Русская Православная Церковь

ПРАВОСЛАВНЫЙ АПОЛОГЕТ
Богословский комментарий на некоторые современные
непростые вопросы вероучения.

«Никогда, о человек, то, что относится к Церкви,
не исправляется через компромиссы:
нет ничего среднего между истиной и ложью.»

Свт. Марк Эфесский


Интернет-содружество преподавателей и студентов православных духовных учебных заведений, монашествующих и мирян, ищущих чистоты православной веры.


Карта сайта

Разделы сайта

Православный журнал «Благодатный Огонь»
Церковная-жизнь.рф

Царственные страстотерпцы


О. Н. Куликовская-Романова: Осудить цареубийство по закону

28-11-2017, 17:53

27 ноября в конференц-зале Сретенской духовной семинарии в Москве при участии Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла прошла конференция «Дело об убийстве Царской Семьи: новые экспертизы и архивные материалы. Дискуссия». Ниже публикуется приветствие этому собранию О. Н. Куликовской-Романовой, супруги племянника Царя Мученика Николая II Тихона Николаевича Куликовского-Романова.

Ваше Святейшество!

Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства!

Всечестные Отцы! Уважаемые дамы и господа!

Рада приветствовать Ваше высокое научное и вместе с тем церковное собрание. В каком-то смысле оно является исполнением давнишних чаяний моего покойного супруга Тихона Николаевича Куликовского-Романова – внука Императора Александра Третьего и родного племянника Святого Царя Мученика Николая! Сегодняшняя встреча во многом связана и с моими надеждами почти тридцатилетней давности.

С первых сообщений весной 1989 года о существовании могилы, в которой якобы захоронена убиенная Царская Семья вместе с их верными слугами Тихон Николаевич с пристальным вниманием следил за этим делом, интерес к которому особо возрос в России и мире после вскрытия 12 Июля 1991 года могильника в Поросенковом Логе. Тогда следствие по факту обнаружения останков неизвестных лиц со следами насильственной смерти то возбуждалось, то закрывалось.

Инициатива в изучении останков больше принадлежала частным лицам из разных стран и общественным организациям, которые уже тогда трубили на весь мир, что точно обнаружены останки Царской Семьи.

Несмотря на то что к тому времени Императорская Семья уже десять лет была прославлена в лике Святых Русской Православной Церковью Заграницей и Московский Патриархат вполне определенно поставил вопрос о канонизации Царской Семьи в России, никто из искателей сенсаций, представителей тогдашних властей России в связи с находкой, в связи со вскрытием могилы, где, по их заверениям, находились останки Царской Семьи, ни разу к высшим представителям Церкви как в Екатеринбурге, так и в Москве, даже не обратился. Мне-то это доподлинно известно из первых уст, поскольку в октябре 1992 года, то есть спустя год с лишним после вскрытия могильника в Поросенковом Логе, я сначала имела две беседы с Екатеринбургским Архиепископом Мелхиседеком, а потом 20 Октября большую беседу со Святейшим Патриархом Алексием Вторым.

Они оба свидетельствовали, что к ним никаких официальных обращений в связи с этим не было. Так, я спросила Его Святейшество, почему предполагаемыми останками Царской Семьи занимаются частные лица: «Как же Вы, Ваше Святейшество, на это смотрите?» На что Патриарх отвечал вопросами: «А нас спросили об этом?! Спросили у вас, у Тихона Николаевича? Нет! Ведь они никого не спросили!» Пришлось и мне отвечать на его вопросы: «Совершенно верно – нет! Ни у кого из родственников и, главное, у Церкви не спросили». Авдонин говорит: «Нам нечего спрашивать ни у кого, мы нашли, раскопали и взяли...»

Почему нас с Тихоном Николаевичем это так волновало тогда? На протяжении 1991-1992 годов к Тихону Николаевичу из России обращалось несколько лиц с настойчивыми просьбами дать свой биологический материал – волосы с расчески или кровь из пальца – для сравнительных генетических экспертиз.

Всякий раз мой супруг отвечал на такие просьбы вежливым отказом. В частности, в ответ на просьбу генетика Павла Иванова в ноябре 1992 года Тихон Николаевич категорично написал: «Считаю, что частным лицам и частным предприятиям проводить „экспертизы" ради сенсаций НЕДОПУСТИМО! ...Частным интересам ничего своего выдавать не собираюсь. Если же дело дойдет до Государственно-Церковного уровня, то мои генетические данные будут находиться в ген-банке».

Когда Тихона Николаевича не стало, официально по его завещанию и по зову собственной совести на протяжении всех девяностых годов и полутора десятилетий нового столетия я неоднократно отстаивала именно эту позицию.

Осенью 2015 года было возбуждено новое расследование Следственным комитетом России, уже не по факту обнаружения останков убитых лиц, а именно по расследованию Цареубийства. И это следствие началось с объявления о тесном сотрудничестве со Священноначалием Русской Православной Церкви и о создании Патриаршей экспертной комиссии. По крайней мере, в данном церковно-государственном вопросе я могла праздновать и свою маленькую победу, которой добивалась почти четверть века.

Правда, возбуждение новых следственных действий лично для меня, а судя по выступлениям в общественных православных СМИ, и для многих православных соотечественников, первым делом было омрачено вскрытием гробницы Деда моего супруга – Государя Императора Александра III. Сейчас я не хочу заострять вопрос на юридической и морально-нравственной стороне этого дела. Хотя во всем цивилизованном мире для подобных действий принято спрашивать официальное разрешение у живущих ближайших родственников. Это не гробница Тутанхамона или Ричарда Третьего, родственников которых было бы отыскать затруднительно.

Для меня это действие стало очевидным сигналом, что и в новом следствии по цареубийству вопрос о генетической идентификации «екатеринбургских останков» ставится на самое первое место. Неисследованные же обстоятельства самого цареубийства, обстоятельства совершения преступления и само выявление преступников отодвигаются на третий или четвертый план. И это искажает перспективу в самом рассмотрении предмета.

В нашей аудитории находится подавляющее большинство православных глубоко верующих людей. Поэтому у меня нет страха быть непонятой вами, когда я скажу, что отрешение Царя от Трона, пленение всей Царской Семьи и последующее изуверное жестокое убийство относится к преступлениям ХХ века, которые имели самые катастрофические последствия для России и её народа, которые в известном смысле мы переживаем до сих пор.

Расследование и последующее осуждение данного исключительного по масштабу последствий преступления не может иметь обычного «срока давности», как для банальных бытовых злодейств.

Недаром в послании Святейшего Патриарха Алексия Второго и Священного Синода от 16 июля 1993 года говорилось о необходимости всенародного покаяния в этом преступлении. Конечно, в деятельном покаянии перед Богом, а не перед потомками Романовых, в покаянии, нацеленном на исправление отечественных устоев, порушенных в пору революции и гражданской войны.

Актуальность того духовного призыва Русского Священноначалия была вновь засвидетельствована в 1998 году в новом Синодальном послании. Проблемы остаются и ныне, о чем свидетельствует недавняя массовая демонстрация по всей стране кощунственного и клеветнического фильма «Матильда: Тайна Дома Романовых».

Но я хочу обратить внимание на другой очень важный и до сих пор не решенный, не услышанный Российскими законодателями посыл Церковного Обращения от июля 1993 года:

«Мы призываем наши высокие гражданские власти возобновить детальное расследование убийства Императора Николая II, Его Семьи, членов Императорской Фамилии и Их родственников. Руководить таким дорасследованием должна авторитетная и полномочная комиссия, в которую могут войти представители Церковного Священноначалия, органов высшей государственной власти, ученого мiра, церковной и светской общественности. Комиссии этой необходимо рассмотреть все аспекты екатеринбургского преступления – нравственные, правовые, политические. Это нужно не только для установления исторической истины, но и для того, чтобы государственная власть законодательно осудила совершенное злодеяние, восстановив тем самым преемственность своей верности закону и нравственности».

Первая часть этого посыла на протяжении двух минувших десятилетий и сейчас в лице нашего церковно-научного собрания вроде бы осуществлена. Но я обращаю ваше внимание на заключительные слова о законодательном осуждении государственной властью цареубийства. А пока в рамках действующего законодательства нас ждет какая перспектива? Эксперты в какой-то момент завершат все назначенные следствием экспертизы, на основании материалов следствия Н.А. Соколова и материалов нового следствия будет подтверждено бессудное изуверное убийство всей Семьи Русского Царя, Их Ближайших Родственников в Перми, в Алапаевске, Петрограде, возможно, в Ташкенте, убийство их слуг не только в Ипатьевском Доме, но и на территории Екатеринбурга.

И следствие на основании ныне действующего законодательства должно быть прекращено, ввиду давности этих убийств, ввиду смерти непосредственных убийц, а также их организаторов на вершинах Советской власти. И всю совокупность этих злодейств нельзя будет назвать преступлением, а убийц – преступниками, поскольку по действующему законодательству преступление и преступника квалифицирует только суд. Парадокс!

В октябре 1994 года по инициативе замечательного русского скульптора, моего доброго знакомого и единомышленника Вячеслава Михайловича Клыкова и десятков православных организаций в Колонном Зале бывшего Дворянского Собрания Москвы проходило Всероссийское Монархическое Совещание, в котором участвовала и я. Данное собрание, в котором участвовало более десятка депутатов, в русле призыва Патриарха и Синода о законодательном решении «парадокса» о цареубийстве единодушно приняло обращение в Государственную Думу РФ, в котором, в частности, говорилось:

«Несмотря на то, что этот призыв [Патриарха и Синода] совершенно определенно был обращен и к законодательным властям – тогда к Верховному Совету Российской Федерации – он не был услышан тогда народными избранниками... Очевидно, что столь судьбоносное для нашей Державы утверждение истины о екатеринбургском цареубийстве требует исключительного и специального законодательного акта, и Государственная Дума правомочна создать необходимый закон, который бы в первую очередь учел призыв высших властей Русской Православной Церкви – единственного исторического института, сохранившего законопреемственность от дореволюционной России. Специальный закон о дорасследовании должен включать в себя статью о создании государственной полномочной следственной комиссии, в которую неотъемлемой частью должны войти представители Высших Церковных Властей (Московской Патриархии и Синода Зарубежной Церкви). В этом законе необходима статья, которая бы наконец рассекречивала буквально все документы, имеющие прямое и косвенное отношению к убийству Царской Семьи. При этом в статье должна оговариваться чрезвычайная уголовная ответственность лиц, которые, используя свое служебное положение, могут скрывать таковые документы от рассекречивания или уничтожить их... Всероссийское Монархическое Совещание считает данное обращение официальным запросом в Государственную Думу Российской Федерации. Его цель – возбудить рассмотрение всего комплекса вопросов, связанных с цареубийством, на высшем законодательном уровне».

К сожалению, и данное обращение к депутатам России тогда не было услышано. Может быть, сейчас, в канун столетия зверского убийства Царской Семьи, священноначалию следовало бы обратиться к ним с таким призывом.

И последнее, на что я хочу обратить внимание в связи с ныне действующим Российским законодательством. Очень хорошо, что современное следствие осуществляет столько разнообразных экспертиз. Но какова их не научная, а юридическая сила? Все они становятся полноценными юридическими документами только в качестве судебно-следственных экспертиз. Говорю это не от себя, а после консультации с юристами. Таким образом, без судебного испытания, без состязательного, доказательного процесса, не в рамках научной дискуссии, а именно в зале суда, такие исследования так и останутся исследованиями. А природа науки такова, что в ней дискуссионный процесс может тянуться безконечно. Ну, решит современное следствие, что во всех нынешних экспертизах все правильно. Что дальше?

Архиереи Русской Православной Церкви на каком-то из Соборов признанием результатов экспертиз придадут им нравственную силу. Но от того неполноценность их юридического статуса не исчезнет. Для науки они останутся чисто научными исследованиями. Пройдут годы, обнаружатся какие-то новые исторические документы, которые сейчас по тем или иным причинам недоступны следственным экспертам, генетические исследования шагнут далеко вперед, и современные принципы геномной дактилоскопии будут признаны несовершенными или даже ошибочными. Будут собираться другие научные конференции, и совсем не обязательно, что в России, поскольку научные дискуссии не признают государственных границ, и то, что сейчас может представляться истиной в последней инстанции, вдруг начнет подвергаться категоричному опровержению. В этом зале если не большинство, то значительная доля людей с научным мышлением, которые хорошо знакомы с различными этапами исторического развития научных дисциплин, которые они представляют. Разве не так бывает в чистой науке?

Моя позиция такова: без полноценного суда, без испытания фактов и выводов в рамках судебного процесса результаты таких «современных экспертиз» будут вызывать сомнения. При всей представительности данной конференции, весьма ограниченной и во времени, и в количестве участников, она эти сомнения не снимет. Необходимо не только транслировать по телевидению наши нынешние выступления, но и опубликовать материалы следствия и выводы всех экспертиз. Вот тогда можно будет говорить об открытой и широкой дискуссии.

Благодарю Вас за внимание.

 

Ольга Николаевна Куликовская-Романова

Москва, Сретенский монастырь, 27 ноября 2017 года

Ложь Юровского и не только: Беседы с публицистом А.А. Мановцевым и с кандидатом исторических наук П.В. Мультатули

Ложь Юровского и не только: Беседы с публицистом А.А. Мановцевым и с кандидатом исторических наук П.В. Мультатули

 

Петр Валентинович, первая глава Вашей книги «Убийство Царской Семьи. Следствие не окончено...» (М. 2016) посвящена версии Н.А. Соколова о сожжении тел, расстрелянных в Ипатьевском доме на Ганиной Яме. Вы обосновываете возможность сожжения и приводите аргументы исторического характера в пользу этой версии. Встречалась ли Вам серьезная, основательная критика версии Соколова?

 

- Нет. Никакой убедительной профессиональной критики выводов следователя Н.А. Соколова мне не встречалось. То, что демонстрируют представители правительственной комиссии, В.Н. Соловьев и другие, абсолютно некомпетентно, главным образом с точки зрения исторической, но их выводы поражают фантастичностью и с точки зрения криминалистики. Они, по существу, игнорируют следствие Н.А. Соколова, «не замечают» конкретные противоречия между его следствием и работой правительственной комиссии. За все время расследования Соловьевым не было проведено комплексной исторической экспертизы, сравнения материалов следствия Н.А. Соколова с «Запиской Юровского» и иными «воспоминаниями» цареубийц.

 

Это не означает, что нет никаких вопросов к белому следствию, не только к Н.А. Соколову, но и к А.П. Наметкину, и И.А. Сергееву. Но эти вопросы совсем иного рода. Например, почему, видя очевидные противоречия между показаниями подозреваемых и обвиняемых, П. Медведева, А. Якимова, Ф. Проскурякова, ни один из следователей не провел между ними очных ставок? А ведь это важнейшее следственное действие, позволяющее устранить противоречия и выяснить их причину. Почему эти очные ставки не были проведены между П. Медведевым и его родственниками, иными свидетелями, утверждавшими, что Медведева не было в Ипатьевском доме ни 16, ни 17 июля? Почему А.П. Наметкин приказал уничтожить найденные в кострищах Ганиной Ямы, по всей вероятности, человеческие кости, важнейшие вещественные доказательства? По каким причинам не была проведена экспертиза найденных Соколовым на Ганиной Яме обугленных костей, на предмет их принадлежности человеку? 

 

Есть и другие вопросы. Но в главном, выводы следствия Н.А. Соколова являются безупречными. Конечно, не будем забывать, что эти выводы, в силу исторических обстоятельств, были изложены им не в обвинительном заключении, как это полагается по закону, а в книге «Убийство Царской Семьи». Но от этого их доказательная часть в главном не становится менее достоверной. Сегодня ответ на вопрос, в чём причина этих противоречий в показаниях, должен стать одной из главных задач исторической экспертизы. Необходимо тщательное изучение всего комплекса показаний, особенно свидетельских, изложенных в следственном деле по убийству Царской Семьи.

 

Сторонники подлинности «царской могилы» нередко отрицают саму возможность сожжения тел расстрелянных на Ганиной Яме, в течение полутора суток. А при этом с легкостью допускают сожжение тел - не более, чем за шесть часов! – на Поросенковом Логу. Что Вы об этом скажете?

 

Начнем с того, что, когда наши оппоненты говорят о невозможности сожжения одиннадцати тел на открытом воздухе, они изначально, вольно или невольно, не определяют, при каких условиях такое сожжение невозможно. Вот, профессор П.П. Грицаенко утверждает, что для сожжения тел «нужно обязательно какое-то замкнутое пространство и очень высокая температура. Чтобы полностью уничтожить тело, нужна температура до 1000–1100 градусов, как в крематориях. При этом всё равно остается сплав костной массы. Бесследно, до белого озоления уничтожить тела невозможно».

 

Но белым следствием вывод о способах сожжения тел Царской Семьи и ее приближенных был определен весьма условно, так как следствие не обладало точными свидетельскими показаниями на этот счет. Исходя из этого, оппоненты определяют способ сожжения в самом примитивном виде: положили тела на сырую землю и подожгли спичкой (я утрирую, конечно). При этом за основания берутся всевозможные «записки» Юровского, Медведева (Кудрина), Родзинского, Кабанова и прочих. Вообще, вся доказательная часть следственной группы Соловьева базировалась не на основании выводов правосудия, а на крайне сомнительных с точки зрения исторической достоверности воспоминаниях и рассказах самих преступников. Совершенно непонятно, почему мы должны доверять этим людям, для которых ложь была неотъемлемой частью натуры.

 

Между тем, если мы возьмем выводы Н.А. Соколова и М.К. Дитерихса, то там имеется четкий вывод: тела были расчленены, обложены дровами, обильно политы бензином и сожжены. То, что осталось от сожжения, было подвержено действию серной кислоты и сброшено либо в болото, либо закопано в землю. При этом головы Царственных Мучеников были отделены от тел

 

Добавим также, что, исследуя обнаруженный в Открытой шахте женский палец, следствие Соколова пришло к однозначному выводу: он был не отрублен, а аккуратно отрезан от тела острым режущим предметом. Таким образом, нельзя исключать, что уничтожение тел осуществлялось либо человеком с медицинским образованием, либо человеком, хорошо знавшим анатомию. Об этом свидетельствует и найденные в районе Ганиной Ямы страницы медицинского справочника. 

