ре, где архим. Иосиф Вельямин Рутский (впосл. униат. Киевский митрополит) убеждал его принять унию, давая ему читать книги на греч. языке. И. выразил готовность повиноваться папе в соответствующем письме, но было решено пока сохранять это в тайне. В депеше нунция речь шла о направлении папой надежных людей, к-рых в дальнейшем И. поставил бы епископами и к-рые могли бы организовать семинарию для обучения молодежи в духе униатства. Из донесения следует, что эти планы стали актуальны, когда в Рим пришло известие о смерти патриарха Ермогена († 17 февр. 1612). См. Православная Энциклопедия.

 

[25] Поскольку фактический переход Марины в Православие поляками не предполагался, порядок совершения обрядов был следующим: сначала патриарх короновал Марину с совершением над ней миропомазания, которое могло быть истолковано двояко - и как часть коронационной процедуры, и как акт присоединения Марины к правосл. Церкви. Затем Лжедмитрия и Марину в присутствии патриарха и др. иерархов обвенчал царский духовник благовещенский протопоп Феодор Терентьев, во время венчания было совершено миропомазание супругов. И. был готов преподать Св. Дары «латынской девке Маринке», однако та отказалась (как и Лжедмитрий). По словам архиеп. Арсения, «это сильно опечалило всех, не только патриарха и архиереев, но и всех видевших и слышавших... это была первая и великая печаль, и начало скандала, и причина многих бед для всего народа московского и всей Руси» (Арсений. 1998. С. 182; см. также: Успенский Б. А. Свадьба Лжедмитрия //Он же. Этюды о рус. истории. СПб., 2002. С. 197-228).

 

[26] См. Митрополит Макарий (Булгаков). Историй Русской Церкви, т. 12

[27] Из определения Московского собора 1620г.

[28] В послании Восточных патриархов 1848г. прозвучит также яркое осуждение папизма: «»

[29] См. Fr. John S. Romanides. Filioque. Cм. также: Πρωτοπρ. Ιωάννου Ρωμανίδου. ΔΟΓΜΑΤΙΚΗ ΚΑΙ ΣΥΜΒΟΛΙΚΗ ΘΕΟΛΟΓΙΑ της ΟΡΘΟΔΟΞΟΥ ΚΑΘΟΛΙΚΗΣ ΕΚΚΛΗΣΙΑΣ, Θεσσαλονίκη. 1883, τόμ. Α΄', σελ. 51 "Εξ άλλων πηγών γνωρίζομεν ότι παρητήθη και ότι ο διάδοχος αυτού ο Τοσκανός Πάπας Σέργιος Δ' δεν συμπεριελήφθη εις τα δίπτυχα, επειδή εις την επί τη ενθρονίσει αυτού συστατικήν επιστολήν προς τους της Ανατολής Πατριάρχας συμπεριέλαβε το Filioque."

[30] См. комментарий на 50 правило св. Апостолов епископа Никодима, где он высказывает мнении о ситуативности определений соборов Константинопольского 1756г. и Московского 1620г. и признании таиснвта крещения у латинян.

[31] Mansi. T. 38, col. 619

[32] См. Ἡ Σύνοδος τῶν Τριῶν Πατριαρχῶν. Σεβ. Μητροπολίτου Ναυπάκτου καί Ἁγίου Βλασίου Ἱροφέου, parembasis.gr

[33] Она соборно выражена в Посланиях Восточных патриархов 1848г «Из всех ересей распространившихся, какими Бог весть судьбами, в больше части вселенной, был некогда арианизм, а теперь -папизм» (п. 4) и Патриаршем и Синодальном посланий Константинопольской Церкви 1895г. «западная церковь с 10 века и далее ввела у себя, под влиянием папизма, различные чуждые учения и новшества и таким образом отделилась и удалилась от истинной Православной Церкви Христовой» (п. 267).

[34] Ἡ Σύνοδος τῶν Τριῶν Πατριαρχῶν. Σεβ. Μητροπολίτου Ναυπάκτου καί Ἁγίου Βλασίου Ἱροφέου, parembasis.gr

[35] См. Ιωάννου Ρωμανίδου. Δογματική και Συμβολική θεολογία της Ορθοδόξου Καθολικής Εκκλησίας. Θεσσαλονίκη 1983., τόμ. Α’, σελ. 11  «Несомненно именно по этой причине Апостольское преемство согласно Отцам Церкви включает в себя не только непрерывное рукоположение духовенства от православных и законных епископов, правильное, святое служением богоуставновленных таинств Христовых ими…, но и правое учение о Христе и духовность во Христе».

[36] См приведенное митрополитом Иларином письмо Святейшего Синода Россйской Церкви Вселенской Патриархии от 25 февраля 1903г. «Мы верим искренности веры их в Пресвятую и Живоначальную Троицу и потому принимаем крещение тех и других. Мы чтим апостольское преемство латинской иерархии и приходящих к нашей Церкви клириков их принимаем в сущем их сане (подобно тому как принимаем армян, коптов, несториан и других, не утративших апостольского преемства)».

 

Иоанн Грозный: мистическая связь времен. Интернет-журнал №3

А. Н. Боханов, доктор исторических наук

Первый Царь почил на исходе дня 18 марта 1584 года. Его похоронили в домовой церкви Московских царей - в алтаре Архангельского собора Кремля, рядом с могилами отца Василия III, деда Иоанна III, прадеда Василия II и сына Иоанна Иоанновича. В 1598 году здесь же погребли и Царя Фёдора Иоанновича.

Смерть Иоанна Васильевича спровоцировала беспорядки в Москве, вызванные слухами об «убиении» Самодержца. История смерти Самодержца довольно подробного изложена в Московском летописце. «В Великой пост в четвертую субботу преставился Царь и Великий князь Иоанн Васильевич всеа Русии, был на государстве много лет…нецыи же глаголют, яко дали ему отраву ближние люди. И духовник его Феодосий Вятка возложил на него, отошедшего Государя, иноческий образ и нарекоша во иноцех Иона… И прииде к царскому телу в ложницу (спальню – А.Б.) преосвященный Дионисий, Митрополит Московский и всеа Русии, и весь освященный собор. И пришед к телу покровенну и видев Царевича Феодора слезами облиянна, жалосныя гласы испустив, Митрополит рече: «Где град Иерусалим, где древо животворящаго креста, где Государь наш Царь и Великий князь Иоанн Васильевич всеа Русии? Не вижу бо ничто же о сих». И многая, излияв слезы, к Цареву телу припадая с плачем глаголя: «Почто, Государь, оставил Российское своё Царство и благородный свои отрасли и нас сирих оставил еси?...

И потом по чину царского погребения изнесоша тело преставившего Царя Иоанна, во иноцех Иону, от царского двора в соборной храм к Архангелу Михаилу и совершив надгробное пение с плачевными гласы и погребоша его в пределе Иоанна, Списателя Лествицы . И по погребении нарекоша на государство Московское и всеа Русии сына его Царя и Великого князя Феодора Ивановича всеа Русии» .

Финальная страница биографии «Грозного Царя», как и многие прочие, окутана слухами и предположениями. Имевший доступ ко Двору англичанин Джером Горсей, находившийся тогда в Москве, сочинил зловещую сцену смерти Самодержца.

«Бельский поспешил к Царю, который готовился к бане. Около третьего часа дня Царь вошел в нее…, вышел около семи, хорошо освеженный. Его перенесли в другую комнату, посадили на постель (получается, что Иоанн уже не мог передвигаться самостоятельно – А.Б.), он позвал Родиона Биркина (известного при Двое шахматиста А.Б.) приказал принести шахматы. Он разместил около себя своих слуг, своего главного любимца Бориса Фёдоровича Годунова, а также других. Царь был одет в распахнутый халат, полотняную рубаху и чулки; он вдруг ослабел и повалился навзничь. Произошло большое замешательство и крик, одни посылали за водкой, другие - в аптеку…, а так же за его духовником и лекарями. Тем временем он был удушен» .

Сам Горсей при этом не присутствовал, что уже само по себе ставит под сомнение «живописные» детали. Возможность же удушения кажется совершенно невероятной, учитывая, что всё это происходило в царском тереме, при большом скоплении народа.

Более популярной оказалась другая версия – об отравлении. Царь заболел в конце февраля, несколько недель лечился, причем лекарства принимал исключительно из рук доверенного боярина Богдана Бельского (†1611). На него и пало главное подозрение. В городе произошли волнения, негодующая толпа осадила Кремль, требуя выдачи «вражины» Бельского, который «царский корень хотел извести». Молодому Царю Фёдору Иоанновичу пришлось срочно выслать Бельского из Москвы…

Голландский купец Исаак Масса, собиравший все сведения о Русском дворе в начале XVII века, оставил следующее описание. «День от дня становясь все слабее и слабее, он (Иоанн Грозный – А.Б.) впал в тяжелую болезнь, хотя опасности еще не было заметно: говорят, один из вельмож, Богдан Бельский, бывший у него в милости, подал ему прописанное доктором Иоганном Эйлофом питье, бросив в него яд в то время, когда подносил Царю, отчего он вскорости умер; так ли это было, известно одному Богу, верно только то, что вскоре Царь умер» .

Голландец Масса подметил, что именно так в Москве «говорили» и через двадцать лет после кончины Первого Царя, а подлинная причина смерти Иоанна «известна одному Богу».

Новый летописец, составленный при дворе Патриарха (1619-1634) Филарета около 1630 года, повествует о кончине Грозного Царя следующее. «В ту же зиму явилось знамение на небесах в Москве: меж [церковью] Благовещения и [колокольней] Ивана Великого явился крест на небесах да звезда с хвостом. Ближние люди возвестили Царю Иоанну о том знамении, Царь же Иоанн, выйдя на Красное крыльцо и посмотрев на то знамение, сказал окружающим: «Сие знамение ко смерти моей»…. Вскоре после этого, в ту же зиму, [Царь] тяжело заболел и, чувствуя близость смерти, повелел Митрополиту Дионисию себя постричь [в монахи]; и нарекли имя ему Иона. На царство же Московское благословил [Царь] сына своего Царевича Фёдора Ивановича, а сыну своему меньшому Царевичу Дмитрию Иоанновичу повелел дать в удел град Углич со всем уездом и с доходами. Сам же отдал душу свою Богу марта в 18 день, на память святого отца нашего Кирилла Иерусалимского» .

Несколько веков история кончины Царя Иоанна плодила различные предположения, среди которых версия о насильственном убиении не казалась пустопорожней. Назывались разные имена, помимо вышеуказанных, в числе «отравителей» появился Борис Годунов и некоторые другие. Эта историческая шарада, казалось, никогда не может быть разгадана. Прошло почти четыреста лет, и давний слух о насильственной, рукотворной смерти Царя неожиданно получил подтверждение. В апреле-мае 1963 года могила Иоанна Васильевича в Архангельском соборе Кремля была вскрыта и проведена медико-биологическая экспертиза останков. Выяснилось, что содержание ртути в них превышено в 32 раза норму, а мышьяка в - 1,8 раза .

Подобная информация ломала сложившиеся мировоззренческие стереотипы о «тиране», обуреваемом «манией преследования», а потому об этой экспертизе или говорят вскользь, или не упоминают вовсе. Известный биограф Первого Царя в этой связи заметил: «М.М. Герасимов провел исследование костей Царя, извлеченных из гробницы, и обнаружил в них следы ртути. Может ли этот факт служить доказательством отравления Грозного? Едва ли. Следует вспомнить, что ртутные соединения использовались тогдашней медициной при изготовлении некоторых сильнодействующих лекарств» . Здесь особенно умиляет выражение: «едва ли». Речь ведь идёт не о каких-то туманных «следах», а о превышении допустимой нормы в 32 раза, причем при экспертизе, проведённой через четыреста лет! Ссылка на какие-то мифические «лекарства» картины совершенно не проясняет. Никакие лекарственные препараты никогда бы не смогли привести к подобным чудовищным превышениям…

Конечно, никому уже никогда не удастся разгадать тайну смерти Иоанна Грозного во всех подробностях. Совершенно бессмысленно и гадать о том, кому эта смерть была «выгодна», кто конкретно желал его гибели. Таковых и в России, и за границей имелось предостаточно.