 

Н.А. Соколов никогда не утверждал, что тела были сожжены дотла. Он также никогда не утверждал, что оно происходило только на «открытом воздухе». Можно предположить, что на Ганину Яму была доставлена большая емкость, в которой и происходило сжигание фрагментов, я подчёркиваю, фрагментов тел. Кстати, свидетельница Дубровина показала, что по Коптяковской дороге большевики везли в направление урочища Четырёх Братьев на грузовике огромную металлическую бочку. При этом она была единственным грузом в кузове. Свидетель Г.Н. Котегов показал, что слышал от лиц, которые сопровождали Ш. Голощёкина в Москву, что «труп Царя сожжен в смоленом бочонке по направлению к Шарташу». 

 

Нельзя исключать использования в уничтожении тел негашёной извести. В связи с этим весьма важными представляются свидетельства Митрополита Ташкентского и Узбекистанского Викентия (Мораря) о нахождении в бытность его Архиепископом Екатеринбургским и Верхотурским при раскопках в районе Ганиной Ямы больших ям с известью со следами органики, что доказала проведенная экспертиза. При таких условиях, сожжение одиннадцати расчленённых тел в течение двух суток вполне возможно. 

 

Нам скажут, что это домыслы. Может быть и так. Но, каким же словом можно тогда назвать, «показания» Юровского и прочих, в которых они делают взаимоисключающие выводы по поводу способа сожжения, места сожжения и числа сожженных? 

 

Судите сами: в своей «записке» и рассказе «старым большевикам» Юровский, или тот, кто скрывал свое авторство за этой фамилией, утверждает, что 17 июля 1918 г. в районе Ганиной Ямы трупы были раздеты и опущены в Открытую шахту. Согласно Юровскому, никаких попыток сжигания тел в районе Ганиной Ямы не проводилось. 18 июля тела решено было отвезти в район «глубоких шахт» на Московском тракте и там утопить. В болотистом логу (предположительно «Поросенков лог») тела решили похоронить на дороге, и за два часа (!) было сожжено два трупа. В записке утверждается, что это были трупы «Алексея и фрейлины», в рассказе «Алексея и по ошибке вместо Александры Феодоровны сожгли, очевидно, Демидову». 

 

Чекист Г. Сухоруков в целом повторяет рассказ Юровского, но утверждает, что «на жертвеннике» (!) были сожжены Цесаревич и Великая Княжна Анастасия, затем «всё оставшееся и недогоревшее» сбросили яму на дороге. Как известно никаких обгорелых костных останков в могильнике «Поросенкова лога» обнаружено не было. 

 

М. Медеведев (Кудрин) говорил, что первая попытка сжечь тела предпринималась в районе Ганиной Ямы 18 июля, после извлечения их из шахты: «Отобрали тела Николая II, Алексея, Царицы, доктора Боткина, облили их бензином и подожгли. Замороженные трупы дымились, смердели, шипели, но никак не горели». Очевидна нелепость этого описания. Если бы тела, облитые бензином, пытались сжечь, то они не только бы «дымились, смердели и шипели», но и обуглились бы. Сильно или нет, другой вопрос. Но, безусловно, костные останки носили бы следы термического воздействия. Ничего подобного на найденных в могильнике скелетах нет. Это противоречит словам самого Медведева (Кудрина), который утверждал, что после неудачного сожжения тел возле Открытой шахты «решили останки Романовых закопать. Сложили в кузов грузовика все одиннадцать тел (из них четыре обгоревших)». 

 

Про сожжение тел в «Поросенковом логу» Медведев (Кудрин) вообще не упоминает, и согласно ему, в яму на дороге были положены все 11 трупов членов Царской Семьи и их приближенных. Зато И. Родзинский отрицает попытку сжечь тела на Ганиной Яме и уверяет, что в логу «Николай сожжен был, этот самый Боткин, и, по-моему, Алексея. Сколько мы сожгли то ли четырёх, то ли пять, то ли шесть человек. Кого это уже точно и не помню. Вот Николая точно помню. Долго жгли их, поливали и жгли керосином и еще такое сильнодействующее, дерево тут подкладывали». 

 

Вот, пусть оппоненты объяснят, почему сжечь четыре или шесть не расчленённых (!) трупов, используя бензин, дрова и неизвестное «сильнодействующее» вещество, за два-три часа можно, а фрагменты одиннадцати расчлененных тел, используя тот же бензин, дрова и серную кислоту за двое суток — нельзя? 

 

Кстати, П. Ермаков утверждает, что тела всех членов Семьи были извлечены из шахты и сожжены «до пепла и пепел зарыт».

 

Таким образом, если суммировать «свидетельства» убийц, то получается следующая картина. Я с Вашего позволения продемонстрирую ее в следующей таблице, которую специально составил для нашего разговора:

Тела членов Царской Семьи, якобы сожженных командой Юровского 19 июля 1918 года и места их сожжения по свидетельствам соучастников.

0. Фамилия соучастника / Кого сжигали / Где сжигали

1. Юровский («Записка», «Воспоминания», «Рассказ») / Алексей и «фрейлина», «Один труп» и Алексей, Алексей и Демидова / На дороге в логу возле железнодорожного переезда

2. Медведев (Кудрин) / Николай II, Алексей, Царица, доктор Боткин / Сожжены частично в районе Открытой шахты (Ганина Яма). В «Поросенковом логу» сожжений не было.

3. Родзинский / Николай, Боткин, Алексей, в общей сложности 4-6 человек / В «Поросенковом логу».

4. Ермаков / Все члены Царской Семьи до пепла / Район Открытой шахты (Ганина Яма)

5. Сухоруков / Наследник и Анастасия / В мочажине, настланной шпалами в виде моста.

 

- Скажите, какой добросовестный следователь, в добром уме и здравой памяти, сможет на основании таких «показаний» сделать точный вывод об уничтожении трупов? А В.Н. Соловьёв и его команда с легкостью это сделали. Более того, «свидетельства» этих людей становятся основой для выводов следствия. Заметим, кстати, что ни один из палачей не упоминает о сожжении тела Великой Княжны Марии Николаевны, останки которой якобы нашли очередные «следопыты-любители».

 

Не может не поражать странная «забывчивость» преступников. Она объяснима только у Г. Сухорукова, который Царскую Семью живой не видел, а потому, мог перепутать одного с другим. Но каким образом Юровский мог перепутать А.С. Демидову с Государыней, а Родзинский — Государя и Е.С. Боткина с кем-то ещё — совершенно не понятно. Это могло быть в том случае, если бы тела были обезображены до неузнаваемости еще на Ганиной Яме, сожжением, ударами тяжелых предметов или серной кислотой. Но ни Юровский, ни другие укрыватели об использовании серной кислоты возле Открытой шахты не говорят. Другим объяснением, этой «забывчивости» может быть то, что «авторы» этих «воспоминаний» никогда не участвовали в сокрытии и уничтожении тел Царской Семьи, или повторяли данную им шпаргалку, по которой они должны были строить свои «воспоминания».

 

Петр Валентинович, а почему Вы «Поросенков Лог» пишете обязательно в кавычках?

 

- Название «Поросенков лог» было введено в обиход в 90 годах ХХ века А.Н. Авдониным и затем В.Н. Соловьевым. Якобы, так в народе называлась болотистая местность в районе Старой Коптяковской дороги. Но ни в материалах следствия, ни в «Записке» Юровского, ни в иных показаниях это название не встречается. Даже сторож В. Лобухин, который жил в непосредственной близости от этой местности не называл ее «Поросенковым логом». Поэтому, на мой взгляд, это название стоит в одном ряду с «сатанинским номером» уголовного дела, со смакованием матерных надписей, найденных в Ипатьевском доме и других глумлений над Царской Семьей.

 

Пресловутый «мостик из шпал» был, как считается, сфотографирован Н.А. Соколовым, а потом, в подтверждение будто бы подлинности соответствующей версии, именно на нем сфотографирован Ермаков. Но фотографии слишком сильно разнятся. Как это объяснить?

 

- Вообще, нельзя быть уверенным, что фотография Н.А. Соколова «мостика, набросанного большевиками» и фотография «мостика из шпал» 20-х (?) годов, рядом с которым изображен опять-таки предположительно П. Ермаков, одно и то же место. Более того, имеются существенные основания сомневаться в этом. На фотографии Н.А. Соколова нет шпал. Есть жерди от разных деревьев. А на фотографии с «Ермаковым» прямоугольные, ровные шпалы, которые, по мнению, специалистов начали производиться только в 30-х годах ХХ века. Дореволюционные шпалы имели полукруглый вид. 

 

Кстати, Юровский ни о каком изъятии «шпал» из забора не говорит. Согласно ему, они их таскали с собой, на случай если их грузовики застрянут. А в рассказе «старым большевикам» Юровский уверяет, что шпалы были положены сверху, «чтобы все считали, что здесь устроен вроде как помост для того, чтобы прошел грузовик». 

 

Как мы уже говорили на фотографии Н.А. Соколова никаких «шпал сверху», не имеется. Очевидно, что Юровский, никогда не видел фотографии Соколова, так как он утверждал, что, перелистывая его книгу, «видел снимок этих уложенных шпал, там так и указано, что вот место, уложенное шпалами, для пропуска грузовика». Между тем, как Н.А. Соколов ни о каких шпалах не говорит, а пишет «о мостике, набросанного большевиками на Коптяковской дороге, где застрял грузовой автомобиль, доставивший трупы Царской Семьи к руднику». Кстати, и другой «очевидец» Родзинский тоже ни о каком «шпальном заборе» не упоминает: «Неподалеку была железная дорога. Мы привезли гнилых шпал, проложили маятник, через самую трясину. Разложили этих шпал в виде мостика такого заброшенного через трясину». Г. Сухоруков тоже ни слова не говорит о том, что шпалы был взяты с ограды железнодорожной будки. По его словам, грузовик застрял «в мочажине, настланной шпалами в виде моста», под которой и схоронили трупы. 

 

Очередное противоречие «безукоризненной» версии следователя Соловьёва! Таким образом, либо речь идет о разных мостиках, либо о прикрытии позже созданного могильника, в котором находились трупы неизвестных людей

 

Кстати, почему-то никто в соловьевском следствии не задумался, а зачем, Юровский, зная болотистую местность лога, поехал именно через него, а не по нормальной дороге? Создается впечатление, что специально для того чтобы застрять. Но этот маневр, по идее, был весьма опасен для сокрытия тел, ведь сам факт того, что какой-то грузовик почему-то поехал по той дороге, по которой грузовики уже давно не ходили, не мог не заинтересовать белых. Но Юровского это не волновало. Безусловно, что необходимо провести экспертизу этих дух фотографий, чего В.Н. Соловьевым, конечно, сделано не было.

 

Что Вы думаете об авторстве «Записки»? Мог ли Юровский участвовать в ее составлении, если иметь в виду исходный вариант?

 

- Юровский мог участвовать в создании своей «Записки», только в том случае, если бы перед ним поставили задачу создать ложную картину убийства Царской Семьи и сокрытия ее тел. Но, судя по тем нелепым ошибкам, путает фамилию Харитонова, называя его Тихомировым, и незнанием обстановки вокруг Екатеринбургского злодеяния, которые допускает обер-палач в «своей записке», думаю, что к ней он никакого отношения не имеет.

 

Значит, Юровский дисциплинированно принял указание сверху?

 

- Вполне возможно, это была своего рода установка, которая должна была стать основой для создания ложной версии убийства и ложного могильника. 

 

Кстати, впервые о захоронении «на дороге» заговорили еще в 1918-1919 гг. Свидетель П. Логинов показал на допросе, что «после расстрела тела убитых были завернуты в палатки и увезены на двух грузовых автомобилях по Сибирскому тракту к ст. Баженово-Богдановичи. В районе этой местности были вырыты две ямы: одна ложная, оставшаяся пустой, была вновь засыпана, а в другую яму сложили тела убитых и залили раствором извести и цементом». А. Якимов сообщил следствию, что он слышал, что трупы убитых «свезли на автомобиле куда-то в болото за Верх-Исетский завод и схоронили в яму. Дорога к тому месту была настолько плохая, что автомобиль застрял в грязи». Очевидно, что речь идет именно о тех событиях, которые потом будут изложены в «Записке Юровского». Создается впечатление, что он предпринимал все действия для максимального сокрытия правды об обстоятельствах уничтожения тел Царской Семьи, поэтому, почти не вызывает сомнений, что рассказ о «застрявшем грузовике» и яме, в которой закопали трупы, изначально был большой дезинформацией Юровского, изложенной в «Записке». Но именно она стала для В.Н. Соловьева и его группы не просто основой, а своего рода «священной коровой». 

 

Всё, что противоречило «Записке», отметалось как ложное, не стоящее внимания. Между тем, покойный доктор исторических наук Ю.А. Буранов утверждал, что был знаком с «Запиской Юровского» ещё с середины 80-х годов, но уже тогда был уверен в её фальшивости. ОДНА ИЗ ГЛАВНЫХ ЦЕЛЕЙ «ЗАПИСКИ» СОЗДАТЬ ИЗ МАТЕРЫХ И ХЛАДНОКРОВНЫХ УБИЙЦ НЕКИХ ПРОСТОВАТЫХ И НЕДАЛЕКИХ ИСПОЛНИТЕЛЕЙ «ТЯЖКОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ДОЛГА». Места уничтожения тел они якобы заранее не предусмотрели, и способы этого уничтожения заранее не обсуждали, и кислоту с бензином подвозили уже так сказать в процессе. Все это, конечно, опровергается добытыми белым следствием доказательствами. 

 

Уже 11 июля 1918 г. Юровский осматривал местность возле Открытой шахты и интересовался у инженера Фесенко пройдет ли по Коптяковской дороги грузовик с грузом в 500 пудов, то есть 8190 кг. Многочисленные свидетели, найденные обломки ящиков от упаковки серной кислоты и обручи от бочек с бензином убедительно свидетельствуют, что кислоту и бензин стали привозить на Ганину Яму уже утром 17 июля и возили целые сутки. По указанию П. Войкова Юровскому 17 и 18 июля было передано 9 пудов серной кислоты.

 

А зачем нужна была эта дезинформация, которую так непросто организовывать?

 

- По всей видимости, «Записка» и могильник готовились для осуществления большевиками огромной мистификации с «обнаружением» «царской» могилы. Не будем забывать, что именно в начале 20-х годов большевистский режим всеми силами искал выхода из политической изоляции, в которой он оказался, и злодейское убийство Царской Семьи его вождям в этом сильно мешало. Точная дата написания «Записки» не известна, считается, что она написана в 1920 г., но по существу это домысел. В любом случае, большевистская верхушка знала, что Н.А. Соколову известны способы уничтожения тел Царской Семьи, книга следователя вышла впервые на французском языке в 1924 г., но уже в начале 20-х годов о сожжении тел писал в «Русской летописи» Пьер Жильяр, конечно, со слов Н.А. Соколова. 

 

Образ большевиков, которые расчленяли тела, в том числе женщин и детей, затем их жгли, обливая серной кислотой и отрезая головы — был настолько отвратителен, что с ними мало кто захотел бы садиться за стол переговоров. Поэтому, надо было создать иную картину: убили — да, но не глумились, похоронили, пусть не по-человечески, но и не по-изуверски. Но дальше, что-то пошло не так, и к вопросу о могильнике вернулись вновь уже при Горбачеве. Кстати, по утверждению Г. Никулина, Юровский по прибытии в Москву после убийства Царской Семьи встречался с Лениным и передал ему записку с полным отчетом о злодеянии. Это явно не могла быть «Записка Юровского». Тогда, где этот документ и что в нем было написано?

 

Об этом ни слова среди вопросов к новому следствию, опубликованных на сайте «Православие.ру».

 

Причем на некоторые из этих вопросов ответ ясен – стоит лишь отказаться от доверия к высказываниям и заявлениям организаторов убийства. А оно, странным образом, сохраняется

 

Так, А.Д. Степанов на сайте «Православие.ру» заметил: «Историки столкнулись с проблемой утраты некоторых архивов, в том числе такого важного источника, как протоколы заседаний президиума Уральского облсовета, где обсуждалась судьба Царской Семьи». Но неужели историкам непонятно, что никакого заседания президиума Уралоблсовета быть не могло? Что такой страшной тайной, как подготовка убийства Царской Семьи, о которой в большевистской-то верхушке далеко не все были в курсе, организаторы злодеяния делиться с «профанами» не собирались. Председатель исполкома Уральского областного Совета А.Г. Белобородов в 1919 г. на вопрос, что он делал в ночь убийства Царской Семьи, ответил: спал. И наверняка он не лгал. В постановлении Уралсовета не было никакого смысла. Объявить об убийстве всей Семьи большевики опасались, об убийстве Царя объявили в газетах. Если бы существовало постановление, его бы опубликовали, но так как никто, кроме посвященных, об убийстве знать был не должен, решили «кулуарно», говоря языком уголовного кодекса «по предварительному сговору группой лиц».

 

В Вашей книге «Убийство Царской Семьи» есть глава «Где был Юровский 17, 18 и 19 июля 1918 г.?» Главный вывод из этой главы состоит в том, что Юровский уехал в Москву в ночь с 18 на 19 июля. Вы основываетесь на показаниях кчера Елькина, который и отвез Елькина на вокзал. Какие еще Вы могли бы привести подтвержения факту отъезда Юровского в ту ночь, когда он якобы руководил захоронением царских останков на Поросенковом Логу?

 

- Сражу отмечу, что все, что связано с Юровским, окутано мраком. В том числе и его отъезд из Екатеринбурга. Свидетельство Елькина для нас особенно ценно, так как он был незаинтересованным свидетелем, непосредственно отвозившим Юровского на вокзал. Но и чекист А. Кабанов утверждал: «Тов. Юровский вечером 18 июля 1918 г. с небольшим в руках чемоданчиком, в котором были сложены драгоценности Николая Романова, выбыл в Москву сдавать эти драгоценности». Иерей Иоанн (Сторожев) видел в последний раз Юровского 18 июля, днем, разъезжающим в автомобиле по городу. Обвиняемый А. Якимов, постоянно путаясь в показаниях, тем не менее утверждал, что Юровского он видел утром 19 июля в Ипатьевском доме. Обвиняемый Проскуряков заявлял, что лично видел, как Юровский уезжал на Пермь утром 21 июля. 