Первый Царь немалому числу людей в высших кругах был неугоден; его боялись, перед ним трепетали. Он покончил с аристократической «вольницей»; при нем все «удельные» и их потомки потеряли не только свои вековые привилегии, но лишились и видов на них в будущем. Вся «служилая рать», все государственные чины стали не просто «государевыми холопами», а именно государственными служащими. Любого нерадивого чиновника, ставившего личный интерес выше государственного, стремившегося превратить общественную службу в способ личного обогащения, могла в любую минуту ждать царская кара. Трудно усомниться в том, что подобные порядки далеко не всем приходились по нраву...

Великая эсхатологическая мечта Иоанна Грозного - превратить Русь в подобие общежительного государства-монастыря со строгим уставом и нелицеприятно строгим игуменом, не воплотилась в жизнь. Да, она и не могла быть реализована, потому, что нельзя же на земле учредить реальное подобие Града Небесного. Несовершенное и временное не может творить совершенное и абсолютное. Первый Царь прекрасно это осознавал; он был далек от совершенства, как и тот исторический «человеческий материал», из которого можно было бы сотворить нечто подобное. Его порыв был беспредельно высоким, искренним и недостижимым, но он не погиб в туне. Первый Царь сделал Русь духовно монолитной и структурно единой, способной превозмочь превратности и опасности, грозившие ей со всех сторон.

Царь Иоанн Васильевич продолжил дело своего деда Иоанна III – собирателя «Земли русской», которого тоже, кстати, величали «Грозным». Его внук Иоанн Васильевич завершил начатое, соединив все, приобретенное ранее в единое целое, жёсткими и даже жестокими мерами. Но то был век беспощадный, а историческая ставка была слишком велика. По сути дела речь шла о том, быть или не быть Руси не просто «отметиной на карте», а самостоятельной и влиятельной мировой силой. И она таковой стала, сохранив и приумножив обретения не только государственно-территориальные, но и духовные.

Православный Крест не только воссиял на новых просторах, но и являл свою жизнеутверждающую силу и на старых. Сцементированная единством веры и власти, Русь получила новые исторические возможности. Плата была дорогой – войны истощали национальный организм, жертвы от битв внешних и внутренних были огромны. Но они были принесены ненапрасно. Вопрос: «быть» или «не быть» Православной Руси уже больше не стоял.

Смерть Иоаннова доставила радость врагам как внутренним, так и внешним. Один из известнейших русских книжников и современник событий дьяк Иван Тимофеев (ок.1555-1631) в своём «Временнике», составленном около 1619 года, написал о кончине Иоанна Васильевича. «Все государства, соседние с его (Царя – А.Б.) владениями, державы, которые касались границ его земли, не только враги и близко живущие, но и далёкие мнимые друзья его, смерти его весьма обрадовались, (считая) потерю его как бы некоторым для них великим приобретением… И что удивительного, если смерти его коварно радовались посторонние? Ведь и рабы его, все вельможи, страдавшие от его злобы, и они опечалились при прекращении его жизни не истинною печалью, но ложной, тайно прикрытою. Вспоминая лютость его гнева, они содрогались, так как боялись поверить, что он умер, а думали, что это приснилось им во сне. И когда, как бы пробудившись от сна и придя в себя, поняли, что это не во сне, а действительно случилось, чрез малое время многие из первых благородных вельмож, чьи пути были сомнительны, помазав благоухающим миром свои седины, с гордостью оделись великолепно и, как молодые, начали поступать по своей воле» .

Когда Иоанн Васильевич взошел на Престол Государства Российского, то, образно выражаясь, все четыре стороны света были Руси-России враждебны. С Юга и Востока смертельной угрозой нависал исламский мир, а с Запада – столь же враждебный мир Католичества и Протестантизма. Север же – холодный и дикий, не мог служить государству ни опорой, ни отдушиной. Когда же Первый Царь умер, то картина была совершенно другой. На Востоке Россия покончила с остатками Золотой Орды и «приросла Сибирью». Юг, хоть и продолжал представлять угрозу, но масштаб ее теперь был совершенно иной. В Стамбуле больше не вынашивали планы с помощью своих крымских вассалов покорить и уничтожить Русь. Эта задача отныне представлялась невыполнимой.

На Западном направлении положение мало изменилось. Духовные враги те же, но диспозиция уже иная. Да, Русь временно проиграла войну за Прибалтику, но главная цель была достигнута: Запад уже не мог рассчитывать не просто на выигрыш той или иной военной компании, а на сокрушение Руси. Теперь это уже стало невозможным, а потому ненавистники Руси прибегали потом к иным, более изощренным средствам. Через двадцать лет после смерти Иоанна была использована новая, не военная, а «политическая технология». На сцене появился самозванец, «плоть Царя Иоанна», корень «древа Рюрикова».

Вооружившись этими неотразимыми атрибутами, враги закордонные выдвинули марионетку под именем убиенного сына Грозного «Димитрия Иоанновича» и попытались осуществить «проект» по польскому завоеванию и католическому закабалению России. В какой-то момент уж казалось, что замысел осуществился: Лжедмитрий в июне 1605 года «воцарился» в Москве. Но восторжествовала не коварная интрига, а – правда истории. Гнев народный в мае 1606 года смел самозванца.

Тогда у польско-католических антирусских инспираторов возник новый «проект»: на сцене появился Лжедмитрий Второй, пресловутый «тушинский вор». До царских палат в Кремле ему добраться не удалось, он «воцарился» в селе Тушино под Москвой. Финал второго «проекта», как и «первого», оказался бесславным. Во всех этих коварных и кровавых интермедиях с Лжедмитриями в значительной степени повинна русская аристократия, та, которую Иоанн Грозный не любил и долго преследовал. Именно представители известных боярских родов первыми «приветствовали» самозванцев, приносили «присягу» на верность. Потом, правда, отрекались, перебегали от одного к другому. «Сиятельные и вельможные» думали главным образом о своем благополучии, об интересах собственного родового клана, личной имущественной выгоде, но, отнюдь, не об интересах страны. Русь являлась для них как бы «приложением» к их поместьям, к их вотчинам.

Вотчинная психология и вызвала к жизни небывалый акт национального предательства: в 1610 году правящая боярская группировка из семи лиц («семибоярщина»), заключила сделку с поляками о признании русским царем польско-шведского пятнадцатилетнего принца Владислава и впустила в Москву польские войска. Понадобились неимоверные усилия, национальное восстание с колоссальными человеческими жертвами, чтобы свергнуть это новое иностранное иго. Данная история воочию показала, что Иоанн Васильевич был совершенно прав, когда не доверял родовитым и именитым. В «семибоярщине» заправляли те самые роды, которые «понесли потери» при его правлении: князья Мстиславские, Воротынские, Трубецкие, Голицыны, Оболенские, бояре Шереметевы и Романовы. Не было больше «Грозного Царя», и можно было торговать национальным достоянием, выторговывая у иностранцев только для себя и только для своих близких родовые привилегии и личные «преференции».

Никто из предателей-аристократов, запятнавших себя различного рода отступлениями и преступлениями в эпоху Смутного времени, не понес судебного наказания. Приговор же народный прозвучал: Царь Иоанн Васильевич стал чтится в народе как великий правитель, как национальный защитник и радетель Православия. Это «народное мнение» держалось века и в своё время потрясло ещё Н.М. Карамзина. В своей грандиозной эпопее «История Государства Российского», собрав все порочащие Первого Царя слухи, вынеся многократно беспощадное моральное осуждение личности и делам Иоанна Васильевича, вынужден был закончить повествование признанием очевидного.

«В заключении скажем, что добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; но имя Иоанново блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех царств монгольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы царя-завоевателя; чтил в нём знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования; отвергнул или забыл название мучителя, данное ему современниками, и по тёмным слухам о жестокости Иоанновой доныне именуют его только Грозным, не различая внука с дедом, так названным древнею Россиею более в хвалу, нежели в укоризну. История злопамятнее народа!» .

Не безликая «история» оказалась «злее», а - историки, для которых память народная, мнение народное не имели существенного значения. Если бы Николай Михайлович не верил безоглядно писаниям такого прохвоста как князь А.М. Курбский, то возможно и «история» его не стала бы такой «злопамятной»… Мистические знаки и символы окружают всю Русскую историю; они зримы, значимы и по сию пору. Некоторые напрямую связаны с царским венцом, восходят к рождению, а затем и великому акту миропомазания Иоанна Васильевича.

В 1530 году Великий князь Московский Государь Василий III повелел в честь рождения первенца, сына Иоанна, заложить в подмосковной великокняжеской родовой вотчине селе Коломенском храм Вознесения Господня. Храм был освящен в 1532 году. Это было первое в России храмовое строение, увенчанное шатровым завершением, что само по себе имело особое значение. Как удачно выразился исследователь, «устремленные в небо храмы – это признание себя Русью наследницей того, первого храма Гроба Господня, уверенность, что, идя по дороге созидания Третьего Рима, Москва станет Новым Иерусалимом» . Наиболее полно эти устремления и упования и отражались в шатровых храмах. Однако в данном случае имеет значение иной аспект.

Прошло ровно 370 лет с момента коронации Первого Царя, и 2 марта 1917 года Последний Царь и Император Николай II Александрович под давлением непреодолимых обстоятельств сложил с себя властные полномочия. Россия перестала быть «Царской», она более не возглавлялась Помазанниками Божьими. «Третий Рим» как бы обезглавился. Теперь он существовал прикровенно, или, по выражению русского мыслителя С.Н. Булгакова (1871-1944), «подобно граду Китежу, скрывшемуся под воду» .

Но милость Господня в тот трагический момент была явлена России великим чудом. В селе Коломенском, в той самой церкви Вознесения Господня, построенной по поводу рождения Иоанна Грозного, явился Образ Богоматери Державной. Образ Царицы Небесной явился простой прихожанке из посада Перерва в конце февраля 1917 года в величественном храме, в котором она узнала храм в Коломенском. Придя туда, она рассказала настоятелю Николаю Лихачеву о явлении. Начались поиски и вскоре в подвале, среди старых вещей и принадлежностей соколиной охоты еще времен Иоанн Грозного, была найдена большая черная доска. Когда её отмыли, то воссиял Образ Божией Матери, восседающей на царском троне в красной порфире, имеющей на главе корону, в руках - скипетр и державу, а на коленях - благословляющего Богомладенца. Весть о великом чуде очень быстро распространилась, множество людей потянулось в Коломенское, чтобы припасть к Образу Пречистой Владычицы .

Сокровенный духовный смысл этого явления православные пастыри разъясняли не раз; приведем одно из таковых. «25 октября 1917 года случилось самое страшное и самое ужасное, что только может случится с людьми, казалось, что прекратилось заступничество Пресвятой Богородицы – Господь оставил Россию и попустил мрачным силам сатаны завладеть нашим народом. Но явленная в селе Коломенском 2 марта 1917 года, в самый день отречения Государя от престола, икона «Державной» Божией Матери – в порфире, пропитанной мученической русской кровью, с царской короной, сверкающей алмазами невинных русских слез, со скипетром и державою российских государей – ясно, без слов говорила сердцу и умным очам русского народа, что Владычица не только не ушла от нас, но приняла на Себя преемство Державы Российской и с нею тягчайшее бремя невидимой высшей власти с того момента, когда сама идея христианской власти была отвергнута во имя самовластия. Символ этой иконы ясен! Его поняли все лучшие русские люди. Одним из первых его понял Святейший Патриарх Тихон: «Зову вас, - обратился он к народу, - возлюбленные чада Православной Церкви, зову вас с собой на страдания» .