 

Особый интерес представляет телеграмма, вернее текст на телеграфном бланке за подписью «Юровских», найденный белым следствием в бумагах Совдепа. Судя по дате, телеграмма эта была отправлена из Бисерта 20 июля в 20 ч. 40 м.: «Мною забыт в доме особого назначения бумажник деньгами около двух тысяч прошу первым попутчиком прислать Трифонову для меня Юровских». Вроде все ясно. Только не понятно, как бланк с надписью Юровского оказался в Екатеринбурге? Юровский посылал телеграмму на имя Белобородова и тот должен был получить телеграфный текст, а не записку Юровского. То есть, получается, что Юровский заранее составил эту телеграмму и оставил ее в Екатеринбурге! По всей видимости, с целью сокрытия времени своего отбытия и направления следования.

 

Сам Юровский в «рассказе старым большевикам» говорил, что уехал из Екатеринбурга 19 июля вечером в Москву. Однако Якимов утверждал, что видел его в Перми в 20-х числах июля 1918 г. Но А. Белобородов сообщал Я. Свердлову, что 19 июля к «вам выехал курьер с интересующими вас документами». Этим курьером мог быть только Юровский.

 

- Знакомы ли Вы с материалами так называемых «Дилетантских чтений», прошедших 2 октября в Екатеринбурге под кощунственным названием «Царские кости» (см.: https://clck.ru/BwHm7)? Если да, то как Вы оцените основную часть выстпуления В.Н. Соловьева?

 

- Название «Дилетантские чтения» очень подходит к деятельности В.Н. Соловьева, который, в целом ряде случаев, сознательно вводит общественность в заблуждение. Например, на этих самых «дилетантских чтениях» он коснулся моего нежелания сдавать кровь на ДНК. Внешне как будто не придерешься. Я действительно, в 2009 г. отказал ему в предоставлении образцов для генетического исследования, открыто заявив, что не доверяю ни ему, ни его команде. Но г-н Соловьев тактично забывает о том, что его сотрудники брали в том же 2009 г. эти образцы у моего покойного отца Валентина Михайловича Мультатули, и г-н Соловьёв примерно через две недели позвонил мне и сказал, что они провели экспертизу и все совпало. Возникает вопрос: где эта экспертиза, где ее результаты? И зачем сейчас понадобилась моя кровь, если у г-на Соловьева были биоматериалы моего отца, который являлся внуком Ивана Михайловича Харитонова, то есть на поколение был ближе к нему чем я? 

 

Я уж молчу о том, что об этих образцах г-н Соловьев вспомнил только после того, как я стал говорить, что никаких экспертиз в 90-х гг. по идентификации И.М. Харитонова не проводилось, причем мой отец сам посылал по совету внука доктора Е.С. Боткина К.К. Мельника образцы своей крови в какой-то английский центр, занимавшийся экспертизами по идентификации Екатеринбургских останков. В.Н. Соловьев все это прекрасно знает, но ему нужно представить дело таким образом, будто бы я сознательно не желаю установлению истины в этом деле. 

 

Или вот еще, пример. Профессор П.П. Грицаенко, участвующий в раскопках могильника в 1991 году, утверждает: «Волос мы не обнаружили и в последующем пришли к выводу, что это – результат термического воздействия, то есть тела пытались жечь. В противном случае волосы должны были бы сохраниться». А вот в выводах правительственной комиссии четко говорится: «Следов термических разрушений в виде обугливания или озоления на представленных останках не выявлено». Предвижу, что нам опять расскажут, что кожа и волосы сгорели, а кости не подверглись действию огня. То есть, опять хотят представить из изуверов-убийц некий пионерский лагерь. Пожгли немножко и перестали. Если жгли, то жгли долго и надежно. 

 

Но здесь есть еще один нюанс, говорящий о том, что при проведении криминалистических экспертиз совершенно не уделялось внимания историческим фактам и материалам белого следствия. Ведь в Ипатьевском доме, в комнатах, где жила Царская Семья, были найдены большой пакет волос темной шатенки, пакет срезанных русых волос, пакетик срезанных с проседью волос. Чьи это были волосы? Зачем их остригли? Может быть в этом надо искать причину отсутствия волос в могильнике? Эти вопросы никто не исследовал, и даже никакого внимания не уделял.

 

Что касается П.П. Грицаенко, то он не забыл коснуться в своем интервью и Вашего покорного слуги, посетовав: «Конечно, каждый человек волен иметь свое мнение. Но порой позиция некоторых удивляет. Вот, к примеру, П.В. Мультатули… Есть такие люди с установочным поведением, и они будут стоять на своем: что бы все остальные ни говорили, они не воспринимают аргументы. Бедный Иван Михайлович (Харитонов), он в гробу бы перевернулся, если бы узнал…». Ну, то, что профессор допускает кощунство, можно, конечно понять, он, по собственному признанию «человек, воспитанный на атеизме, к атеизму расположенный». Но здесь главное другое. Некоторым силам очень бы хотелось, чтобы мы, не получив ответа на поставленные нами важнейшие вопросы, поменяли бы свое мнение на 360 градусов, не замечая явных ляпов, ошибок и несуразиц. Но мы, те, кто считает себя Верноподданным нашего Святого Царя-Мученика, мы не можем, не имеем права этого делать. Слишком важен вопрос, слишком тяжки, могут быть последствия нашего малодушия, соглашательства и легкомыслия. 

 

Мы готовы принимать выводы следствия и результаты экспертиз, только тогда, когда будем полностью уверенными в профессионализме и добросовестности тех, кто их проводит. В этом плане у меня большие надежды на нового руководителя следственной группы старшего следователя по особо важным делам Марину Викторовну Молодцову. Она не только профессионал высшей категории, но и человек не публичный, что является важнейшим качеством для профессии следователя. Скажу также, что нормальная дискуссия не только возможна, но и нужна. Такие отношения у меня существуют с доктором исторических наук Л.А. Лыковой, и разница во взглядах не мешает нам с большим уважением относиться друг к другу.

 

Алексей Венедиктов уже провозгласил признание Екатеринбургских останков царскими и даже поставил под этим провозглашением подпись владыки Тихона (Шевкунова). На портале «Православие. ру» сей пыл был несколько охлажден. Что Вы скажете? Известен ли случай в истории Церкви, чтобы святость останков была установлена сугубо научным способом?

 

- В том, что В.Н. Соловьев нашел поддержку у самых одиозных либералов, ничего странного для меня нет. До этого он искал поддержки у КПРФ, печатался в коммунистических изданиях, заявлял, что Ленин и Свердлов не причастны к убийству Царской Семьи. То есть вновь игнорировал исторические факты. Сейчас для либералов очень важно добиться любым путем признания останков за царские и «замазать» Русскую Православную Церковь. Это их цель. И поэтому, они будут всячески использовать В.Н. Соловьева, у которого с Церковью, мягко говоря, не простые отношения. Не случайно, что свои «дилетантские чтения» они провели в Екатеринбурге, месте Русской Голгофы. Создается впечатление, что их цели не имеют ничего общего с наукой, а направлены на то, чтобы любым путем заставить нас, православных, признать Екатеринбургские останки. При этом, не будучи людьми церковными, они думают, что если они предъявят народу Божьему экспертизы и записки большевистских палачей, то этот народ сразу уверует в святость останков. 

 

Но давайте вспомним историю русского Православия. Мощи святого Праведного Симеона Верхотурского чудесным образом появились из-под спуда, и православные безо всяких экспертиз в них уверовали и стали почитать. Никакие экспертизы никогда не смогут повлиять на почитание святых мощей. Только прибывающая на них Божия Благодать. На Ганиной Яме она чувствуется явно и сильно, в Поросенковом логу и Екатерининском приделе Петропавловской крепости не чувствуется вовсе. Это факт. Конечно, это не означает, что он неизменен, все может быть. Но на сегодняшний день никакого народного церковного почитания этих мест нет. И я очень сомневаюсь, что стотысячный крестный ход, который пойдет ночью 17 июля 2018 года от Храма-на-Крови к Ганиной Яме, свернет к «Поросенковому логу».

 

 

Источник: Православие.ру

http://www.pravoslavie.ru/107984.html

_________________________________________________________________________________________________

 

УПРЯМЫЕ ФАКТЫ В ДЕЛЕ С «ЦАРСКИМИ» ОСТАНКАМИ: 

Беседа с А.А. Мановцевым, обличающая версию современного следствия

Упрямые факты в деле с «Царскими» останками: Беседа с А.А. Мановцевым, обличающая версию современного следствия

В связи с возобновлением экспертиз в рамках нового следствия по делу об убийстве Семьи последнего Русского Императора недавно вышла совместная книга публициста А. А. Мановцева и судмедэксперта Ю. А. Григорьева «Екатеринбургские останки: упрямые факты». Представленные в ней очерки аргументированно защищают версию о том, что тела святых Царственных Мучеников и их верных слуг были сожжены в урочище Ганина Яма, а могильник в местечке Поросенков Лог – это умышленно созданная кем-то фальсификация, требующая особого исследования.

 

Андрей Анатольевич Мановцев – кандидат физико-математических наук, преподаватель математики в вузе и в школе, с конца 1990-х – лектор воскресной школы для взрослых, чья основная тема – святая Царская Семья (одна из лекций, о детстве Царя Мученика, доступна в профессиональной видеозаписи в интернете: http://inform-relig.ru/news/detail.php?ID=14830). С 2010 года А. Мановцев выступает как активный православный публицист – его статьи можно найти на сайте храма Новомучеников и Исповедников Церкви Русской в Бутово, а также в электронном издании «Татьянин день». С 2012 года он не раз публиковал материалы о т. н. екатеринбургских останках, отстаивая позицию недопустимости их признания Царскими мощами.

 

 

– Андрей Анатольевич, расскажите, пожалуйста, о себе. Как Вы пришли к Православной вере и как и почему заинтересовались судьбой святой Царской Семьи?

 

– Два вопроса очень правильно поставлены рядом. Для меня осознание святости Царской Семьи стало словно вторым обращением: впервые за всю жизнь обрел почву под ногами. К вере я пришел уже взрослым человеком, после смерти родителей. Рос в среде научной интеллигенции, православных вокруг не было буквально никого. Так что почувствовать в храме и на молитве совершенно не знакомую ранее благодать оказалось как снег на голову. При этом к Царю я относился пренебрежительно, и в начале 1990-х годов, уже более десяти лет являясь воцерковленным, в штыки принимал разговоры о святости Государя: мол, он сам отрекся, и говорить тут не о чем. Но однажды стало мне стыдно за это… Так что заинтересовался – со стыда!

 

 

– На сегодняшний день Вы – наиболее активный участник полемики в СМИ вокруг т. н. екатеринбургских останков. Как давно Вы изучаете эту проблему? Как и на каком основании (общение с людьми, книги, документы, духовный опыт и т. п.) формировалась Ваша точка зрения по данному вопросу?

 

– В 2010-2012 годах я как публицист активно сотрудничал с интернет-изданием «Татьянин день». Весной 2012 года его главный редактор попросила меня сходить на выставку в Архиве РФ «Гибель Императора Николая II и его Семьи. Следствие длиною в век». В самом названии выставки звучало глубочайшее лицемерие: следствие Соловьева представлялось продолжением дела Соколова! А познакомившись с экспозицией, я пришел просто в ужас: мне, жившему долгие годы при советской власти, стало тошно от знакомого подделывания под истину. 

 

Когда же я начал писать довольно резкую статью (выставка названа в ней «целевой презентацией»), то вдруг вспомнил, что у меня есть книга Юрия Григорьева «Последний Император России. Тайна гибели», – тут-то я и собрался наконец-то ее прочитать. И в отношении фальшивости «Царской могилы» поверил Юрию Александровичу абсолютно. Неожиданно удалось найти его через редакцию, и мы с другом съездили специально в Питер ради знакомства с Григорьевым. Так завязались наши отношения. Т. е. тема екатеринбургских останков стала для меня актуальной с лета 2012 года.

 

При подготовке критических публикаций, касавшихся следствия В. Н. Соловьева, я познакомился с материалами круглого стола 2008 года, на котором В. Соловьев и С. Мироненко дискутировали с А. Степановым, С. Беляевым и др. Критика официальной версии о подлинности останков была содержательной, а ответы на нее – отговорками.

 

В 2013 году я узнал о книге князя Андрея Кирилловича Голицына «Кому же верить? Правда и ложь о захоронении Царской Семьи», свидетельствующей о полной несостоятельности работы Правительственной комиссии 1990-х годов – «немцовской», как неверно ее называют (Б. Немцов лишь выполнил поручение – оперативно завершил деятельность Комиссии признанием останков Царскими. Только он один и подписался под документом!). Я написал статью «Пора выносить вотум недоверия» – как бы дайджест книги Андрея Кирилловича, благодаря чему мы с ним и познакомились. Именно А. Голицын открыл мне подробности о «Записке Юровского».

 

Так что известие о новом витке в развитии официальной трактовки событий цареубийства стало для меня приблизительно тем же, как если бы я узнал о перерождении саркомы в доброкачественное образование.

 

 

– В одном из очерков в Вашей книге «Екатеринбургские останки: упрямые факты» сказано: «На данный момент версия Н. А. Соколова является единственной аргументированной и исторически обоснованной». Думаю, большинству наших читателей известны лишь имя следователя по особо важным делам Николая Алексеевича Соколова и факт ведения им в начале ХХ века дела об убийстве Царской Семьи. Расскажите, пожалуйста, подробнее об этом человеке и проделанной им работе.

 

– Николай Алексеевич Соколов был высококвалифицированным профессионалом в своем деле, отличался необходимыми в нем и дотошностью, и организационными способностями. Зимой 1918–1919 года он бежал из Пензы от большевиков и пробрался в Сибирь к Колчаку. Показательно, что во время этого перехода в местности, занятой красными, он остановился на ночлег у человека, ранее им же как следователем обличенного в преступлении, но «освобожденного» революцией. И тот не только его не выдал, но даже дал ему для маскировки более подходящую – попроще – одежду. Настолько Николай Алексеевич уважительно обращался с преступниками во время следствия!

 

Будучи представленным Верховному Главнокомандующему, Соколов сразу получил назначение, связанное с расследованием убийства Царской Семьи. Это произошло в марте 1919 года. До него следствие велось недобросовестно, а Николай Алексеевич менее чем за пять месяцев (в июле 1919 г. Екатеринбург снова заняли красные) собрал огромный материал и во Франции, куда ему удалось эмигрировать, продолжил работу, вплоть до своей таинственной кончины в 1924 году.

 

Он был убежденным монархистом. И если такой человек представил вдовствующей Императрице Марии Феодоровне, матери Государя, доклад, в котором сказано о сожжении тел узников дома Ипатьева на Ганиной Яме, – то это означает, что он никоим образом не сомневался в собственных выводах.

 

 

– Но сейчас сторонников заключений Н. А. Соколова упрекают в «непримиримой позиции», в том, что «для них важнее не истина, а их собственное мнение»...

 

– Человека, верного своей жене, тоже можно обвинять в непримиримости. Упреки в адрес тех, кто не изменяет своим выношенным убеждениям, – это всего лишь желание навесить ярлык, перевернуть все с ног на голову; старый демагогический прием. На стороне Соколова – документы и факты. Взять хотя бы найденные им на Ганиной Яме разрубленные драгоценности – как и многое другое, этот неоспоримый (и столь же «неудобный»!) факт замалчивается. А те, кто, образно выражаясь, размахивая флагом, кричат: «Мы за истину!» и в то же время пытаются убедить нас в своем благорасположении, мнимой дружественности – они лишь обнаруживают свою  двуличность и неискренность.

 

 

– Андрей Анатольевич, лично мне импонирует, что в своих изысканиях следование строгим фактам Вы ставите выше некоего самовыражения, свойственного многим современным авторам, и возможным субъективным оценкам предпочитаете конкретные детали. При этом Ваши оппоненты по большому счету придираются к словам, а не возражают по существу. Что Вы думаете о проходящей сейчас интернет-дискуссии? Каковы ее цели, особенности, недостатки, положительные моменты и плоды на данном этапе, а также предполагаемые итоги?

 

– Честно говоря, я весьма удивился публикации на портале «Православие.ру» своих довольно резких высказываний. Сначала у меня – опять же, как у бывшего советского гражданина – возникло сильное подозрение, что это делается лишь для галочки, для отвода глаз, а в конце концов все равно как захотят, так и поступят. Ведь главная особенность сей дискуссии – отсутствие диалога. Каждый поет свою арию или солирует в дуэте – как в опере! И если открытость – несомненно, момент положительный, то на единственно правдивый итог, а именно – полное избавление, очищение Церкви от навязанного ей наукообразного соблазна в деле признания или непризнания мощей – можно ли иметь надежду? Однако теперь (к своему удивлению!) я стал смотреть на происходящее даже несколько оптимистичнее. При явной лжи «Записки Юровского» объявить останки Царскими скорее всего постесняются. Хотя и признать, что серьезные научные исследования работали лишь на ложь – постыдятся также. Вот и выдадут что-то несуразно-среднее и как бы приличное с виду. Но это, разумеется, не «Царский путь».

 

Упрямые факты в деле с «Царскими» останками: Беседа с А.А. Мановцевым, обличающая версию современного следствия

 

– В беседе с Л. Болотиным, давним исследователем Царского Дела, я поинтересовалась его мнением о Вашем вкладе и участии в ситуации, сложившейся вокруг екатеринбургских останков. Он отметил: «Важно, что Андрей Анатольевич Мановцев своей просветительской деятельностью в Екатеринбурге и принципиальной позицией существенно восполняет уход в мир иной моего друга – Анатолия Михайловича Верховского». Расскажите, пожалуйста, об этом человеке. Были ли Вы лично знакомы? Повлиял ли он как-то на Вас? Как вообще обстоит ситуация с единомышленниками?

 

– О! Оценка Леонида Евгеньевича слишком высока, можно сказать, смущает меня. Об Анатолии Михайловиче Верховском я, к стыду своему, узнал совсем недавно. Это был подвижник, герой, без которого (а я и не знал! И многие, очень многие не знают!) немыслима история почитания Царственных Страстотерпцев в России конца ХХ века. Говорить о нем мельком – нехорошо. С Вашего позволения, мы приведем интернет-ссылку на публикацию памяти Анатолия Михайловича: http://nashaepoha.ru/?id=6331&lang=1&page=articles.

 

Опосредованно, конечно, Анатолий Михайлович на меня повлиял. А непосредственно – горячей поддержкой, добрым словом, помощью, советом – очень повлияла его вдова, Светлана Николаевна Верховская, которая сумела найти меня весной, в связи с первой моей публикацией по данной проблеме, а именно – размышлениями по поводу доклада владыки Тихона (Шевкунова) на конференции в Сологубовке (см.: Царские лжеостанки: Размышления о докладе владыки Тихона (Шевкунова)).

 

Что я могу сказать о единомышленниках? Активных, к сожалению, мало. Т. е. я совершенно не предполагал оказаться среди «самых». Но просто единомышленников – очень много! В храме подойдут и спросят: это Вы такой-то? – ну, да. И так благодарят, что прямо светло на душе становится.

 

 

– Как Вы считаете, чем опасно признание Царскими мощами останков, которые таковыми не являются? Как это может повлиять лично на признавших, на наши Церковь и государство и, возможно, на мировые процессы? Связано ли расследование убийства Царской Семьи и раскрытие правды о нем с проблемой восстановления Монархии в России?

 

– Вспомним, что было через месяц после захоронения ложных останков в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга – кризис! А сейчас, если их признает и Церковь? На мой взгляд, это станет прежде всего дурным прецедентом ее несамостоятельности (хуже, чем при атеистической власти), выполнения Церковью «заказа со стороны», а что с недоброй стороны – догадаться нетрудно. Каким политическим или финансовым сообществам это нужно – сразу не ответишь. Но понятно, что организатор «троянского коня» (как называл проблему останков А. М. Верховский) – «князь, господствующий в воздухе» (см.: Еф. 2, 2).

 

К сожалению, очень часто среди церковных людей – даже порой среди почитающих Царственных Мучеников – можно встретить безразличное отношение к этому вопросу: мол, тут дело науки... Но так обличается недостаток любви к самым родным для нас святым – Царской Семье. Они нас любят и открыты для любви, а тут все кости и ДНК, ДНК и кости! Если бы верное и глубокое отношение к Царской Семье прочно укоренилось в народе, то и в голову никому бы не пришло рассматривать всерьез версию, исходящую от цареубийц! И так же как цареубийство совершилось, несомненно, по безразличию народному (большевики распускали слух о расстреле Царя, когда он был еще жив, и реакции не последовало!), то и глумление над памятью Царственных Страстотерпцев попускается все той же народной отстраненностью (конечно, я и скандальный фильм имею в виду).

 

Когда все это выправится? – Бог весть. И о какой же Монархии тут говорить? Как заметил однажды П. В. Мультатули (Русский историк и публицист, правнук старшего повара Императорской кухни Ивана Харитонова, убитого вместе с Царской Семьей. – Примеч. ред.), «Государь может править только верноподданными». Тут – не отчаиваясь – можно думать только так: есть закваска любви к России настоящей (которую олицетворяют Царственные Мученики), и – уже невытравимая, непобедимая. А значит, от нас нужна только верность.

 

 

– Ваш прогноз на будущее и пожелание всем интересующимся Царским Делом сотрудникам и читателям «Православного Креста»?

 

– Если говорить о признании екатеринбургских останков Царскими, то, как я уже отметил, мне думается, этого не будет. Официальные лица каким-то образом постараются выйти из создавшегося неловкого для них положения, ну и как-то уж выйдут. Но поврежденность народной души этой темой останется: скверна сразу не сходит. Нужно не смущаться и покрепче молиться нашим самым родным святым. Во исполнение заповеди Господней: Да не смущается сердце ваше и да не устрашается (Ин. 14, 28).

 

Беседовала Анна Самсонова

 

Источник: Газета «Православный Крест»** №22 (190) от 15 ноября 2017 г.

http://www.pkrest.ru/

 

Полный текст доклада судебного следователя Н. А. Соколова вдовствующей Императрице Марии Феодоровне

    •  

Текст доклада следователя Н. А. Соколова впервые появляется на страницах печати в пределах нашего Отечества, да и в эмигрантской печати, насколько мне известно, он был опубликован всего один раз в редкой газете, выходившей в 1930-е годы в Харбине. Так что по существу — это архивный документ. Оригинал его находится в следственном деле по расследованию убийства Государя Императора и Его Августейшей Семьи и Их верных слуг, которое вело Правительство адмирала А. В. Колчака. Три экземпляра следственного дела хранятся в других странах: один — в Русской Православной Церкви заграницей, второй — в Гарвардском университете (США) и третий — у герцога Лихтенштейнского.

Этот документ имеет огромную историческую ценность, он в полном смысле слова уникален. Уникальность его заключается в том, что он является единственным официальным документом, в котором от лица следствия и Правительства адмирала Колчака свидетельствуется об убийстве Государя и всей Его Августейшей Семьи вместе с Их верными слугами, о способе этого убийства и о судьбе честных останков убитых. Возможно, читатели, знакомые с книгами Н. А. Соколова, М. К. Дитерихса, П. А. Жильяра и других авторов, которыми что-то написано на эту тему, скажут, что все уже известно из работ названных авторов или из других книг. Да, в этих книгах многое есть.

Но существует важнейшее отличие публикуемого документа от всего до сих пор написанного и опубликованного; все другие книги и статьи, даже написанные генералом М. К. Дитерихсом, руководившим следствием, и Н. А. Соколовым, который его вел, не являются документами в полном смысле этого слова или, более точно, документами, имеющими юридическую силу.

Публикуемый доклад является официальным заключением следствия, составленным по распоряжению вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны лицом, руководившим следствием. И каждое слово в этом тексте, не говоря уже о выводах, имеет особое значение. Именно поэтому ни вдовствующая Императрица, ни Великий князь Николай Николаевич не приняли этот документ из рук Н. А. Соколова, ибо слишком хорошо понимали, какую огромную силу он имеет. Прими Они его, официально встал бы вопрос о легитимности власти в России, о престолонаследии и многие имущественные вопросы. Они были настолько мудры, что не сделали этого, оставив все на волю Божию, на Его Благой Промысл.

Необходимо отметить и то, что и в советской России не было сделано ни одного заявления об убийстве Императора и Его Августейшей Семьи на правительственном уровне - все сведения исходили от телеграфных агентств или других неправительственных учреждений.

И еще на одну особенность этого официального документа необходимо обратить внимание. Следствие не ограничилось изучением только времени и обстоятельств убийства - сфера его деятельности охватила обширный круг вопросов, начиная от обстоятельств и мотивов отречения Государя Императора Николая П и заканчивая исследованием пути Царственных Мучеников на Голгофу.

С. А. БЕЛЯЕВ

Предварительное следствие по сему делу производится по повелению Верховного Правителя, вследствие ордера г-на министра юстиции судебным следователем по особо важным делам Н. А. Соколовым.

Исходным моментом, определившим начальные рамки предварительного следствия, судебный следователь признал необходимым принять отречение Государя Императора от Престола и события, его сопровождавшие. В дни начавшейся в феврале месяце 1917 года в г. Петрограде смуты Августейшая Семья была разделена друг от друга. Государь Император находился в Ставке, Государыня Императрица с Детьми - в Царском.

Это было тяжелое время для Августейшей Семьи: все Дети постепенно переболели корью, протекавшей в тяжелой форме с высокой температурой и с осложнениями. Все внимание Императрицы было сосредоточено на Детях. О событиях, имевших место в Петрограде, Государыня извещалась по докладам министра внутренних дел Протопопова. Его доклады по поводу этих событий все время носили успокоительный характер и только в самый момент начала открытого восстания, когда уже горело здание судебных установлений, когда толпа уже поджигала полицейские участки, Протопопов признал положение "плохим".

Ввиду данных предварительного следствия можно полагать, что в первые дни событий Государыня видела в них проявление простого бунта и надеялась на благоразумие и преданность Престолу войск, находившихся в Петрограде.

Ее беспокоила главным образом неизвестность судьбы Государя Императора и неопределенные слухи об отречении Его Величества от Престола, каковым слухам Государыня Императрица не доверяла, считая их провокационными. В эти тревожные дни Государыня Императрица Сама изволила приглашать к Себе Великого Князя Павла Александровича и пыталась снестись с Государем Императором через некоторых преданных лиц.

По мере развития событий менялось отношение к ним Императрицы. Она стала видеть в них более грозный характер и, когда ко дворцу были стянуты воинские части: Сводный полк. Гвардейский экипаж. Конвой Его Величества и одна из артиллерийских частей, — Государыня Императрица изволила Сама обходить эти части вместе с Великой Княжной Марией Николаевной, тогда еще не болевшей.

Среди этих событий из жизни Императрицы следственная власть, в разрешение одной из задач следствия, считает необходимым теперь же отметить один факт, который для оценки дальнейших событий, имевших место в г. Тобольске и в разрешение этой задачи имеет огромное значение. Этот факт, установленный предварительным следствием, кроется в поведении Государыни Императрицы: каково бы ни было внутреннее отношение Ее к событиям того времени и Ее внутренние переживания по поводу их, несомненным представляется, что Государыня Императрица в те тревожные дни проявляла спокойствие, выдержку и мужество.

8 марта 1917 года утром в Александровский дворец прибыл генерал Корнилов. Он был принят Государыней Императрицей на детской половине.

Корнилов сказал Ее Величеству следующее: "Ваше Величество, на меня выпала тяжелая задача объявить Вам постановление Совета министров, что Вы с этого часа считаетесь арестованной". При этом Корнилов представил Государыне нового коменданта гарнизона (коему должен был подчиняться и комендант дворца), полковника Кобылинского, принятого Государыней одновременно с Корниловым, и, приказав затем полковнику Кобылинскому выйти на некоторое время из комнаты, остался наедине с Государыней. Следствием установлено, что в это время генерал Корнилов успокаивал Государыню Императрицу и говорил, что никому из Августейшей Семьи не грозит никакой опасности.

После этого генерал Корнилов был еще во дворце, сопровождая Великого Князя Павла Александровича, проявлявшего в эти дни заботу об Августейшей Семье и, видимо, считавшего себя обязанным оберегать Ее ввиду отсутствия Государя. В этот же день, 8 марта, Корниловым была утверждена инструкция для Августейшей Семьи и всех лиц, которые пожелали остаться с Ней в заключении.

Спустя несколько дней после этого во дворец прибыл Государь Император. ...лишения Государя свободы, член Государственной Думы Вершинин, встречал на платформе вокзала полковник Кобылинский. Государь отбыл во дворец в сопровождении князя Василия Александровича Долгорукого.

Зная о приезде Государя и ожидая Его, Государыня пошла навстречу Государю и вот встретила Его Величество в первой комнате на детской половине.

При этой встрече присутствовал один только из старых слуг, преданных Августейшей Семье. Он дословно в таких выражениях передает об этой встрече: "С улыбочкой Они обнялись, поцеловались и пошли к Детям". Это обстоятельство также отмечается следственной властью как другой факт, также имеющий значение для оценки тобольских событий.

С этого момента потекли однообразные дни жизни Августейшей Семьи в период царскосельского заключения.

Правительственная инструкция, определившая условия этого заключения, установила следующие ограничения для Августейших Особ:

вся корреспонденция обязательно должна была проходить через цензуру дворцового коменданта;

выход из дворца возможен только в некоторые места парка, особо для того отведенные и огороженные, и притом лишь до наступления темноты;

дворец и парк были оцеплены караулами из солдат... ...вых, заменивших Сводный полк еще 8 марта.

Эти ограничения имели целью пресечь Августейшей Семье возможность сношения с внешним миром. Самого же внутреннего уклада жизни они не касались, и караулов совсем не было во внутренних покоях дворца: они занимали только посты наружные. Период Царскосельского заключения кончился 31 июля 1917 года (по старому стилю). В исследовании событий этого периода судебный следователь находит, что правительство того времени, может быть, и пыталось создать для жизни Августейшей Семьи уклад, который в условиях возможной действительности соответствовал бы Ее высокому положению, но благодаря известным причинам эти намерения разбились о жестокую действительность: об отсутствие власти у самого правительства.

Не представляется возможным обойти молчанием некоторые факты этого периода из жизни Августейшей Семьи.

Некоторые из "революционных солдат" позволяли себе непристойные выходки в отношении Августейших Особ.

Увидев однажды в руках Алексея Николаевича его маленькое ружье (модель-винтовка, совершенно безвредная ввиду отсутствия к ней специальных пуль), они отобрали у Него ружье и тем причинили Алексею Николаевичу большое огорчение: он плакал, лишившись ружья, и успокоился только тогда,когда полковник Кобылинский тайно от солдат принес это ружье Алексею Николаевичу в разобранном виде по частям.

Один из солдат невзлюбил двух маленьких коз, живших в парке, и, стоя на посту, застрелил одну из них. Несмотря на некоторые репрессивные меры, принятые в отношении его, он на следующий день застрелил и вторую козу.

"Революционные солдаты", видимо, питали большую склонность к воровству. Они взламывали, стоя на часах в подходящих для этого местах, некоторые хранилища и воровали оттуда вещи Августейшей Семьи.

Некоторые из них при встречах с Государем Императором упорно не желали не только приветствовать сами Государя, но и не отвечали на Его обращенные к ним приветствия.

Они позволяли себе входить иногда и во внутренние покои дворца, рассматривать предметы обихода, высказывая при этом грубые, глупые и злобные суждения.

Однажды, когда Дети уже поправились и Августейшая Семья проводила вечер вместе, в комнату к Ней ворвались солдаты, заподозрив, что из этой комнаты производится сигнализация при помощи света. Оказалось, что одна из Великих Княжон занималась рукоделием, покачиваясь своим корпусом, и Ее тень, отклонявшаяся благодаря этому то в одну, то в другую сторону, и была принята за проявление такой сигнализации.

Во время прогулок Августейшей Семьи они старались иметь ежеминутно Ее на глазах и держаться вблизи Ее. Иногда они проявляли при этом непозволительную разнузданность и бравировали непринужденностью. Иногда они подсаживались к Государыне в парке, принимали непринужденные позы, курили и старались завязать разговор с Ее Величеством.

Не лучше вели себя и некоторые из господ офицеров того же "революционного" типа. Один из таких офицеров, студент одного из университетов, по пятам ходил сзади Императора, когда Его Величество изволил гулять в парке, изо всех, видимо, сил пытаясь показать свою бдительность.

Когда Государь Император изволил прибыть ко дворцу, некоторые из таковых офицеров вышли на крыльцо. У всех у них были на груди красные банты. Ни один из них, когда Государь Император проходил мимо, не отдал ему чести.

Однажды, не в силах, видимо, будучи преодолеть своего мещанского чувства показать "всю полноту своей власти", некоторые из таких господ офицеров потребовали, чтобы им ежедневно показывали Августейших Особ, мотивируя это свое требование боязнью бегства Их. Напрасно боролся с ними полковник Кобылинский. После доклада его о сем генералу Половцеву, сменившему к тому времени генерала Корнилова, было разрешено удовлетворить во избежание каких-либо эксцессов для Августейшей Семьи это требование в форме наименее для Нее тягостной: во время выхода Августейшей Семьи к завтраку. Офицер, кончавший караул, и офицер, вступавший в караул, должны были являться в столовую и приветствовать Государя Императора и Августейшую Семью. Так это и делалось. Но однажды,когда оба офицера явились и Государь, простившись с офицером, уходившим с караула, изволил протянуть руку его заместителю, желая поздороваться с ним, этот господин, отступив театрально шаг назад, не принял руки Государя. Страдая от скорби. Император подошел к этому офицеру, взял его за плечи и сказал ему: "Голубчик, за что же?" Снова отступив шаг назад, офицер ответил Государю: "Я из народа. Когда народ протягивал Вам руку. Вы не приняли ее. Теперь я не подам Вам руки".

Особенно из господ офицеров этой группы выделялся один нерусского происхождения в чине прапорщика, выбранный в помощники Кобылинского Царскосельским "совдепом". Грубый и нахальный, он всегда старался появляться в парке, когда туда выходила Августейшая Семья. Однажды, проходя мимо него. Государь Император сам, по своему обыкновению, приветствовавший не только офицеров, но и солдат, протянул ему руку. Он не принял руки Государя. Не ограничиваясь проявлением пассивного хулиганства, этот офицер и подстрекал, главным образом солдат, не отвечать на приветствия Государя, что они и проделывали. Видимо, эта личность отравляла минуты жизни всей Августейшей Семьи: о ней отмечает в весьма нелестных для нее выражениях в своем дневнике и Алексей Николаевич.

Фамилии всех таких господ офицеров известны следственной власти. Справедливость требует, однако, отметить, что такими были, конечно, не все офицеры и не все солдаты. Были среди них и хорошие люди, но они, по условиям того времени, не решались обнаруживать своих чувств и противодействовать дурным поступкам других.

Первым комендантом дворца периода революции был штаб-ротмистр Коцебу. Он хорошо относился к Августейшей Семье, но он занимал эту должность недолго и скоро был заменен полковником Коровиченко.

Адвокат по профессии, г-н Коровиченко был близок с г-ном Керенским и г-ном Переверзевым по прежней их деятельности и был их креатурой на этом посту, когда г-н Керенский был уже "главой" правительства, а г-н Переверзев - министром юстиции в его составе.

Он не умел себя держать в высоком обществе, как человек плохо воспитанный, и вызывал у всех лиц Августейшей Семьи своими выходками чувство, видимо, брезгливости.

Его заменил на посту коменданта дворца полковник Кобылинский, оставшийся также и комендантом гарнизона.

Чувство справедливости заставляет меня отметить в отношении Кобылинского, что этот благородный офицер не на словах, а на деле и до самого конца проявлял свою глубокую преданность Августейшей Семье, не один раз рискуя расплатиться за это своей жизнью. Умный и тактичный, он иногда с трудом выходил из всевозможных затруднительных положений, какие создавала тогда жизнь для Августейшей Семьи, отдавая Ей свои последние нервы. Все члены Августейшей Семьи питали к нему добрые чувства, а в особенности Алексей Николаевич, любивший Кобылинского.

Из лиц, занимавших в этот период царскосельского заключения ответственные в правительстве должности, во дворце бывали: генерал Корнилов, г-н Керенский и г-н Гучков.

Ввиду данных предварительного следствия судебный следователь с полным убеждением утверждает, что генерал Корнилов, бывавший в Царском в короткий промежуток времени, когда он занимал должность командующего Петроградским военным округом, проявлял полную корректность, внимание и должное уважение к Высоким Особам и не оставил в душе Их чувства неприязни.

Иначе вели себя и вызвали иное к себе отношение г-н Гучков и г-н Керенский. Г-н Гучков, посетивший дворец в первый раз вместе с Великим Князем Павлом Александровичем и генералом Корниловым, в скором времени явился туда вторично. Неизвестно для какой цели он был тогда во дворце. Его никто туда не вызывал, и он явился без всякого предупреждения, сопровождаемый своими "революционными" офицерами.