Первый Царь Иоанн Васильевич стоял у истока Третьего Рима, Последний Царь-Мученик - у его зримого конца. Мистическая связь царских образов, - Первого Царя и Царя Последнего, так неожиданно проступившая в месте явления Богоматери Державной, ещё не получила полномасштабного духовного объяснения. Строить догадки, высказывать предположения в этой промыслительной области простым смертным недопустимо; это удел святителей-пророков и благочестивых проповедников. Однако, в этом явленном историческом знаке трудно не признать сокровенное содержание, которое, возможно, раскроется и разъяснится в будущие времена, когда Россия духовно воспрянет и государственно-национально самоопределится.

Иоанн Грозный, его личность и правление будут снова и снова привлекать внимание, конечно же, не для того только, чтобы «удовлетворить» чье-то любопытство и узнать событийные перипетии многовековой давности. Образ Иоанна Грозного не остался мертвой мумией в Пантеоне Истории. Многие его порывы и упования, его «слова», его «глаголы», его удачи, неудачи и падения - жгут сердца и ждут нового истолкования, применительно и к истории России XXI века.

Падение власти коммунистической бесократии, отбросило Россию территориально ко времени Первого Царя, а духовно – к эпохе разнузданного язычества. Восставая из руин и пепла, современная Россия ищет ответы на исходные дилеммы бытия, на протяжении истории остававшиеся неизменными: в чем смысл человеческого существования, смысл государства и предназначение власти государственной, может ли русский человек оставаться русским без Бога? Ответы были предложены, их запечатлела история на своих скрижалях. В контексте нынешнего неясного будущего неимоверного высоко вырастает значение прошлого, где были выдающиеся вожди и провидцы, свои национальные поводыри, одним из которых и являлся Иоанн Васильевич. Его правление – бурное, яркое, трагическое, но созидательно-содержательное – фокусно отражает сущность русского исторического процесса, а потому фигуру Первого Царя не ожидает историческое забвение.

Духовный подвиг согласно Лествице святого Иоанна Синаита

Ο ΠΝΕΥΜΑΤΙΚΟΣ ΑΓΩΝΑΣ ΚΑΤΑ ΤΗΝ ΚΛΙΜΑΚΑ ΤΟΥ ΑΓΙΟΥ ΙΩΑΝΝΟΥ ΤΟΥ ΣΙΝΑΪΤΟΥ

Μέρος Α΄ μέρος
Σπυρίδωνος Δημ. Κοντογιάννη[1]

Спиридон Д. Контоянни

Часть 1

Ведение

Лествица прп. Иоанна Синаита (525-600гг. см. Ἰωάννου τοῦ Σιναΐτου. Κλίμαξ. ΕΙΣΑΓΩΓΗ-ΚΕΙΜΕΝΟΝ-ΜΕΤΑΦΡΑΣΙΣ-ΣΧΟΛΙΑ-ΠΙΝΑΚΕΣ ὑπό Ἀρχίμ. Ἰγνατίου. ΙΕΡΑ ΜΟΝΗ ΠΑΡΑΚΛΗΤΟΥ ΩΡΟΠΟΣ ΑΤΤΙΚΗΣ 2009, σελ. 1 Είσαγωγη )  среди многих книг по аскетике является самой ценной, и она является самым ценным достоянием порождающей преподобных и святых Пустыни. Она считается превосходной книгой потому, что ее содержание  -это описание тех людей, подвижников, которые имели чистый ум и воспламененное от любви к Жениху Иисусу Христу свое сердце, и которые были просвещенными светом этой божественной любви, являются свидетелями благочестия, образцом  и руководством и правилом для жизни всех людей. По этим то причинам многие Отцы Церкви, конечно же, а также и другие священные лица и церковные писатели упоминали о ней или давали комментарии на эту замечательную книгу, которая была написана обладавшим по сути своей великим и по Богу просвещенным разумом человеком, преподобным Отцом нашим Иоанном Синаитом. Ее последний перевод на новогреческий язык сделал приснопамятный блаженный игумен священной обители Параклит архим. Игнатий Пулопатис ((+ 6-12-1978).

О ценности священной книги Лествицы прп. Иоанна Синаита и о несомненной пользе ее содержания не только для монахов, но и для всех христиан, ее переводчик «с эллинского на наш, более новый эллинский диалект» архимандрит Иеремия Синаит Крис, а также и издатель ее перевода под названием: «Новая Лествица» ( Νέα Κλμαξ ), вышедшем в Венеции в 1774г., в прологе написал: «Примите, братия, (эту книгу, т.е. Лествицу) с благосклонностью и постоянно ее читайте, и вы, во всяком случае, поймете, что она является иным жезлом (т.е. Лествица), с помощью которого   тот, кто стремится обрести собственное свое спасение, поразит умного Фараона (Дьявола) и разрушит все его ухищрения и его войну. Она есть манна, которая услаждает нашу горечь и умягчает наши страдания. Она является ковчегом, избавляющим тех, которые к нему прибегают в чтении, и она освобождает от потопления во грехах и их делает безопасно плывущими по бушующим водам этой жизни. Она является раем, в котором пребывает всякая боголюбивая душа, которая способна восприять бессмертную красоту вечного блаженства, и, наконец, во время ураганного смерча она способна собирать бессмертную красоту вечного блаженства, а в завершении, она впитывает в себя небесную силу для того, чтобы вытащить душу из бездны грехов (словно со дна морских вод)  и чтобы она предстала пред Богом очищенной от всей своей грязи.  Настолько многочисленны и разнообразны способы и смыслы в ней и вопросы, так что, по сути, с ее помощью исправляется внутренний человек  и внешний также. Посему мы можем говорить, что тем самым мы легче можем стать сопричисленными к звездам небесным, нежели обо все этом только рассказывать. Посему я дерзаю сказать, что как хлеб является необходимейшим видом из всей пищи для тела, также для достижения спасения является самой необходимой из всех иных отеческих книг эта (т.е. Лествица), и более того она является спасительной, и говорю, что среди них она возводит на место, которое по своей сути между всеми остальными чувствами является видением, любовью ко всякой истине, поскольку она повествует о всесвятой воле Божией весьма самым изумительным и самым понятным образом. А тем самым она не только для монахов является самым лучшим указателем и точнейшим законом, но и для мирских, ведя все к ответственности, и неся читающим ее посредством мудрых ее наставлений к  умилению и сокрушению и слезам…Невозможно рассказать достойным образом посредством человеческого языка о ее изумительной благодати, и о тех небесных дарах, которыми награждаются ее любители  и читающие ее, так что она предлагается словно как тот пророк, который воскресил мертвого сына вдовы и подал ему жизнь.Также и она воскрешает умершую от греха душу и подает ей жизнь вечную. Так что тот, кто возжаждал своего спасения да прибегает к этой сладчайшей реке и, во всяком случае, преисполняется и радуется, что эта река по сути своей является той самой, струи которой веселят град Божий, и в нем всех верующих. И уже приемля злато, по словам Сираха, пронзительно вопиет призывая их и глаголя «Приидите все возжадавшие меня, и от плодов моих познайте, что  вкушающие меня так будут жаждать, а пиющие меня не будут так жаждать, а внемлющие мне не опозорятся, а трудящиеся во вне не согрешают».