Когда г-н Гучков, сопровождаемый своими офицерами, проходил коридором дворца, один из них, в состоянии ярко выраженного опьянения, увидев стоящих на лестнице дворцовых служителей, остановился против них и злобно начал кричать им, сопровождая свои крики неприличными жестами пьяного человека: "Вы - наши враги, мы - ваши враги. Вы здесь все продажные". Этот офицер получил полный достоинства ответ со стороны одного из лакеев. Гучков же, бывший в расстоянии нескольких шагов от этого пьяного офицера, даже головы не повернул и сделал вид, что не замечает этого неприличного поступка.

Особливое внимание со стороны следственной власти уделено на предварительном следствии отношению к Августейшей Семье г-на Керенского.

Избегая в выводах и оценках, установленных в сем отношении на предварительном следствии фактов, каких бы то ни было субъективных штрихов, с полным убеждением судебный следователь признает в сем отношении следующее:

Много поработавший для расшатывания основных устоев старой власти, создававший в некоторых умах своими речами в Государственной Думе определенное общественное мнение, г-н Керенский шел в жилище Государя Императора, неся в своей душе определенное убеждение судьи, уверенного в виновности Государя Императора и Государыни Императрицы пред Родиной. Тая в своей душе такие чувства, г-н Керенский в то же время умышленно старался подчеркнуть свое великодушие и свое благородство в форме ярко выраженной корректности.

Руководимый этим убеждением, г-н Керенский проявил его в двух направлениях: Государь Император по возвращении своем в Царское был отделен от Семьи и находился на своей половине. По приказанию г-на Керенского г-н Коровиченко произвел в бумагах Государя обыск и отобрал те, которые счел нужным взять. Г-н Керенский, предпринимая подобные действия, надеялся найти в бумагах Государя доказательства Его и Государыни Императрицы измены Родине в смысле желания заключить мир с Германией.

В этом главным образом и заключалось убеждение г-на Керенского. Отнюдь не желая прибегать в таком деле к каким-либо натяжкам в выводах, следственная власть готова признать, что г-н Керенский только ошибался, хотя подобные ошибки в его положении представляются все же странными: опытный искусник-адвокат, все время выдававший себя за страдальца по народной правде, г-н Керенский, как профессионал-юрист, не мог не знать, что всякое убеждение должно основываться на фактах. Он же поступил как раз наоборот: онсначала составил себе определенное убеждение, а потом постарался сыскать факты.

Фактов ему не пришлось найти, несмотря на все старания в этом направлении самого Керенского, Коровиченко и г-на Переверзева, занимавшего в то время пост министра юстиции. Мало того, в бумагах Государя Императора он не мог найти отражения Его личных свойств и черт как Монарха и как человека. Кроме того, он получил возможность иметь личное общение с Государем и Государыней и имел его. Он тогда понял всю вздорность своих необоснованных убеждений и круто переменил свое отношение к Августейшей Семье.

Все эти черты поведения г-на Керенского вполне осознавались Государем и Государыней. В душе Их Величеств было чувство гнева, когда Они увидели, в чем заключается сущность убеждения г-на Керенского и г-на Коровиченко.

По свойственной Им поистине Царственной выдержке Они не выдавали этого своего чувства. И только однажды Государь Император, не будучи в силах сдерживать Себя, проявил это чувство в легкой степени. Это было во время самого отобрания Его бумаг. Предъявляя свои бумаги, хранившиеся в особом ящике. Государь Император изволил объяснять г-ну Коровиченко, в каком порядке и какие именно бумаги хранятся у Него. При этом Он взял лежащее письмо, желая положить его в определенную группу. Увидев это, Коровиченко ухватился за это письмо и стал вырывать его из рук Государя со словами: "Нет, позвольте". Государь слегка огневался, отдал письмо, махнул рукой и вышел из комнаты со словами: "Мне здесь нечего делать".

Меняя свое отношение к Августейшей Семье, г-н Керенский с течением времени, видимо, думал, что и он стал пользоваться иным отношением к себе в глазах Государя и Государыни. Он ошибся и на этот раз: он не понимал, что пользовался в Их глазах презрением.

Видимо, следует думать, что и поступки некоторых высокопоставленных лиц, от которых Августейшая Семья, кажется, могла бы ждать проявления чувств благодарности и преданности в Ее положении, причиняли Ей огорчение.

Такими лицами были флигель-адъютант Нарышкин, флигель-адъютант Мордвинов, флигель-адъютант Саблин, герцог Лейхтенбергский, командир Сводного Его Величества полка генерал-майор Рессин и командир Конвоя граф Граббе. Они проявили полное безразличие к судьбе Августейшей Семьи и определенно выраженное чувство страха иметь общение с Ней.

Отъезд Августейшей Семьи в г. Тобольск из Царского состоялся 1 августа 1917 года (по старому стилю). Причиной перевода Ее из Царского в этот именно город послужило, видимо, желание правительства создать для пребывания Августейшей Семьи более покойные условия. В период еще существования Временного правительства были попытки со стороны петроградского так называемого "совета рабочих депутатов" перевести Августейшую Семью в Петропавловскую крепость. К Кобылинскому являлся какой-то неизвестный человек, одетый вформу полковника и называвший себя Масловским. Он предъявил Кобылинскому требование от названного учреждения, подписанного г-ном Чхеидзе, коим этот Масловский уполномачивался взять Государя Императора из дворца и перевести Его в указанную крепость, и требовал исполнения этого требования, грозя пролитием крови. Получив должный отпор своим домогательствам, он удалился. Государственная разруха все больше овладевала государством. Власть командующего петроградским военным округом из рук генерала с историческим именем уже перешла в руки поручика Кузьмина. Все больше стало проникать к власти под влиянием темной и глубоко невежественной в государственном строительстве силы - русской столичной рабочей массы людей, проникнутых эгоистическими классовыми интересами и чуждых идеи Родины. Назревала борьба за власть.

К этому моменту протекло уже несколько месяцев со времени лишения свободы Государя Императора и Его Августейшей Семьи Временным Правительством. Попытки Керенского найти в бумагах Государя Императора хоть что-либо. Его компрометирующее, не привели ни к чему. Столь же безрезультатной оказалась и работа так называемой "чрезвычайной следственной комиссии" в этом направлении. Лица, входившие в состав правительства, сознавая это, понимали, что благополучию Августейшей Семьи, ни в чем не повинной перед Родиной и страдающей без вины за эту же Родину, грозят эксцессы этой предстоящей борьбы. Видимо, благое желание спасти благополучие Ее и послужило причиной перевода Ее из Царского.

В распоряжении следственной власти нет данных, которые бы позволяли определенно ответить на вопрос, почему именно выбор правительства пал на г. Тобольск. От всяких же произвольных толкований по этому поводу она воздерживается.

30 июля в Александровский дворец была доставлена икона Знамения Божией Матери и был отслужен молебен по случаю дня рождения Алексея Николаевича и напутственный. В ночь на 1 августа в 12 часов во дворец прибыл Керенский, собрал солдат, которые должны были сопровождать Августейшую Семью в Тобольск и быть там в составе караула, и держал к ним речь. Он говорил солдатам: "Вы несли охрану Царской Семьи здесь. Вы должны нести охрану и в Тобольске, куда переводится Царская Семья по постановлению Совета министров. Помните: лежачего не бьют. Держите себя вежливо, а не по-хулигански..."

После этого Керенский отправился во дворец, куда также прибыл Великий Князь Михаил Александрович. Он имел свидание в кабинете Государя с одним Государем в присутствии Керенского. Содержание Их беседы неизвестно следственной власти. Сама беседа длилась около 10 минут, причем Керенский, присутствуя в это время в кабинете Государя, отошел в сторону, совершенно не вмешиваясь в нее.

Узнав о предстоящем отъезде Августейшей Семьи из Царского, рабочие депо Варшавского вокзала не выпускали нужные паровозы. Благодаря этому (по установившемуся тогда обыкновению в приемах управления страной, кто-то из представителей власти ездил "уговаривать" рабочих подчиниться постановлению Совета министров), отъезд задержался и состоялся в 6 часов 10 минут утра.

Августейшая Семья отбыла в г. Тобольск в полном Ее составе. Ее сопровождали следующие лица: 1) генерал-адъютант Илья Леонидович Татищев, 2) Гофмаршал князь Василий Александрович Долгорукий, 3) доктор медицины Евгений Сергеевич Боткин, 4) личная фрейлина графиня Анастасия Васильевна Гендрикова, 5) гофлектриса Екатерина Адольфовна Шнейдер, б) воспитатель Алексея Николаевича Петр Андреевич Жильяр, 7) няня при Детях Александра Александровна Теглева, 8) ее помощница Елизавета Николаевна Эрсберг, 9) камер-юнгфера Мария Густавовна Тутельберг, 10) комнатная девушка при Государыне Анна Степановна Демидова, 11) камердинер Государя Терентий Иванович Чемодуров, 12) его помощник Степан Макаров, 13) камердинер Государыни Алексей Андреевич Волков, 14) лакей Иван Дмитриевич Седнев, 15) лакей Сергей Иванов, 16) лакей Тютин, 17) лакей Алексей Трупп, 18) лакей Григорий Солодухин, 19) лакей Дормидонтов, 20) лакей Киселев, 21) лакей Ермолай Гусев, 22) воспитательница Гендриковой Викторина Владимировна Николаева, 23) прислуга при Гендриковой Маулина Межанц, 24) прислуги при Шнейдер Катя и 25) Маша, 26) служитель Михаил Карпов, 27) дядька при Алексее Николаевиче Клементий Григорьевич Нагорный, 28) официант Франц Журавский, 29) кухонный служитель Сергей Михайлов, 30) кухонный служитель Франц Пюрковский, 31) кухонный служитель Терехов, 32) писец Александр Кирпичников, 33) парикмахер Алексей Николаевич Дмитриев, 34) гардеробщик Ступель, 35) повар Иван Михайлович Харитонов, 36) повар Кокичев, 37) повар Иван Верещагин, 38) поварской ученик Леонид Седнев, 39) заведующий погребом Рожков.

Несколько позднее в г. Тобольск прибыли: 40) воспитатель Алексея Николаевича Сидней Иванович Гиббс, 41) доктор Владимир Николаевич Деревенко, 42) личная фрейлина баронесса София Карловна Буксгевден, 43) камер-юнгфера Магдалина Францевна Занотти, 44) комнатная девушка Анна Павловна Романова, 45) комнатная девушка Анна Яковлевна Уткина.

На вокзал Августейшая Семья следовала в одном автомобиле под охраной драгун 3-го Прибалтийского полка.

Августейшая Семья и следовавшие с Ней лица ехали двумя поездами. В первом поезде помещались Августейшая Семья, свита, часть прислуги и рота 1 1-го полка; во втором поезде - остальная прислуга и роты 2-го и 4-го полков; багаж был распределен в обоих поездах.

С Августейшей Семьей следовали: командированный от правительства член государственной думы Вершинин и инженер Макаров и командированный Керенским прапорщик Ефимов, на которого Керенским была возложена специальная миссия - проводить Августейшую Семью до Тобольска и сделать о сем доклад Царскосельскому "совдепу". Кроме того, в поезде ехал также инженер Эрдели.

В первом вагоне международного общества первого поезда, удобном, следовали: Государь Император (в отдельном купе). Государыня Императрица (в отдельном купе). Великие Княжны (в отдельном купе), Алексей Николаевич с Нагорным (в отдельном купе), Демидова, Теглева, Эрсберг, Чемодуров и Волков. Во втором вагоне ехали: Татищев, Долгорукий, Боткин, Шнейдер с прислугой, Жильяр и Гендрикова с прислугой; в третьем вагоне помещались лица, командированные правительством, и офицерские чины; в четвертом помещалась столовая, где обедала Августейшая Семья, кроме Государыни и Алексея Николаевича, обедавших в купе Государыни; в остальных вагонах ехали солдаты.

Самая поездка протекала в удобных условиях и без особых инцидентов. Поезда останавливались на малых станциях. Иногда делались остановки в поле. Августейшая Семья выходила из вагона и прогуливалась, а поезд тихо следовал за Ней. Только на одной станции, видимо Званке, рабочие не желали пропускать поезда, ноинцидент благополучно разрешился.

Со станции Тюмень Августейшая Семья следовала на пароходе "Русь". С Ней на этом пароходе ехали все лица, следовавшие в одном с ней поезде. Все остальные ехали на пароходе "Кормилец".

В г. Тобольск Они прибыли в 4 часа дня б августа (по старому стилю). Дом, отведенный для Августейшей Семьи, был не готов к Ее приезду, и Она до 13 августа проживала на пароходе.

13 августа Августейшая Семья перешла в отведенный для Нее дом. Для Государыни Императрицы был подан приличный экипаж на резиновом ходу, в коем Она и изволила отбыть в дом вместе с Татьяной Николаевной.

Государь Император, Алексей Николаевич, Ольга Николаевна, Мария Николаевна и Анастасия Николаевна следовали пешком.

Этот дом, где пребывала в заключении Августейшая Семья, находился на улице под названием "улица свободы"; в нем раньше проживал тобольский губернатор. Этот дом - каменный, в два этажа.

Размещение произошло следующим образом. Вход в нижний этаж дома ведет в переднюю, откуда идет коридор, разделяющий нижний этаж дома на две половины. Первая комната из передней на правой стороне - занималась дежурным офицером, рядом с этой комнатой находилась комната Демидовой, рядом с ней - комната, в которой занимались Дети, а рядом с этой комнатой - Царская столовая; с левой стороны коридора против комнаты дежурного офицера находилась комната Чемодурова, рядом с ней - буфетная, за буфетной шли две комнаты, в которых помещались Теглева, Эрсберг и Тутельберг.

Над комнатой Чемодурова шла в верхний этаж лестница. Она прямо вела в угловую комнату, в которой был кабинет Императора; рядом с Его кабинетом был зал, причем в зал можно было попасть и из кабинета, и из передней верхнего этажа, в которую вела парадная лестница; из зала одна дверь выходила в коридор, деливший верхний этаж надве половины: первая комната с правой стороны, если идти от зала, была гостиной, рядом с ней - спальня Государя и Государыни; рядом с передней - шкафная комната, рядом с ней против гостиной и спальни Государя и Государыни - комната Алексея Николаевича; дальше шли уборная и ванная. Все остальные лица свиты помещались в другом доме Корнилова, находившемся в близком соседстве с этим домом.

Но впоследствии баронесса Буксгевден была выселена из корниловского дома, а Занотти, Романова и Уткина совсем не были допущены в дом Корнилова.

Распорядок дня в г. Тобольске был таков. Утренний чай подавался обыкновенно в 8 часов 45 минут. Государь имел обыкновение пить утренний чай у Себя в кабинете вместе с Ольгой Николаевной. Алексей Николаевич с остальными Сестрами пили его в общей столовой. Государыня кушала кофе в постели.

После утреннего чая Государь обыкновенно до 11 часов работал у Себя в кабинете, а после 11 шел на воздух, где обыкновенно занимался физическим трудом: чаще всего Он пилил дрова. Его главным образом стараниями была выстроена площадка над оранжереей и лестница, ведущая на эту площадку. Они любили посидеть на этой площадке, обращенной к солнцу.

Дети после чая занимались до 11 часов уроками. С II до 12 часов был свободный час. В 12 часов Детям в Их комнату подавались бутерброды. Сюда входил и Государь и закусывал с Детьми. После 12 до 1 часа Дети снова занимались уроками. В 1 час подавался завтрак. После чая Государь иногда преподавал Алексею Николаевичу историю.

В 5 часов подавался, чаще всего в кабинете Государя, чай. После чая Государь чаще всего читал у Себя в кабинете. Алексей Николаевич занимался играми с гг. Шнейдер, Долгоруким, Гиббсом и Жильяром; его любимой игрой в это время было "тише едешь, дальше будешь". От б до 7 с Алексеем Николаевичем занимались или Жильяр, или Гиббс. Княжны в это время и Алексей Николаевич от 7 до 8 часов готовили уроки. В 8 часов подавался обед. После обеда Семья собиралась обыкновенно вместе, куда также приходили и лица свиты. Занимались беседой, играми. Иногда Государь читал что-либо вслух. Алексей Николаевич скоро после обеда ложился спать. В II часов в гостиной подавался чаи, после которого расходились спать.

Государыня вставала позднее других. Она также просыпалась рано, но иногда оставляла свою комнату только к завтраку. В эти часы Она иногда занималась с Детьми или же занималась рукоделиями: вышивала или рисовала. Когда Она оставалась одна в доме. Она иногда играла на пианино. Гулять Она выходила редко. Чаще всего Государыня и обедала у себя в комнате вместе с АлексеемНиколаевичем. Она жаловалась на плохое состояние своего сердца и избегала ходить по лестнице в столовую, помещавшуюся в нижнем этаже дома.

За обедом, если обедала Императрица, размещались следующим образом: посередине стола садился Государь, против Государя - Государыня. Справа от Государя - Гендрикова, рядом с ней - Мария Николаевна. Слева от Государя - Шнейдер, а рядом с ней - Долгорукий. Справа от Императрицы - Алексей Николаевич, рядом с Ним - Ольга Николаевна. Слева от Императрицы - Татищев, рядом с ним - Татьяна Николаевна. На углу стола сидел г. Жильяр, а против него - Гиббс и Анастасия Николаевна. Если же Государыня обедала у Себя, Ее место занимала Ольга Николаевна.

Доктор Боткин делил себя между Августейшей Семьей и своей семьей. Он обедал всегда с Августейшей Семьей и сидел с Ольгой Николаевной и Алексеем Николаевичем. По праздничным дням приглашался к обеду доктор Деревенко и его сын гимназистик Коля. Обед для Августейшей Семьи готовил повар Харитонов.

Стол был хороший. За завтраком подавалось: суп, мясо, рыба, сладкое и кофе. Обед состоял из таких же блюд, но подавались еще фрукты, если их можно было достать.

Занятия с Детьми вели следующие лица: Государь преподавал Алексею Николаевичу историю. Государыня преподавала Детям Богословие и немецкий язык Татьяне Николаевне. Математику всем Детям и русский язык Алексею Николаевичу, Марии Николаевне и Анастасии Николаевне преподавала Клавдия Михайловна Битнер (прибыла в Тобольск позднее), Гендрикова занималась по истории с Татьяной Николаевной, Жильяр преподавал Детям французский язык, Гиббс - английский.

Жизнь проходила в Тобольске спокойно, ровно, без всяких неприятных инцидентов. Было только скучно. Чтобы скрасить Детям жизнь, ставились иногда домашние пьесы на французском и английском языках, в которых принимали участие Дети. Население хорошо относилось к Августейшей Семье, если проходившая мимо дома публика видела в окнах кого-либо из Августейшей Семьи, всегда приветствовала Ее, а некоторые осеняли крестным знамением. Некоторые лица присылали приношения, преимущественно из провизии. Присылал все возможное местный монастырь.

Жизнь в Тобольске первые месяцы была спокойнее и несколько свободнее, чем в Царском. Августейшая Семья посещала здесь церковь, чего Она была лишена в Царском и о чем в особенности страдала Императрица.

Всенощные богослужения совершались и в Тобольске на дому. Литургия (ранняя) служилась для Августейшей Семьи в церкви Благовещения. Богослужение совершал священник о. Васильев.

Но такая жизнь продолжалась в Тобольске недолго: до того времени, пока власть была в руках полковника Кобылинского.

В сентябре месяце в Тобольск прибыл комиссар от правительства Панкратов и его помощник Никольский. Оба они были партийные эсеры, причем Панкратов за политическое преступление сидел 15 лет в Шлиссельбургской крепости, а затем 27 лет провел в ссылке в Якутской области, в этой же области отбывал ссылку и Никольский.

Справедливость требует отметить, что лично Панкратов был человек мягкой души, добрый. Он не делал зла Августейшей Семье. Никольский был человек грубый и глупый. Он позволял себе кричать на Алексея Николаевича, оскорбительно обращаться с Ним. Он же, когда для Августейшей Семьи было прислано из Царского с разрешения правительства целебное вино "сен-рафаэль", увидев вино, все перебил его собственноручно.

Однако, каковы бы ни были личные, индивидуальные свойства г. Панкратова и его отношение, как облеченного властью лица, к заключенной Августейшей Семье, не подлежит сомнению, что момент его появления в Тобольске был тем начальным моментом, с которого стало ухудшаться положение Августейших Особ.

Панкратов - типичный эсер. Его миниатюрный ум не видел жизни вне программы своей партии, и он, получив власть над солдатами, стал усерднейшим образом работать над ними, чтобы всех их превратить в правоверных эсеров. Солдаты слушали проповеди этого заядлого эсера, переваривали их по-своему и становились... большевиками. Все больше понижался их моральный уровень. Все слабее и слабее становилась власть над ними полковника Кобылинского. Таким образом, значение для Тобольска гг. Панкратова и Никольского заключалось в том, что эти люди быстро и энергично разложили солдат.

Их разложение отражалось на благополучии Августейшей Семьи. Жизнь Ее была скучная, однообразная. Это было затворничество, заключение. Семья никуда не могла выходить, кроме церкви. Это был единственный способ общения с внешним миром, так как никто из народа не допускался в церковь, когда там молилась Августейшая Семья. Они, конечно, страдали в душе своей. В частности. Государь Император тосковал об охоте и неоднократно выражал свою грусть по этому поводу. Та же нотка грусти была и в глубине души Государыни Императрицы, сознававшей себя "узницей", как Ее Величеству угодно было Самой называть Себя.

Для Государя Императора, воспитанного на привычке к физическому труду, для Августейших Детей единственным местом физической работы и физических развлечений был двор, где Государь Император при участии Великих Княжон Ольги Николаевны, Татьяны Николаевны и Марии Николаевны пилил дрова.

Дети пользовались качелями, а когда установилась зима. Они построили ледяную гору. Кроме этих удовольствий, никаких иных не было.

На эту сторону жизни Августейшей Семьи и проводилось внимание солдат, когда они получили надлежащее воспитание у Панкратова и Никольского.

Зная, что качелями пользуются Великие Княжны, они стали позволять себе делать на доске качелей неприличные надписи.

Увидев однажды на ледяной горе Государя Императора и Государыню Императрицу, они ночью уничтожили гору.

Решив на специальном митинге, чтобы Государь Император снял с Себя погоны, они предъявили это требование Кобылинскому в очень грубой форме и, потеряв последние остатки стыда и совести, осмелились грозить Императору насилием, если Он не подчинится их требованию.

Не зная, к чему бы им еще придраться, они, без всякого видимого повода, переселили всех лиц проживавших в доме Корнилова в губернаторский дом, преследуя, видимо, цель ухудшить положение Августейшей Семьи, сделать Ее покои более тесными и неудобными, и самочинно перевели лиц свиты и прислугу на положение арестованных.

Наконец, они отняли и то, что для Августейшей Семьи в Ее страданиях было самым дорогим: они запретили Ей посещать церковь. В этом, следует признать, был повинен также и местный священник о. Васильев, игравший вообще какую-то странную роль. На первый день Рождества Христова о. Васильев приказал диакону возгласить многолетие Государю Императору по старой форме, что диаконом и было исполнено.

Солдаты воспользовались этим обстоятельством и лишили Августейшую Семью возможности посещать храм. Мало того, они постановили, чтобы и домашние богослужения совершались не иначе, как под надзором их выборных, что и делалось в действительности.

Таким образом, то, с чем так долго и успешно боролся полковник Кобылинский, свершилось: солдаты пробрались в самые покои Августейшей Семьи.

Однажды, когда священник, совершая домашнее богослужение, поминал святых и упомянул имя святой царицы Александры, солдаты снова устроили скандал, не поняв, по своему невежеству, смысл молитвы священника.

Жизнь в Тобольске, довольно сносная в первые месяцы пребывания здесь Августейшей Семьи, становилась постепенно все хуже и хуже. Первыми по времени причинами этого были действия, как указано выше, самих местных правительственных агентов. Г. Панкратов, развративший солдат, видел плоды своей работы и сам же вкусил от них: большой трус, он боялся сам же солдат и был впоследствии изгнан ими вместе с Никольским. Однако не одни только правительственные агенты повинны в страданиях Августейшей Семьи этого периода Ее заключения. В этом повинно и само правительство, и прежде всего его глава - г. Керенский.

Выше приводились слова его, обращенные к солдатам перед отъездом Августейшей Семьи из Царского. Он тогда наобещал солдатам всяких милостей и в денежном, и вещевом довольствии. Он даже говорил Кобылинскому: "Не забывайте, что это - бывший Император. Его Семья ни в чем не должна нуждаться". Но сам же первый он забыл о Ней. Из Петрограда не присылались денежные пополнения ни для солдат, ни для содержания Августейшей Семьи. Следственная власть отмечает это обстоятельство: Государь Император и Его Августейшая Семья нуждались в средствах.

Дело стало доходить до того в этом отношении, что повар Харитонов докладывал Кобылинскому, что больше "не варят" и "в кредит отпускать скоро не будут". Свершилось позорнейшее для чести Русского народа событие: полковник Кобылинский ходил по городу Тобольску и выпрашивал у частных лиц деньги на содержание Августейшей Семьи. Ему дал их один из купцов под векселя за его, Кобылинского, Татищева и Долгорукова подписями.

К великому бесчестию всех буржуазно-интеллигентных слоев Русского общества, столь легко отказывавшегося от святых исторических идеалов, я не могу в этой части моего доклада не отметить, что в моих руках имеются акты, коими установлено с непреложностью: 1) что 31 октября 1917 года, уже нуждаясь в средствах, Государь Император жертвовал от Себя и от Августейшей Семьи деньги на нужды фронта; 2) что 3 ноября (через два дня) до сведения Ростовцева было доведено князем Долгоруким о неимении у Августейшей Семьи средств заплатить за портрет Великой Княжны Татьяны Николаевны, заказанный ранее.

В это время, в одну из минут душевного отчаяния, полковник Кобылинский явился к Государю и доложил Ему, что он боится, что благодаря потере им власти над солдатами он не может быть более полезным для Государя и просил отпустить его. Государь Император обнял Кобылинского. На глазах Его навернулись слезы, и Он сказал: "...Вы видите, что мы все терпим. Надо и вам потерпеть".

Временное правительство пало. Новая власть известила по телеграфу Кобылинского, что "у народа" нет средств содержать Царскую Семью. Отныне Она должна существовать на свои личные средства. Ей дается лишь квартира и солдатский паек. Августейшая Семья принуждена была изменить уклад своей жизни. Были уволены 10 человек из служащих. Со стола Августейшей Семьи исчезли сливки, масло, кофе, сладкое. Сахара отпускалось полфунта на человека в месяц. Был заключен позорнейший Брестский договор. Как ни владел Собой Государь Император, однако Он иногда не мог скрыть Своих тяжелых душевных страданий. Происшедшую в Его Величестве перемену со времени заключения этого договора окружающие Его ясно видели. Как свидетельствует одно из таких лиц, Государь Император был подавлен этим договором как тяжелым горем. В это время Его душа была столь преисполнена скорби за Родину, за Ее честь, что Он, выдержаннейший из людей, искал общения с другими лицами, чтобы вылить горе Своей души. Государь Император изволил удостаивать в это время одно из лиц Своими беседами и изволил делиться с этим лицом своими мыслями. Государь называл Брестский договор "изменой России и союзникам" и смотрел на него как на позорнейший для чести Родины акт. В резких выражениях Император изволил резко отзываться в это время о Гучкове и Керенском за все великое зло, содеянное ими для Родины и изволил при этом гневно говорить по их адресу: "И они смели подозревать Ее Величество в измене. Кто же на самом деле изменник?"

После изгнания солдатами комиссаров Панкратова и Никольского прибыл в Тобольск новый, уже большевистский комиссар Дуцман. Он ничем себя не проявлял и не вмешивался в жизнь Августейшей Семьи.

30 марта Алексей Николаевич тяжко заболел. С ним повторился такой же случай, что и в Спале в 1912 году, но болезнь приняла ввиду отсутствия медицинских средств более серьезный характер: у Него отнялись обе ноги и самый болезненный процесс протекал весьма бурно, причиняя ему большие мучения. 3 апреля прибыл новый "чрезвычайный" комиссар - Яковлев. Он прибыл в корниловский дом не один, а с целым штатом своих людей, среди которых был даже специальный телеграфист. Яковлев предъявил полковнику Кобылинскому свои "чрезвычайные" полномочия. Они были выданы ему председателем "ЦИКа" Янкелем Свердловым. В них была определенная санкция - немедленный расстрел на месте за невыполнение требования Яковлева.

Сущность же полномочий Яковлева в бумаге не указывалась. Яковлев несколько раз был в доме, будучи принят Их Величествами. Его посещения имели одну определенную цель, хотя сам он упорно хранил молчание и не высказывался о цели своего прибытия: он проверял, действительно ли болен Алексей Николаевич. Убедившись в Его болезни, он отправился на телеграф и говорил через своего телеграфиста по прямому проводу со Свердловым. Это было 11 апреля по старому стилю.

В этот же день он объявил Кобылинскому, что он должен увезти Государя Императора и потребовал от Кобылинского, чтобы 12 апреля он был принят Государем.

3 апреля в 2 с половиной часа дня Яковлев явился в дом и сказал камердинеру Волкову, что он желает говорить с Одним Государем наедине.

Волков доложил Государю об этом, причем при этом докладе Волкова присутствовала и Императрица.

Она не подчинилась требованию Яковлева и, войдя в зал вместе с Государем, в резкой форме заявила Яковлеву, что Она непременно будет присутствовать при разговоре его с Государем.

Яковлев уступил настойчивому требованию Государыни.

Держал себя Яковлев с Их Величествами вежливо, раскланиваясь с Ними, не позволял себе никаких грубостей. Он в категорической форме заявил Государю, что он на следующий день ранним утром увезет Государя из Тобольска, причем он уверял Его Величество, что за Его неприкосновенность он, Яковлев, сам отвечает своей головой.

Государь ответил Яковлеву, что Он никуда не поедет. Тогда Яковлев сказал Государю, что, если Государь откажется ехать с ним, он должен будет поступить двояко: или сложить свои полномочия, и тогда "могут прислать менее гуманного человека", или же употребить силу. Государь не ответил на это Яковлеву. Хотя Яковлев и не указывал, куда именно и для какой цели он увозит Государя Императора, однако он сам всем своим поведением дал очень много неопровержимых доказательств того, что этим местом должна быть Москва.

Государю Императору и Государыне Императрице не были в тот момент известны эти факты, но тем не менее Их Величества были единодушны в оценке этих фактов и полагали, что Государя Яковлев повезет именно в Москву.

В этот день в жизни Государыни Императрицы и произошло событие, для оценки которого отмечены выше два факта, имевшие место в Царском Селе.

После ухода Яковлева Государь вышел гулять. Государыня Императрица была у себя в будуаре с Татьяной Николаевной. Она позвала к Себе одно из наиболее любимых Ею лиц. В этот момент Она переносила невозможные моральные страдания.

Государыня почти потеряла самообладание. Она почти бегала по комнате, страшно рыдала и ломала Свои руки. Многие из бывших около Августейшей Семьи лиц, которые знали Императрицу в продолжение многих лет, все единодушны в оценке того, что никогда ранее, даже в Спале в 1912 году и позднее, во время мучительных приступов болезни столь горячо любимого Сына, Императрица так не страдала, как в этот день, 12 апреля.

Нельзя и сравнить Ее состояние в этот день с Ее состоянием в дни революции при отречении Государя Императора и 8 марта, в день приезда во дворец генерала Корнилова.

Сопоставляя многие факты в этой области, установленные на предварительном следствии, с мыслями, которыми в этот день угодно было поделиться по поводу слов Яковлева Государю Императору и Государыне Императрице с некоторыми из лиц, следственная власть констатирует, что цель увоза Государя Императора в Москву Его Величество видел в намерении принудить Его изменить Родине и союзникам: взяв снова власть, заключить договор с немцами. Именно так Его Величеству угодно было объяснить цель приезда Яковлева, причем Государю Императору угодно было сказать по этому следующее: "Пусть Мне лучше отрубят правую руку, но Я не сделаю этого".

Именно так же смотрела на этот вопрос и Государыня Императрица. Этим и объяснилось Ее вышеуказанное тяжелое душевное состояние: Она не знала, что Ей делать: оставаться около больного Сына или же оставить Его и быть с Императором. Государыня высказывала определенные при этом мысли: "...они хотят отделить Его от Семьи, чтобы попробовать заставить Его подписать гадкую вещь под страхом опасности для жизни всех своих, которых он оставит в Тобольске, как это было во время отречения во Пскове".

Душевная борьба Императрицы продолжалась час. В мучительной борьбе Она решила ехать вместе с Императором. В это время Государь возвратился с прогулки. Она пошла Ему навстречу и сказала: "Я поеду с тобой. Тебя одного не пущу". Государь сказал Государыне: "Воля твоя".

13 апреля в 3 часа утра к подъезду дома были поданы экипажи. Это были простые сибирские тележки-плетенки. Одна была запряжена тройкой лошадей, все остальные - парой. Ничего не было положено на дне этих тележек - никакого сиденья.

Достали соломы и положили на дно тележек. В одну из них поверх соломы положили матрас. В этом экипаже поместилась Государыня Императрица с Великой Княжной Марией Николаевной. Государыня хотела, чтобы Государь ехал с Ней и Марией Николаевной, но Яковлев категорически воспротивился этому и сел с Государем в другой экипаж сам. Отъезд состоялся в 4 часа утра. Вместе с Августейшими Особами из Тобольска отбыли: Долгорукий, Боткин, Чемодуров, Седнев Иван и Демидова.

Уныние и грусть воцарились в доме после отъезда Августейших Особ. В особенности убивалась Ольга Николаевна, сильно плакавшая как бы в предчувствии недоброго.

Яковлев страшно гнал во всю дорогу, являя определенную боязнь, что местные большевики остановят его. Дорога была очень тяжелая. Была весенняя распутица. В некоторых местах пришлось идти пешком. 15 апреля в 9 часов вечера он был уже в Тюмени. По прибытии на станцию Тюмень он сел в поезд и повез Августейших Особ по направлению к Екатеринбургу. Но вез он их определенно не в Екатеринбург. На одной из промежуточных станций между Тюменью и Екатеринбургом он известил, что екатеринбургские большевики решили не пропускать поезд дальше и задержать Августейших Особ в Екатеринбурге. Узнав об этом, он повернул обратно в Тюмень. Отсюда он отправился в Омск, думая ехать через Челябинск-Уфу. Но под самым Омском поезд был остановлен омскими большевиками, получившими предупреждение от екатеринбургских. Тогда он отправился в Омск, переговорил по прямому проводу с Москвой, видимо с тем же Свердловым, и, очевидно, получил от него какие-то инструкции. Снова он поехал на Екатеринбург через Тюмень. В Екатеринбурге он делал все возможное, чтобы прорваться далее, но попытка его не удалась, и Августейшие Особы были оставлены в Екатеринбурге. Это произошло 17 апреля (по старому стилю). Августейшие Дети были извещены об этом 20 апреля по телеграфу. Известие это вызвало всеобщее удивление.

26 апреля в дом явился председатель тобольского "совдепа" матрос Хохряков и стал торопить Детей с отъездом. Ехать в то время было еще нельзя, так как Алексей Николаевич не совсем еще поправился.

Спустя несколько дней в доме появилось другое лицо, бывшее начальником особого отряда, который должен был сопровождать Детей. Это лицо носило фамилию Родионов и было членом Уральского так называемого "областного совдепа". На всех лиц этот человек производил впечатление бывшего жандарма, производил впечатление бывшего жандарма. Его опознали два лица: баронесса Буксгевден, признавшая в нем одного из жандармов, проверявших однажды в Вержболове паспорта, и Татищев, видевший его в Берлине в Русском посольстве. Татищев сказал об этом Родионову. Родионов также признал это обстоятельство и уклонился от дальнейших объяснений.

Обращение этих людей с Детьми и некоторыми лицами из прислуги, наиболее преданными Августейшей Семье, было плохое. Родионов запретил Великим Княжнам запирать дверь Их комнаты на ночь, объявив Им, что он имеет право входить в Их комнату в любое время дня и ночи. Он перерыл все вещи в доме, даже на престоле их домовой церкви. Он обыскивал в очень грубой форме даже монахинь при богослужении и вызывал слезы Татьяны Николаевны своими грубыми мерами.