Конечно, известно, что грех опьяняет человека  вводит в некую степень обманчивости, и вынуждает человека рассматривать очерненность его души и  ее достоинство как радость, забывая о том, что опьянение грехом его природы не приносит полноты и удовлетворения, поэтому то человек испытывает как плод отвращения к тому, что как он думал, ему принесло удовольствие и наслаждение или свое предложение удовольствие и наслаждение или разочарование из-за химерического поиска радости там, где ее нет. А сам он остается неудовлетворенным и во многих случаях он идет по пути разрушения и попирания своей личности.

Итак, Лествица в отношении драматического положения современного человека, является, словно человеколюбивым приношением и указанием путнику пути жизни и образом таинственного восхождения человека на небо, посредством которого он  избавляется от грязи греха и  будет наслаждаться подлинной радостью и душевным миром. И это происходит потому, что достоинство этой книги, Лествицы проявляется в ее огромном и глубоком влиянии, что было уже показано, в ее многочисленных изданиях и переводах, которые делались на протяжении столетий. Как отмечает, в частности, в своем замечании во введении к «Новой Лествицы», ее переводчик и издатель Синайский архимандрит Иеремия, Лествица оценивается как «жезл с помощью которого взыскующией своего спасения может потопить мысленного Фараона (диавола), Манной, которая услаждает горечь и смягчает наши жизненные страдания», «Ковчегом избавления», «раем» и «насосом небесной силы дабы восставить душу из бездны греха и предстать пред Богом очищенной от всяких ее загрязняющих веществ».

Лествица св. Иоанна является нашим проводником и растолкователем, которая нас ведет в путешествие в «таинственный сад» Подвижников пустыни, Отцов Трезвения. И делает это она сообразно тем возможностям, силам, которые каждый из нас имеет. Она нам подает то, что мы желаем иметь от "Сада благословений» и  она делает это с уверенностью, что все, что она собрала, нам окажет помощь в трудном духовной подвиге, дабы человек смог бы когда-то  пройти благословенный путь святости,  чтобы наполнить божественным светом свою душу, свое сердце и свой ум, чтобы его просветить, чтобы его разогреть и чтобы его переменить, и чтобы ему постоянно указывать на путь покаяния, который в Церкви никогда не прервется и конечно, на протяжении всей нашей жизни.

Было бы неправильно считать, что те, которые живут в миру и переполнены различными мирскими заботами(семья, работа, устремления, карьера, слабость и т.д.) не могут достичь совершенства и добродетели. Те, кто живет в миру,  их соблазны и погоня за успехом, молодые или люди в возрасте, было бы неправильно говорить, что теперь я молод, и изо всех сил веду борьбу за то, чтобы выжить, но когда я состарюсь, тогда буду заботиться о душе моей. Ни молодость принесет нам вред, или окажет влияние, ни даже наш большой возраст не принесет нам пользу, если в нашей душе отсутствует страх Божий. И кто знает, как и когда он состарится! Поэтому, там, где есть страх Божий, там, безусловно, есть и хранение заповедей Божиих, там есть и чистота души и тела, а там где  имеется эта чистота, там восседает и царствует Жених сердца каждого человека Христос, просвещающий и освящающий всего человека, и душу, и тело его. И это таинственное единение человека с  Богом, которое легко обретается не только подвижниками пустыни, но и людьми, которые живут в миру,  и каждым из нас.

 

ДУХВОНЫЙ ПОДИГ СОГЛАСНО ЛЕСТВИЦЕ СВЯТОГО

 ИОАННА СИНАИТА

ру

копись IX в. Париж

            Если борьба за выживание для  человеческого рода после его непослушания Богу началась с жестокости и неумолимости, поскольку, согласно праведному и человеколюбивому Божественному определению «земля породила терния и волчцы», а Адам должен был вкушать свой хлеб «в скорбях», и «в поле лица своего», то возвращение к бесстрастию , которое он имел до грехопадения, и к участию в нетварной и вечной славе Троичного Бога, благодатной обожении, которое ему было определено божественной любовью, стало грубой и кровавой дорогой, усыпанной терниями врожденных ему, и более того, страстей падшей человеческой природы и сетями и ловушками воров демонов.

"Поэтому то Бог нас сотворил,- пишет прп. Максим Исповедник, - дабы мы стали общниками божественного естества и причастниками Его вечности, и явились бы подобными Ему, обоженными с помощью божественной благодати».[2] В этой цели, которая была уничтожена страстью к обретению равенства с Богом и в непослушении, следует понимать план Домостроительного Воплощения Господа нашего Иисуса Христа. Средства для осуществления этой само высокой перспективной задачи для человеческой личности, нам предоставляет Церковь, через учение, жизнь и свои Святые таинства. Однако же от человека требуется свободная воля и личный подвиг верующих.