В этой части своего доклада следственная власть считает необходимым отметить следующее. До отъезда Детей из Тобольска из Екатеринбурга было получено письмо от Анны Степановны Демидовой. По существу, это было письмо, исходившее от Государыни. В осторожных выражениях в этом письме Государыня давала понять, что в Их вещах, когда Они прибыли в Екатеринбург, был произведен обыск, и делала указания, как надлежит поступить с драгоценностями, условно называя их "лекарствами". При отъезде из Тобольска с ними и было поступлено таким образом. Некоторые из них были положены в вате между двумя лифчиками, сшитыми затем вместе в один. Таких лифчиков было три, и их надели на себя Великие Княжны Ольга Николаевна, Татьяна Николаевна и Анастасия Николаевна. Кроме того, с синих костюмов Княжон из шевиота были сняты пуговицы и вместо них были пришиты наиболее крупные камни, обернутые в вату и обшитые затем черным шелком под видом пуговиц. Часть, наконец драгоценностей были зашиты в шляпы Княжон. Жемчужные нити Ольга Николаевна надела на шею.

7 мая (по старому стилю) в 11 часов утра состоялся отъезд Детей из г. Тобольска на том же пароходе "Русь". Родионов и здесь не менял своего обращения. Он запретил Великим Княжнам запирать дверь Их каюты. Каюту же Алексея Николаевича, в которой находился с Ним еще Нагорный, он запер снаружи висячим замком.

9 мая состоялось прибытие Детей в Тюмень. В тот же день Они отбыли в поезде в Екатеринбург. Сюда они прибыли 10 мая в 2 часа утра. Около 9 часов Дети были перевезены из вагона в дом Ипатьева, где находились Государь, Государыня и Мария Николаевна.

Шел мелкий весенний дождик, когда Дети выходили из вагона. С Ними обращались грубо. Они сами должны были нести свои вещи. Когда Татьяне Николаевне было не под силу нести один из саквояжей. Нагорный подошел к Ней и хотел Ей помочь в этом, его грубо оттолкнули.

Все лица, сопровождавшие Государя, Государыню и Марию Николаевну, были допущены с Ними в дом Ипатьева, кроме Долторукого. Он был 17 апреля с вокзала отправлен в тюрьму.

С Детьми были пропущены в дом мальчик Леонид Седнев, повар Харитонов и лакей Трупп. Но в тот же день из дома были взяты Чемодуров и Иван Седнев и также отправлены в тюрьму.

Из вагона же были взяты Татищев, Гендрикова, Шнейдер, камердинер Волков и Нагорный и отправлены в тюрьму.

Дом Ипатьева, где имела в Екатеринбурге пребывание Августейшая Семья, находился на углу Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка. Против него находится площадь и церковь Вознесения.

Это дом каменный, в два этажа, причем нижний - подвальный.

Августейшая Семья была помещена в верхнем этаже, причем в одной комнате помещались Государь, Государыня и Алексей Николаевич; в соседней комнате помещались Великие Княжны. Кроме этих комнат. Августейшая Семья пользовалась столовой. В остальных комнатах: в зале и гостиной (одна комната, перегороженная лишь аркой) - помещались Боткин и Чемодуров, в одной комнате Демидова, в последней комнате и в кухне помещались Леонид Седнев, Харитонов и Трупп.

При доме имелся маленький, скудный растительностью садик, в который выходила из столовой терраса.

Самый дом был обнесен двумя заборами, из коих один закрывал дом, кроме парадного крыльца, и проходил под самыми окнами, а другой, на некотором расстоянии от первого, закрывал весь дом вместе с воротами. Обнесенный этими заборами дом имел совершенный вид тюрьмы. Охрана красноармейцев состояла из русских рабочих местных фабрик и заводов. Первым комиссаром дома, носившего название "дом особого назначения", был русский рабочий Александр Авдеев; его помощник был также русский рабочий Александр Мошкин.

Посты были наружные и внутри дома, причем один пост был в вестибюле дома около парадной двери, ведущей с парадной лестницы в комнаты верхнего этажа, а другой был около уборной.

Период Екатеринбургского заключения Августейшей Семьи был полон страданий. Это был сплошной крест.

Комиссар Авдеев, его помощник и еще несколько человек...

...ных к Авдееву, находились все время в верхнем этаже дома, где они занимали одну из комнат, а команда охраны - в нижнем этаже. Это были грубые и пьяные люди. Они входили когда им было угодно в комнаты Августейшей Семьи и вели себя отвратительно, отравляя жизнь Семьи. Они позволяли себе входить в столовую, когда обедала Августейшая Семья, лезть своими ложками в общую миску с супом, и иногда дерзость их доходила до такой степени, что они как бы неумышленно задевали своими локтями лицо Императора или же, становясь сзади стула Императрицы, наваливались на стул, задевая Государыню.

Сначала пищу для Августейшей Семьи доставляли из так называемой "советской столовой" в готовом виде, и ее только разогревал повар Харитонов. Она состояла из супа и мяса, преимущественно котлет. Впоследствии разрешено было готовить дома. Императрица, не употреблявшая мясной пищи, питалась преимущественно макаронами.

Обед происходил за общим столом, причем вместе с Августейшими Особами по распоряжению Самого Императора обедала и прислуга. Кроме простой клеенки, стол не покрывался более ничем. Ложки для всех были деревянные: часто не хватало ни ложек, ни ножей, ни вилок.

Безобразные пьяные песни с тенденциозным подбором неслись часто по дому. Происходило расхищение Царских вещей. Уборная была одна в доме, и ею пользовались все.

Выходить можно было только в сад, но нельзя было заниматься физическим трудом. Государыня, сильно вообще постаревшая к этому времени, чувствовала Себя нездоровой. Алексей Николаевич все время болел и лежал в постели, не будучи в состоянии ходить. Его выносил на прогулки обыкновенно Сам Государь. Государь и Государыня как бы застыли в Своем Царственном... ...и безропотно выносить все эти ужасные муки.

Иногда из комнат Августейшей Семьи раздавались духовные песнопения, преимущественно Херувимские песни: пели Государыня и Княжны.

Господу угодно было в неисповедимых путях Своих прервать жизнь Святых Царственных Страдальцев в ночь на 4 июля 1918 года (по старому стилю). В эту ужасную ночь погибла Вся Августейшая Семья.

Ее погибель сопровождалась такими обстоятельствами.

21 июня областным советом были смещены комиссар Авдеев и его помощник Мошкин. Вместо русского рабочего Авдеева комиссаром был назначен еврей Янкель Хаимович Юровский, а помощником его - русский рабочий Никулин.

Политический преступник в прошлом, Янкель Юровский был одно время в Германии и умел говорить по-немецки. Это был злобный и деспотичный по характеру человек.

Он еще ухудшил положение Августейшей Семьи, в чем только можно было это сделать, и произвел с первого же дня своего прихода в дом следующее изменение: до Юровского охрана, состоявшая из русских рабочих-красноармейцев, помещалась в нижнем этаже дома, неся охрану и внешних и внутренних постов. Юровский в первый же день перевел эту русскую охрану в другой дом вблизи дома Ипатьева, а в нижнем этаже дома поселил 10 "своих" людей, приведенных им из чрезвычайной следственной комиссии, которые только и стали нести охрану внутри дома. Это были палачи при комиссии. Имена некоторых из них известны следственной власти, причем следственная власть в силу некоторых данных, установленных на предварительном следствии, убеждена, что большинство из этих десяти человек были немецкие пленные.

Только одно лицо из русских красноармейцев было близко к Юровскому и пользовалось его доверием. Это был начальник над красноармейцами... ...Павел Медведев.

2 июля Юровский приказал Медведеву увести из дома Ипатьева в соседний дом, где помещалась русская охрана, мальчика Леонида Седнева, что и было сделано...

...чера Юровский приказал Медведеву собрать в команде все 12 револьверов системы "наган" и доставить ему. Когда Медведев выполнил это, Юровский сказал ему, что ночью будет расстреляно все "Царское Семейство", и велел предупредить об этом красноармейцев, но несколько позднее, что и было выполнено Медведевым около 10 часов вечера.

Около 12 часов ночи, когда Августейшая Семья уже спала, сам Юровский разбудил Ее и потребовал под определенным предлогом, чтобы Августейшая Семья и все, кто был с ней, сошли в нижний этаж.

Августейшая Семья встала, умылась, оделась и сошла вниз. Алексея Николаевича нес на руках Государь Император.

Следственная власть убеждена, что предлог, под которым Юровский заманил Августейшую Семью в нижний этаж дома, состоял в необходимости якобы отъезда из Екатеринбурга.

Поэтому Августейшая Семья была в верхних платьях.

С Собой Они несли подушки, а Демидова несла две подушки. Спустившись по лестнице верхнего этажа во двор. Августейшая Семья вошла со двора в комнаты нижнего этажа и, пройдя их все, пошла по указанию Юровского в отдаленную комнату, имевшую одно окно с железной решеткой совершенно подвального характера.

Полагая, видимо, что предстоит отъезд, в ожидании прибытия экипажей Августейшая Семья попросила стулья. Было подано три стула...

...наты сели Государь Император и Алексей Николаевич. Рядом с Ним стоял Боткин.

Сзади Них у самой стены стояли Государыня Императрица и с Нею три Княжны. Справа от Них стояли Харитонов и Трупп. Слева - Демидова, а дальше за ней одна из Княжон.

Как только произошло это размещение, в комнату, где уже были Юровский, его помощник Никулин и Медведев, вошли упомянутые выше 10 человек, приведенных Юровским в дом.

Все они были вооружены револьверами.

Юровский сказал несколько слов, обращаясь к Государю, и первый же выстрелил в Государя.

Тут же раздались залпы злодеев, и все Они пали мертвыми.

Смерть всех была моментальной, кроме Алексея Николаевича и одной из Княжон, видимо Анастасии Николаевны.

Алексея Николаевича Янкель Юровский добил из револьвера, Анастасию Николаевну - кто-то из остальных.

Имеются указания, что слова Янкеля Юровского, обращенные к Государю, заключались в следующем: "Ваши родственники хотели Вас спасти, но им этого не пришлось, и мы должны Вас расстрелять сами".

Когда злодеяние было совершено, трупы Августейшей Семьи и всех других были тут же положены в грузовой автомобиль, на котором Янкель Юровский вместе с некоторыми другими известными лицами увез Их за город Екатеринбург, в глухой рудник, расположенный в лесной даче, принадлежавшей некогда графине Надежде Алексеевне Стенбок-Фермор, а ныне находящиеся во владении общества Верх-Исетских акционерных заводов.

Одновременно с доставлением к руднику трупов вся местность эта была оцеплена заградительными кордонами красноармейцев, и в течение трех дней и трех ночей не позволялось ни проезжать, ни проходить по этой местности.

В эти же дни, 4-6 июля, к руднику было доставлено, самое меньшее, 30 ведер бензина и 11 пудов серной кислоты.

Местность, куда были доставлены трупы Августейшей Семьи, совершенно определенно и точно установлена на предварительном следствии. Она вся подверглась самому тщательному, при участии особо доверенных лиц из воинских чинов, осмотру и розыскам.

Принимая во внимание данные осмотра этой местности и совокупность обнаруженных здесь нахождений, следственная власть не питает никаких сомнений и совершенно убеждена в том, что трупы Августейших Особ и всех остальных, погибших вместе с Ними, около одной из шахт сначала расчленяли на части, а затем сжигали на кострах при помощи бензина. Трудно поддававшиеся действию огня части разрушались при помощи серной кислоты.

На месте уничтожения трупов найдено много предметов, позволяющих без всякого сомнения признать этот факт. В кострищах, около них и в самой шахте обнаружены следующие предметы:

а) драгоценности и части драгоценностей:

одна из жемчужных серег (с бриллиантом наверху) Государыни Императрицы;

раздавленные и подвергшиеся действию огня части жемчужины от другой серьги;

изумрудный крест Государыни Императрицы, осыпанный бриллиантами;

большой бриллиант прекрасных свойств и большой стоимости, входивший в состав другого большого украшения Государыни Императрицы;

малые круглые жемчужины от ниток жемчуга;

осколки рубинов, аметиста и сапфира, причем последние весьма напоминают формой и цветом камень в перстне Государя;


б) части одежды, обуви и принадлежности одежды и обуви:

кусочки шинели, весьма напоминающие своим цветом и добротностью шинель Алексея Николаевича;

много кусков обгорелой обуви, причем в этих кусках обнаружено много винтиков, признающихся экспертами за принадлежность дорогой обуви благодаря их качеству;

пуговицы, петли, кнопки, крючки, причем некоторые из пуговиц индивидуальны: принадлежат к верхнему костюму Государыни Императрицы; кнопки - прекрасной французской работы; крючки и петли - типичные предметы, ставившиеся на их костюмы портным Бризак;

металлические части уничтоженных огнем корсетов: передние планшетки числом шесть; кости, пряжки и крючки от подвязок, шелк от корсетов; причем следствием установлено, что Государыня Императрица, носившая обыкновенно корсет, требовала этого неукоснительно и от Княжон, считая отсутствие его распущенностью; носила корсет и девушка Демидова; пряжки от корсетов (от подвязок) типичны по своим свойствам, они хорошей работы;

пряжка от пояса Государя Императора;

пряжка от пояса Алексея Николаевича, весьма индивидуальная;

три пряжки от туфель, из коих одна - от туфель Государыни Императрицы, а две парные - от туфель одной из Великих Княжон;

в) предметы и части их, принадлежавшие Августейшей Семье:

портретная рамочка, дорожная, складная, в которой хранился у Государя Императора портрет Государыни;

три образочка: Спасителя, Николая Чудотворца и Святых Мучеников Гурия, Авива и Самона, причем самые лики почти уничтожены кощунственными действиями, а на одном из образков сохранилась и подушечка с колечком для ношения его на груди;

серебряная рамочка от образочка работы петроградского мастера;

остатки рамочки другого образка;

Уланский юбилейный значок Ее Величества;

маленький флакончик с английскими солями;

типичный флакон зеленого стекла с Царской короной в разбитом на части виде;

множество стекол от других флакончиков с солями, от рамочек и украшений, имеющих стекла;

прекрасно сохранившийся, несмотря на большой период времени, благодаря низкой температуре в шахте труп собачки Анастасии Николаевны Джеми, любимой собачки Государыни, подаренной Анастасии Николаевне в 1915-1916 годах одним из офицеров; эта собачка - очень маленькая, ниппонской породы; ее Анастасия Николаевна обычно носила на руках.

Кроме того, в кострищах и около них найдены: револьверные пули системы "наган", оболочки от пуль и множество расплавленного в огне свинца.

Наконец, найден человеческий палец и два кусочка человеческой кожи. Научная экспертиза признала, что палец этот отрезан от руки и принадлежит женщине средних лет, имевшей тонкие, длинные, красивые пальцы, знакомые с маникюром.

Перед самым оставлением г. Екатеринбурга в сем году, прервавшим, к сожалению, дальнейшие розыски, найдено много рубленых и, возможно, пиленых костей, природу коих надлежит определить в ближайшем будущем в условиях существующей возможности. Все кости подверглись разрушительному действию огня, но, возможно, и кислот.

Нахождение на руднике драгоценностей, частей их и пуль представляется следственной власти ясным.

Как видно из вышеизложенного, в момент отъезда Августейших Детей из г. Тобольска драгоценности были зашиты в лифчиках, в костюмах, в шляпах и частью были надеты Ольгой Николаевной на шею в сумочке. Представляется маловероятным, чтобы драгоценности вынимались из потайных мест в Екатеринбурге: самые условия ужасного режима в доме Ипатьева не могли позволить этого. Полагая, что Они отправляются из дома и города, Августейшая Семья и имела их при Себе в том самом виде, как они были спрятаны в Тобольске. В момент убийства трупы не осматривались; злодеи спешили до рассвета увезти их из города. На руднике же, когда трупы были раздеты и одежда осматривалась (лифчики бросились в глаза своей тяжестью, так как в двух только лифчиках было весу девять фунтов), драгоценности, бывшие в лифчиках, были обнаружены. Лифчики разрывались. В то время наиболее мелкие драгоценности затерялись, были втоптаны в глиняную площадку, и, когда разрубались трупы, большая часть их была раздавлена и разрублена, как лежащая в верхних слоях площадки. Бриллианты, бывшие пришитыми вместо пуговиц, видимо, сгорели. Сохранившийся бриллиант был найден на самой грани костра втоптанным в землю. Он (его оправа) слегка подвергся действию огня.

Пули, оболочки от них и расплавленный свинец - результат выпадения некоторых из пуль, сохранившихся в организмах, на землю при расчленении трупов; некоторые из них попадали в огонь, и здесь свинец вытапливался из пуль, а оболочки сохранились.

Когда шло уничтожение трупов, охрана не снималась с постов при доме Ипатьева. Когда же все трупы были уничтожены, охрана была снята и большевики объявили в своих газетах и путем особых объявлений о "расстреле" Государя Императора и об "эвакуации" Августейшей Семьи в "надежное место", охрана была уже не нужна, так как уничтожением трупов они отнимали возможность опровергнуть их ложь.

С того времени они тщательно поддерживают, особенно в зарубежной прессе, версию об "увозе" Августейшей Семьи из России.

Сей доклад, по приказанию Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны, лично мне переданному Гвардии капитаном Павлом Булыгиным, составлялся мною, судебным следователем по особо важным делам Соколовым, по подлинным актам предварительного следствия, производимого мною согласно требованиям науки, совести и закона.

Я познаю, сколь горька истина о мученической кончине Августейшей Семьи. И я осмеливаюсь молить у Ее Императорского Величества Всемилостивейшей Государыни Ее ко мне милости простить мне сию горечь: тяжелое дело следователя налагает на меня обязанность найти истину, и одну только истину, как бы горька она ни была.

Не могу также умолчать перед Ее Императорским Величеством, что совесть моя и великое значение сего дела властно требуют от меня почтительнейше доложить Ее Императорскому Величеству, что сведения сии совершенно секретны. Сего требует, по разумению моему, благо нашей Родины: лучшими сынами Ее уже поднят стяг за честь Родины, но настанет великий час, когда поднимется и другой стяг.

Ему нужен будет добытый предварительным следствием материал, и его лозунгом будет: "За честь Императора!"

Судебный следователь по особо важным делам

СОКОЛОВ


Журнал Московской Патриархии. 1996. № 6, 7.

Голова императора стояла в кабинете Ленина

 

 



Тайны гибели и захоронения последнего императора Николая II и его семьи не разгаданы до конца до сих пор. По мнению ряда исследователей, существуют обстоятельства, мешающие поставить точку в расследовании этой драмы. 

Два жбана меда 

Среди тех, кто занимается екатеринбургской трагедией, бытуют сейчас две версии, касающихся судьбы останков императора Николая II и его семьи. Согласно первой (которая стала фактически признанной на государственном уровне), трупы расстрелянных сперва вывезли в окрестности Екатеринбурга, а затем перезахоронили на старой Коптяковской дороге. Именно там и обнаружили поисковики в 1991 году останки нескольких человеческих тел, которые после экспертизы были признаны останками царской семьи и в 1998-м с почестями похоронены в Петропавловском соборе Петербурга. 

Второй версии придерживаются некоторые из членов комиссии, занимавшейся изучением обстоятельств «царского дела». По их мнению, в июле 1918-го на Коптяковской дороге закопана была расстрелянная семья екатеринбургского купца. Эту ложную могилу комиссары устроили, чтобы скрыть место настоящего захоронения императорской семьи. В подлинности «коптяковских» останков сомневаются и официальные представители Русской православной церкви, отказывающиеся пока признать их царскими.Автору этих строк довелось побеседовать с писателем Львом Златкиным и услышать от него новую версию судьбы царских останков. 

— Более 50 лет назад я случайно встретился в Баку с человеком, который «под настроение» рассказал, что он был среди тех красноармейцев, которые стояли в оцеплении 17 и 18 июля 1918 года, когда комиссары во главе с Юровским пытались в районе старой Коптяковской дороги уничтожить трупы расстрелянной ими ночью царской семьи. 

Судя по воспоминаниям этого человека, тела императора и императрицы, их детей, слуг пытались расчленить и сжечь. Страшная работа длилась вплоть до ночи 19 июля. В итоге были превращены в пепел все фрагменты тел, за исключением двух голов — Николая и Александры. Якобы командир отряда «ликвидаторов», военный комендант Ермаков, предложил Юровскому: «Отвези их в подарок Ленину от революционного уральского пролетариата». В соседней деревне Коптяки после этого реквизировали два жбана меда и в них погрузили отрубленные головы для отправки в столицу... 

Счет в лондонском банке 

— Через некоторое время после той встречи и разговора с незнакомцем я оказался в гостях у своего двоюродного брата Толи, — продолжил рассказ Лев Борисович. — Во время войны он работал по линии нашей разведки: летал радистом на самолетах, забрасывавших агентов в тыл врага. В тот раз у Анатолия собрались его друзья-соратники. Во время застолья я решил удивить всех фантастическим рассказом о своем бакинском интервью. Выслушав меня, один из бывших Толиных сослуживцев по «органам», некий армянин, вдруг заявил, что все рассказанное по поводу сожженных царских тел и сохраненных голов императора и императрицы — правда. После этого он рассказал о тайной спецоперации с царскими останками, проведенной чекистами. В общих чертах смысл услышанного от него сводится к следующему. Вскоре после окончания войны кто-то из знающих людей шепнул Берии, что в лондонском банке на счетах Николая II до сих пор хранятся миллионы и что, мол, наше государство может попробовать их заполучить. Однако чтобы претендовать на эти богатства, необходимо официально оформить факт смерти владельцев, а для этого нужно выявить местонахождение их трупов. Лаврентий Павлович вдохновился такой идеей и велел готовить операцию по обнаружению захоронения царских останков. 

Настоящие тела членов императорской семьи в июле 1918-го действительно превратили в пепел, за исключением головы царя и царицы. Эти «сувениры», отправленные Юровским в Москву, удалось найти. Однако как быть с остальным содержимым организованного чекистами «царского захоронения»? Была создана специальная команда, в которую входил и рассказчик. Ей поставили задачу искать уцелевшие останки близких родственников императора Николая, казненных после революции. Кое-что нашли и подняли из шахты в Алапаевске, где были в свое время убиты несколько членов обширной царской семьи. Кроме того, удалось откопать скелеты нескольких великих князей, расстрелянных в Петропавловской крепости. В общем, действовали по принципу «с бору по сосенке». Зато любая экспертиза показала бы: да, это Романовы! 

Неудавшаяся многоходовка 

Что касается самого места, где предстояло «найти» захоронение, его выбрали строго в соответствии с так называемой «запиской Юровского». Закопали романовские кости на старой Коптяковской дороге. После этого уже в недалекой перспективе подручные Берии готовились провести «поисковую экспедицию», которая и «обнаружила» бы совершенно официально «царское захоронение» (хотя из положенных туда костных фрагментов лишь головы императора и императрицы были подлинными). 

Дальнейшее понятно: судебно-медицинская экспертиза, документально подтвержденные запросы в банки Великобритании: Неизвестно, удалось бы в итоге получить от англичан царские миллионы или нет, но вся эта хитроумная многоходовка советских «органов» пошла прахом после того, как Черчилль выступил в Фултоне со своей знаменитой антисоветской речью, и началось между нами и бывшими союзниками резкое похолодание. 

Работу спецгруппы прикрыли, но лжецарское захоронение так и осталось там, на Урале. Именно его и откопали поисковики в 1991-м. Зная секрет, открытый тем кагебешником, не приходится удивляться, что проведенные даже на генном уровне экспертизы останков дали положительный результат: закопаны-то были на Коптяковской дороге кости близких родственников царя...
http://www.trud.ru/article/11-07-2013/1296589_golova_..

"6/19 июля кучер Елькин отвёз на вокзал из дома Ипатьева семь мест багажа. В тот же вечер Голощёкин выехал из Екатеринбурга в отдельном вагоне-салоне - прямо в Москву. Он и был тем специальным курьером, который вёз "документы", интересовавшие Свердлова. Он вёз с собой три очень тяжёлые ящика. Это не были сундуки или чемоданы из числа тех царских, в которые Юровский с Никулиным после совершения убийства упаковали разграбленные и похищенные ими из дома Ипатьева вещи Царской семьи. Это были обыкновенные дощатые упаковочные ящики, забитые гвоздями и увязанные верёвками, которым по внешнему виду, совсем было не место в салоне. Они, конечно, бросались в глаза и не могли не привлечь к себе внимания спутников Голощёкина. Заметив это, Голощёкин поспешил пояснить, что везёт образцы артиллерийских снарядов для Путиловского завода. 

В Москве Голощёкин, забрав ящики, уехал к Свердлову и пять дней жил у него. Тогда же среди мелких служащих Совнаркома распространился слух, что Голощёкин привёз с собой заспиртованную голову бывшего Царя. 

Через пять дней Голощёкин с четырьмя новыми спутниками вернулся в салон-вагон и поехал с ними в Петроград. Ящиков при нём уже не было. В пути были разговоры и о Царской семье, причём Голощёкин говорил спутникам, что "теперь дело с Царицей улажено", но особенно по этому поводу не распространялся. 

Здесь уместно напомнить, что в статье Сафарова, опубликованной 21 июля в газете "Уральский рабочий", одновременно с официальным объявлением властей об убийстве Царя в заключении есть такие слова: "Нет больше Николая Кровавого, и рабочие, и крестьяне с полным правом могут сказать своим врагам: вы поставили ставку на императорскую корону? Она бита. Получите сдачи — одну пустую коронованную голову..." 

В журнале "Двуглавый орёл" было напечатано сообщение пастора И. Купч-Ризенбурга "Участь царской главы". Сообщение это записано было пастором со слов очевидца и свидетельствует, что 26 июля 1918 года был получен запечатанный кожаный чемодан, в котором находилась голова Государя. Более серьёзных вещественных доказательств прислать было невозможно. 27 июля по приказу Ленина были собраны верхи большевистской диктатуры, которым была показана "посылка" из Екатеринбурга. На этом собрании было установлено, что в кожаном чемодане в стеклянном сосуде находится голова Императора Николая II, о чём был составлен протокол за подписью всех присутствующих большевиков: Ленина, Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Дзержинского, Каменева, Калинина и Петерса. 

На этом собрании Каменевым был поднят вопрос о том, что делать с головою убитого Императора? Большинство присутствующих было того мнения, что нужно уничтожить эту голову, только Зиновьев и Бухарин предложили сохранить её в спирте оставить в музее в назидание будущим поколениями. Это предложение было отвергнуто, и решено было голову Государя уничтожить, дабы, по выражению Петерса, нежелательные элементы не поклонялись ей как святыне и не вносили бы в простые умы смуту. Исполнение этого решения было поручено Троцкому. 

В ночь на 28 июля 1918 года, то есть спустя 10 дней после убийства Царской семьи, было запланировано сожжение головы Государя. Это происходило, согласно газетному сообщению, в одном из флигелей, в котором была когда-то кухня, у старого монастырского здания рядом с Архангельским собором. 

Присутствующих было человек 20. Среди них Эйдук, Смирнов, Бухарин, Радек с сестрой и несколько других. немного погодя появились Петерс с Балабановой, за ними Коллонтай, Лацис, Дзержинский и Каменев. Последним пришёл Троцкий. При его появлении на стол ставят чемодан. Троцкий здоровается, с присутствующими, испытующе смотрит на них и, переговорив с Дзержинским и Бухариным, приказывает открыть чемодан. В нём оказался толстый стеклянный сосуд с красноватой жидкостью, в жидкости — голова Императора Николая II. Слышаться замечания. Бухарин и Лацис удивляются тому, что Царь так рано поседел, и действительно, волосы на голове и в бороде белые. 

Троцкий требует от присутствующих расписаться в том, что они были свидетелями виденного. Составляется протокол. Коллонтай исчезла, но её место заняли ещё несколько любопытных. Среди них Крестинский, Поляков и несколько матросов. 

О заспиртованной голове Николая II, увиденной им в помещении Московского Кремля, сообщил иеромонах Илиодор в румынской газете "Наша речь" за 1934 год. Такие же факты приводит французский историк Марк Ферро. Причём события, о которых рассказывал Илиодор, относятся к 1919 году, то есть к тому времени, когда, согласно первому сообщению. голова Императора уже должна быть сожжена. 

Ушкуйник (псевдоним генерала Ю. Ларикова) в своей "Памятке русскому человеку" сообщает: "Существует документ, подписанный Лениным, Троцким, Зиновьевым, Бухариным, Дзержинским, Каменевым и Петерсоном, датированный 27 июля 1918 года, о получении головы Императора и её опознании". 

Уже в наше время, когда разгорелись страсти вокруг останков, обнаруженных в так называемом екатеринбургском могильнике, Информационное агентство еженедельника "Аргументы и факты" в статье под названием "Сенсация о Царских останках" сообщило следующее: "Как стало известно информационному агентству "Аргументы и факты-Новости" из информированного источника, буквально на днях в одном из самых секретных государственных сейфов была обнаружена опись вещей, находившихся когда-то в "ленинских комнатах" Кремля. Одним из пунктов этой описи значится: "Банка с заспиртованной головой Царя Николая Второго". Где сейчас находится голова Самодержца? Вообще какое-то странное отношение большевистских вождей к черепам. Хранился же в одном из сейфов ЦК КПСС привезенный в 1945 году из Берлина череп Гитлера. Неровен час, быть может, отыщется сохраняемый тысячу лет потомками разгромленных хазар в каком-нибудь потаённом месте череп Святослава Великого..." "
(В.И. Большаков "По закону исторического ВОЗМЕЗДИЯ", Москва, 1998. - 704 с.).

«К назначенному времени я был у ворот Кремля. В комендатуре я предъявил вновь свои бумаги. Звонят Троцкому по телефону, и он ничего по сему поводу не знает. Звонят Бонч-Бруевичу, и только через полчаса я получаю разрешение идти дальше. 
…В маленьком помещении стало до того душно, что нечем дышать. Все очень нервны и возбуждены, только Коллонтай (впоследствии посол Советов в Осло и Мексике) кажется более сдержанной, подходит ближе к горящей печке и чистит свое платье. Последним появляется Троцкий. При его появлении на стол ставят чемодан. Троцкий здоровается с присутствующими, испытующе смотрит на них и, переговорив с Дзержинским и Бухариным, приказывает открыть чемодан. (…)В нем оказался толстый стеклянный сосуд с красноватой жидкостью, в жидкости — голова императора Николая II. Мое волнение до такой степени велико, что я с трудом могу узнать знакомые черты. Но сомнений быть не может: перед нами голова последнего русского царя — доказательство страшного злодеяния, совершенного 10 дней тому назад у подножия Уральского хребта. Этот ужас испытывают и все остальные. Слышатся замечания. Бухарин и Лацис удивляются тому, что царь так рано поседел, и, действительно, волосы на голове и бороде белы. Возможно, что это последствия трагических минут перед мучительной кончиной. Возможно, последствия войны, революции и долгого заточения. Троцкий требует от присутствующих расписаться в том, что они были свидетелями виденного. По подписании протокола все еще раз рассматривают стеклянный сосуд, и видно по лицам, что им не по себе». 
(перевод статьи пастора Курта Ризенбурга из немецкой газеты «Ганноверише Анцайгер» (7.12.1928) был представлен в статье "Тайна головы императора", Литературная Россия. №32. 09.08.1991).

Подобное описание есть и у историка русской эмиграции Сергея Мельгунова (Мельгунов С.П. Судьба Императора Николая II после отречения. Историко-критические очерки. Париж. 1951. С. 411). 

В записках ген.-лт. Вячеслава Евстафьевича Борисова, хранящимся в архиве Гуверовского института (Hoover Institution Arhives. Stanford University/N.N. Golovin Papers. Box 13) сказано, что он видел «его голову в спирте, выставленную в Чудовом монастыре, в Кремле» (Ганин А.В. Доктрина генерала В.Е. Борисова. / «Мозг армии» в период «Русской Смуты». М. 2013.С. 352).

Голова императора стояла в кабинете Ленина

www.trud.ru

 

Тайна Матильды



Архимандрит Рафаил (Карелин) считает, что фильм Алексея Учителя является продолжением Екатеринбургского злодеяния …


История повторяется. Через тени прошлого можно глубже понять настоящее и увидеть его корни, а через настоящее – зыбкие очертания будущего, как бы поддернутые туманом. Есть имена, числа, лица и события, которые приобрели символическое значение и стали тайнописью метафизической истории мира. Трагедия в Екатеринбурге, совершившаяся столетие назад, зазвучала как похоронный звон колоколов и реквием о России. Это злодеяние стало началом и продолжением катастрофы гибнущего государства, подобно Титанику, погружающемуся на дно океана. Оно воплотилось в стонах и криках жертв, замученных в лагерях смерти и камерах пыток, в выстрелах на Бутовском полигоне, где в общих могилах живые, закопанные вместе с мертвыми, умирали мучительной смертью. Оно воплотилось в грохоте куполов, сброшенных с обезглавленных храмов, в пламени сжигаемых церквей и монастырей, в невиданном в истории человечества геноциде, который уничтожил десятки миллионов людей, так что на карте мира страна превратилась в кровавое пятно.

Революция имеет свою мистику и ритуалы, которые можно назвать демонизмом и черной мессой, свою магию – тотальную ложь, превращающуюся в гипноз народа, свой культ – обоготворение вождей. Революция начинается с призыва к свободе, а кончается тиранией и постыдным рабством.

Святой Царь Николай принял на себя первый удар сатанинских сил. Он умер как воин в бою, как солдат на своем посту. Его мученическая смерть вместе с семьей – это незаживающая кровавая рана и обнаженный нерв истории России. Смерть – итог жизни, в ней раскрывается сущность человека. В предсмертном заточении особенно проявилось благородство Царя: его твердость веры, мужество, терпение, великодушие, нравственная чистота и христианская любовь даже к своим палачам. Его имя стало символом и знаменем, как бы лучом света в сгущающейся тьме. Зверски убитый Император оказался победителем духовной битвы, в извечной борьбе добра и зла. Лишенный царства и даже могилы, он нашел свое бессмертие и жизнь в сердце православного народа, который, несмотря на продолжающуюся клевету, почувствовал величие и святость Царя-мученика Страстотерпца. Впрочем, для христоубийц и цареубийц и их духовных потомков Царь тоже живой: они ненавидят его как живого врага – мертвого невозможно так ненавидеть.

Фильм «Матильда» – это продолжение Екатеринбургского злодеяния, это попытка путем чудовищней лжи и клеветы опорочить и загрязнить светлый образ Царя, то есть продолжить его казнь уже не в подвале Ипатьевского дома, а на экране, перед лицом всего мира. Так псы стараются растерзать на части тело мертвого льва, который и по смерти страшен для них.

Эти духовные преемники палача Юровского и тех, кто превращали монастыри в тюрьмы и колонии, оскверняли престолы храмов, устраивали из алтарей общественные туалеты, теперь хотят осквернить собственной грязью безвестную могилу героев – Царя и его семьи. Они плюют в душу народа, будучи уверенными в своей безнаказанности, и считают себя хозяевами создавшегося положения. Они не спрашивают у народа, что он хочет и диктуют ему свою волю и замыслы, а на возмущение и протесты не обращают внимания, как на мычание бессловесного скота.

История повторяется. Опять Саломея пляшет, извиваясь как змея, перед опьяневшими гостями Ирода. Опять Иродиада беснуется и неистовствует, опять хочет получить на блюде главу Иоанна Крестителя. Опять Иуда считает сребреники – цену предательства. Опять синедрион совещается, как распять Церковь в лице ее святых: очередной жертвой единогласно выбран святой Царь Николай – для этого у синедриона есть свои причины.

Снова лжесвидетели собираются в доме Каиафы. Снова Христос подвергается издевательствам и оплеванию. Снова Каиафа раздирает свои одежды. Снова Пилат умывает руки и оскверняет совесть судьи. Снова Петр отрицается от Христа не словами, а молчанием. Снова апостолы прячутся в потаенной комнате «страха ради иудейского».

Опять многоликий Иуда выступает из-за кулис на сцену, ожидая аплодисментов. Опять Иудатильда оголяет свою грудь перед сладострастными взорами зрителей. Опять в подземельях Соломонова храма служатся языческие мистерии, пока что скрытно от мира. Опять дочери Каина и сыновья Дана торжествуют свою эфемерную победу. Опять диавол – учитель лжи, иллюзионист и старый шут – смеется над легковерным народом. Совершается тайна беззакония, тайна бездны. Снова оживают призраки. Опять готовится для Церкви Голгофа.

У Церкви – Невесты Христовой – нет на земле ни покровителей, ни союзников, нет никого, кроме Бога. Она одна, как Христос в Гефсиманском саду. И в этом видимом одиночестве - ее величие и невидимая непоколебимая сила.

Архимандрит Рафаил (Карелин), исихаст, богослов, духовный писатель



Подписка на новости

Последние обновления

События