В Священном Писании и в святоотеческих творениях понимание подвига неразрывно связано с жизнью по Богу верующего человека. Существующее враждебное состояние и наша склонность ко злу говорит о необходимости борьбы со страстями, для того чтобы их изменить в добродетели. Конечно, подвиг вовсе не означает возможность самоспасения человека. Христос, ибо только Христос спасает и освящает, но требуется вклад и со стороны человека - в вере, через сознательное участие в жизни Церкви и добровольное и постоянное стремление жить  Евангельские заповеди. Характерными являются слова апостола Павла: «Подвизайся добрым подвигом веры» (1 Тим. 6, 12), «подвигом добрым я подвизался» (2 Тим. 4, 7), «посему и мы… с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на начальника и совершителя веры Иисуса» (Евр. 12, 1-2)

В книге «Лествица», в этом замечательном аскетическом произведении святого Иоанна Синаита, которое занимает исключительное место в аскетических творениях, имеет в качестве главного своего смыслового объекта духовную брань, подвиг. Хотя частое использование  терминов «боец»[3], «атлет»[4], «воин»[5], «нож»[6], «оружие»[7], «щит»[8], «меч»[9], «большая сабля»[10], «лук»[11], «стрела»[12], и прекрасное название «Лествица» (Κλίμαξ), достаточно  свидетельствуют о том, как преподобный писатель живет – сам будучи монахом – и как на деле осуществляется жительство Монашеского Государства. Она обращается к монахам, а главным образом к послушникам, как он сам об этом и говорит, однако же она не меньше пользы принесет и каждому совестливому и подвизающемуся христианину. Оценка пути к совершенству как лестницы, свидетельствует о том, что подвижник, монах или мирской человек, прежде всего не сможет достичь и беструдно святости, никто не сможет взойти по некой лестнице сразу, но восходя по ее ступеням, с посильным приложением усилий и терпением, начиная с отсечения страстей и завершая бесстрастием и озарением сверхриродными дарами. «Никто никогда не мог одним шагом взойти на верх лестницы».[13] «Временем и терпением мало-помалу снискиваются нами и приходят в совершенство добродетели»[14]

Подвиг, или иначе духовное делание, требуют, согласно свт. Иоанну, в качестве своего основного условия добровольность и усердное стремление ко спасению со стороны человека и помощи от Бога. Он в слове о рассуждении он соответственно говорит: «Всякому духовному деланию, видимому или умственному, предшествует собственное намерение и усерднейшее желание при Божьем в оных содействии, ибо если не будет первых. То и второе не последует».[15] Несомненно, Бог не перестает проявлять Свое попечение о спасении всех людей, и подавать каждому разнообразные возможности для покаяния. В данном случае прп. Иоанн хочет выделить мысль о проявлении Богом особого уважения к свободе человеческой личности. Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4), но никого не принуждает.

Цель написания автором этого творения состоит в том, чтобы принести духовную пользу монашествующим. И здесь прп. Иоанн проявляется как прекрасный и рассудительный педагог, опытный учитель, заботливым отец, христоподражательный пастырь и мудрый врач, поскольку его слово является  плодом многолетнего опыта монашеского жительства, превышающей человеческие силы аскетически борьбы, его восхождения на вершину божественного пути лествицы добродетелей и  опыта озарения Нетварным светом Божества. «Истинный учитель тот,-говорит он, -  кто непосредственно принял от Бога книгу духовного разума, начертанную в уме перстом Божиим, то есть действием осияния и не требует прочих книг».[16] По сути Святой книгу духовного разума  восприял в Университете Пустыни, подписанную «перстом Божиим», а поэтому то и его авторитетное слово безопасно ведет души по пути ко спасению.

На поле боя за свободу во Христе и против демонов опытный в боях воин, предлагает благодаря своей работе в качестве доброго воина обучаться  искусству ведения духовной войны в составе отряда подвижников Христовых. Он знает козни и хитрости злобного врага нашего спасения дьявола и раскрывает его лукавые сети. Благодаря просвещению от Всесвятого Духа, он раскрывает себя как уникальный анатом человеческой души и, путем выявления страстей и слабостей, но и со знанием мер и благодатных даров души, он предлагает подходящие лекарства и духовные подвиги. В 26-м слове он советует подвизающимся познать их духовное состоянии: «Будем непрестанно всегда исследовать самих себя в отношении ко всем страстям и добродетелям, чтобы узнать, где мы находимся: в начале ли, в середине или в конце».[17] И в другом слове: «..соорудил я лестниц для восхождения. Каждый сам да рассмотрит себя, на какой он стоит ступени».[18]

Ветхий человек со своими страстями и немощами, которые стали второй природой человека, во время подвига и брани является врагом и противником, а дьявол, является тем, кто постоянно противоречит делу спасения людей. Борьба не является вечной, пожизненной и жестокой, потому что «наша брань не против плоти и крови, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Ефес. 4, 12).

Святой Иоанн не игнорирует тот факт, что все не достигнут той же духовной меры. Хотя Господь в притче о сеятеле с помощью образа семени указывает  на различные степени духовного состояния христиан: «одно приносит (плод) во сто крат, другое в шестьдесят, иное же в тридцать» (Мф. 13, 8) Аналогичным по своему содержанию является текст из Лествицы: «Хотя не все могут быть бесстрастны, однако спастись и примириться с Богом всем не невозможно».[19] «Я видел трех братьев, потерпевших тщету: один из них негодовал, другой пребыл без печали, а третий принял это с великой радостью».[20] «Благочестивым свойственно давать всякому просящему, более же благочестивым – давать и непросящему, А не требовать назад от д, в особенности же когда есть возможность, свойственно одним только бесстрастным».[21] «Я видел трех иноков, в одно время потерпевших бесчестие. Один из них оскорбился, но смолчал; другой порадовался ради себя, но опечалился об укорившем его; третий же, воображая вред ближнего, пролил теплые слезы. Так можно было видеть здесь делателе страха,мздовоздаяния и любви».[22]

Несущему подвиг брани, необходимо знать свои силы и соответственным образом предпринимать усилия для восхождения по лестнице такими способами, которые приличествуют  его силам и темпераменту. Безвременное же упорство в подвиге, который превышает, силы - не от Бога, он только доставляет гордость  и порождает доверие нашим силам. Справа всегда находится дьявольская сеть, которая стремится увлечь безрассудного и лишенного благословения подвижника и его в итоге ввергнуть в заблуждение. Даже выбор духовного руководителя и места для подвига (в данном случае это касается монаха) должен основываться на основе характера и темпераменте приходящего к монашеской жизни.  Имеющие жесткий характер и гордые  не должны входить в послушание и подчинение кротким и снисходительным старцам, но он должен без исследования и неотступно пребывать в киновии с  грубыми братьями для того, чтобы смирить гордый нрав (29). Склонные к похоти нуждаются в старце подвижнике и проводящему жизнь в строжайшем посте. (30) Те, которые сражаются с гневом, высокомерием, лицемерием и обидой недолжны даже дерзать  вступить «вслед безмолвия-исихии» (31).

Прп. Иоанн, хотя  «разделил» свою Лествицу на тридцать степеней духовного восхождения, сообразно мере добродетелей, для того, чтобы научить, как он сам говорит, «составлять лествицу духовных добродетелей», [23] которая венчает, согласно и другим Отцам духовного трезвения, все страсти тремя первоначальными, объядение, сребролюбие и тщеславие, и с этими тремя непосредственно вступают в борьбу для излечения трехчастной души, имеющей желательную, вожделевательную и разумную силы, ради того чтобы достичь трех основных  великих добродетелей, «матерее добродетелей»[24], воздержания, смиренномудрия и любви. «Святая Триада», - говорит он, - которые низлагают три главные страсти». Рассудительный и благоразумный человек продолжает вести борьбу в основном для достижения матери добродетелей, чтобы естественным образом и дщери последовали  этой борьбе.[25] Такой подвижник считает, что самой гибельной страстью, как «началом и концом всех зол»[26]является гордость или впрочем, высокомерие, к которой ведут возвеличивание или тщеславие.. Гордость, она и только, способна в душе заполнить место всех других страстей, в душе того, кто с ней не станет бороться.[27]

Прп. Иоанн Лествичник советует в особенности проявлять внимание к истинности и чистоте подвига, то есть, делание исполнения добродетелей не должно искажаться потаенными страстями. «Как черпая воду из источников, - говорит он, - иногда неприметно зачерпываем и жабу вместе с водою, так часто, совершая дела добродетелей, мы тайно выполняем сплетенные с ними страсти. Например, со страннолюбием сплетаем объедение, с любовью – блуд, с рассуждением – коварство, с мудростью – хитрость, с кротостью – тонкое лукавство, медлительность и леность, прекословие, самочиние и непослушание, с молчанием сплетается кичливость учительства, с радостью – возношение, с надеждой – ослабление, с любовью – опять осуждение ближнего, с безмолвием – уныние и леность, с чистотою – чувство огорчения, со смиренномудрием – дерзость. Ко всем сим же добродетелям прилипает тщеславие как некий общий коллурий, или вернее сказать, отрава».[28]

Преподобный Иоанн не скрывает всей тяжести подвига и болезней, которые ожидают подвижника. Насилие и непрестанное страдание, в особенности поначалу, много труда и много невидимой горечи. 

Продолжение следует….

© перевод интернет-содружества «Православный Апологет»

 

 

 

 

 

 

 


[1] Данный доклад является частью доклада автора, прочитанного им  стем же названием на Богословской конференции учащихся-выпускников Богословского факультете Афинского Национального университета им. А. Каподистрии, которая проходила в 2004 г на о. Хиос с 25-29 июня 2004г под покровительством Преосвященнейшего митрополита Хиосского г. Дионисия. Название Конференции было «Смысл подвига: Богословский и философский подходы».

[2] ΜΑΞΙΜΟΥ ΤΟΥ ΟΜΟΛΟΓΗΤΟΥ, Κεφάλαια διάφορα Θεολογικ τε κα Οκονομικ κατοντάς Ι΄, μβ΄, ἐν J . P MIGNE , Patrologia Graeca , τόμ. 90, στ. 1193. Βλ. καί ΦΙΛΟΚΑΛΙΑ ΤΩΝ ΙΕΡΩΝ ΝΗΠΤΙΚΩΝ

[3] πύκτης

[4] ἀθλητής

[5] πολεμιστής

[6] μάχαιρα

[7] ὅπλον

[8] ἀσπίς

[9] ξίφος

[10] ρομφαία

[11] τόξον

[12] βέλος

[13] Κλίμαξ, Λόγος ΚΕ΄, μβ΄ ( в русском переводе 45. О смиренномудрии, 46)

[14] Κλίμαξ, Λόγος Ζ΄ κβ΄ (в русском переводе Слово 7, 20)

[16] Κλίμαξ, Λόγος Ἕτερος Εἰς τόν Ποιμένα (в русском перев. Издания СТСЛ. Гл1, 4)

[17] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄ μη΄(в русском перев. Слово 26, 75)

[18] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄ μη΄ (в русск. Перев. Слово 27, 30)

[19] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄, νδ΄(в русском перев. 26, 82)

[20] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄ λε (56)

[21] Κλίμαξ, Λόγος

 

[28] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄, λζ΄ (58)

ΚΣΤ΄, μζ (74)

[22] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄, μζ (27)

[23] Κλίμαξ, Κλίμαξ, Λόγος Λ΄, ιη΄

[24] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄, Β

[25] Κλίμαξ, Λόγος ΚΣΤ΄, Β΄, κη΄ (Слово 26, 141)

[26] Κλίμαξ, Λόγος ΚΑ΄, λστ΄ (этой части нет в русском переводе) «Существует некий червь, который, который, когда вырастет, приемлет крылья и взлетает на высоту. Подобным образом и тщеславие  как прирост, порождает гордость, которая является начальником и завершением (началом и концом) всех зол».

[27] Κλίμαξ, Λόγος ΚΒ΄, στ΄ В русском переводе его нет: «Полагаю, что есть двенадцать нечестивых страстей, Если же одна из них, возношение, всей душой возлюбишь, то она заполнит место одиннадцати остальных»

 



Подписка на новости

Последние обновления

События